Букет гортензий

Под руку попалось очередное сердечко в хрусткой фольге и Хёнджин, копающийся в недавно распакованном ящике в поисках желаемой плитки шоколада, с каменным лицом откинул его в сторону. На календаре было двенадцатое февраля, активно приближался день Святого Валентина и все магазины буквально заполонила продукция, связанная, так или иначе, с этой темой. Фигурки, брелоки, мягкие игрушки, коробки конфет, шоколадки и всё это в виде сердечек, больших и маленьких, которые бесили Хёнджина до зубовного скрежета. Отшвырнув ещё одно, он выпрямился и направился к холодильным витринам. Хёнджин не имел ничего против самого праздника, но вот это обилие стилизованных вещей и продуктов не давало ему спокойно побродить по магазину. Он зашёл сюда за перекусом, хотел взять какую-нибудь небольшую плитку шоколада и вернуться обратно на занятия, а по факту — попал в какое-то повёрнутое царство сердец, в котором почти не осталось ничего нормального. Вытащив из холодильника бутылочку питьевого йогурта, Хёнджин побрёл в отдел с печеньем искать замену шоколадке. Изначально он не планировал брать ни первое, ни второе; ему нужна была просто маленькая плитка шоколада, будь она так неладна, но идти на кассу, зажав в кулаке небольшое, обёрнутое в фольгу, одинокое сердечко — было как-то совсем не комильфо. Возможно, это всё сказывались отголоски болезни и что там ещё говорила доктор: нервное истощение, да? Но Хёнджин чувствовал себя паршивенько и его раздражало буквально всё и все вокруг. Хотелось просто тишины и уюта, и получить грёбаную шоколадку желаемой формы. Аминь. Обратно на занятия он поплёлся с йогуртом и пачкой солёных крекеров. В одном доктор, наверное, была точно права: следовало питаться больше одного раза в день. Начав перекусывать между занятиями, Хёнджин перестал так сильно уставать, хотя этого, конечно, было недостаточно. Но гораздо больше, чем собственное питание Хёнджина сейчас волновало другое: где найти себе спутницу на этот чокнутый благотворительный бал, или что там ещё придумали бизнес-партнёры матери. Репетиции уже закончились, так что обманывать самого себя и мнить занятость уже было нечем, следовало начинать думать над тем, кто же может подойти. Мать, как Хёнджин и предполагал, пришла в себя, влилась в рабочий процесс и, разумеется, начала активно клевать ему мозг, требуя представить ей эту счастливицу. Она хотела утрясти с ней кое-какие детали, касаемые вечера, но счастливиц на горизонте, увы, не наблюдалось, а время уже поджимало. После занятий Хёнджин отправился на свой факультативный волейбол. Он по-прежнему старался не пропускать его слишком уж часто и регулярно показываться на глаза тренеру, памятуя о том, чем это может закончиться, но особой радости он от этого процесса не получал. Особенно в таком полудохлом состоянии. Где-то спустя минут сорок напряжённой игры, когда Хёнджин неудачно подпрыгнул и чуть не распластался на полу спортивного зала, ему и вовсе подумалось, что волейбол может нравиться только каким-то не совсем уравновешенным людям — вон, как мяч кидают; прибьют и не заметят даже. Но с другой стороны: если прибьют, то не нужно будет идти на благотворительный вечер. Занятный план, конечно, но развивать эту мысль и дальше Хёнджин не стал, всё же ему хотелось ещё пожить. Желательно спокойно и без принуждения ко всякого рода светским выходам. Уже поздно вечером, когда Хёнджин, лёжа в постели, косил одним глазом в свод правовых законов Англии, а вторым — уже спал, в один из его мессенджеров постучался Робби. Ничего нового тот особо не написал, только поинтересовался самочувствием и невзначай напомнил, что у него скоро истекает абонемент в спа-центр, в котором он был от силы пару раз, ведь одному, без компании — это неинтересно. Предложение отправиться в спа вместе с Робби и догулять абонемент буквально пряталось между строк, но Хёнджин прикинулся дурачком