Букет гортензий

Ну, а пока ждала — кое-кого повстречала. И первым, из всех имеющихся в её личном списке богатых знакомых, стал Робби. Линда уже и думать забыла о том, что он недавно её зачем-то искал (вот если бы ещё можно было так сделать с Хёнджином), но сразу же вспомнила, едва только знакомая вихрастая макушка появилась в поле зрения. Это была вторая половина пятницы, прекрасный тёплый апрельский денёк и Линда, перекинувшая свою подработку на сменщицу, после занятий решила вылезти со всеми своими конспектами и учебниками на внезапно выглянувшее солнышко. Устроившись на скамейке, она углубилась в методичку об экономической безопасности и на некоторое время выпала из реальной жизни. Написанное в заданном на дом параграфе (впрочем как и весь этот предмет в целом) было сложным и непонятным, но Линда всё равно упорно продиралась сквозь гремучие словесные дебри. Невыносимо сильно хотелось этого не делать, но она не давала себе расслабиться. Особенно после того, что произошло не так давно. Несколько недель назад, когда Линда заглянула в приёмную ректора, чтобы с твёрдой уверенностью оформить заявление на возврат всех личных документов и рекомендательных писем, она словила непонятный взгляд от секретаря, который зачем-то отправил её на личный приём к своему начальству. Ну, а тот, внимательно выслушав Линду, отказал в её просьбе, даже не моргнув глазом. — То есть как нет? — Растерялась она. Ректор вздохнул и посмотрел на неё, словно на неразумного ребёнка, не понимающего, что можно и что нельзя делать в этой жизни. Потом поправил тяжёлую стопку документов лежащих на столе сбоку и, сцепив руки в замок, повторил: — Университет сейчас не может выдать все запрашиваемые вами бумаги, мисс Дюран. Это противоречит нашим внутренним правилам. — Но почему? — Потому что в заявлении вы указали причину «Перевод в другое учебное заведение», но не подкрепили её соответствующими документами: тут нет ни согласия вашего обменного агенства, ни страховки, ни подтверждения брони свободного места из нового учебного заведения, а что касается нашего — то отсутствует подписанная рекомендация от куратора и бумага с обоснованными причинами перевода из ректората. На основании всего этого, мой секретарь не может запросить из архива ваши документы. Требуется серьёзная доработка, понимаете? После этого ректор в очередной раз поправил тяжёлую стопку листов, и Линде вдруг пришла в голову мысль, что он просто не знает, куда деть руки. Как будто волнуется, но с чего бы вдруг? — Но я не собираюсь переводиться в другой университет, — осторожно возразила ему Линда. — Секретарь, наверное, что-то напутал. Я хочу забрать документы и поступить заново, но уже у себя на родине. — То есть, вы хотите окончательно выбыть из программы обмена? — Ректор удивлённо приподнял брови и, кажется, немного успокоился. — Но почему? Ведь чтобы добиться своего места, вы долго и упорно работали. Разве не жаль достигнутых результатов? — Это личное, — ответила Линда и отвернулась в сторону. Ректор вряд ли бы её понял и решил вникнуть в проблемы, так что говорить ему ничего не стоило. Разговор тогда ничем толковым не закончился и Линда убралась в общежитие в крайне угрюмом настроении. Но уже на следующий день её вызвали к ректору снова и он уже не ходил вокруг да около, пытаясь её отговорить от необдуманного поступка. Ректор произнёс короткую прочувственную речь и новая причина отказа оказалась гораздо прозаичнее, чем Линда могла себе даже представить. Теперь ей не собирались возвращать документы только потому, что она просто передумала учиться конкретно в этом университете. Такое, как серьёзно утверждал ректор, могло бы запросто сработать со школами, колледжами или университетами рангом пониже, но с учебным заведением из группы Рассел — никогда в жизни. Ведь это опорочило бы репутацию старинного и престижного университета, в котором процент отчислений, как оказалось, был меньше одного. Становилось теперь ясно — почему. Единственным вариантом, при котором Линде без вопросов вернули бы документы, было приглашение из другого университета, которого у неё, конечно же, в кармане не завалялось. — И что мне тогда делать? — Спросила она, особо не надеясь на адекватный ответ, но ректор смог её удивить. — Для начала нужно оформить досрочную сдачу сессии, — сказал он, откинувшись на мягкую кожаную спинку кресла. — А потом подыскать желаемое учебное заведение, которое отправит приглашение на учёбу и запрос на перевод ваших документов. Остальное — уже мелочи. — И это всё? — Да, — скучающе отозвался ректор. — Как только все бумажные формальности улягутся, вам останется только возместить сумму всех прошедших месяцев обучения из-за досрочного расторжения контракта и на этом всё. И тут-то Линду словно обухом по голове огрели. Сумма была неподъёмной, с какой стороны на неё не посмотри. Линда не возместила бы такую прорву денег и за пять лет своей подработки, да и родители (если бы согласились влезть в эту авантюру) — гарантированно остались