Букет гортензий

Из иллюминатора, возле которого Линде повезло урвать себе местечко, Тулуза в свете дня напоминала неровные серые асфальтные прямоугольники, перемежающиеся с едва заметной первой пробившейся зеленью. Казалось бы, — ничего примечательного, но Линда знала, насколько красивым может быть этот город, особенно в весенний период. В разное время Тулузу называли городом студентов, фиалок, красного кирпича и столицей бельканто; расположенная на берегу Гаронны, она была основана даже раньше Рима, о чём любил вспомнить каждый уважающий себя экскурсовод, а Линду за каким-то чёртом понесло во враждебный, мрачный и неуютный Лондон. Что ей мешало остаться в родном городе и поступить в один из старейших университетов Франции? Линда отвернулась от иллюминатора и длинно вздохнула. Амбиции, желание выделиться, престиж, что-то доказать себе, или попытка ощутить новые эмоции — всё это уже было не столь важно, поэтому и смысла думать об этом — тоже не было. Просто она поставила не на ту карту и проиграла. В аэропорту Тулуза-Бланьяк самолёт приземлился ровно в два часа дня, а уже через сорок минут Линда, взявшая такси, была дома. От радости на глаза навернулись слёзы, которые в последнее время появлялись всё чаще. Квартирка у их семьи была довольно маленькая (то ли дело, бабушкин дом в деревне, вот где можно от души разгуляться), но Линда, тем не менее, её очень любила. Всю эту компактную обстановку гостиной, где стиральная машина соседствовала с гобеленовым креслом, тумбочка подпирала небольшой диван, где спали родители, а деревянный стол служил местом сразу и для обеда, и для учёбы, и для работы. Выйдя оттуда в кухню, куда кроме раковины, плиты и холодильника больше ничего не вместилось, Линда оставила там пакет с английскими гостинцами и по узкому коридорчику направилась к себе в спальню. Складной диван, стеллаж с книгами, двухстворчатый шкаф и старый, видавший виды ноутбук, лежащий на подоконнике, — всё выглядело так же, как и в прошлом августе, когда Линда покинула эту комнату, чтобы уехать в Лондон. С подоконника коротко мяукнули и уже в следующее мгновение Марианна грациозно с него спрыгнула, и подошла к Линде поластиться. Но только на секунду: её своенравная шоколадного окраса кошка не любила телячьих нежностей, но Линда точно знала, что та, в глубине своей животной души, была рада её приезду. Оставалось только обрадовать родителей и бабушку. Она ничего им не говорила и даже не намекала на свой возможный приезд, просто собрала рюкзак и заказала билеты на самолёт, наплевав на их стоимость. Пришлось влезть в заначку и прогулять два учебных дня, которые грозили Линде серьёзными отработками, чтобы побыть дома подольше, но это того стоило. Потому что находиться в Лондоне и дальше она уже просто не могла. Спустя полчаса Линда, вдоволь наигравшись с кошкой, решила сходить в магазин. С собой кроме шоколада и магнитиков, купленных ещё в начале учебного года, она ничего не брала, а в холодильнике не нашлось даже хлеба. Очевидно, родители после её отъезда окончательно прекратили ужинать, ограничившись поздним обедом на работе. К их приходу Линда успела уже пожарить курицу, сделать салат и омлет на гарнир, и когда в замке заворочался ключ, она почти закончила расставлять это всё на столе в гостиной. Родители негромко о чём-то переговаривались, но едва только хлопнула дверь, они синхронно замолчали. Тогда Линда вышла в прихожую. — Мам, пап, привет. — По-французски сказала она, улыбнувшись при виде удивлённо вытянувшихся лиц родителей. — А я тут домой вернулась. «Жаль только, что ненадолго».

