Букет гортензий

Едва усевшись на пассажирское сиденье, Линда сразу же протянула гортензии Хёнджину с максимально идиотской улыбкой: — Это тебе, — сказала она, подмигнув, и почувствовала небывалое удовлетворение, наблюдая за тем, как возмущённо раздуваются его ноздри. Ну, и каково это — чувствовать себя униженным и оскорблённым, а, Мистер Совершенство? Наверняка не очень-то и прикольно, а ведь Линда только-только начала, всё интересное ещё впереди. — На кой чёрт сдались мне твои цветы? — Раздражённо бросил Хёнджин, поворачивая ключ в замке зажигания. — Положи их сзади, отдашь моей матери. — Ну уж нет, — запротестовала Линда и продолжила играть роль дурочки, наслаждаясь этим приятным ощущением. — Я специально съездила за ними в Фулем и выбрала для тебя самые свежие; некрасиво вот так вот отказываться от подарка! Она разжала протянутую руку и гортензии практически бесшумно упали Хёнджину на колени, оросив их влагой, стекающей со стеблей и листьев. Сегодня он был одет во всё белое, включая туфли, и только рубашка выделялась на общем фоне: темнее на несколько тонов, она выглядывала из-под полов пиджака и открывала соблазнительно выступающие ключицы в глубоком вороте. Весь внешний вид Хёнджина буквально кричал о том, что он невероятно хорош собой, словно фотомодель, сошедшая с глянцевой обложки, и Линда твёрдо была намерена это утверждение сегодня развенчать. Пусть все узнают, что это лишь пустая и никчёмная, ничем не подкреплённая оболочка. Хёнджин вдохнул, с шумом втянув в себя воздух. Руки, лежащие на руле, напряглись, демонстрируя побелевшие костяшки и вздувшиеся на оголившихся запястьях венки. Потом он так же громко выдохнул и, не оборачиваясь, забросил цветы вглубь салона. — Пристегнись, — велел он низким, вибрирующим от злости голосом и тронулся с места. В этот раз Линда предпочла его послушаться. Внедорожник с тихим рыком нёсся по вечерним улицам Лондона, плавно входя в повороты и ловко обгоняя более медлительные машины, и совсем скоро они уже въехали в Сити. Линда никогда ещё не видела его полностью вживую, — только на картинках в интернете и очертаниях небоскрёбов вдалеке — но знала, что здесь был сосредоточен весь деловой мир туманного Альбиона: всевозможные банки, биржи, офисы различных ведомств. За неимением хоть какой-нибудь надобности, вряд ли она когда-нибудь здесь вообще побывала бы, хотя Сити и пользовался большой популярностью у туристов и приезжих, но вот Хёнджин, похоже, в этом районе себя чувствовал вполне уверенно. Нырнув в неприметный поворот возле здания, в котором Линда опознала главный офис Барклайса, он остановился прямо на проезжей части и коротко посигналил. В ту же минуту в двухэтажном строении слева начали подниматься ворота. Когда оттуда один за другим выехало четыре бронированных (Линда не была уверена на все сто, но сотня просмотренных ею американских боевиков настаивала именно на этом) джипов, они обогнули машину Хёнджина, по-прежнему стоящую на дороге, и поехали обратно — к выезду из Сити. Спустя мгновение он последовал за ними, и когда Хёнджин вклинился в поток остальных машин, двое джипов из этого импровизированного кортежа пристроились по бокам, а остальные два — впереди и сзади. Линда недоумённо округлила глаза, но мистер Совершенство на всё это происходящее представление и бровью не повёл. — Кто это? — Решила спросить Линда, головой указав на маячущую впереди бронированную махину. — Ты их знаешь? — Охрана на сегодняшний вечер, — Хёнджин неопределённо качнул головой и перестроился в правый ряд. Боковая махина сделала тоже самое. — У тебя есть охрана? — Потрясённо