Змея под крылом Ворона

Всё ещё непривычно просыпаться в супружеской постели. Более широкой, более удобной, и всегда с теплом под боком. Однако сегодня под боком оказалась грелка. Гарри отсутствовал. — Душа моя! Хотел крикнуть, но из-за хриплого после сна голоса ничего не получилось. Ещё и закашлял. Том хотел встать с кровати и поискать, как только перестал насиловать лёгкие, но не пришлось. — Я здесь, родной, — отозвался Гарри, зайдя в спальню. В одной руке омега держал поднос с едой, в другой корзинку с массажными мазями. Но больше внимания привлёк внешний вид — Гарри был облачен в старую футболку Тома и больше на нём, не считая нижнего белья, не было ничего. И вообще ему всегда нужна свободная рука для трости! Но Гарри бодро зашёл в спальню, не испытывая неудобств. А дело в рунной наклейке, которая снимала боль с проблемного колена. Несколько секунд Том просто смотрел. Взгляд метался с рук, на лицо, до ног и обратно, а внутри его переполняли эмоции. Пока не вырвались на свободу. — Гарри… Душа моя. Ты решил устроить мне сюрприз? Мерлин, ты… какое же золото. Нет, бриллиант. Самое дорогое моё сокровище. Иди сюда. — Мой хороший, — нежно промурлыкал омега, отставив принесённые предметы и сгрёб мужчину в объятия, — я тут собирался тебе массаж сделать. Ты же именинник у меня. — Да, — глухо проговорил, уткнувшись носом в открытую шею, свой главный источник сладкого удовольствия, а руки с удовольствием блуждали по обожаемому телу, в нижнем белье и одной футболке, его футболке, на которой сохранился его собственный запах. Гарри укутал себя крепким кофе. — Я согласен на всё. Даже принять укрепляющее и осчастливить тебя, душа моя. — Ох, даже так? Я завожусь от одного представления, — тихо засмеялся Гарри, — мне очень нравится твоё предложение. Давай тогда, пей зелье, чисти зубки и ко мне. Одно только игривое подмигивание разожгло костерок в душе альфы. А ведь они только начинают! И продолжат в будущем обязательно. Никто крест на себе ставить не собирался. Шестьдесят — ещё не приговор. Вот стукнет девяносто — тогда уж можно подумать. На чистом позитиве, с лёгкой руки, именинник привёл себя в порядок, запахнулся в халат на голое тело и вернулся в спальню, где любимый устроил настоящий массажный салон. Еда включена. — Мерлин святой, меня сегодня балуют с самого утра. Под конец дня я стану королём, однозначно. — Это точно. Королём. Гарри подошёл к нему. Возраст никак не повредил красоте бёдер, и той ловкости, с которой он с ними обращался. Руки заползли под халат Тома, медленно снимая. — Но не забывай, что ты мой… Крепко взявшись за талию, он потянул за собой, в постель, на которую предлагалось упасть, сплетаясь в поцелуе. Нежном, неторопливом, со вкусом мятной пасты. Но Том не дал им завалиться, они опустились мягко, не отбивая и не придавливая себе ничего, и только тогда альфа прервал поцелуй. — Массаж сейчас? Или после шоколадного десерта? — Я думал, ты будешь есть, а я тебя мять. Ну, вообще как хочешь. Ласковая ладонь омеги прошлась по щеке, снова гладенькой. В молодости Тому не особо шла щетина и борода. Но с возрастом всё изменилось. Или же это вкусовщина Гарри подверглась изменениям. Он стал балдеть от колючего супруга, от его ухоженной бородки. — Давай тогда чуть позже, — Том ухмыльнулся и наклонился ниже, почти касаясь губами центра вздымающейся груди, — я уже настроился тебя отведать. Зелье принял. Готовность боевая. — И зачем тогда спрашивал? Приятного аппетита, — едва успел пожелать Гарри, срывая дыхание от поцелуев, которыми стал одаривать альфа. Близость стала нечастой, но зато отзывалась в теле необычно сладко. Руки зарывались в ещё густые волосы, с едва заметным проблеском седины. Никогда его мужчина не перестанет быть чертовски горячим, пусть хоть сто лет стукнет. Такая красота не увядает, она наполняется красками. Изменения возрастные лишь подчёркивают. Как вино, которое с годами, становится вкуснее, изысканнее и дороже. Неспешный путь. От биения сердца до горячей пульсации. Поцелуи всё ниже… всё более затянутые. Именинник — Том, но именно он дарил. Удовольствие. Любовь. Человеку, что стал для него вселенной. Кому он преклоняется с восемнадцати лет. — Гарри, — выдохнул горячим дыханием на колено. Излюбленная, особая ласка, на грани боготворения — целовать ноги своего омеги, — душа моя. За время что мы вместе, я миллион, а может и миллиард раз говорил, как люблю тебя. И не устану повторять. Я люблю тебя. Находить нужные слова, чтобы ответить на речь, пронзающую до самого сердца, Гарри как не умел раньше, так и не умел сейчас. Едва ли какие-то