Букет гортензий

Потом, через недельку, пришло ещё одно сообщение, как раз за день до ссоры с Робом. Честно сказать, Хёнджин его совсем не ожидал, особенно если учесть тот факт, что на предыдущее он так и не ответил, но Линду это вообще не остановило. Как ни в чём не бывало, она решила спросить в порядке ли Хёнджин, а он всё так же решил не отвечать, хотя и было любопытно: с чего это Линда вдруг решила пойти на сближение? Впрочем, один вариант ответа у него всё же имелся, но думать о нём пока особо не хотелось. А на следующий день и вовсе добавились другие проблемы. Роберт возник на пороге из ниоткуда, словно чёртик из табакерки. Хёнджин даже не услышал шелеста шин по асфальту, до того погрузился в свой предстоящий доклад по истории английского права — с головой просто, и внезапному приезду друга не сказать, чтобы сильно обрадовался. Был вечер выходного дня, мать, с которой у Хёнджина с некоторых пор установились немного натянутые отношения, где-то пропадала с Дэвидом, а он сам — решил посвятить всего себя учёбе без остатка. И сумбурно ввалившийся в дом Роб в эти планы совсем не входил. Впрочем, когда и кого это вообще волновало? — Мне нужно выпить, — Роб размашистой походкой вошёл в гостиную и рухнул в ближайшее к выходу кресло. — Налей мне чего-нибудь. — Ты за рулём? — Хёнджин прислонился к косяку арки, сложив на груди руки. — О боже, давно ли ты стал таким ханжой? — Роб потряс разлохмаченными кудрями и склонил голову в бок. — Мне напомнить, сколько раз ты садился за руль, постой… как там правильно нужно выражаться…о — в состоянии крайнего алкогольного опьянения? Или с нарушенной координацией вследствие приёма некоторых медицинских препаратов? Нет? Ну так вот и не тебе меня учить, дружище. Налей мне джина. Ну, или виски. Тоже пойдет. — Закатай губу обратно, дружище, — передразнил его оторвавшийся от косяка Хёнджин. Напоминание о собственных проступках, как и всегда, пробудило в нём только глухую злость, но не более. Робби не зря звался его другом (по собственному мнению того, конечно, но не суть дело) — знал куда давить нужно. — У меня дома с недавних пор царит натуральный сухой закон, так что ничего крепче овощного сока ты тут на найдёшь. Роб картинно проблевался, а потом предложил: — Закажем доставку? — Послушай, я так-то занят вообще. — Хёнджин тоже решил устроиться на краешке соседнего кресла, а потом внимательно посмотрел на гостя. — По мне сейчас разве видно, что я горю желанием выпить и потрещать за жизнь? Робби вздохнул. Потом запустил пятерню в шевелюру и разлохматил ту окончательно. — Ладно. Не хочешь — ну и не нужно. Но от разговора ты у меня не отвертишься. Я-то думал сначала подсластить пилюлю и отвлечь внимание, но будь по-твоему: спрошу в лоб. Ты знал, что Марго уже вернулась? Хёнджин удивлённо приподнял брови. — А ты разве знал, что она уезжала? — Ответил он вопросом на вопрос, снова скрестив на груди руки. Сам он уже не помнил, посвящал ли Робби в подробности этой ситуации или нет, так что уточнить в любом случае не мешало. — Может уже хватит прикидываться идиотом? — Тон у Роба из вполне себе дружелюбного и располагающего вдруг в одно мгновение перетёк в злой, холодный и отстранённый. — Сначала она, потом Линда. А кто будет следующим? Джейн? Туанси? Или может сестра того твоего вечно пьяного дружка Майкла, которая при виде тебя разве что только слюни не пускает? Над кем ты поиздеваешься в следующий раз, а, Сэм? Кто это будет? — Ты городишь какую-то чушь. — Хёнджин опасливо сузил глаза, глядя на то, как неровный румянец стремительно расползается