***

В гостиной, в итоге, Линда просидела до полуночи. Папа давно уже отключился на разобранном диване, а она с мамой всё ещё гоняла вечерние чаи, уютно устроившись на мягком ковре. — Мы безумно рады, что ты смогла вырваться к нам, — тепло улыбнувшись сказала мама, после того, как спросила, каким образом Линда добиралась до дома: поездом или самолётом. — Но почему мне кажется, что ты какая-то недовольная? Может устала с дороги? Линда молча покачала в руке чашку с недопитым чаем. Что она ей могла сказать? А точнее: с чего именно начать? Мыслей, понятных и не очень, в голове было столько, что Линда за ними даже не поспевала. Одно только было понятно: от полуторачасового перелёта она точно не устала; тут было замешано нечто (некто?) другое. Например, Хван Хёнджин. С того вечера, когда он оставил её во дворе общежития, Линда его больше не видела и не слышала, а ведь прошло уже без малого две недели. Где-то в глубине своей души она надеялась на то, что жизнь снова столкнёт их лбами, несмотря на то, что всё уже между ними закончилось и почти даже символически, как Линда того и хотела. Зачем же она тогда снова желала обратного? Если бы она знала… Этот ответ, как и многие другие, пока что скрывался от неё. Линда жаждала избавиться от Хёнджина едва ли не с момента их знакомства, а когда справилась, добилась своего — из жизни исчезли все яркие краски. Всё, что её окружало, снова стало приглушённым и тусклым, хотя до появления Хёнджина Линда на жизнь особо не жаловалась. С ней творилось что-то неясное, что-то, чему она не могла подобрать определения и это её добивало. А на периферии сознания поселился ехидный голосок, который время от времени пытался убедить Линду в том, что её симпатия к Хёнджину вышла из-под контроля. В такие моменты хотелось лезть на стену и Линда, чтобы не впадать в отчаяние, с головой уходила в учёбу; благо, университетская нагрузка позволяла. А когда стало совсем невмоготу, она прилетела домой искать поддержки, хотя по-хорошему — следовало сделать это ещё две недели назад и не страдать в общежитии, отмахиваясь от встревоженных вопросов Дженни. Линда отчаянно боялась признаться себе в том, что она окончательно расклеилась. Вся эта ситуация с балом и ещё той ужасно глупой просьбой в машине (как же хорошо, что она осталась невыполненной) вытащила из неё все силы, а черпать новые теперь, когда Хёнджин исчез с горизонта, было неоткуда. Линда даже специально разыскала в интернете сайт этого «Си Ай ТиВи», чтобы посмотреть получившийся репортаж и раззадорить себя, но никакого репортажа там не было. Только фотографии: несколько штук с самого начала вечера — не самых плохих, несколько — с того момента, где Хёнджин толкал речь, а Линда повисла на его плече, и пара смазанных фото, где она толком даже не попала в кадр, зато растерянное лицо Хёнджина и его порванную рубашку засняли во всех подробностях. Казалось бы — не всё так плохо и можно себя простить, но репортаж, а точнее отвратительный пасквиль, всё же нашёлся: чуть позже и на совершенно на другом «жёлтом» сайте, который Линде выдал поисковик в ответ на запрос «Данлерион Плаза». Кости там семье Хёнджина перемыли с такой основательностью, что после прочтения захотелось вывернуться наизнанку и промыться с мылом. Жаль только, что это действие ни черта бы уже не помогло. — Нет, мам, — Линда вымученно улыбнулась. — Я не устала, но… — Но? Залпом допив остывший чай, Линда что есть сил сжала чашку в руках. — Есть кое-что, что беспокоит меня помимо учёбы. Выслушаешь меня?