слова могли отразить, что у него на душе. Отдать всего себя — единственный правильный выход. Смотреть глазами, полными обожания и вечной преданности. Повстречав альфу ещё в школе, Гарри не смотрел больше ни на кого, Мерлин ему свидетель. Что тогда, что сейчас, супруг приклеил, приковал цепями, прибил гвоздями всё его существо к себе. — Я тоже люблю тебя, Том. Мой родной, мой единственный, самый лучший. Никогда не жалел, что связал свою жизнь с тобой с юных лет. Тёплую улыбку, во всех смыслах, омега ощутил чуть ниже колена, во время очередного поцелуя. Их глаза встретились. — И сделал меня самым счастливым. Трижды. В первый раз — в день свадьбы, с клятвой, что позже была скреплена магией. Второй раз — рождением Лео. И в третий раз — рождением Джареда. А их очаровательная змейка Дориан — приятный бонус уже от первого маленького счастья. Думал ли Том, что когда-нибудь будет иметь отношение к трём таким прекрасным мальчикам? Нет. Желание иметь семью он познал только с Гарри. — Ты будто ждал меня… — не смог скрыть удивления Том, когда преступил к подготовке тела. Сначала один палец, за ним тут же второй. Оба слишком хорошо вошли в тёплое влажное лоно. — Да. Очень надеялся, что ты не откажешься в такой особенный день, — прошептал Гарри, закрыв глаза от удовольствия. Самоподготовка оказалась ужасной. Не сравнить с теми ощущениями, что он получал от своего альфы. Уже на два пальца, а длина у них всегда была хорошей (и не только пальцев), Гарри как на волнах ловил удовольствие и с радостью поддавался навстречу. Том задевал. Так правильно… и каждый раз удачно. С третьим ощущения обострились. Омега раскинулся на постели, раздвинул ноги шире, закинул голову назад и просто наслаждался. А ещё радовал глаз именинника своим видом, всё ещё в футболке, своей реакцией и своим телом. С возрастом многие покрывались приличным слоем жирка. Гарри, конечно, тоже набрал вес, особенно после двух родов и с возрастом, но всё же его фигура осталась приятной для глаз. — Да, ещё… пожалуйста, — шептал Гарри, прикусывая губу. Он знал, такие слова всё ещё могут хорошо влиять на любимого. В конце концов, Том любил всё контролировать. И вместе с тем беспрекословно подчинялся своему супругу. Вынул пальцы и осторожно обхватил за ноги. — Ты готов, душа моя. Теперь мы можем дать друг другу больше. — Жду с нетерпением. Мы с тобой давно этого не делали, — почти жалобно протянул омега. Он успел соскучиться по этим ощущениям. Ласки, подготовка, соитие. Отдаваться друг другу — благо семейной жизни. Состоящее именно во взаимности. — Так не будем тянуть. На удивление Гарри, Том не стал держать позицию сверху. Он приласкал ноги омеги, а затем устроился рядом. Сказал бы Гарри «на своей стороне постели», если бы не приблизился вплотную. Лицом к лицу. Слишком близко. Гарри не успел спросить. Потому что альфа приподнял его правую ногу, пристроился и мягко толкнулся внутрь. Забрался с не слишком комфортной стороны, но очень близкой и безумно интимной. В крепких объятьях, сцепленные вместе снаружи и внутри. Движения плавные, неторопливые, как на волнах… Совершенно новых и ярких. — Ах! То-ом, как мне хорошо… Пронзаемый раз от раза сладкой судорогой. Уж на чём возраст не отразился, так это на крепкости плоти альфы. Если сердце пошаливало, порой разгоняя пульс до некрасивых значений, половой орган работал удивительно стабильно. Радуя обоих. — Так и должно быть… — с тяжёлым дыханием отвечал Том, не прерываясь, двигаясь, не переставая наслаждаться красотой своего любимого и ощущениями, что они получали друг от друга, — всегда, душа моя… мкх… да, сжимай так почаще… Вместо тающего тонуса мышц, Гарри научился ими управлять и теперь мог доставлять удовольствие своему мужу чуть иначе. Контролируемое сжатие приносило много приятного, он буквально брал бразды правления в свои руки, стимулируя. — Гарри… — почти задыхался именинник, сменив темп, став чуть быстрее и сцепившись с супругом сильнее. Оплетал руками, дышал в шею, дышал его запахом, возбуждающим до предела, — я хочу заполнить тебя. — Заполняй. Я согласен… Забеременеть омеге не светило, течки прекратились еще два года назад. Ничто не мешало принять семя, даже если потом оно просто выйдет обратно, орошая бёдра. Сам момент наивысшего пика, их близости, их предела, стоил мелких последствий. *** От изначальной идеи сделать супругу массаж Гарри не отказался. Отдохнув после близости, он гордо восседал на альфе, щедро смазав руки снадобьями, и крепко разминал спину, чем вызывал стоны удовольствия немного другого рода. Когда дело перешло к ногам, именинник смог