без гроша в кармане. Линда не могла обречь их на такое, и она, чёрт возьми, даже не подумала, что во всех её замечательных планах может случиться грёбаный подводный камень, который разрушит абсолютно всё. А ведь всего год назад, приблизительно в это же время, она носилась по квартире в Тулузе с громкими счастливыми криками и размахивала над головой подтверждением о поступлении. Оно пришло по почте и Линда едва не завопила на всю улицу, когда увидела его. Ну вот почему в этой жизни всё так сложно? Из кабинета ректора Линда вышла в слезах. Истерика накатила на неё уже в который раз за последний месяц и складывалось такое ощущение, будто бы внутри окончательно сломалась та незримая стена, за которой ей столько лет удавалось сдерживать непрошенные слёзы. Она проплакала весь вечер, забившись на свою кушетку, а встревоженная Дженни без толку пыталась растормошить её, чтобы узнать причину слёз. В итоге, после целого часа бесплодных попыток, она ушла на свидание к парню, а Линда, стащив себя с сырой постели, надолго отправилась в душ. Слёзы накрыли её и там, но об этом уже никто не знал. А досрочную сдачу сессии Линда всё же оформила. Раз уж ей не светило вырваться из этого замкнутого круга ада, в который она сама себя и загнала, то следовало хотя бы устроить достойный отдых. Поэтому Линда и зубрила теперь экономическую безопасность, сидя под тёплыми лучами солнца, хоть и хотелось плюнуть на всё это с высокой колокольни, собрать вещи и уехать куда-нибудь. Сменить картинку, отдохнуть. А потом в поле зрения появился Робби и Линда ненадолго отвлеклась. Он шёл наискосок от одного корпуса к другому, а точнее спешил, чуть ли не срываясь за кем-то на бег. Прищурившись, Линда разглядела ещё и Туанси. Она признала её по ярко-рыжим распущенным волосам, которые трепал во все стороны лёгкий ветерок, и хотя это могла быть любая другая рыжеволосая девушка, Линда придерживалась своей догадки. Роб ведь кажется говорил, что пытался встречаться с Туанси, и по его лицу было видно, что попыток своих он не оставил. Так стал бы он тогда бегать за кем-нибудь другим? Линда так не думала. Несмотря ни на что, мнение о Роберте у неё сложилось не самое плохое, и поняла она это, в принципе, только сейчас. И пусть некоторые замашки у него были как у типичного богатенького студента, что-то хорошее и человеческое у него тоже можно было найти. Особенно если забыть, что в Глостершире Робби повёл себя как трусливый заяц. Туанси уже скрылась в дверях корпуса и Роб забежал туда же, отстав буквально на пару секунд, а Линда с силой захлопнула свою методичку и поднялась со скамейки. Пожалуй, что сегодня она уже больше ничего не выучит.

***

Вторым, как это ни странно, оказался тоже Робби. Но с компанией. Линда неприкаянно шаталась по Бутс, сжимая в руках одинокую упаковку ватных дисков и пережидая хлынувший на улице дождь, когда главные двери разъехались в стороны и пропустили внутрь двух насквозь промокших человек. Одним из них был Робби со своими уныло повисшими вихрами, а вот второй… Его, из-за загородившего обзор стеллажа с косметикой, Линде было не видно, так что она обогнула полки и буквально споткнулась взглядом о знакомый надменный профиль. Это была Марго. Коротко остриженная, одетая в мешковатую одежду и разношенные кроссовки, но всё-таки Марго. От удивления Линда не едва не разинула рот. Помнится, Хёнджин говорил, что его бывшая девушка куда-то уехала и причём надолго, но раз уж она здесь, то значит — уже вернулась? Да ещё и с обновлённым имиджем, или это разрыв с Хёнджином так на ней сказался… Пока Линда пристально рассматривала светло-русый ёжик на голове у Марго, та, не теряя времени зря, встала в очередь и вытащила из кармана толстовки смятый лист. Пришла за лекарствами? Или за витаминами? Обдумать это Линда не успела: вставший рядом с Марго Робби сунул руки в карманы, повернул голову в сторону и… …ну разумеется, он её увидел. Линда досадливо прикусила губу. Ну вот какого чёрта Робби дёрнуло повернуться, а? Перепортил, блин, все планы по тактичному сливанию вглубь торгового зала. Она уже даже начала предвкушать вопросы в духе «я тебя искал и я тебе звонил, но ты не отвечала, где ж тебя носило», но Робби перевёл взгляд с Линды на Марго, которая отрешённо изучала носки своих кроссовок, и с места не двинулся. Вместо этого он оттопырил на правой руке мизинец и большой палец, и приложил их к уху. Линда, помедлив, кивнула и развернулась обратно к длинных рядам с косметикой и прочим барахлом. Ладно уж, от неё не убудет узнать, что же такого понадобилось Робби, но вот Марго на глаза лучше не попадаться. Кто там знает, в каком она сейчас расположении духа. На вид вот — не в очень хорошем, а сил на ругань у Линды совершенно нет. Когда она снова вырулила к кассам, прихватив к ватным дискам ещё маленький тюбик с кремом для рук, Робби с Марго там уже не было. Встав в очередь, Линда сгрузила свои покупки на ленту и вытащила из кармана телефон. Что ж, пришло время достать номер Робби из чёрного списка.