переспросила Линда, всё ещё пытаясь уложить эту информацию в своей голове. То есть, она конечно, знала, что у всяких важных шишек она имеется, но не у Хёнджина же! Он везде и всегда ездил один, откуда тогда взялась эта внезапная, нервирующая своим присутствием, охрана? — Нахрена она тебе? Хёнджин неодобрительно покосился на Линду. — Тебя что-то не устраивает? — Ледяным тоном уточнил он, поворачиваясь обратно на дорогу. — Нет, что ты, пупсик, — Линда снова включила дурочку и, сладко улыбнувшись, положила ногу на ногу, насколько ей это позволяло сделать тесное платье. — Не обращай внимания на мои глупости. Внедорожник после этого едва заметно повело в сторону, но лишь на мгновение. Теперь они ехали на север от Сити. Туда Линду ещё тоже не заносило: она бывала куда западнее — в Вестминстере, куда она как-то ездила с одногруппницей поглазеть на местные красоты, и ещё на Трафальгарской площади, где в декабре она пила глинтвейн у главной ёлки города. Совсем рядом с Сити находился и Фулем, куда она ездила на подработку, но Линда никогда особенно по нему не гуляла — не до того было. Проложив себе маршруты до необходимых ей мест, Линда могла ходить по ним месяцами и ни разу не свернуть в сторону; турист всё-таки из неё никудышный. В Лондоне хоть и было на что посмотреть, она не слишком горела желанием это делать, и сама не знала — почему. Навигатор на телефоне, который Линда включила от нечего делать, показал, что внедорожник вместе со своим эскортом въехал в Хайгейт. Это была живописная деревушка, которая, как Линде подсказал уже интернет, отделялась от центра города лесопарковой зоной и являлась весьма фешенебельным местечком. Хёнджин остановился возле одного из местных двухэтажных бело-красных домов и заглушил мотор. — Жди меня здесь, — велел он и, направившись туда, громко хлопнул дверью. Линда глянула в боковое зеркало: все четыре джипа выстроились за внедорожником шеренгой и тоже заглушили моторы. Недоумённо наморщив лоб, она снова взяла в руки телефон и отбила Дженни сообщение. 18.53 Ты бывала когда-нибудь в Хайгейте? 18.55 Только на тамошнем кладбище. И к посещению я его не рекомендую. Понятнее Линде ни на йоту не стало. Что она здесь делает, в этом непонятном Хайгейте, разряженная в пух и прах, и с дорогой укладкой на голове? Где обещанный бал, на который она собиралась три дня, и куда её вообще привезли? Слева тихо прошуршали по асфальту шины и Линда, обернувшаяся на звук, увидела припарковавшийся там глянцевито-чёрный лимузин, из которого никто не вышел, и четверо таких же бронированных джипов, которые стояли за машиной Хёнджина. Линда даже повернулась проверить, не перепарковались ли они случаем на другую сторону. Вопросов после этого стало в два раза больше. 18.59 Кажется, здесь живут дофига богатые люди.. 19.00 Тот, кого ты хотела проучить, тоже живёт там? О таком она, признаться, ещё не задумывалась. И пока озарённая внезапной идеей Линда пыталась представить себе Хёнджина, живущего в одном из этих безликих домов, там хлопнула входная дверь. Он появился на крыльце и почти сразу же начал с него спускаться, всё такой же безукоризненно выхолощенный, но теперь рядом с ним была женщина. Поразительно высокая, едва ли не с Хёнджина ростом, одетая в приталенный брючный костюм и меховое манто. При взгляде на него Линду накрыло волной стыда: её одолженная коротенькая мутоновая накидка даже на четверть не была так хороша, как это дымчато-серое облако меха. Да что там, весь наряд, включая аксессуары, не смог бы потягаться даже с одной туфлей этой женщины. Туфель, естественно, было двое — пудровые лодочки от Маноло