преступить к завтраку. Немного остывшему, ну да Мерлин с ним, он и без этого вышел вкусным. К тому же, Том ел в процессе массажа ног от любимого. — Какой у нас сегодня план? — Домовики трудятся над праздничным обедом. Я тружусь над тобой. Мальчишки трудятся над подарком, а Дори уже прислал торт. Не знаю, где он его достал, но выглядит аппетитно. — Мои любимые, — нежно улыбнулся именинник, — всех сегодня расцелую. Даже Барти. — Уверен, он будет в шоке, — залился смехом Гарри, едва представив картину, а после вздрогнул, когда в закрытое окно ударился незнакомый филин с коробочкой. — Это ещё что? Пришлось оторваться от приятного занятия по разминанию своего мужа, чтобы принять посылку. Почерк отправителя был незнаком, а вот его имя… — Батюшки! Ты не поверишь от кого пришло. Вот ни за что не догадаешься! — Раз уже вёлся разговор о зяте, мысли о нём занимают всё место. Так что предположу, да пофантазирую, что он очень дорожит и любит своего тестя, и потому прислал подарок раньше детей и внука. — Какие у тебя фантазии, мой дорогой! Неужто на альф потянуло? — захохотал Гарри. — Ты был близок, на самом деле. Сват отдарился. — О, Крауч-старший, — Том и впрямь удивился. О бывшем министре, с которым судьба связала их семейными узами, они уже полгода ничего не слышали. И это нормально. В их семье. Они так и не смогли стать друг другу ближе. Достаточно того, что не забывали. Подарок — прямое тому доказательство. — И что же он прислал? — Коробку вскроешь сам. Она вся зачарованная, сверху донизу. А вот записка… Зная, что супруг против не будет, Гарри вскрыл её и зачитал вслух: — «Здравствуйте, Том. Календарь любезно напомнил мне о вашем дне рождения. В знак того, что я ценю вас, как того, кто подарил моему сыну своего, а вместе с ним здравый рассудок, и, лично мне, внука, я дарю то, что приобрести самому возможно только нарушив целый ряд законов. Уверен, будучи зельеваром, вы оцените. Супругу Гарри — мой привет. Бартемиус Крауч-старший». — Ох, чтоб меня оборотень покусал… — не сдержался именинник. Упаковка была вскрыта, коробка открыта и… он сидел в полном шоке, — здесь целый набор редких ингредиентов. Кожа сергыйха, лепестки лунной орхеи, когти двалина, яд василиска… Том продолжал изучать и перечислять названия, о которых Гарри если и слышал, то только мельком. — Дорогой, мне кажется ты одними только названиями вызовешь сатану к нам в спальню. Там правда всё такое редкое? — О, да. Могу представить, сколько связей Бартемиусу пришлось подключить, чтобы раздобыть всё это. А сколько всё это стоит… Осторожно закрывая коробку, именинник положил её на столик. Завтра он детальнее её изучит и разберёт в своей лаборатории. Новых зелий будет сварено… Гарри посмеивался над мечтательным выражением лица. — Ты сейчас похож на ребёнка, который получил игрушку своей мечты. Тебе идёт, — пригладив волосы альфы, Гарри полез в его шкаф за нарядной одеждой. — Сегодня я могу позволить себе побыть немного ребёнком, — и добавил уже более важно, — только не облачай меня сильно нарядно, я тебя прошу, душа моя. — Всё хорошо. Будешь в лучшем виде, — ответил Гарри, доставая тёмно-зелёную атласную рубашку. — Во! Она отпадно на тебе смотрится! — Без галстука? — Не надо его. Будет постоянно мешать за столом, — отказался от идеи Гарри, достав для мужа брюки, — всё, наряд готов. В самый раз. Именно такой минимум и хотел видеть на себе именинник. Получив одежду прямо в руки, он благодарно улыбнулся. — А что же будет на тебе? — Вот об этом я пока не подумал, — вздохнул Гарри. И так всегда. Стоит речи пойти о праздничном наряде — омега впадал в ступор. Приготовил всё для праздника, планировал около недели, чтобы все прошло идеально, — а сколько внимания уделил утреннему разогреву, — но о своем наряде подумал в последнюю очередь. Безусловно, у него достаточно много вещей в гардеробе, но вот что конкретно надеть? — Могу я выбрать для тебя? — Давай! — обрадовался Гарри. У мужа безупречный вкус в одежде, который хорошо уживался с обычной небрежностью омеги, не вызывая контраст. Ещё открыв шкаф, Том вспомнил какой наряд подошёл бы Гарри больше всего, подчеркивая фигуру. Обтягивающие белые штаны, или как сам Гарри называл их «лосины», и салатовая рубашка-туника с поясом. — Держи. — М-м, в тон тебе. Я в этой рубашке буду на молодого друида похож, спасибо! — Как раз под меня, — прокомментировал почти также Том, подхватывая смех супруга, и отдал одежду, — фотосъемка будет? — Разумеется. Джаред подвязался. У меня всё схвачено, дорогой. А теперь давай пока поваляемся в кровати, м? У нас есть ещё два часа.