***

Она начала с самого начала. Прикрыв веки, Линда вспоминала каждый грёбаный день, который происходил с того самого момента, как в маленьком цветочном салоне в Фулеме одним октябрьским вечером появился нахальный клиент. Как она стеснялась его и даже немного побаивалась, как едва не лишилась своей налаженной выручки из-за него. Вспоминала, как Луиза, будь она так не ладна, познакомила её с Марго. Они тогда встретились все вместе в метро, но, быстро замёрзнув, решили перебраться в кофейню — Марго всех угощала. Она сразу не понравилась Линде своей высокомерной манерой держаться, но отказывать ей было не с руки: ещё бы, такой денежный заказ Линде перепал возможно единожды и вряд ли такое повторится ещё раз. Та арка с альстромериями, кстати, по-прежнему ей нравилась. Линда тогда здорово упахалась, но сотворила настоящую красоту. Следующим кадром Линда вспомнила вечеринку в честь дня рождения Хёнджина. Тогда-то она не знала, конечно, что его так зовут и называла Сэмом, как все остальные. На той же вечеринке Линда познакомилась с Робом, хотя вряд ли тот это запомнил, не дала пьяной Марго разбить нос о кафельный пол и даже сопроводила её в госпиталь. Там же, в госпитале, Линда впервые повздорила с Хёнджином. Чуть позже, когда оклемалась Марго, она повздорила ещё и с ней. Зато потом, до самого Рождества, Линда вполне спокойно жила в своём уютном мирке и никто её не трогал. Смешно, но она почти даже забыла об этой странной парочке, как о страшном сне. А потом случился приступ в метро (тут мама нахмурилась) и в жизнь Линды снова ворвался Хёнджин. Чуть позже к нему подключился Робби и она, поддавшись на его уговоры, одним холодным зимним вечером оказалась в графстве Глостершир. В компании этих двоих, разумеется. Они тогда с Хёнджином снова крупно поссорились и Линда, впервые в жизни поднявшая на кого-то руку, засветила ему в лицо. Услышав это, мама едва не поперхнулась чаем и Линда отвернулась в сторону, чтобы скрыть пылающие щёки. Через два дня после этой поездки Хёнджин заявился к ней домой и Линда поняла, что он ей нравится. И это стало отправной точкой всего того хаоса, который стал происходить позже. Хёнджин начал встречаться ей с завидной регулярностью. Он словил её на лестнице, он подкараулил её возле общежития и поцеловал, он пригласил её на серьёзное мероприятие и, будем честными, не попросил многого. Он напрочь проигнорировал её абсурдную просьбу и позволил не уронить последние крохи достоинства. Стоило признать: чаще всего Хёнджин вёл себя как последний мудак, но в тот вечер он впервые наверное повёл себя по-джентльменски. Пока Линда продолжала размазывать по лицу слёзы и сопли, он вытащил из бардачка пачку сухих салфеток и передал ей, не оборачиваясь. Его молчание красноречиво говорило само за себя и Линда спешно вымелась из машины прямо в одних колготках, зажав в руках испорченные туфли. Позор и только. На что она только надеялась. Всю последующую ночь Линда не спала. Дженни на соседней кушетке сладко дрыхла, укрывшись одеялом по самые глаза, а она активно пыталась застирать испачкавшееся платье. Потом Линда его подшивала, благо, что дырка оказалась совсем малюсенькой, вытряхивала накидку, осматривала сумку на предмет повреждений — словом, делала всё, чтобы хоть чем-то себя занять, потому что руки и ноги тряслись как у запойного алкоголика, а сна не было ни в одном глазу. Едва дождавшись утра, Линда бросилась на поиски обувных мастерских, где могли бы подлатать поломанный каблук и даже нашла одну такую, согласившуюся выполнить всю работу в кратчайшие сроки. Единственное, что осталось не у дел, это брошь. Линда спрятала её от греха подальше, но понятия не имела, что делать с ней в будущем, когда