Букет гортензий

Прекрасное, ничего не предвещающее утро среды началось с восторженного крика Дженни. Линда как раз вернулась в комнату после умывания, когда там материализовался непонятно откуда взявшийся маленький плюшевый мишка с открыткой в лапах. Хоть он и выглядел довольно миленько, вопросов вызывал великое множество. Ну или это после подарка Робби у неё осталась психологическая травма. — Это от Курта, — поделилась радостью Дженни. — Посмотри какая прелесть! — Очень красивый, — согласилась Линда, всё ещё не понимая, что Курт забыл в их комнате с утра пораньше. — А по какому поводу? Дженни удивлённо вскинула на неё глаза. — Так ведь сегодня День Святого Валентина, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Мы с Куртом пойдём в кафе после пар, а сейчас он забегал просто поздравить. От осознания недавно сказанной глупости Линде захотелось дать себе по лбу. Но удивлена она этому не была: после спектакля в голове творилась какая-то каша и большая часть информации просто из неё ускользала, ни на секунду не задерживаясь. Имя того, кто в этом был виноват, Линда старалась не вспоминать — ни одно, ни другое, чтобы не отвлечься окончательно. Потому что дел, причём всяких разных, у неё хватало. Например, подработка. Теперь, когда Дженни любезно просветила её, Линда поняла, зачем хозяйка салона прислала вчера смс с просьбой придти пораньше: в такой праздник наплыв людей будет просто нереальный. Как бы с ним ещё совладать… Ответ на это нашёлся практический путём. С момента, как Линда, всё ещё терзаемая мыслями о собственной рассеянности, переступила порог салона, она ни разу не присела и только и делала, что сновала между подсобкой и торговым залом: выносила новые цветы взамен проданных, на скорую руку составляла букеты, вручала их покупателям и снова уходила — за следующей партией. Ноги уже гудели, а поясница просила пощады, но об отдыхе можно было только мечтать. Особенно после того, как часы пробили пять вечера и основная масса людей поехала по домам. А если ещё прибавить то, что магазин располагался в двух шагах от станции метро… В общем, Линде было не до перерыва. После десятого «традиционного» букета из красных роз (остальные цветы всё ещё ждали своего звёздного часа в нетронутых вазонах), Линда перестала их считать вовсе. Мозг отключился, а руки послушно выполняли заученные механические действия и её это в принципе устраивало: лучше ни о чём не думать, чем терзать себя всякой дуростью. Но к половине девятого розы закончились, а вместе с ними эустомы, альстромерии, хризантемы, пионы и силы Линды. Устало рухнув на стул, она обвела глазами опустевший салон: посетителей уже не было (хозяйка попросила её отработать лишний час, но после восьми вечера в салон больше никто не заглядывал), пол усеивал различный цветочный мусор, в практически пустых вазонах сиротливо остались стоять несколько астр и гортензий. «Как раз на один маленький букетик», — подумалось Линде, а потом она стащила себя со стула и отправилась в подсобку за шваброй: букеты букетами, а уборку никто не отменял, и чем раньше она начнёт — тем раньше освободится. До общежития Линда решила прогуляться пешком — через жилые кварталы идти было всего несколько миль, а автобус как обычно запаздывал и ждать его ещё неизвестно сколько ей не хотелось. В последние два дня капризная погода радовала лондонцев относительным теплом и если бы не сырость с реки и пронизывающий до костей колючий ветер, которые сводили всё это тепло на ноль, можно было считать, что в город потихоньку начала приходить весна. Но когда Линда вышла из салона, всё-таки прихватив с собой оставшиеся цветы, ветра на улице не было. Темноту, ещё не полностью вошедшую в силу, разбавляли зажжённые фонари, загазованный обычно воздух стал немного свежее, а гуляющие по улицам парочки добавляли всему этому особую атмосферу и Линда, насмотревшись на них, решила, что ей тоже стоит пройтись и размять косточки, даже несмотря на то, что холод, в отличие от ветра, никуда не делся. Ко Дню Святого Валентина она относилась нейтрально: ну есть и есть, и пусть дальше будет, но никакой особой ценности этот праздник для Линды не имел ещё с тех пор, как у неё появился первый парень. Выразить свои чувства можно в любой другой день, не только конкретно в этот, а связываться с человеком, который будет проявлять знаки внимания только один раз в году — нет уж, увольте. Хотя наблюдать за всей этой кутерьмой было, конечно, забавно. Взять хотя бы то, что творилось сегодня в университете. Улыбнувшись себе под нос от этих мыслей, Линда достала из кармана наушники и, вставив их в уши, направилась вдоль ярко освещённой набережной. В одной руке у неё находились цветы, в другой — телефон с любимой музыкой, а вокруг царило непривычное для мегаполиса умиротворение и всё у Линды, несмотря на тяжёлый рабочий день, было прекрасно. До поры до времени, естественно.