Бланик на умопомрачительной серебряной шпильке, — но Линда, прекрасно зная их цену, с уверенностью могла сказать, что стоимость даже одной туфли многократно превышает всё, что у неё есть. А всё потому, что Луиза страдала по этой обуви на протяжении всего время, которое Линда прожила с ней в одной квартире, и в своём страдании та не преминула сообщить всем желающим и не очень самую подробную информацию об этих лодочках. Одна такая пара стоила пять с половиной тысяч фунтов стерлингов и производилась исключительно из одного единственного мягчайшего вида итальянской кожи, в то время как на ногах у Линды красовались грубоватого фасона туфельки, заказанные с Эйсос. Её это не угнетало, нет… Но некомфортно определённо стало, ведь одно дело общаться с заносчивым богатеньким сверстником и совсем другое — с его матерью. В том, что это она, Линда даже не сомневалась — сходство с Хёнджином было поразительным. Он усадил её в лимузин и тот практически сразу двинулся с места. За ним — кортеж и внедорожник Хёнджина с четырьмя другими машинами. Направлялись они все, судя по всему, обратно в центр. Часы на дисплее телефона показывали пятнадцать минут восьмого, когда Линда решила нарушить тяжёлое молчание, царившее в салоне. — Уже прошло столько времени, — сказала, она демонстративно повертев перед Хёнджином телефоном, — а ты до сих пор так ничего и не сказал про мой наряд. Разве я не великолепно сегодня выгляжу? Где мои комплименты? Его руки снова что есть силы сжали руль, но он смог себя побороть и отвесить сухой неискренний комплимент, поэтому выпад Линды остался без внимания, хотя её это особо не расстроило. Она только начала и Хёнджин будет последним дураком, если он думает, что его холодность ему в чём-то поможет. В любой другой день — может и да, но только не сегодня. — Какой ты грубый, — Линда надула губы. — А мне вот для тебя комплиментов не жалко. Ты сегодня ослепителен и если бы сейчас было лето, то все окрестные комары передохли бы от зависти. Я серьёзно. «Реально серьёзно». Внедорожник снова вильнул, но на этот раз, кажется, по губам Хёнджина скользнула улыбка. Спустя ещё десять минут они остановились возле кованой ограды, скрывающей огромный особняк со внушительными мраморными колоннами, между которых висели ярко-голубые растяжки с воинственным призывом беречь экологию. Шоу начиналось. Подле высокой лестницы уже стояло несметное количество автомобилей, сплошь блестящих и дорогих, и Хёнджину пришлось прилично покружить по территории парковки, прежде чем он смог впихнуть куда-то свой внедорожник. Лимузин уехал далеко вперёд, практически к самой лестнице, а автомобили охраны ещё возле ограды свернули в другую сторону. Что, как, зачем и почему — Линда по-прежнему не понимала, но предвкушение будущего вечера уже проникло под её кожу и заставило кровь бежать быстрее. — Выходим на счёт «три», — скомандовал Хёнджин и взялся за ручку двери. — Раз, два… Когда Линда как можно изящнее постаралась вылезти из машины, она едва не подвернула ногу, забыв, насколько высокие сегодня у неё были каблуки. Расправив платье и встряхнув головой, она обернулась в поисках Хёнджина и тут же попала под перекрёстный огонь вспышек и звук затворов. — Чёртовы папарацци уже и сюда пробрались, — пробормотал появившийся рядом Мистер Совершенство, и, ухватив Линду за локоть, потащил за собой, словно буксир — корабль. — Иди за мной и ничего не бойся, они тебя не тронут. Ошарашенная Линда ещё раз оглянулась в ту сторону и, получив в глаза очередную вспышку, послушно засеменила следом. Стоило признать: к такому она определённо точно была не готова.