вся эта муть уляжется. Ну, а потом она сунула голову в учёбу, как страус — в песок и, в конце-концов, оказалась дома. Не самая завидная история, конечно, но какая есть. Мама подозрительно молчала. Линда уже успела напугаться до чёртиков, когда та наконец-то отставила в сторону чашку и устроилась на ковре поудобнее. — Я надеюсь, ты понимаешь, что это было настоящим издевательством? — Тихо спросила мама и Линда с готовностью кивнула. Конечно, понимает; иначе бы она не дошла до такой крайности. — Сейчас, кажется, это называют абьюзом, — продолжила мама, — но не суть дело. Вы издевались друг над другом, причём издевались с особенной изощрённостью, как будто кто-то из вас нанёс другому смертельное оскорбление. Но, ей-богу, вы же просто обычные студенты, с чего возникла такая агрессия? Линда пристыженно молчала. — С ним всё ясно: он высокомерный эгоист и пофигист, от такого признания вины не дождёшься. Но ты могла повести себя гораздо умнее и взрослее. Я не предлагаю тебе бежать извиняться перед этим молодым человеком, если не хочешь этого делать, но хотя бы сообщение можно отправить. Так ты покажешь, что проработала и отпустила эту ситуацию. Забудь всё как страшный сон и, разумеется, больше никакого общения. Даже на пушечный выстрел не подходи к этому Хёнджину. — Но ведь он нравится мне!.. Мама длинно вздохнула и, протянув вперёд руку, погладила Линду по голове. — Это простая студенческая влюблённость, Лин. Глупая и эмоциональная. И если не давать ей подпитки — она совсем скоро угаснет. К тому же, не забывай, что ты поехала в Лондон учиться, это твой самый главный приоритет. — Да, но как же брошь? — Спросила Линда, чувствуя себя самым несчастным человеком на земле, из-за того, что мама так резко раскритиковала её поведение и отношение. — Пусть её передаст тот друг, которому ты помогала с теплицей, — мама пожала плечами. — А теперь иди в кровать и хорошенько выспись. Поедем завтра к бабушке, я возьму отгул.

***

Всю пятницу Линда провела у бабушки в Монтобане, рассказывая ей про учёбу и ковыряясь в теплицах. Упоминания о Хёнджине в тех рассказах, естественно, не было — она не собиралась шокировать ещё и бабушку, — да и делиться этим больше не особо хотелось. Находясь в тысяче с лишним миль от Лондона, Линда наконец-то смогла вырваться из оков гнетущих мыслей и отвлечься. Подумать о чём-нибудь другом, заняться любимым делом, погулять на природе, в конце-концов. И Хёнджину в этом времяпровождении было не место, хотя бы на какое-то время. А когда в субботу приехал отец и они все вместе решили устроить себе барбекю, жизнь вообще заиграла новыми красками. И хоть этот эффект вряд ли бы задержался у неё надолго (возвращение в Лондон маячило не за горами), Линда всё равно была счастлива. В воскресенье утром ей позвонила Кларисса. С тех пор как подруга обручилась, она нечасто стала выходить на связь, полностью погрузившись в семейную жизнь. Но даже несмотря на это, Линда всё равно старалась поддерживать общение со своей когда-то лучшей подругой. — Почему я узнаю о том, что ты в городе не лично от тебя, а через целую кучу знакомых? — Требовательно спросила Кларисса, не дав Линде даже толком поздороваться. — И почему ты всё ещё не зашла ко мне? Забыла адрес? Убеждать в том, что никто и ничто не забыто, просто мало времени и всё такое — пришлось долго. А потом ещё собирать рюкзак в обратный путь, выслушивать новые наставления от мамы и весёлые комментарии папы по этому поводу. К подруге Линда смогла вырваться только ближе к обеду и решила прогуляться до неё пешком. После помолвки Кларисса переехала из родительского дома к своему жениху, у которого имелась ничего себе такая жилплощадь в самом центре Тулузы на рю ду