Букет гортензий

В этот раз Линда оказалась продуманнее и решила не тащить за собой в общежитие все имеющиеся вещи. Оставив больше половины на полках дома, она втащила вслед за собою лишь один средний чемодан и, повернувшись, помахала из вагона родителям, оставшимся на платформе. Папа широко улыбался, а мама подозрительно часто шмыгала носом, но тоже старалась улыбаться. Глаза против воли защипало. Линда прикусила внутреннюю часть щеки и ещё сильнее растянула губы в улыбке. Она не будет плакать. Не будет. Только не после того, как она перманентно прорыдала всё время с марта по август, иссушив все имеющиеся в организме запасы слёзной жидкости. Казалось, что после такого плакать уж точно не будет хотеться ещё долго, но не тут то было. Организм был не прочь удариться в очередную истерику, о чём очень недвусмысленно и сообщал. По платформе пронёсся первый звонок и следом включилась громкая связь, по которой машинист объявил окончание посадки на поезд. Встряхнув головой, Линда поднесла к губам губу и, послав родителям воздушным поцелуй, потащила чемодан вглубь вагона. Вот и закончились её летние каникулы. До обидного быстро. Выехав за пределы Ла-Манша, она вытащила из рюкзака английскую симку и вставила её обратно в телефон. Тот завис на мгновение, ловя частоту, а уже в следующее мгновение высыпал на Линду с полдесятка разных сообщений. По большей части это был никому ненужный рекламный спам, но наряду с этим туда затесались и два сообщения от Роба, которые Линда удалила не читая. Того, что она вопреки всему надеялась там увидеть, конечно, не было. Всё же глупо было ожидать ответа хоть на эту симку, хоть на другую, но это тоскливое ожидание жило с Линдой с того самого момента, как она отправила своё сумбурное предложение Хёнджину. Отправила и провалилась в пустоту. Ни тебе «да», ни тебе «нет». Одна только тоска и грусть, и ещё немного сожаления: на себя и свою незадачливую судьбу. Когда в августе прошлого года поезд впервые мчал Линду в Англию, она пребывала в состоянии полной эйфории. Её ничего не пугало: ни практически полное отсутствие свободных денег в кармане, ни чужая страна с другим укладом жизни, к которому нужно было привыкнуть в самые кратчайшие сроки. Она верила, что со всем справится и так оно и было. Первые две недели. Потом случились несколько необдуманных покупок, первый долг Луизе, знакомство с Марго, и вся уверенность Линды начала потихоньку таять, как ледники в условиях глобального потепления. Абсолютно всё пошло не плану, события начали наслаиваться друг на друга и ломать многовековые льды, превращая их в небольшие легко ломающиеся осколки. Все действия стали глупыми и нелепыми, странными, напрочь лишёнными всякой адекватной логики и приносящими только нежеланную боль. Последняя ледышка жалобно треснула и превратилась в воду тем июльским вечером, когда Линда так и не получила желанного ответа. Теперь же она снова ехала в Англию, но на этот раз — не чувствовала ничего. Абсолютно. В ней даже не осталось отголосков той злости, с которой она требовала у ректората своё право на отчисление, одно только равнодушие. Все краски жизни снова потухли, но она — жизнь — всё равно продолжается дальше. Несмотря ни на что. Поэтому нужно собрать себя в кучу и просто жить; плыть дальше по её бурному течению, признав, что да, — так бывает. Бывает нечто такое, не поддающееся общепринятой логике и рациональности, которое заманивает в сети и путает мысли. И, наконец, расслабиться от этого осознания. Вполне вероятно, что Хван Хёнджин — не единственный мудак, который ещё попадётся ей на жизненном пути, и в чьё красивое лицо она втрескается по уши (первая влюблённость не в счёт, тогда они с Билли просто дурачились). Стоит, наверное, даже поблагодарить его за это: хорошо, что Линда хорошенько узнала себя и изучила жизнь именно сейчас, а не потом, когда пинок судьбы стал бы особенно жестоким. Поэтому…стоит ли так сильно печалиться? Отвернувшись от окна, Линда ещё раз взглянула на входящие сообщения, а потом, решив удалить их все, написала своё. 14:06 Я приеду в город в половину пятого. Что ты думаешь насчёт доставки роллов? Предлагаю проводить лето как следует. Дженни ответила ей спустя полминуты, прислав кроме текста ещё и кучу весёлых смайликов. 14:07 А я и не знала, что флорист — это такая денежная профессия. Шучу! Я только за. Комната Кары уже неделю как в полном сборе, мой Курт тоже вернулся. Зависнем все вместе, м? Линда откинулась на спинку кресла, положила ногу на ногу и едва видно улыбнулась. Она, как и Дженни, была только за.

