Однажды на празднике шутов...

      Пьеру потребовалось чуть меньше недели, чтобы прибрать дом и с помощью более опытных и сильных жителей Двора Чудес починить крышу и заделать прорехи в стенах. К счастью, Сорока зарабатывала танцами и гаданиями по руке достаточно, чтобы хватило и на необходимые материалы, и на еду, и даже на то, чтобы сложиться в общий котел всей нищенской общины. Однако, цыгане, затаившие на нее обиду, всячески старались занять самые проходные места раньше и не раз пытались украсть шляпу с честно заработанными деньгами. Лишь помощь других бродяг, приглядывающих за всеми приближающимися цыганами, позволяла не остаться ни с чем в конце дня.       Как однажды сказал Гренгуару Дамиано, Сорока никого не оставляла равнодушным - ее либо любили, либо ненавидели - и поэт был склонен согласиться. Во Дворе Чудес танцовщица быстро обзавелась друзьями, среди которых были и попрошайки, и воры, и бросившие табор цыгане. Даже с наемным убийцей, скрывавшимся несколько дней в полуразрушенном доме по соседству она нашла общий язык, и Пьер вздохнул с облегчением, когда тот уехал из города и перестал заходить каждый вечер чтобы пропустить с девушкой пару кружек вина и пожаловаться на свою нелегкую жизнь.       - Еще один день, и у меня пальцы в кровь сотрутся. - капризно протянул Дамиано, растянувшись на постели после особенно долгого дня. Все ремонтные работы были закончены, но и горожане, привыкнув к танцам, уже не были столь щедры, так что Сороке приходилось танцевать все дольше и дольше с каждым днем, а в перерывах ходить по городу, предлагая погадать. А если учесть, что во Дворе Чудес было достаточно своих гадалок, девушке едва удавалось заработать достаточно для троих человек.       - Тогда переходи на свирель. - угрюмо отозвалась Сорока со своей постели, - Если не хотим умереть от голода и вылететь из этого дома, надо придумать что-то еще. - перекладывая медные монетки из одного мешочка в другой, девушка устало качала головой, - Этого нам хватит еще на неделю, не больше, и с таким доходом будет очень хорошо, если продержимся две.       - Я могу что-нибудь украсть. - предложил Дамиано, но, получив в ответ суровый взгляд, поник и потупился. Сорока еще раз вздохнула, отложила оба мешочка, и пересела ближе к подростку, нежно приобнимая его за плечи.       - Я понимаю, что ты хочешь помочь, братишка, но воровство сделает только хуже. - слегка пригладив взъерошенные волосы парнишки, она ободряюще улыбнулась, - Думаю, твоей чудесной игры на свирели завтра будет достаточно, особенно, если мы найдем новое место. И я даже знаю, кто может нам в этом помочь. - мягкий голос девушки затих, когда она задумчиво прикусила губу и резко поднялась с постели, - Я, пожалуй, займусь этим прямо сейчас! - зашнуровав сапожки и подхватив с колченогого табурета шаль, Сорока распахнула дверь, чуть не столкнувшись с Пьером.       - Куда ты собралась на ночь глядя? - удивленно спросил поэт, перехватив девушку под локти, - Уже звонили к вечерне, все лавки давно закрыты, а... - не дав молодому человеку договорить, танцовщица вывернулась из его рук и проскользнула к выходу из лачуги.       - Вернусь поздно! - воскликнула она, напоследок махнув рукой. Гренгуар и Дамиано лишь переглянулись и одновременно тяжело вздохнули. Они оба уже привыкли к тому, что девушка не отчитывалась о своих действиях, так что парни просто вернулись к привычным занятиям.       А Сорока тем временем уже покинула Двор Чудес и стремительно петляла по узким улочкам, направляясь к Собору Парижской Богоматери. За несколько дней она уже успела примелькаться стражникам, и те не обращали на нее внимания больше, чем на любую другую женщину, так что до Ситэ девушка добралась без приключений и оказалась перед дверями собора ровно в тот момент, когда те открылись, выпуская прихожан. Дождавшись, пока поток людей не иссякнет, Сорока осторожно заглянула внутрь, тут же встречаясь взглядом с архидьяконом.       - Доброго вечера, святой отец. - робко поприветствовала его танцовщица, не решаясь войти, - Могу я навестить Квазимодо? - конечно, она могла бы незаметно проскользнуть внутрь, но это было бы похоже на проникновение в чужой дом без разрешения, а Сорока, пусть и была бродячей танцовщицей, старалась вести себя воспитанно и законопослушно.       - Конечно, дитя мое. - доброжелательно улыбнулся архидьякон, прикрывая за вошедшей девушкой дверь, - Не торопись, я задержусь еще на пару часов и могу закрыть дверь за тобой. - в ответ Сорока лишь поспешно покачала головой.       - Я не долго и спущусь сама, как в прошлый раз, так что двери можете закрыть как полагается! - возразила она и, еще раз поблагодарив мужчину, торопливо зашагала вглубь собора. Священнослужитель лишь снисходительно покачал головой и осенил крестным знамением удаляющуюся спину девушки. Пожилого мужчину не могло не радовать, что Квазимодо нашел друга, пусть даже в лице уличной плясуньи. Хотя, архидьякон предположил, что такое знакомство поможет скромному и одинокому юноше научиться лучше ладить с другими людьми.       