***

Вечер не обещал быть лёгким, Линда поняла это сразу, как только попала внутрь необъятного, украшенного белыми бантами зала. Она, конечно, и не думала, что всё будет просто, но уже всего спустя пять минут Линде незамедлительно захотелось сбежать с этого бала, бездарно скосплеив Золушку. Там было ужасно. Отвратительно. Громко. И душно настолько, что под лёгкой в общем-то накидкой, Линда мгновенно покрылась тонкой плёнкой пота. Дышать было нечем. Хёнджин подхватил с подноса проходившего мимо официанта два бокала с шампанским и, всучив один Линде, наклонился к её уху: — Сейчас публика только разогревается; подтягиваются опоздавшие, разносится алкоголь и агитационные брошюры. Наш с тобой выход будет чуть позже, так что просто слушайся меня и всё пройдёт хорошо. Поняла? Чёрта с два она что-то поняла. Линда смотрела на свой бокал, где искрилось медово-золотое шампанское, и понимала, что три дня назад она согласилась совсем не на это. В тогдашнем рассказе Хёнджина не было ни оголтелых папарацци, ни множества разномастных группок мужчин и женщин, наряженных во все последние кутюрные хиты. Он говорил, что этот бал будет сродни пышной вечеринки с несколькими бизнес-партнёрами его матери, а по факту оказалось, что это грёбаное сборище половины лондонской аристократии, в котором она, Линда, исполняет незавидную роль Титаника. Совсем скоро она пойдёт ко дну и утащит всех остальных за собой, но тем хуже для Хёнджина: не нужно было ей врать. Опрокинув в себя сразу половину бокала, Линда развязно улыбнулась: — Ну что ты, пупсик, разве я могу тебя ослушаться? Глаза Хёнджина, когда она допивала остатки своего шампанского после этой фразы, стали похожи на два ледяных айсберга.

***

Накидку в итоге пришлось снять. Приблизительно в этот же момент закончили накрывать фуршет и голодная Линда автоматически двинулась на запах. Хёнджин, как выяснилось позднее, отстал от неё где-то по пути. Ну и ладно. Всё равно ей нужно перекусить. Столики с закусками поражали своим ассортиментом, но Линде было совсем не с руки его рассматривать; положив на пластиковую тарелочку несколько круглых сухарей с творожным сыром и лососем — первое, на что упал взгляд, она уже собиралась идти на поиски Хёнджина, но тут её остановил чей-то насмешливый голос. — Из всех блюд, среди которых имеются фуа-гра, рыба фугу, белые трюфели и норвежские лобстеры, ты выбрала обычные сухари с кусочком лосося. Тебе не кажется, что в подобном месте поступать так совсем не комильфо? Линда обернулась на звук. — Ну они же зачем-то тут лежат, — спокойно ответила она, окинув взглядом смутно знакомую девушку и доложив в тарелку ещё пару оливок. — Так что не вижу никакой проблемы в том, чтобы просто взять и съесть обычных сухарей с кусочком лосося. Девушка вдруг улыбнулась и рассмеялась низким, грудным смехом. Одетая в тёмное-синее платье футляр (привет, флешбеки!) — такое узкое, что Линде было трудно на него даже смотреть — и чёрную кожаную портупею, она смотрелась ярко и вызывающе. А взгляд был такой, словно бы каждый присутствующий в этом зале был должен ей миллион-другой. Очередная богатенькая нахалка. Устав копаться в собственной памяти, Линда дожевала сухарь и прохладно уточнила: — Прости, мы знакомы? — О, это вряд ли, — девушка снова рассмеялась, обнажив в улыбке ненормально белые зубы, — Хёнджин не удосужился нас познакомить, хотя такая возможность у него была. Рядом снова материализовался официант с двумя круглыми подносами в руках и она как-то неуверенно протянула к ним руку, едва не сбив их содержимое на пол. Теперь — в бокалах было вино. Девушка уже порядочно отпила, когда до Линды дошло, что причина её неуверенных движений довольно проста: та просто пьяна в сопли, вот и весь вердикт (привет, флешбеки номер два). Чёртовы аристократы; вроде бы все такие из себя, а гасятся, словно портовые грузчики после смены. Противно смотреть прямо. Хотя эта вот особа вполне себе неплохо держит лицо как для вусмерть пьяной. — И когда это у него была такая возможность, не напомнишь? — Едко поинтересовалась Линда, накалывая вилкой оливку. Она просто хотела поесть, блин, а не выслушивать чей-то пьяный бред. Неужели это такая большая просьба? — У меня, знаешь ли, плохая память на лица. — Сразу после премьеры спектакля. Ты тогда за одну секунду перевоплотился из средневекового графа в Супермена и спас её на лестнице, — ответила девушка, обращаясь уже совсем не к Линде. — Твоя новая подружка совершенно очаровательна в своей простоте, где ты её нашёл такую? — Рад, что ты это оценила, — позади раздался голос Хёнджина и буквально спустя несколько секунд его обжигающе горячая рука легла на плечо Линды, заставив её дёрнуться как от удара током. Шестерёнки в голове немедленно начали перемалывать крамольную фразу о «новой подружке». — Привет, Джейн. Как ты? Розовые астры. Серебристое платье. Терпеливое ожидание у лестницы. Пазл наконец-то сложился и Линда с некоторой грустью поняла, что ей просто таки везёт повсюду натыкаться на ненормальных поклонниц Хёнджина. Один только вопрос: за что? — Лучше всех. — Джейн отсалютовала ему бокалом. — У меня, в отличие от твоей девочки, проблем никаких нет, но спасибо за заботу. — Это ты сейчас о чём? — Мгновенно ощерилась на неё Линда, но ответа уже не дождалась. Гадко ухмыльнувшись напоследок, Джейн отправилась восвояси. — Сейчас будет наш выход, — Хёнджин забрал тарелку, которую Линда всё ещё держала в руках, и цепко ухватил её за локоть. — Просто стой и мило улыбайся, о большем я тебя не прошу.