***

Естественно, в пять вечера на лондонской платформе было не протолкнуться. Поезд слегка задержался на переезде и пришёл с небольшим опозданием, так что Линда сразу же, едва только сошла на платформу, попала в привычный для Лондона плотный людской поток часа пик. Офисные работники спешили разойтись по своим поездам, которые должны были доставить их по домам в ближайшие пригороды и посёлки, а Линда, как и те немногие невезунчики, вышедшие вместе с ней, наоборот проталкивалась через эту толпу со своим чемоданом, чтобы добраться до выхода. Что ни говори, а без него сделать это было бы в разы легче. К выходу Линда добралась с перепачканными кроссовками, которые зацепил чей-то велосипед с не самыми чистыми шинами и, толкнув дверь, она сразу же поняла почему. Ну конечно же, пока она тут толкалась на платформе, Лондон накрыла очередная туча, пролившаяся на грязный асфальт дождём. Кто бы сомневался, что так всё и будет. С приездом, как говорится; сегодня все лужи специально для вас и всё равно на то, что вы обули лёгкие кроссовки. Знали ведь, куда едете. Линда крепче сжала челюсти, чувствуя, как левый кроссовок постепенно начинает намокать и целеустремлённо покатила свой чемодан в сторону метро. Плевать на всё, сегодня у неё будет хороший вечер со вкусной едой и приятной компанией и никакой чёртов дождь ей не помеша… Сигнал светофора давно моргнул разрешением переходить дорогу, но Линда, уже сделавшая несколько шагов, вдруг застыла посреди проезжей части соляным столбом. Люди позади недовольно начали обходить её стороной, спеша побыстрее перейти на другую сторону, светофор неумолимо отсчитывал оставшие секунды, а Линда всё стояла на месте и жадно всматривалась вперёд. Туда, где был припаркован до боли знакомый автомобиль. Линда готова была поклясться, что узнала бы его и спросонья, так сильно он отпечатался у неё на подкорке. Внушительных размеров графитовый внедорожник приткнулся у обочины, демонстрируя идеально начищенные бока, а возле него, оперевшись спиной о дверь, стоял стоял высокий парень. И вот его Линда знала, и не знала одновременно. За прошедшие месяцы у него заострились скулы и изменилась причёска, — на месте удлинённой стрижки теперь красовался длинный хвост — поменялся стиль в одежде на более приземлённый, и, казалось, что он стал ещё выше, чем был, хотя такого уже быть не могло. В длинных пальцах одной его руки была зажата сигарета (разве он до этого курил?), дым от которой едва ощутимый ветерок уносил в сторону, а другую он держал в кармане джинс. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, он медленно развернул голову в сторону Линды, а уже в следующее мгновение она услышала требовательный автомобильный клаксон. И очнулась. Светофор давно уже сменил знак и по обе стороны от Линды выстроились длинные вереницы машин, не решавшиеся начать движение из-за сумасшедшей, которая застыла посреди дороги. Они требовательно сигналили, а некоторые водители даже высунулись из окон и что-то ей кричали, но Линда уже особо не вслушивалась. Сильнее вцепившись в ручку чемодана, она рванула вперёд, стремясь побыстрее убраться с дороги, и уже на тротуаре столкнулась с ним. Хван Хёнджином — её личным наваждением за последний год.

***

Первой мыслью было заорать. Второй — разрыдаться. Но Линда пошла дальше и смогла удивить даже саму себя, выбрав третий вариант: поздороваться и дружелюбно улыбнуться так, будто бы ничего до этого и не происходило. — Привет! Не ожидала тут увидеть тебя. Ждёшь кто-то? Хёнджин внимательно взглянул на неё и Линда поразилась, насколько уставшим был его взгляд. Словно на плечи ему взвалили тяжкий, непомерный груз. — Тебя, — наконец ответил он. Интонация была тихая и спокойная, расслабленная, совсем не похожая на его прежнюю. — Я жду здесь тебя, потому что мне сказали, что ты приезжаешь сегодня. — Кто? А зачем? — Линда растерялась и почувствовала, как начинают гореть щёки и как твёрдая земля плавно уходит из-под ног. — Разве мы не… Хёнджин остановил её жестом. Потом достал из кармана телефон и, разблокировав его, продемонстрировал Линде экран, где светилось её последнее из сообщений. Она узнала его сразу же, потому выучила эту текстовую простыню наизусть, пока перечитывала перед отправкой, и почувствовала, что к горящим щекам присоединились ещё и уши. Происходящее начинало активно смахивать на какую-то странную галлюцинацию, а как с ней бороться — Линда понятия не имела. Разве что только делать вид, что всё так быть и должно, и не привлекать к себе лишнего внимания. — Я всё прочёл, — тихо сказал Хёнджин, всё ещё не сводя с неё серьёзного взгляда. — И вот, что решил: извиняться перед тобой я не буду; что было, то прошло и осталось за спиной. — Больно надо, — тихо пробормотала Линда, всё ещё силясь поверить в реальность происходящего. Получалось это с трудом. — Но кое-что я всё же скажу. — Хёнджин выбросил в урну дотлевший окурок и сунул в карманы теперь обе руки. — Ты довольно незаурядная девушка, Линда, и это цепляет. Пожалуй, мы бы даже могли попробовать общаться, но… Сердце камнем ухнуло в пятки. Вот он и ответ, которого она так долго ждала. Естественно, отрицательный. Нужно было быть полной дурой, чтобы понадеяться на что-то иное. — Но? — Прозвучало сипло и жалко. — Я не уверен, что из этого что-то получится, — Хёнджин пожал плечами, отведя взгляд за спину Линды, туда, где активно кипел вечерний трафик. — Но я точно уже знаю, что любой из живущих на этой земле людей заслуживает второго шанса. Ты это или я, или прочие — неважно. Всегда есть вероятность, что во второй раз всё будет иначе, поэтому пробовать никто не мешает. — И что ты предлагаешь? — Линда с трудом разлепила враз пересохшие губы и даже попыталась шутить: — Противоречишь же сам себе. На долю секунды лицо Хёнджина озарила лёгкая улыбка. Линда, зачарованно на неё уставившись, вдруг поняла, что никогда раньше не видела, чтобы Хёнджин искренне улыбался или смеялся. Такое простое, казалось бы, проявление эмоций всегда было закрыто для неё, а теперь, словно по мановению волшебной палочки, стало доступным. — Пока что я не придумал ещё ничего толкового, — ответил он и указал себе за спину. — Но давай начнём с того, что я подвезу тебя до общежития.