и сделал вид, будто бы ничего не понял. Среди всех идей, постоянно возникающих в голове Роба, эта, пожалуй, была самая идиотская. Хёнджин не посвящал его в тонкости своего состояния, конечно, так что тому неоткуда было знать, что он до сих пор ещё морально не оклемался после визита в госпиталь, но идея всё равно была идиотская. Хёнджин, в конце-концов, так и написал, когда сообщения Робби стали слишком уж настырными. Но того, тем не менее, это не проняло и на следующий же день Роб подкараулил Хёнджина возле аудитории и вцепился, словно клещ, всё-таки пытаясь склонить его к походу в спа. В конце-концов, эта затея всё же увенчалась успехом. И вот теперь Хёнджин возлежал на причудливо изогнутом лежаке в соляной комнате и рассматривал от нечего делать людей, находящихся за стеклянными дверями, а Роб на таком же самом лежаке читал книгу. Люди по ту сторону стекла не интересовали его от слова «совсем». — Мы с тобой лежим тут, как два деда в доме для престарелых, — не выдержал, наконец, Хёнджин. — На кой чёрт ты меня вообще сюда приволок, если тут от скуки можно вздёрнуться? — А что плохого? — Робби изумлённо захлопал глазами. — Я думал, что тебе наоборот понравится: тишина, уют, процедурки всякие — полный релакс, одним словом. Самое то для тебя сейчас. Хёнджин, уже открывший рот для следующей недовольной реплики, осёкся. Это что, проявление заботы такое? Получается, Робби не всё равно на его состояние? Вот так новости… — Слишком тихо, — в итоге буркнул Хёнджин и поднялся с лежака. — Пойдём хоть в бассейне поплаваем, что ли, иначе я тут точно на каком-нибудь соляном булыжнике повешусь. Робби захлопнул книгу и тоже поднялся, размяв затёкшую шею. — Ну пойдём. В воде стало повеселее. Ловя попутные флешбеки со спектакля (подумать только, вся эта каша заварилась из-за какого-то бассейна; кому расскажешь — не поверят), Хёнджин проплыл брассом несколько кругов и ожидаемо сдулся у бортика. Справа от него Робби усиленно тренировал ныряние на глубину, а сам он, облокотившись о бортик, рассматривал плавающих неподалёку девушек и рассеянно прикидывал, какая из них подошла бы ему в качестве спутницы. Естественно, Хёнджин не собирался накидываться с этим предложением на первую встречную, но похоже, что особого выбора-то у него и не было. Как не было и хотя бы приблизительного представления о том, как эта спутница должна выглядеть. В голове упорно рисовался образ Марго — по привычке, и если учесть тот факт, что отношения с ней в жизни Хёнджина были единственными серьёзными отношениями, представить на её месте кого-то другого, пусть даже на один вечер, было довольно проблематично. И вообще — быть одному гораздо лучше. — На кого смотришь? — Робби вынырнул в сантиметре от Хёнджина, обдав того брызгами, и устало облокотился о бортик. Нанырялся, видимо. — Да так, в целом. — Вон та девушка в жёлтом купальнике очень даже ничего, — поделился своими наблюдениями Роб. — Плечи, правда, немного широковаты, но… Хёнджин посмотрел в указанном направлении. Девушка бесспорно блистала красотой и уверенностью в себе, и с её плечами всё было в полном порядке; единственное, что Хёнджину в ней не понравилось — так это жгуче-рыжий цвет волос. Ну чисто как у Туанси, неудивительно, что Роб на неё клюнул. — Симпатичная, — пожал плечами Хёнджин. — Подплыви познакомься. — Я только что хотел предложить тебе тоже самое. Хёнджин неожиданно развеселился. Хлопнув по воде ладонью, он зачерпнул её в горсть и бросил в сторону друга. — А ты прямо мировая сваха, как я погляжу. Лучше придумай, с кем мне на благотворительный вечер идти, а то я себе уже весь мозг сломал раздумьями. Роб утёр брызги с лица и вполне серьёзно ответил: — Ну явно не с ней; бедняжка сбежит от тебя раньше, чем ты сможешь ей это предложить. Вторая горсть воды прилетела ему по широко распахнутым глазам; Хёнджин вообще-то ждал адекватного ответа, а не вот этого