***

Он написал тем же вечером (а вместе с этим Линде пришло ещё полсотни сообщений, датированных ещё февралём) и пригласил встретиться на днях в любом удобном для неё месте. Линда, давно курсирующая только между университетом, общежитием и подработкой, решила выбрать для этого набережную Темзы. Был выходной, с реки дул довольно прохладный ветерок, пробирающийся под тёплый свитер, но сквозь тучи изо всех сил пыталось пробиться солнце, так что совсем уж холодно не было. Так, слегка неприятно. Одетый в яркую фиолетовую ветровку Робби уже ждал у Вестминстерского моста, как они и договаривались, чему Линда несказанно обрадовалась. В отличие от прошлой их университетской встречи, в этот раз он хотя бы отличился пунктуальностью. — Привет, — чуть скованно поздоровалась она, параллельно пытаясь предугадать, о чём же с ней всё-таки хотят поговорить. В голову лезла лишь одна самая вероятная мысль, но не могло же быть всё так просто, верно? — Привет, — Робби смущённо улыбнулся и добавил: — Спасибо, что согласилась встретиться, и что вернула меня из чёрного списка. Линда стыдливо отвела взгляд в сторону. Вот умеет он, однако, сходу вогнать в краску! Впрочем сам виноват, нечего было тогда трезвонить и доводить её до белого каления. — Да пустяки, — пожала плечами Линда и поинтересовалась: — Так о чём ты хотел поговорить? Для начала Робби предложил пройтись. Желающих продуть свои косточки у воды в этот день было немного, так что можно было беспрепятственно шататься по всему северному берегу реки. Когда они добрались до Хангерфордского моста и поднялись к нему по ступенькам, чтобы попасть на смотровую площадку, Роб наконец-то нарушил неловкое молчание: — Знаешь, а я ведь отговаривал его от этой затеи. — Это ты сейчас к чему? — Линда вскинула на него глаза, отводя взгляд от открывшегося пейзажа. Там, вдалеке, в тонкой полупрозрачной дымке терялись очертания вокзала Чаринг-Кросс. — К тому, что знаю о случившемся, — спокойно ответил ей Роб. — Господи, да об этом все городские сливки знают, но, разумеется, они молчат. Да и репортёрам рты заткнули по максимуму. Линда вцепилась руками в перила и отвернулась. Так вот, значит, почему она не нашла в сети ни одного видео с того бала; матери Хёнджина это наверняка обошлось недёшево. — Так ты позвал меня, чтобы сказать о том, что в курсе последних сплетен? Не понимаю, зачем тебе это вообще нужно, если честно. — Я хочу помочь, — признался Робби, облокотившись локтями о чугунные перила. Склонив голову вбок, он неожиданно зло добавил: — Вечно этот говнюк портит всё, чего касается. Линда растерянно моргнула. Кажется, разговор грозился свернуть совсем не в то русло, которое она ожидала, и не сказать, чтобы её это не радовало. Ну своих ведь проблем хватает, честное слово. — Спасибо, конечно, — осторожно отозвалась она, глядя на насупленное лицо Роба, — но не нужно мне помогать. Я уже во всём разобралась сама и… — Знаешь, как Сэм познакомился с Маргарет? — Робби перебил её и в упор уставился своими бездонными глазами, ещё при первом знакомстве напомнившие Линде океан. — Наверное, нет, но я тебе расскажу. Солнце спряталось за тучу и находиться над рекой, на свободно продувающемся всеми ветрами мосту, мигом стало некомфортно. Чёрт бы побрал Роба вместе с его сентиментальными воспоминаниями. Линда совсем не была уверена, что сейчас тот скажет действительно что-то важное и достойное внимания. Интуиция её редко подводила. Жаль только, что Линда к ней так же редко прислушивалась. — Она чуть не протаранила его машину на парковке, — Роб начал говорить и Линда снова посмотрела на него, отметив упрямо сжавшиеся на мгновение губы. — Завязался спор о навыках вождения; ненадолго, но показать свой характер Марго успела. Этим она его и зацепила. Ну, Сэма, в смысле. Но, когда Марго влипла в него по самое не могу, этому говнюку всё резко опротивело. Понимаешь, к чему я веду? — Не совсем, — честно призналась Линда. — Сэмюэль— охотник по своей сути, — доверительно сказал ей Роб. — Ему не нужны те, кто сам готов вешаться на шею. Вместо этого он выбирает себе жертву и начинает загонять её в