по щекам Роба. — И лучше бы тебе прекратить это делать прямо сейчас. А потом убраться из моего дома, подобру-поздорову. — Ну уж нет! — Прости? — Хёнджин вопросительно округлил глаза и обманчиво спокойно уточнил: — Разве я неясно выражаюсь по-английски? Роб вскочил на ноги и сжал в кулаки руки. — О, ты прекрасно выражаешься по-английски, дружище, — рот у него искривился в болезненной судороге. — Получше некоторых чистокровных жителей, но вот, что я тебе скажу, и надеюсь, что мой английский тебя не ущемит: мы тут, в своём аристократическом болоте, как ты обычно любишь выражаться, привыкли держать себя в рамках приличия и адекватности. Мы не хамим и не грубим просто потому, что нам что-то не по вкусу. Вместо этого — стараемся всё решать дипломатическим путём, используя дружеские связи и финансы, если понадобится. И у нас нет никакого насилия: ни морального, ни физического. Нам это претит. Мы не идём по головам и не поклоняемся бездумной субординации, чтим традиции и следуем этикету, а такие, как ты, — на этих словах лицо у Роба перекосило окончательно — приезжают на нашу землю пачками, топчут её своими грязными сапогами, пытаются навязать свой ненормальный уклад жизни, обижают наших друзей и женщин, и думают, при этом, что стали королями жизни. Только знаешь что? Мы не в Корее. Тут такой номер не пройдёт, потому что мы это терпеть не желаем, ясно тебе? Ошарашенный такой пламенной речью Хёнджин тоже поднялся и на всякий случай отошёл в другую часть гостиной. Происходящее ему категорически перестало нравиться, но устраивать ссору и портить такой хороший выходной вечер как-то не хотелось. И причём тут вообще Корея? Чем она уже успела так насолить Англии? — Роб, ты чего? — В голос его пробрались примирительные нотки. — Палёного алкоголя перед встречей напился? Что тут вообще происходит, откуда столько пафосных речей? — А я тебе скажу — что. — Тот сунул по-прежнему сжатые руки в карманы джинсов и вперился насупленным взглядом в Хёнджина. — Мне надоело наблюдать за тем, как ты издеваешься над людьми, которые не сделали тебе ничего плохого. И ты за это всё ответишь. — Перед тобой, что ли? — Хёнджин недовольно скривил рот. Ссора стремительно набирала обороты, но думать над тем, какая там муха укусила Роба совсем не хотелось. Имелись дела и поважнее: нужно было заниматься учёбой дальше, сессия уже близко. — А что, боишься? — Насмешливо бросил Роб. — Впрочем, ничего удивительного: я же не беззащитная девушка, могу и отпор дать. Хёнджин критически оглядел его напыщенный внешний вид, пунцовые щёки и вконец растрепавшиеся волосы, и чуть не прыснул со смеху. Господи Боже, это он серьёзно сейчас говорит, этот милый заучка-аристократ в твидовом пиджачке? Хёнджин-то, в отличие от него, носов и рук в подростковом возрасте сломал предостаточно; не говоря уже о наставленных синяках. Против такого опыта Роберту просто не выстоять. Но не калечить же его, в самом деле? — Послушай, — Хёнджин вздохнул и примирительно поднял ладони вверх, — тебе не кажется, что этим вечером что-то определённо пошло не так? Надави на тормоз, дружище, у меня нет сейчас желания ссориться с тобой. Губы у Роба дрогнули. Он нервно втянул носом воздух, а потом процедил сквозь зубы: — Чёрт с тобой, но к этой теме я ещё вернусь, учти. А потом развернулся и быстрым шагом вышел вон. Хёнджин двинул кулаком в арку, сбив себе костяшки до крови, и обессиленно рухнул обратно в кресло: новая проблема пожаловала в его жизнь оттуда, откуда не ждали. Ещё и Марго вернулась до кучи. Прямо полное комбо собрал, что ещё скажешь.