всего. Робби снова утёрся, буркнув обиженно: — Как будто я неправду сказал. Хёнджин недовольно поджал губы. Оно-то может и правда, только какой ему от этого толк? С правдой на вечер не пойдёшь, а выслушивать просто так о своих недостатках Хёнджин не привык. — Пригласи Джейн, — уже другим голосом сказал Роб, перестав обижаться. — Ты ей нравишься, это во-первых, а во-вторых — при отце-бизнесмене ей по всяким благотворительным вечерам ходить не в новинку. Будет чувствовать себя там как рыба в воде. — Ага, и подвид её — пиранья. Сожрёт меня без соли и масла, и костей не останется, — поморщился Хёнджин. — Напридумывает себе потом непонятно что и прохода мне не даст. Нет уж, спасибо. — А может тогда сестру Майкла? Она хорошенькая и вечно смотрит на тебя щенячьими глазами. — Она же из обычной семьи, — вздохнул Хёнджин и сменил положение своего тела. Теперь он упирался в бортик одним локтём, а свободной ладонью водил кругами по серовато-голубой воде. — А там соберётся куча репортёров с камерами наперевес и всякие важные надменные шишки. Саре будет некомфортно. — Большинство нашего окружения из обычных семей, — резонно заметил Роб. — Так что или выбирай из них, или иди в гордом одиночестве. — А как же университет? Там хватает богатеньких сынков и дочек, — возразил ему Хёнджин. Роб закатил глаза. — В нашем помпезном университете учатся либо очень умные, либо очень богатые и первых, чтоб ты знал — больше. Хёнджин фыркнул, но друг невозмутимо продолжил говорить дальше: — Они пошлют тебя с твоим предложением куда подальше по причине полной незаинтересованности этим, и вторые, кстати, тоже пошлют тебя по этой же самой причине. Богатые отпрыски посещают подобную лабуду слишком часто, чтобы восторженно пищать от неё, так что твой вариант — кто-то вроде Джейн, у кого будет хоть какая-то мотивация не слиться оттуда в первую же минуту. — Джейн и Сара отметаются, — твёрдо сказал Хёнджин. — Думай ещё. Робби замолчал и покосился на девушку в жёлтом, которая по-прежнему плескалась с подругами неподалёку. — Я мог бы поговорить с Туанси, — неуверенно начал он, — но скорее всего… — Никакой Туанси! — Значит, найми себе эскортницу и иди с ней, — скуксился Роб. — Долго ещё будешь мне мозг полоскать? — Ладно, проехали, — вздохнул Хёнджин. — Пойдём по кислородному коктейлю выпьем, что ли. Роб согласно кивнул и, подтянувшись на руках, влез на скользкий бортик. Хёнджин последовал за ним. «Блестящая» идея пригласить на благотворительный вечер Линду, его посетила уже по пути домой. Хорошо, что Робби предложил поехать в спа на его Ауди, иначе Хёнджин точно вписался бы в какой-нибудь фонарный столб от переизбытка возникших эмоций. В насколько же сильную он попал безнадёгу, раз его начали посещать подобные мысли? В представлении Хёнджина Линда была реально последним человеком, к которому следовало обращаться за помощью, её даже Марго обошла со своим швейцарским рехабом, и что же это получается — она осталась единственной среди всех претенденток? Отличный мать подарочек подкинула, ничего не скажешь. — Можно позвать Линду, — сказал Хёнджин и поразился самому себе: так спокойно и уверенно прозвучал его голос. — Это будет самым подходящим вариантом. У Робби чуть челюсть до пола не отвисла, когда он это услышал. — Не нужно, — замотал он головой, — это очень плохая идея. Очень. Я серьёзно, ничего хорошего из этого не получится. — То есть, по-твоему, идти на серьёзное мероприятие, где будет присутствовать твоя мать и множество таблоидов, с эскортницей — идея лучше? Ты как себе это вообще представляешь? — Вспылил Хёнджин, нервно дёрнув впивающийся в тело тугой ремень безопасности. — С тем же успехом я могу заявиться туда голышом, развлеку публику по-полной. Робби замолчал. Остаток пути они проехали, не проронив больше ни единого слова, и только возле самого дома Хёнджина он сухо проронил: — Дело твоё, поступай, как хочешь.