угол. А когда она проникается к нему какими-то чувствами или эмоциями — бросает. Ты разве не заметила, как вы с Марго похожи? Тот же оттенок волос, такое же телосложение. Разница только в том, что ты не такая стерва как она, хотя тоже довольно остра на язык. Совсем скоро Сэм снова появится у тебя на пороге, но сопротивляться ему ты уже не будешь. И история повторится, понимаешь? А я не хочу это допускать; ты ведь видела на что Марго стала похожа? Линда встряхнула головой. Слова Робби, больше напоминающие бредни сумасшедшего, не желали укладываться в голове и она прекрасно понимала почему. Ну, во-первых, с Марго у неё ничего общего не было; у Робби видимо совсем плохо со зрением, если он приравнял льняной цвет к холодному серебристому блонду и натуральному русому: ну вот в каком месте это одинаковый оттенок? А что до телосложения, то это и комментировать смешно. А во-вторых: ни на каком пороге Сэм, то есть Хёнджин, больше не появится. После того, что Линда устроила, она бы и сама к себе на порог не пошла, не говоря уже о других. — Не переживай так сильно. — Она улыбнулась через силу и похлопала Робби по плечу. — Хёнджин знает о том, что нравится мне. А я знаю о том, что он эгоист и манипулятор. Мы не будем вместе ни при каких условиях, не стоит об этом даже и думать. Робби вздохнул и отошёл от перил, зябко поёжившись. — Он разрешил тебе называть его настоящим именем? — А что, на это нужно ещё какое-то разрешение? — Мигом насторожилась Линда. Роб внимательно посмотрел на неё в ответ. — Этот человек, как бы мы его с тобой не называли, не способен на глубокие чувства. И всё, что он может тебе дать — это двухгодичный рецепт на антидепрессанты с успокоительным. Но несмотря ни на что, я всё ещё считаю его своим другом, понимаешь? И от этого — в разы неприятнее за всем этим наблюдать. Линда промолчала. Когда они возвращались обратно, она всё крутила в голове сказанное Робом, раскладывала слова так и этак, пытаясь вычленить из них смысл, но тот почему-то ускользал. Робби много чего наговорил, но чего он хотел этим добиться было не совсем ясно. Ведь никаких поползновений в сторону Хёнджина Линда не делала, да и тот тоже. А аргументы, которыми оперировал Роб, и вовсе не выдерживали никакой критики и казались высосанными из пальца. Вероятно, он и сам был не без греха, если произошедшая ситуация так сильно его взволновала. Во всяком случае, Линда решила именно так. На обратном пути она отогрелась, и хоть солнце всё ещё не вышло обратно из-за туч, всё равно стало не так зябко. Местами даже началась духота — предвестница очередного дождя. Робби довёл Линду до самого входа в метро, потому что ехать с ним на машине она отказалась, и даже приобнял на прощание, взяв с неё обещание как-нибудь ещё встретиться. Не то, чтобы она собиралась, конечно. Просто согласилась, чтобы поскорее распрощаться. От непонятной встречи на душе остался мутный осадок. Линда рассеянно наблюдала за пассажирами на станции и всё думала о том, что главного она так и не узнала. Как там Хёнджин? Сильно ему попало за её перфоманс? Простил ли он её? Линде было интересно узнать именно это, а в итоге Роб загрузил её непонятными теориями, взятыми с потолка, да ещё и пытался навязать надежду, что Хёнджин снова появится в её жизни. Ну вот кто так делает, а? Без Хёнджина было скучно. Пусто. Грустно. Линда могла бы придумать ещё с десяток подобных синонимов, но легче ей от этого не стало бы. Она приучила себя не зацикливаться на одной мысли (считай, на Хёнджине), вовремя переключаться на другие дела и это даже получалось. С переменным успехом, но всё же. Но осознание того, что она сама себе испортила всё удовольствие от университетской учёбы придуманными розовыми очками, настроения не прибавляло. Сейчас Линда хотела бы, чтобы её жизнь после школьного выпускного сложилась иначе. Хотела бы вести себя по-другому. Забыть всё и начать с чистого листа. Но, к сожалению, приходилось иметь дело с тем, на что расщедрилась судьба. И это было чертовски трудно. 17:54 Надеюсь, ты в порядке. Возможно, ей тоже уже нужно было начинать принимать антидепрессанты.