Букет гортензий

Уже после второго экзамена Линда в этой мысли преисполнилась настолько, что на коленях была готова ползти к доктору за рецептом. Учебные материалы не только не желали утрамбовываться в мозг, а наоборот — вылетали оттуда со скоростью звука так, словно бы у Линды по ошибке запустился процесс деградации. Всё буквально шло по адскому кругу: днём бесконечная учёба, вечером подработка и бесконечная учёба. Ночью учёба отпускала из своих цепких лап, но вместо неё приходили мысли о Хёнджине, что было, в общем-то, ничуть не лучше. Иногда Линда вспоминала благотворительный бал, заново прокручивая в мозгу всё случившееся, но чаще всего Хёнджин снился ей в неясных кошмарах, после которых ещё долго бешено стучало сердце. И в какой-то из дней (точнее ночей), проснувшись в очередной раз в холодном поту, она всерьёз задумалась над идеей принудительного успокоения. На фоне стремительно отлетающей крыши (то бишь головы) это казалось единственно верным решением. Но к доктору, в итоге, Линда так и не попала. Едва со скрипом сдав экономическую безопасность на В с жирным минусом («Имейте в виду, мисс Дюран, это только из-за вашей хорошей посещаемости»), она сразу же завалила политэкономию — супер важный предмет на этом курсе — после чего зарылась в учебники по уши. Дошло до того, что Дженни, у которой до начала сессии, как и у любого другого студента, было ещё полтора месяца, начала готовить и носить Линде еду прямо в комнату. Повторную пересдачу поставили всего через два дня после первой попытки, и Линда всё это время просуществовала на терпком кофе и сендвичах с рыбными палочками. На поход в клинику времени у неё, естественно, не нашлось. А после повторной и успешной сдачи политэкономии на твёрдую В тревожные мысли немного попустили, так что Линда об этом своём желании малость подзабыла. Приободрённая, она купила себе билет на поезд и начала потихоньку собирать чемоданы домой, параллельно готовясь к последним двум экзаменам. Хёнджин ей всё ещё снился. Линда даже увидела его разок из окна коридора, ведущего в спортивный зал и на мгновение, пока тот не скрылся из поля зрения, она почувствовала такую удушающую боль в грудине, что не на шутку испугалась. Той же ночью ей снова приснился кошмар, но потом, после сдачи последнего экзамена, сны изменились. В них больше не было каких-то нереальных ужасов, но вместо этого там царила тоска и обида. И от этих ощущений хотелось вздёрнуться прямо во сне.