***

Сначала она заметила машину. Впрочем, это монструозное творение автопрома не заметить было трудно: на парковочной линии, забитой низенькими малолитражками и мотоциклами разного пошиба, громоздкий графитовый верх выделялся, словно маяк в морских водах, безошибочно указывающий верное направление. И действительно, стоило Линде свернуть с главной дороги в университетский городок, как Сэм, он же Хёнджин (надо бы запомнить и больше не путать) нашёлся на ближайшей к общежитию скамейке. Удивляться его постоянному появлению в собственной жизни Линда уже устала, но удивление от этого, тем не менее, никуда не девалось. Вялое и замученное, оно всё равно сопровождало каждый визит Хёнджина, каждую его ехидную реплику и нависало над Линдой, словно злой рок. По сути — Хёнджин им и был, неясным оставалось только одно: зачем он преследовал Линду? Что она такого совершила в прошлой жизни, из-за чего расплачивалась теперь своими чувствами, эмоциями и нервами? Вопрос, впрочем, был риторический. Мысль о том, чтобы незаметно проскользнуть мимо и спокойно подняться в свою комнату, Линда сразу отмела как безнадёжную: Хёнджин заметил её ещё издалека, сменил расслабленную позу на собранную и явно приготовился к разговору. Линда поморщилась, замедлив шаг: всё-таки в прошлый раз нужно было говорить «до встречи» — так сегодняшний визит Хёнджина был хотя бы ожидаемым. Она остановилась в двух шагах от скамейки, скрестила на груди руки и посмотрела на него с вызовом. Ведь как там говорят: лучшая защита — это нападение, верно? — Поздно возвращаешься, — заметил Хёнджин, поприветствовав её лёгким кивком головы. — Неужели не страшно? «Как будто тебе есть до этого дело», — подумала Линда, продолжив сверлить его недовольным взглядом. Приподнятое настроение начало потихоньку испаряться. — Фонари горят. А там, где не горят — я не хожу. — А ухажёр куда подевался? — Теперь Хёнджин указывал на цветы в её руках. — Он хоть не против нашего разговора будет? — Даже если и так, тебя это остановит? — Линда выразительно приподняла брови, всем своим видом давая понять, что именно она об этом думает. Хёнджин криво усмехнулся ей уголком губ, откинулся назад на отставленные руки — спинки у скамейки не имелось. Сегодня, впрочем как и всегда, он был одет с небрежным шиком: растрёпанные в художественном беспорядке волосы, длинное пальто, джинсы, свитер и уже знакомые возмутительно белые кроссовки. Ну просто ожившая девичья греза, а не обычный студент юрфака. — Я к тебе вообще-то по делу, — сказал Хёнджин, резко перестав усмехаться, и Линда почувствовала, как по спине поползли ледяные мурашки. Что бы он ей там не хотел предложить, что само по себе было крайне странно и удивительно, ничем хорошим оно явно не было. — С чего бы вдруг? Хёнджин прищурился. Отблески света, падающие из ближайшего окна, и включённый люминесцентный фонарь делали его лицо похожим на мраморную, тонко вырезанную, маску с неправильно падающими тенями, и оторваться от созерцания такой красоты Линда просто не могла, как бы не хотелось. Залипнув взглядом на капризно изогнутых губах, она едва не пропустила следующую реплику мимо ушей: — Ну, во-первых, мне уже надоело с тобой цапаться как кошка с собакой. Мы же вроде как друзья-приятели, — тут Хёнджин сделал внушительную паузу, словно бы обдумывал действительно ли он верит в то, что сейчас сказал, — а ведём себя как малышня в детском саду. А во-вторых, у меня к тебе действительно есть деловое предложение. Помоги мне… по-дружески. От полыхнувшего в его тоне ехидства Линда едва не отшатнулась в сторону, настолько нездорово это прозвучало. Хотя подобного она и ожидала с самого начала разговора: это же Сэм, он же Хёнджин, он же мудак