***

То, о чём вещал Хёнджин, стоя с серьёзным видом на небольшом возвышении, приспособленном под сцену, Линда так и не разобрала. По раздельности она понимала каждое слово (там было что-то про озоновый слой и критическое повышение температуры на территории вечной мерзлоты), но вот вкупе — эта пламенная речь стала для неё пустым набором звуков. Впрочем, если судить по такому же пустому выражению глаз, Хёнджину этот спич тоже не зашёл; он проговаривал его почти что автоматически и Линде это было заметно. Она стояла рядом, демонстрируя всем желающим репортёрам свою голую спину, и неодобрительно поглядывала на брошь, которую Хёнджин зачем-то приколол ей на платье перед самым выходом. Достал из кармана, сказал, что так надо и потащил на сцену, даже не спросив у Линды, а надо ли это ей, хочет ли она щеголять немаленьким куском платины на половину корсажа? Впрочем, удивительного в этом ничего не было. Ныли ноги. Привыкшие к кроссовкам и прочей удобной обуви, они активно протестовали против узкого носа туфель и Линда, уже с трудом это терпящая, внаглую прислонилась к плечу Хёнджина. Оно жгло почище калёного железа и так часто заставляло биться сердце, что Линда буквально заставила себя сделать это простое действие. Она должна вывести Хёнджина из себя и опозорить его, иначе зачем тогда нужно было затевать это всё. Проблема только в том, что все её предыдущие речи Хёнджина хоть и выбесили, но отнюдь не так, как она хотела. Значит, пришло время для активных действий? Проведя языком по губе, Линда бросила в ближайшую камеру игривый взгляд и положила руку Хёнджину на грудь. Это было ужасно. Это было волнующе-сладко. И ей это нравилось. Под конец речи Линда разве что только не лежала на Хёнджине, которого уже трясло крупной дрожью. Его мать, впрочем как и другие гости, смотрела на них с полным изумлением на лице, но все продолжали внимать заумным словам, которые с происходящим на сцене мало вязались. Наконец, Хёнджин замолк. Раздались громкие аплодисменты, заиграла музыка и оторопевшие гости начали потихоньку приходить в себя возле столиков с закусками. Некоторых потянуло в барную зону, а кто-то отправился на танцпол. Мать Хёнджина и вовсе куда-то испарилась. Очевидно, Линда слишком сильно шокировала их тонкую аристократическую составляющую, чтобы после такого они чинно ходили из угла и угол и ожидали начала благотворительного сбора. Она и сама была шокирована, что уж там. Только виду не подавала, хотя сделать это было очень сложно. — Отойдём? — Прошипел сошедший со сцены Хёнджин, снова хватая Линду за локоть. Ей богу, такими темпами у неё к концу вечера будет сплошной синяк на его месте. — Я не хочу, — Линда недовольно нахмурилась, но Мистер Совершенство уже целеустремлённо шагал в сторону лестницы на второй этаж, таща её за собой в кильватере. Начать выяснять отношения он решил уже на лестнице, в опасной близости от других гостей: — Можешь объяснишь, какого хера ты тут устроила?! Что ты вообще сегодня творишь? — Ты о чём, пупсик? — Линда потрясённо захлопала глазами. — Я ничего такого не делала. «Ты вообще-то это заслужил!» — Не прикидывайся идиоткой! Как мне смотреть теперь матери в глаза после такого?! Ты опозорила нас по полной программе! Линда замолчала, почувствовав, как раздражение постепенно растекается по её венам, словно яд. — После какого такого? — Ехидно поинтересовалась