***

Сказать это всё было куда легче, чем сделать, но отступать Хёнджину уже было некуда. Собрав себя на следующий день в кучу, он поехал в университет, намереваясь выловить Линду сразу же после пар, но план его с треском провалился. Когда Хёнджин заявился после занятий в общежитие, поднялся на знакомый этаж и постучался в знакомую дверь, за ней никто даже не шелохнулся. Спустя полчаса, которые он провёл на холодном подоконнике в конце коридора, проклиная всех, кого только можно было, ситуация ни на йоту не изменилась — в комнате никого не было и идти туда, похоже, никто не собирался. Стащив себя с подоконника, Хёнджин отправился было в учебную часть на поиски расписания Линды, но на полпути туда вспомнил, что даже не знает на каком факультете она учится. Настроение из просто плохого начало стремительно трансформироваться в просто ужасное, и злой как чёрт Хёнджин, плюнув на всё, поехал домой. Теперь, когда первая попытка провалилась, даже толком не начавшись, пелена перед глазами чуть спала и Хёнджин понял, что даже не знает с чего ему следует начать разговор. Шансы того, что ему удастся добровольно заставить Линду согласиться на задуманную авантюру, малы до безобразия и тут уж никакая симпатия в его сторону не поможет. Линда Хёнджину ничего не должна (ну кроме того, как послать его далеко и надолго), а значит — придётся морально давить на неё, потому что этот грёбаный благотворительный вечер должен открыть хоть кто-то (более-менее подходящий), иначе мать выклюет Хёнджину весь мозг. Обидно. Ведь последняя их с Линдой встреча прошла вполне себе неплохо, если про их отношения так вообще можно выразиться, конечно, и портить это хрупкое равновесие совсем неохота. Ведь не зря же говорят, что худой мир лучше доброй ссоры. Но это, наверное, не их случай. Во второй раз в университетский городок Хёнджин поехал уже глубоким вечером: уж теперь-то Линда точно должна была быть в общежитии. Собрав всё свою волю в кулак и навесив на лицо отстранённое выражение, он постучал в дверь и буквально через полминуты на пороге возникла высокая брюнетка, улыбающаяся во все двадцать восемь явно сделанных, а потому очень дорогих зубов. А Линда, как выяснилось чуть позже, в общежитие до сих не приходила. — У Линды сегодня удлинённая смена, — бесхитростно пояснила её новая соседка. — Заходи, подождёшь внутри. Представив на мгновение, какую мину скорчит Линда, увидав его сидящим на своей кровати, Хёнджин поспешил откреститься от любезного предложения. К тому же, лишние свидетели разговора ему были не нужны. Выйдя из общежития, Хёнджин сходил в машину за клубничной газировкой, и занял наблюдательный пост на ближайшей скамейке. Ждать ему пришлось недолго, Линда появилась во дворе уже минут через двадцать и он весь внутренне напрягся, предвкушая не самый лёгкий разговор. Остановившись напротив скамейки, Линда с вызовом посмотрела на Хёнджина и скрестила на груди руки. В одной из них, кстати, она держала небольшой букетик. — Поздно возвращаешься, — заметил Хёнджин, поприветствовав её лёгким кивком головы. — Неужели не страшно? Как Линда неадекватно реагировала на темноту, он хорошо запомнил, но раз уж сейчас она стоит перед ним вполне себе спокойная, то дело, наверное, не в одной только темноте, а в совокупности нескольких факторов. Правда, думать сейчас о них Хёнджину было не с руки, гораздо сильнее его заинтересовал букет Линды. Внезапно возникшие на горизонте особи мужского пола могли здорово подпортить намеченные планы. — Фонари горят, — дёрнула плечом Линда. — А там, где не горят — я не хожу. Хёнджин длинно выдохнул. Этот блестящий ответ из серии «отвали от меня, чего привязался» недвусмысленно дал ему понять, что Линда общаться не настроена от слова «совсем». А ведь в прошлый раз она была гораздо