Тор. Досталась она по наследству, а рядом с ней расположилась старинная церковь с базиликой. Вид с широкого балкона открывался именно на них, так что почти вся лента Инстаграмма Клариссы была забита именно этим. Впрочем, ничего удивительного, ведь смотрелось действительно очень красиво. Линда очень любила свой город. В прежние времена, когда она ещё не уехала учиться в Англию, ей нравилось гулять вечерами по узким, словно бы средневековым улочкам, кормить голубей на площади Капитоль, или заглядывать в булочную перед учёбой, чтобы унести оттуда вчерашний круассан с уценкой. По пятницам после занятий Линда частенько заходила к мадам Верóнике, чтобы полюбоваться на её цветы, самые свежие во всей Тулузе. Магазин находился сразу за главным городским рынком, недалеко от памятника Жанне д’Арк и, возвращаясь обратно домой, Линда обычно покупала у всё ещё не свернувших свои лавочки торговцев овощи к ужину. Во всём этом была своя неповторимая атмосфера, которая пропала, как только Линда уехала из дома, польстившись на холодный и туманный Лондон. И хотя там тоже были старинные улицы, булочные, уложенные тёмным камнем площади, торговцы овощами и фруктами, и многое другое — состояние души даже близко не напоминало о Тулузе. И вот сейчас, огибая угол площади Капитоль, Линда снова почувствовала это упоительное чувство: она дома и ей тут хорошо. Кларисса накинулась с расспросами, едва ли не с порога. — Ну как ты там живёшь? Как учёба? Всё получается? А то видок у тебя такой, будто бы ты в одиночку переплыла Ла-Манш, уж извини. Линда сняла ботинки и направилась за подругой вглубь квартиры, попутно думая над тем, что же такого ей ответить. После того, как она поделилась всеми проблемами с мамой, скрывать их Линде перехотелось. К тому же, Кларисса не из болтливых: отчего бы не попросить совета ещё и у неё? Тем более, что она сама спрашивает. — Учёба оказалась сложнее, чем я думала, поэтому сильно устаю. Ну а в целом — в Лондоне довольно интересно. Приезжай как-нибудь, я устрою тебе экскурсию. «Только сначала придётся устроить её самой себе». — Да зачем мне тот Лондон, — Кларисса махнула рукой, другой доставая вино из необъятного на вид холодильника. — Лангедока с головой хватит. Так, а с внешним видом-то что? Ты прямо потускнела вся, неужели так трудно? Линда молча уставилась в свой бокал с вином. Пить она, вообще-то, зареклась ещё после переезда в общежитие, но если не сделает хотя бы глоток — Кларисса смертельно обидится. — Просто хватает проблем ещё помимо учёбы, — ответила наконец, пригубив вина. — И тёрки с одним из студентов. Я его пару раз даже ударила. «И получила в ответ, но это не то, чем стоит хвастать». Глаза у Клариссы удивлённо округлились. — Это у тебя-то тёрки? Да ты даже никому подзатыльник отвесить не могла, пока мы в школе учились, какие уж тут драки! И то верно. Только вот у них в школе — причём во всей: и старшей, и младшей — не нашлось такого человека, который бесил бы Линду до чёртиков в глазах и заставлял забыть о правилах приличия. Хёнджин оказался единственным, но с поставленной задачей он справлялся на отлично. — Ну вот так вот. — Линда пожала плечами и отодвинула бокал в сторону. — Ума не приложу, что теперь с этим делать. Кларисса, в отличие от мамы, Линду обвинять не стала. Да и в целом, разговор у неё был короткий: забить, забыть и вернуться домой, раз уж в Лондоне так сложно учиться. Ну и если будет нужно, то Анри — жених Клариссы — сведёт Линду с кем-нибудь из своих свободных друзей. Звучало это, конечно, неплохо и возможно — стоило основательно подумать над этим на досуге. Во всяком случае, Линда пообещала себе, что задумается. И нет, не о сводничестве, а о возвращении домой. Всё таки эта