она, сжав кулаки. — Ну-ка обьясни мне, пупсик. Или загонять людей в неловкие ситуации только ты у нас можешь? Хёнджин дёрнулся, будто пропустил через себя хороший электрозаряд. Щёки у него стали красные-красные, насыщеннее любого помидора, а губы сжались в узкую полоску. — Зря ты это сделала, — внезапно спокойно сказал он. — Очень зря. Комната, или скорее маленький чуланчик с небольшим окошком, нашлась сразу же за лестницей. Хёнджин рывком открыл дверь и втянул туда Линду, явно намереваясь продолжить свою тираду, но уже было поздно: ей на глаза упала алая завеса, а в ушах набатом застучала кровь. Он не имеет права обвинять её в произошедшем. Не имеет, потому что заслужил это, доведя её до белого каления. Линда не помнила, как оказалась рядом с Хёнджином, — кажется, она просто прыгнула к нему, словно дикая кошка — но хруст, с которым её кулак впечатался Хёнджину в солнечное сплетение, она точно запомнила. Тот мгновенно сложился пополам с глухим вскриком. — Это тебе для начала за постоянные визиты в магазин, — прошипела Линда и, цепко ухватив Хёнджина за вырез рубашки, что есть сил потянула на себя. Продолжить она хотела на публике, — тогда её план был бы исполнен как нельзя лучше — но дверь, к сожалению, уже захлопнулась. Удачный момент был упущен. Хёнджин естественно упёрся и попытался вывернуться, сыпя такими отборными ругательствами, что будь Линда чуть более чувствительной, уже давно бы покрылась стыдливым румянцем. Она крепко вцепилась в ткань до судорог в пальцах и тянула её на чистом адреналине (замешанном вместе со злостью в совершенно дикий коктейль), воспользовавшись минутной слабостью Хёнджина, и бедная рубашка, не выдержав такого напряжения, просто разорвалась с громким треском. Куда-то в угол ускакало несколько пуговиц. Следующий удар Линды — в переносицу, оклемавшийся Хёнджин уже блокировал. — У тебя совсем крыша поехала?! — Рявкнул он, попытавшись обхватить её корпус, чтобы обездвижить руки. — Ты что творишь? Линда саданула каблуком Хёнджину по ноге, воткнув его прямо посередине роскошных кожаных туфель и от души провернула. Послышался дикий вопль. — А это тебе за то, что издевался надо мной за пределами магазина, — злорадно проговорила она, надавив ещё сильнее. Хёнджин заскулил каким-то нечеловеческим звуком, а потом — Линда почувствовала как ей с размаху прописали в бок. Подавившись воздухом и не сумев удержать равновесие на высоких каблуках, она кулем свалилась на пол и со всей дури приложилась о него плечом. От боли в глазах заплясали звёздочки. Линда сразу же попробовала встать, но не смогла. Плечо ныло тупой болью, а в глазах двоилось и она бессильно уткнулась лицом в колени. — Хватит, — послышался сбоку устало-надтреснутый голос Хёнджина. — Пожалуйста. Давай это прекратим. Когда он, слегка пошатываясь, поднялся на ноги, Линда заметила подсохшие дорожки слёз на его щеках: видимо, ему прилично от неё досталось, хоть она и слабее его в несколько раз. Это могло быть стать отличным поводом для гордости, только вот почему-то не стало. Изнутри — теперь, когда всё выплеснулось в драку — осталась только гнетущая пустота, которой незачем было чему-то радоваться. Хёнджин, сделав неуверенный шажок вперёд, протянул слегка подрагивающую руку и Линда не стала от неё отказываться; после всего произошедшего она чувствовала себя мало того, что какой-то