***

Продолжение этой истории ждать себя вообще не заставило. А прошло-то всего два денёчка; даже душевное равновесие восстановиться не успело. — Сэм! Сэм, постой пожалуйста! Подожди! Упаковка вакуумированного лосося с глухим стуком легла на дно пластиковой корзинки, и Хёнджин нехотя развернулся на звук. Чёрт бы побрал Роба, треплющего тогда всякую чушь, это он его сглазил, сто процентов. Это же надо так нелепо встретиться… в небольшом супермаркете в центре города, где их пруд пруди. Такой встречи Хёнджин себе точно представить не мог. В конце узкого прохода, где между холодильной витриной с одной стороны и стеллажом с консервами — с другой, мог пройти только один человек с тележкой, в скудном магазинном освещении застыла одинокая, до боли знакомая фигура. Она больше не красилась в блонд. Не завивала волосы на новомодный Дайсон, подаренный ей два Рождества назад. Не подводила глаза и не клеила на них жёсткие, торчащие частоколом искусственные ресницы. Не надевала на себя туго обтягивающие тело платья и джинсы с откровенными кофточками. От прошлой Марго в этой девушке, на которую Хёнджин, не мигая, смотрел прямо сейчас, ничего не осталось. Вот бывает же так: была яркая и блестящая, как пластиковая куколка Марго, носившая острые каблуки, вечно оставлявшие вмятины на ковриках в шикарном Мустанге, а стала в итоге скучной и серой Маргарет Уилсон, одетой в мешковатые джинсы и давно не стиранное худи. Светлые кудри она безжалостно обкромсала до почти мальчишеской русой стрижки, а на ногах вместо таких привычных глазу лодочек Миу-Миу были обуты забрызганные грязью кроссовки неясного цвета. Ну прямо типичная английская студентка, живущая в центре мегаполиса и не поспевающая за его бешенным ритмом жизни. Плохо ли это? Хёнджин поморщился, предвкушая уже грядущий нелёгкий разговор. Наверное, нет, но не ему судить. Ведь сам он в последнее время выглядит не сказать, чтобы сильно лучше. Возможно, как раз на таком же уровне, когда дальше падать уже особо некуда и остаётся разве что только бросить университет и пойти бомжевать на Чаринг-Кросс. В какой-нибудь параллельной вселенной они с Марго могли бы даже составить отличную пару, живущую там в нескольких размокших от вечной сырости коробках и выпрашивающей фунт-другой на еду, но только не в этой. Жаль, что Хёнджин так поздно осознал это. Действительно, жаль. — Привет, Марго. — Он попробовал растянуть губы в улыбке, но ничего особо не получилось. Да и вообще, как вести себя в её обществе, Хёнджин мало себе представлял. Главное — не довести дело до скандала, которым они попрощались тогда перед рехабом, а то неловко получится. Посетителей-то в магазине сейчас немало. — Рад тебя видеть. Давно вернулась? — На днях, — она подошла ближе, взяла в руки первую попавшуюся рыбную консерву и покрутила её, рассматривая с разных сторон. — Робби, наверное, рассказывал тебе. «Ага, рассказывал. Закатил по этому поводу истерику и ещё пытался угрожать расправой. Чокнутый». — Не буду отнимать у тебя много времени, я, собственно говоря, подошла только на минутку. — Марго вернула консерву на место и посмотрела на Хёнджина долгим, внимательным взглядом. — Хотела сказать, что простила тебя и не держу больше никаких обид. Вот и всё, в общем-то. Получилось даже меньше минуты. — Ты меня, прости, что? Сдержать недовольство не получилось. И снова Марго вцепилась всё в ту же уже навязшую в зубах оскомину; ну не его нужно винить в её алкоголизме, не его. Неужели даже в рехабе ей не смогли вправить мозги на место? Грош цена тогда такому лечению. Марго грустно улыбнулась. — Я думаю, ты помнишь, что я тебе сказала перед отъездом. Да и что говорила до этого — тоже. Я не буду отказываться от своих слов, но и зацикливаться не собираюсь. Мне так Барбара недавно сказала и, поразмыслив, я с ней согласилась, потому что этот груз мне больше не нужен. После окончания лечения я начну новую жизнь, с