мысль начала периодически крутиться у неё в голове ещё с января. Неспроста ведь? После этого разговор плавно перетёк в другую сторону. Кларисса рассказала последние новости из своей жизни, которые Линда не успела ещё узнать, щедро поделилась сплетнями об их одноклассниках, и даже пересказала всё, что произошло в городе за последние полгода. Она совсем не изменилась, осталась всё такой же весёлой болтушкой, какой была и в школе, а вот о себе Линда такого сказать не могла. Что-то в ней надломилось и повернуло в другую сторону, и что хуже всего — повернуть вспять этот процесс уже было нельзя. С подругой Линда распрощалась только в третьем часу дня. Самолёт улетал уже через полтора часа и следовало как можно скорее бежать на ближайшую остановку, чтобы словить автобус домой, но в кармане завибрировал телефон и она невольно остановилась. Звонила Луиза. Они не общались с того самого момента, как Линда, собрав свои немудрёные вещички, съехала в общежитие, и она твёрдо была намерена придерживаться этой стратегии и дальше. Больше их ничего не связывало и едва ли теперь могли найтись общие для разговора темы, но бывшая соседка отчего-то всё же решила ей позвонить. Помедлив ещё мгновение, Линда смахнула вызов вверх. — Да? — Тут пришёл какой-то парень, назвался Робби и спрашивает о тебе, — в динамике раздался знакомый протяжный голос и Линда едва слышно вздохнула. Она от него уже здорово отвыкла. — Знаешь такого? — Немного, — уклончиво ответила Линда, наблюдая за проезжающим вдалеке автобусом. — Учимся в одном университете, но особо не общаемся. Он уже ушёл? — Стоит и ждёт за дверью, как послушный пёсик. Говорит, никак не может до тебя дозвониться. «Ну конечно не может, я же его заблочила ещё сто лет назад». Мимо проехал ещё один автобус. — Слушай, — быстро проговорила Линда, — спасибо, что позвонила, но я сейчас немного занята. Скажи Робби, что у меня всё хорошо, ладно? А сейчас — мне уже пора, извини. Напишу тебе позже. И, сунув телефон обратно в карман, она припустила к остановке. Мысли о Робби ушли на второй план.

***

Место на обратном пути попалось не очень — в проходе. Мимо постоянно сновала стюардесса, развозя поздний ланч всем желающим, а в соседнем ряду громко бесился ребёнок, и Линда, наблюдая за этим всем, триста раз пообещала себе, что теперь всегда будет бронировать нормальные места хорошо заранее. Было бы только куда летать. Англия встретила её привычной серостью и сыростью, и Линда, ожидающая свой поезд в переполненной лондонской подземке, вдруг со всей ясностью осознала: на второй курс она сюда уже не вернётся. Потому что в этом городе ничего у неё толком не сложилось. Ни с учёбой, что было главнее всего, ни с чем-либо другим; испытание провалено и доказать себе что-то этим переездом Линда не смогла. Думать обо всём этом было почти даже не жаль. Ведь с Дженни, Карой и другими девочками можно продолжить общаться и в сети, а больше, наверное, жалеть ей не о чем?.. Перед глазами помимо воли вспыхнуло воспоминание: Фулем, магазин и Хёнджин, в первый раз покупающий там гортензии. Они не стали друзьями и уж точно не стали бы парой, так что жалеть тут не о чем, кроме собственного поведения. Всё таки мама была права: если бы Линда не велась на провокации Хёнджина, то, возможно, ничего бы и не случилось. В глубине тоннеля загрохотал поезд. Люди начали тесниться и подходить поближе, а Линда, повинуясь секундному порыву, который сейчас есть, а через секунду — уже нет, достала из кармана телефон и отправила Хёнджину смс, состоящее всего из двух слов. 19:10 Прости меня. Ответа на него не пришло. Ни этим вечером, ни каким-либо другим, но Линда особо на это и не рассчитывала. Она ждала окончания учебного года.