***

В день отъезда домой зарядил нешуточный ливень. Лондонское небо с раннего утра заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами, которые своей массой как будто бы давили на мозг, и вода хлынула из них сплошным потоком, затопив собою тротуары. Линда так и не привыкла всегда и везде носить с собой зонт (да и зачем ей это было нужно, если против ветра, задувавшего влагу прямо в лицо, тот был бесполезен), поэтому к зданию Данлерион Плаза она подошла порядком вымокшая. Накануне Линда изучила всю имеющуюся по нему информацию в сети и стояла теперь, задрав голову, на тротуаре, рассматривая светло-бежевый фасад. Пять этажей, два корпуса, тридцать номеров типа бизнес-класс, двадцать — делюкс, а оставшиеся десять отвели под двухуровневые апартаменты. Над дверями красовались выложенные полукругом пять корон, которые образовывали с выложенными таким же образом звёздами эллипс, а внутри него серебрилось название отеля. Мать Хёнджина конечно постаралась на славу, создавая такую красоту, спору не было. Но от здания всё равно веяло чем-то безликим и неуютным, чем-то, что не располагало заселиться в него сию же секунду, хотя, если верить интернету, отель пользовался большой популярностью. Линда опустила голову и сморгнула с ресниц влагу. Поправив капюшон ветровки, она нащупала в кармане то, из-за чего собственно и притащилась в эту бежевую громадину, чей годовой бюджетный оборот был сопоставим с оборотом Тулузы, а потом решительно направилась к дверям. Идти по просторному, но пустому холлу, сплошь отделанному мрамором и декоративным камнем, пришлось долго: на первый взгляд он вообще казался бесконечным. Но, как и у всего в этом мире, его окончание тоже в итоге нашлось. Выйдя из круто повернувшего коридора, Линда буквально упёрлась в длинную стойку ресепшн, где восседало трое девушек и все они были как на подбор: одинаковая униформа, светлые волосы, уложенные в пучок, лёгкий макияж и широкая неправдоподобная улыбка, приклеенная к светло-розовым губам. Что ж, если появлению напрочь вымокшей Линды тут и были не рады — показывать этого они не стали. — Добрый день. У меня посылка для миссис Хван, — сказала она, пропустив мимо ушей стандартное приветствие. А потом, подумав, добавила: — Личного характера. Одна из девушек, та, которая сидела посередине, чуть нахмурилась, но уже через секунду снова засияла улыбкой, как новогодняя ёлка — огнями. Остальные же сиять вообще не преставали. — Госпожи Хван сейчас нет на рабочем месте, но вы можете дождаться её в кабинете. И тут же, словно по волшебству, вокруг стойки ресепшн появилась охрана. Линда понятия не имела, где они находились до этого (в стене прятались, что ли?), но появление сразу пяти неизвестных человек с чёрными глянцевитыми гарнитурами в ушах её напрягло. Захотелось быстро развернуться, а потом убежать из этого стерильного мраморного склепа куда подальше. И только брошь, мирно дожидающаяся своего часа во внутреннем кармане куртки, не дала Линде поступить именно так. Специально для того, чтобы ни у кого не возникло никаких лишних вопросов, она провернула колоссальную работу по её упаковке. Пришлось заморочиться: подходящий футляр с мягкой подушечкой нашёлся у Кары, а вот во что засунуть его самого — было тем ещё вопросом. Но Линда, в итоге, решила и эту проблему, заглянув как-то вечером в пункт выдачи ДиЭйчЭл. Она должна была забрать посылку с новыми туфлями (на тех испорченных восстановить каблук всё-таки не удалось), и пока Линда стояла в очереди, готовясь раскошелиться на хорошую сумму из заначки, её осенило идеей. Загвоздка была только в одном: курьерам из ДиЭйчЭл Линда, после того, как нашла однажды свою посылку в соседнем доме, не доверяла. Эта поразительная служба доставки ни в одной стране не работала как следует, поэтому в роли курьера Линда решила выступить сама. Позаимствовав на пункте выдачи плотный полиэтиленовый пакет с узнаваемым логотипом, она вложила туда футляр с брошью, простенькую открытку из Алди, где нацарапала слова извинений (как будто матери Хёнджина после всего произошедшего они вообще были нужны) и запечатала всё это дело на липкую ленту. Остальное уже было осуществить труднее. Сунув пакет в рюкзак, Линда проходила с ним без малого неделю, пока пыталась собраться с силами, чтобы отдать его. Казалось бы, такое простое действие, но справиться с ним Линда смогла только в последний свой день в Лондоне, перед самым отъездом, когда тянуть дальше было уже просто некуда. — Спасибо за предложение, но у меня поезд через два часа, так что дождаться я её не смогу. — Новости о том, матери Хёнджина сейчас в отеле нет, Линда обрадовалась как выигрышу в лотерее, и старалась говорить так, чтобы голос не слишком дрожал от волнения. — Я оставлю посылку у вас. Пожалуйста, проследите за её получением. Девушки удивлённо округлили глаза, на мгновение прекратив синхронно улыбаться, а Линда, вытащив наконец злосчастный пакет и оставив его на стойке, резко развернулась на выход. Бежать она побоялась (вдруг охрана решит, что она оставила что-то опасное и погонится следом), но шла очень быстро, едва не поскальзываясь на гладко отполированном полу. Дело было сделано, при том — удачно. Гораздо удачнее, чем могло бы быть. В те редкие минуты спокойствия, когда она не зубрила, не сидела на лекциях и не боролась с навязчивыми снами, Линда неоднократно представляла у себя в голове как возвращает брошь обратно. Там был вариант и с Робби, как предлагала мама, и с личной встречей с миссис Хван, и даже внезапное появление Хёнджина там фигурировало. Все три, они были малоосуществимы в силу разных обстоятельств, но это не мешало Линде свободно фантазировать на эту тему. В одной из таких фантазий Линда о Хёнджине даже понятия не имела. Его там вообще не существовало, а если и был — то крайне счастливой Линды никак не касался. В другой они познакомились на каком-то факультативе и даже смогли подружиться. Дальше дело, кажется, не пошло. В третьей своей фантазии Линда вообще представляла себе сцену их прощения друг друга. Смотрелось это забавно и немного ненатурально, но зато было весело. И этот вариант ей нравился больше остальных. В реальности же, отбросив все фантазии в сторону, Линда уже почти ничего не ждала (хотя какая-то надежда внутри всё же теплилась). Она простила Хёнджина ещё на том благотворительном балу, и думала теперь о том, как нелепо испортила себе всю желанную студенческую жизнь. Ведь кампус теперь всегда будет напоминать ей о Хёнджине (и упаси Господи, его ещё встретить лично, тогда можно сразу падать в обморок), а тяжёлая учёба не даст возможности заниматься в своё удовольствие. Как ни крути, всё, что Линде теперь оставалось — это настроиться на три изнуряющих года зубрёжки. И бедной будет та компания, которая после всех этих жертв рискнёт отказать ей в работе: Линда порвёт свой крутой диплом на кусочки и запихает их в глотку всем причастным хедхантерам. Приблизительно с такими мыслями она нырнула в подземку и, глянув на экран телефона, мысленно отвесила себе подзатыльник: поезд у неё может и не через два часа, как она придумала, но всё равно уже скоро. А Линда вместо того, чтобы внимательно проверять комнату на наличие забытых вещей, шляется непонятно где. Раньше надо было с этой чёртовой брошью разобраться, вот что. Такси подъехало без опозданий. Линда как раз закончила стаскивать вниз свой последний чемодан из трёх имеющихся, когда юркая машинка с ярким логотипом остановилась аккурат напротив крыльца и услужливо открыла багажник. Водитель сам перенёс в него все вещи, пока Линда, стоя на крыльце, осматривала университетский дворик. Была середина дня, самый разгар учёбы и он, разумеется, пустовал. Родным и уютным тут, к сожалению, ничего не стало, но вот памятным — пожалуй, что да. Взять хотя бы вон ту скамейку, возле которой Хёнджин поцеловал её. За особое достижение Линда это фальшивое прикосновение губ конечно не считала, но внутри всё равно легонько кольнуло, когда взгляд зацепился за крашеную древесину. Хлопнул багажник. Встряхнув головой, Линда легко сбежала по ступенькам и, резко рванув на себя заднюю пассажирскую дверь, нырнула в прохладное нутро машины. Что ж, первый курс для неё уже закончился. И это совсем не то, о чём сейчас стоит жалеть.