чистого листа, с другими людьми. Тебя, равно как и обид на тебя, там уже не будет. — А Барбара это у нас кто? — Мой психолог из рехаба. — Марго потёрла руку под рукавом худи и вдруг протянула её вперёд: — Прощай, Сэм. Была рада тебя повидать. Через десять секунд она уже исчезла из поля зрения, а Хёнджин всё так же продолжил стоять в том проходе, банально не найдя себе сил, чтобы осознать произошедшее и заняться уже, наконец, своими делами. Не стоило и говорить о том, что эта встреча просто выбила его из колеи, в которой он и до этого держался с большим трудом. Сначала Линда, потом мать, Роб, а теперь ещё и Марго вот подключилась по второму кругу. И каждый из них почему-то считал своим долгом сказать Хёнджину о том, что всё происходящее это только его личная вина. Мол, только он сам виноват в том, что живёт вот так вот как попало, с трудом сходится с людьми, не имеет близких друзей и знакомых, и всё остальное по списку. Получается, это действительно правда и один он виноват во всём происходящем? Хёнджин встряхнул головой и поставил корзинку на пол, окончательно потеряв всякое желание делать покупки дальше. Бред какой-то выходит. Ну не может он быть виноватым сразу во всём, так просто не бывает. А значит… Значит, нужно над этим хорошенько подумать. Ещё немного. Ещё один раз. И принять, наконец, подходящее решение, от которого не захочется выйти в окно.

***

Домой он, в итоге, вернулся без ничего. Холодильник, конечно, не пустовал: там стояло три овощных сока на выбор, брокколи, приготовленная на пару, отварное белое мясо, — мать вчера сорок минут колдовала у плиты — но есть всё это не было никакого желания. Пришлось снова заказывать доставку, хотя, если признаться честно, от однообразия ресторанной еды Хёнджина уже начинало подташнивать. Привередливый организм лишил его прелестей корейской кухни, теперь вот туда подключилась и европейская; а что пробовать дальше? Острую китайскую или вьетнамскую, или жирно-майонезную американскую? Содрогнувшись от одного только упоминания об этом, Хёнджин уселся на ковёр в гостиной и, прислонившись к дивану, потянулся к оставленным рядом конспектам. Через три недели уже должна была начаться сессия, а в голове у него гуляли какие угодно мысли, но только не необходимые знания, которые Хёнджин упорно туда заталкивал, а они — так же упорно — испарялись. Раздавшийся телефонный звонок мгновенно разрушил все намеченные планы. На экране высветился внутренний номер отеля и Хёнджин нехотя ответил на него. Звонила Эмилия, одна из улыбчивых блондинок со стойки регистрации отеля, с просьбой соединить её с госпожой Хван, только вот Хёнджин выполнить этого никак не мог: рано утром мать вместе с чем-то крайне раздражённым адвокатом отправилась на целый день в Корнуолл решать какие-то возникшие вопросы, оставив все свои дела на ассистентку. Эмилия об этом почему-то не знала и ждала госпожу Хван как обычно к обеду, и только когда та не пришла, додумалась звонить ассистентке, которая отчего-то тоже оказалась не в сети. — Понимаете, — зачастила Эмилия, стремясь выдать большой объём информации за короткое время, — тут утром приходила девушка с посылкой. Ждать она отказалась и оставила её, а раз госпожи Хван сегодня не будет, то что нам с ней делать? — Вы её уже открывали? — Ни в коем случае! — Эмилия испугалась и затарахтела ещё быстрее. — Положили в кабинете на стол, охрана проверила, там всё в поря… — Ну так и оставьте её там, в чём проблема? — Хёнджин перебил её, сжав в руке уголок конспекта. — Ну так девушка сказала же, что это срочно, — жалобно протянула Эмилия и затихла. — Может быть, вы могли бы приехать?.. Хёнджин устало вздохнул. Потом глянул на время, прикинул сколько ещё будет добираться к нему доставка по всем вечерним пробкам и окончательно решил отбросить конспект в сторону: — Подъеду часа через два, не раньше. Чёрт бы побрал эту девушку и её посылку, честное слово.