одеревеневшей, так ещё и замёрзшей — адреналин весь схлынул, оставив после себя тонкую плёнку пота на спине, которая теперь холодила. Присмотревшись, Линда заметила, что плечи у Хёнджина тоже крупно подрагивают. В сердце вонзились острые иглы раскаяния: она только что сделала больно человеку, который ей нравится; ответила болью на боль, показав, что ничем не лучше его. Святые небеса, когда её жизнь свернула в не то русло?! — Надо как-то выбраться в машину, — тихо проговорил он, обняв себя руками. — По возможности привести себя в порядок, и уезжать отсюда как можно скорее. — И у тебя есть идеи? — Всего одна. — Дрожащий палец Хёнджина уткнулся ему в грудь. Рубашка была безнадёжно испорчена и свисала теперь неопрятными лохмотьями, наполовину оголив подтянутый торс. Пиджак из белоснежного стал пыльно-серым, такая же участь постигла и брюки. А на одной из туфель зияла глубокая вмятина… — Помада есть с собой? Измажь ею рубашку и воротник моего пиджака. Линда молча кивнула и потянулась за сумочкой, которая вместе с накидкой отлетела в другой конец комнаты. С верхних ступеней лестницы был заметен ажиотаж среди публики. Разгорячённые вином, которое подавали на фуршете, гости активно участвовали в благотворительном взносе, стремясь перещеголять друг друга суммами. Повсюду слышался смех и звон бокалов. При таком раскладе вполне можно было проскользнуть незамеченными к выходу, на что Хёнджин похоже и надеялся, но в этот вечер удача явно была не на его стороне. Неприятного вида девица с микрофоном-петличкой, зажатым в руках с острыми километровыми ногтями, словила их уже в коридоре, ведущем в холл; рядом с ней маялись несколько операторов с камерами наперевес, которые сразу же привели технику в полную готовность. До дверей оставалось ярдов десять от силы. — Ну надо же, какое везение! — Девица внимательно осмотрела помятую причёску Линды и убитый костюм Хёнджина, вымазанный в помаде, и ощерилась голодным волком, продемонстрировав два ряда ослепительно белых зубов. — Райан, включай запись! «Нет, нет, нет!» — Мысленно взмолилась Линда, вцепившись в свою сумочку, как в спасательный круг. Всё желание мести давно уже потухло: наверное, это случилось ещё в том чулане, когда она саданула Хёнджину в солнечное сплетение и он подавился воздухом с полным неверием в глазах; она испортила ему вечер, опозорила в глазах матери и прочих приглашённых гостей, и больше ей ничего не хотелось. Уж тем более — встречи с репортёрами, когда она с Хёнджином в таком непотребном виде. Только представив, как быстро это видео облетит интернет, Линда похолодела. Она не хотела, чтобы эта вся кутерьма зашла так далеко! — Добрый вечер, Лондон, — девица радостно улыбнулась на камеру. — С вами «Си Ай ТиВи» и мы продолжаем репортаж с сегодняшнего изрядно нашумевшего благотворительного бала в поддержку экологии. Одним из его учредителей является Лиён Хван, бывшая совладелица крупной сети отелей в Южной Корее и большей части Азии, ныне владеющая «Данлерион Плаза» в центре Лондона. Сейчас рядом со мной её сын, который… — Без комментариев! — Рявкнул Хёнджин, смерив репортёров таким взглядом, что им можно было испепелиться прямо на месте. — Никакой фото- и видеосъёмки! Потом он наощупь нашёл руку Линды и они оба вымелись за дверь со сверхзвуковой скоростью. Последним, что она услышала, было: «Райан, скорее это снимай!»