покладистей. — А ухажёр куда подевался? — Этот вопрос, наверное, стоило прояснить заранее, хотя Хёнджин не был уверен в том, что узнав о существовании какого-либо ухажёра в жизни Линды, он просто даст заднюю и отступит. — Он хоть не против нашего разговора будет? — Даже если и так, тебя это остановит? — Линда выразительно приподняла брови, словно бы на раз прочитав мысли Хёнджина. Он усмехнулся такой проницательности, но быстро вернул обратно отстранённое выражение лица: — Я к тебе вообще-то по делу. — С чего бы вдруг? — Линда недоумённо округлила глаза. Сегодня она явно пребывала не в самом радужном расположении духа и как надавить на неё в таком состоянии — Хёнджин не имел ни малейшего понятия. Велик был риск перегнуть палку и остаться, в итоге, у разбитого корыта. — Ну, во-первых, мне уже надоело с тобой цапаться как кошка с собакой, — начал он, стремясь подсластить горькую пилюлю, — мы же вроде как друзья-приятели, а ведём себя как малышня в детском саду. А во-вторых, у меня к тебе действительно есть деловое предложение. Помоги мне… — Хёнджин помолчал и закончил с ехидцей, осознав какую неправдоподобную ерунду только что сморозил: — По-дружески. Линду после этого едва не отшатнуло от него в сторону, а на лице отразился подлинный страх. Правдоподобно это прозвучало или нет, но её кажется проняло, хоть Линда и согласилась только на перемирие, отметя все деловые предложения в сторону. — Не думаю, что у меня есть на это время, — дёрнула она плечом и начала отступать маленькими шажочками в сторону входа в общежитие. — Учёба, подработка — сам понимаешь. Хёнджин снова недовольно вздохнул. Он, конечно, никогда не обладал особым даром красноречия, но блин, это должно было быть легче. В той идеальной картинке, которую Хёнджин сгенерировал у себя в голове до этого, он просто без прикрас зашугивал Линду и та соглашалась на его предложение. Всё должно было сложиться легко и просто, ведь Хёнджин ей, несмотря ни на что, был симпатичен. А по факту оказалось, что он настолько достал Линду, что она от него просто попыталась незаметно улизнуть, наплевав на всё остальное. В словесный пинг-понг они играли ещё минуты три: Хёнджин напирал, а Линда отнекивалась и прикрывалась всеми возможными делами, которые только смогла придумать. Не будь сейчас ночь на улице, это можно было бы растянуть ещё надолго, но у Хёнджина, и так не сильно отличающегося терпеливостью, все её запасы подошли к концу. Этот цирк пора уже было заканчивать. Встав со скамейки, Хёнджин отряхнув смявшееся от сидения пальто, поправил растрепавшиеся волосы и уставился вдаль, где в опустившейся на землю темноте без фонарного света уже ничего нельзя было увидеть. Новая идея пришла ему в голову буквально только что и стоило признать — то, что он задумал, было низко и грязно даже для него. Порядочные люди так не играют, и Хёнджин, хоть и не сильно причисляющий себя к таковым, всё же почувствовал слабый укол совести. Это наверняка ему ещё аукнется, но сдавать назад уже слишком поздно. Можно идти только вперёд, что Хёнджин, собственно, и сделал. В два шага преодолев разделяющее их расстояние, он подтянул Линду к себе и, зарывшись одной рукой в её волосы, поцеловал. Сначала в бархатистую кожу на щеке, а потом и в удивлённо приоткрывшиеся губы, некстати подумав о том, что сегодня вообще-то день Святого Валентина. От этих действий Линда буквально расплавилась у него на руках, будто бы восковая свечка от огня, а потом сильно напряглась и снова закаменела — Хёнджин отчётливо это почувствовал. Наверное, несмотря ни на что, она получила удовольствие — Хёнджин пытался тешить этим своё самолюбие, — но гаденький внутренний голосок всё равно настойчиво нашёптывал ему, что теперь он влип в проблемы по самые уши. И по ощущениям — так оно и было.