последний, непонятно почему свалившийся ей на голову — никакого другого исхода у этого разговора быть не могло. И кстати: эта путаница с двумя совершенно разными именами Линду уже начинала бесить. Да, она читала указ ректора по поводу обязательных вторых европейских имён для студентов из Азии, но неужели нельзя было выбрать что-нибудь проще? Ну Джин, к примеру — производное от Хёнджина, англичане точно смогли бы такое выговорить, у них и алкоголь с таким же названием имеется. Зачем усложнять себе жизнь и выдумывать какого-то Сэмюэля, когда можно просто откинуть несколько букв и получить приемлемый вариант — Линда в упор не понимала. — Не думаю, что у меня есть на это время, — она неопределённо дёрнула плечом. — учёба, подработка — сам понимаешь. Но спасибо за предложение больше не цапаться, я обдумаю его… попозже. Ответного сочащегося ядом сарказма у неё не вышло, да и не особо Линда пыталась — после предложения шаткого перемирия её самообладание совсем отключилось и всё остальное теперь держалось на одном только честном слове, грозясь сорваться в бездну вслед за ним. И Линда с некоторым мазохистским удовольствием осознала, что не будь Хёнджин настолько мудаком, она бы уже давно влюбилась в него как кошка. От подобных мыслей мигом стало плохо. Рациональной частью ума Линда понимала, что такого человека как Хёнджин лучше иметь в друзьях, хотя б поверхностных, чем во врагах, раз уж избежать знакомства не удалось. И про влюбленность в этом случае говорить не стоило вообще. Но кроме рациональной части с правильными и умными мыслями, у Линды ещё имелась эмоциональная, которая уже приличное количество времени томила её мутной симпатией к не самому подходящему человеку. И сейчас эта самая часть явно пыталась склонить чашу весов в свою сторону. — А для Роберта время нашлось. — Хёнджин недовольно поджал губы. — Я ведь не из прихоти прошу, как он; это действительно важно. «Ты мне ещё денег предложи и расскажи слезливую историю о том, как кому-то срочно понадобились цветочки», — подумала Линда и ужаснулась сама себе: вся эта история стремительно сворачивала куда-то не туда. — Уже довольно поздно, — она попыталась примирительно улыбнуться, не выдавая своей паники. — И у меня действительно нет времени на твоё предложение. Мне жаль, но это так. Хёнджин пожал плечами и поднялся с наверняка ледяной скамейки. Отряхнул пальто от невидимых соринок, заправил выбившуюся прядь волос обратно за ухо, посмотрел в сторону, словно прикидывая что-то в уме. Принятое решение, судя по выражению лица, ему не понравилось и от этого мигом противно заныло под ложечкой. — А если я попрошу тебя по-другому? — Тихо поинтересовался Хёнджин, начав постепенно подходить ближе. — Вот так… Линда и глазом не успела моргнуть, как он оказался совсем рядом. Нос защекотало знакомым парфюмом, а с затылка рухнул вниз по спине нервный ком, когда Хёнджин запустил туда руку. Холодные пальцы вплелись в волосы, властно подтягивая Линду ещё ближе, а губы — наоборот обжигающе-горячие — мазнули по щеке, пробираясь вниз к её собственным, удивлённо приоткрытым. Поцелуй Хёнджина был сродни ему самому: наглый, уверенный. Немного сладкий, от оставшейся на губах газировки. Бесконечно притягательный, подкашивающий дрожащие коленки. Искушающий, как запретный плод из райских садов. Поддаться ему — легче лёгкого, особенно в тот момент, когда согревшаяся на затылке рука начала мягко перебирать пряди. Ведь это такой красивый жест. Романтичный. Эффектный. И Линду он мог если не убедить, то хотя бы заставить заалеть щеками и впасть в ступор от происходящего. Это была бы адекватная реакция с её стороны, но… Беда была в том, что адекватно реагировать на Хёнджина Линда так и не научилась.