***

По пути на парковку Линда сломала каблук, — тот самый, которым она с упоением продырявила Хёнджину обувь. Он надломился с неприятным хрустом, нога, лишившаяся опоры, мгновенно подвернулась и Линда опять упала: в этот раз она ударилась тазовой косточкой и больно счесала об асфальт ладонь, отчего на глазах выступили непрошенные слёзы. Хёнджин молча подхватил её под мышки и потащил к машине практически на себе (подумать только, ещё какой-то час назад Линда точно так же висела на нём в отместку, а теперь это стало реальностью; её настигла мгновенная карма, или что?) На прилегающей к особняку территории папарацци уже было не видно, только охрана вальяжно расхаживала по периметру, во все глаза рассматривающая странную парочку, хромающую при свете множества фонарей к припаркованным машинам. Посмотреть там действительно было на что и Линда даже представлять себе не хотела, какое именно впечатление сложилось у охранников. Хорошо хоть, что не остановили; впрочем, может для подобных сборищ это нормальная практика? — Снимай туфли, — скомандовал Хёнджин, когда они наконец добрались до его внедорожника. Распахнув багажник, он влез туда по пояс и спустя секунду внутри что-то защёлкало. Линда заглянула ему за плечо: оказалось, что все задние сиденья сложились и уехали вовнутрь, образов ровную кожаную поверхность — этакое подобие дивана в его автомобильной версии. С радостью скинув с себя бесполезные и испорченные уже туфли, она рванула на себя заднюю пассажирскую дверцу и мгновенно свернулась калачиком на прохладной коже. В салоне было холодно, да и на улице тоже (зима всё-таки, хоть её конец и мелькает уже на горизонте), но заметила и прочувствовала Линда это только сейчас, когда её нервная система немного пришла в норму. Следом в салон залез Хёнджин и захлопнул за собой дверь, отрезав тем самым их от уличного шума. С мягким шелестом включилась климат-система, начав обогревать салон. В машине стало тепло, от сидений вкусно пахло натуральной кожей и лёгким запахом цитруса, и кроме этого больше ничего не было: ни огромного особняка со множеством гостей, ни охраны с репортёрами, ни уличного холода — ничего. Была только растрёпанная Линда, лежащий напротив неё Хёнджин в разорванной рубашке, темнота и гробовая тишина, окутавшая их обоих. Хотелось спать. И Линда, кажется, даже задремала, но громкий шёпот Хёнджина вырвал её из тягучего сна. — Всё это время я вёл себя как мудак, и не буду за это извиняться, — сказал он, переворачиваясь на спину. — Но если тебе нужны извинения, то можешь считать это за них. Предлагаю на этом всё закончить и больше друг друга не мучить. Линда снова закрыла глаза. Ей нечего было отвечать; она добилась своего и больше ничего не хотела. Совсем ничего. Внутри уродливо расцветала пустота, которая — Линда знала это наверняка — сожрала бы её в считанные дни, дай она ей такую волю. Так морально плохо Линде давно уже не было; ей бы ликовать сейчас от радости и быть собою довольной, но все эмоции будто бы атрофировались, не оставив после себя ничего живого. Хёнджин поднялся. Размяв шею, он перелез на водительское сиденье и завёл машину. — Я отвезу тебя домой, — хрипло сказал он и Линда молча с ним согласилась. Ей и впрямь нужно было домой, но только не в стылое общежитие, а в её маленькую тёплую комнату в Тулузе, где всегда солнечно, а на подоконнике томно нежится кошка. Ей нужно туда, чтобы прийти в себя и никакое другое место Линде не поможет. Хёнджин медленно ехал по ночным улицам, а она всё так же лежала и из-под приоткрытых век смотрела на проплывающие мимо цветастые вывески, яркие иллюминации и витрины, которые сливались перед глазами в одно сплошное пятно. Совсем скоро уже будет общежитие; Линда вытянула руку, чтобы достать брошенные вниз туфли и наткнулась на упругие стебли. Гортензии... они так и остались лежать там, никому ненужные. Под веками стало горячо. Наконец, Хёнджин заглушил мотор. — Брошь можешь оставить себе, — всё так же хрипло сказал он, не оборачиваясь. — Она покроет все расходы на подготовку с лихвой. Линда перевернулась на спину. — К чёрту твою брошь, — тихо проговорила она, ощущая как по дорожке чуть ниже виска побежала к уху слезинка. — Лучше поцелуй меня. «Поцелуй меня напоследок, ведь наша история с гортензиями закончилась».