Невысокие каблучки стучали по каменным ступеням, гулким эхом отдаваясь в тишине собора. Наверняка, остальные священнослужители, подобно архидьякону, заканчивали со своими обязанностями и возвращались в монастырь, запирая за собой практически все двери. Сорока встретила на пути одного монаха и даже поприветствовала его, но тот лишь опустил взгляд, перекрестился и заметно ускорился, чуть не спотыкаясь на крутых ступенях. Его поведение, однако, девушку не задело - она уже привыкла к тому, как благочестивые мужчины отводят глаза от ее обнаженных плеч и подчеркнутой корсетом пышной груди, и прекрасно понимала, что их показное отвращение вызвано больше подавляемой похотью чем реальной неприязнью.       Оказавшись на галерее, Сорока глубоко вдохнула свежий ночной воздух. Самые жестокие морозы отступили, но до весны было еще далеко. Нетронутый снег, лежащий на перилах пушистой шапкой, искрился в свете восходящей луны, и девушка смахнула его вниз, наблюдая, как острые снежинки кружатся, покорные каждому порыву ветра. С такой высоты, да еще и поздним вечером, разглядеть хоть что-то внизу было довольно сложно, так что танцовщица довольно быстро перестала вглядываться в темную бездну и поспешила к колокольне. На этот раз она постучала, прежде чем войти, и почти столкнулась с поспешившим открыть дверь неожиданному гостю Квазимодо.       - Приветик! - воскликнула Сорока, застыв на пороге и все еще держась за ручку двери, - Можешь пожалуйста ответить на пару вопросов? Это не долго, но очень важно. - добавила она и уже более уверенно вошла, прикрывая за собой дверь, после того, как горбун ошарашенно кивнул, отходя в сторону. Девушка тут же подошла к лежащей на полу горгулье и присела на нее, устало вытягивая ноги. Квазимодо приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но промолчал, усаживаясь на пол рядом с танцовщицей.       - Так вот, друг мой, я в городе недавно и особо его не знаю, - начала Сорока, доверительно наклоняясь к парню, - А ты сверху наверно весь Париж видишь, так что... Можешь подсказать места, где часто ходят люди и достаточно пространства, чтобы танцевать? - тонкие пальцы с потрескавшейся кожей погладили каменный рог статуи. Надоедать пареньку, у которого и без того полно проблем, девушка не хотела, но кроме него никто не мог бы ей помочь - Пьер, хоть и прожил в Париже всю свою жизнь, совершенно не знал города, обращаться к стражникам и тем более судье Фролло было бы просто верхом безрассудства, а Сорока, несмотря на авантюрный характер, самоубийцей не была.       - Есть пара мест... - задумчиво протянул Квазимодо, поднимаясь на ноги и подходя к двери, - Я могу показать сейчас. - порыв ветра ворвался в дверной проем, бросив прямо в лицо горбуну пригоршню колких снежинок. Девушка хихикнула, грациозно поднялась с горгульи и, подобрав лежащий на другой статуе плащ, накинула его на замешкавшегося у выхода парня.       - Вот теперь пойдем. - удовлетворенно хмыкнула она и погладила Квазимодо по голове, взъерошив и без того непослушные рыжие пряди. Пуховая шаль едва скрывала плечи и грудь от пронизывающего ветра, так что Сорока невольно поежилась, вновь оказавшись на холоде, но сразу же встряхнулась и вслед за горбуном подошла к парапету.       - Вот тут, недалеко от соборной площади, есть лавка пекаря и перед ней широкая улица. - заговорил парень, чуть наклоняясь вперед и указывая широкой ладонью на простирающийся внизу город с редкими огоньками, - А с другой стороны, у каменного моста... - Квазимодо затих, напряженно вглядываясь вниз и Сорока, невольно заволновавшись, подошла ближе и свесилась вниз, пытаясь разглядеть единственным глазом в сумерках то, что привлекло внимание друга.       - Что там? - почему-то шепотом спросила девушка, отчего горбун вздрогнул и присел, скрываясь за парапетом. Он не выглядел испуганным, но что-то в его взгляде отдавало застарелой болью, отчего танцовщица присела рядом и ободряюще сжала широкую ладонь парня в своих.       - Там цыган. - в тон ей ответил Квазимодо, хмуро оглядываясь на виднеющиеся за парапетом крыши домов, - Ходит около дверей Собора, будто что-то ищет... Я его и вчера видел, но подумал, что он просто мимо шел, а сегодня он вернулся позже и с факелом... - Сорока поднялась на ноги и снова свесилась вниз, напряженно вглядываясь в мельтешащий на широких каменных ступенях огонек факела. Наконец, она выпрямилась и нахмурилась.       - Это негодяй Шандор. - серьезно произнесла она, зарываясь в сухой снег голыми пальцами и сжимая широкие перила, - То, что он рыскает здесь - не к добру. - девушка легко запрыгнула на парапет и замерла, подобно горгульям на фасаде здания. Лишь ветер трепал рассыпавшиеся в беспорядке пряди волос и тонкие губы дрожали то ли от холода, то ли от злости.       - Надо проследить за ним. - Квазимодо с опаской взобрался на парапет рядом с Сорокой, и та лихо улыбнулась. Полная луна показалась из-за облаков, и в ее свете присыпавший иссиня-черные пряди снег искрился словно драгоценные камни на нарядах богатых дам, которых горбун видел на праздничных службах.       - Тогда пойдем. - танцовщица тихо фыркнула и спрыгнула вниз. Мышцы под тонкой кожей напряглись и вздулись, изящное тело изгибалось в разные стороны, когда девушка спускалась вниз по отвесной стене, то повисая на руках, то спрыгивая , чтобы в последний момент зацепиться за химеру. Квазимодо нервно сглотнул и осторожно последовал за ней, прижимаясь к холодному камню Собора. Раньше парню уже приходилось ползать по отвесным стенам, но не глубокой ночью и под порывами ледяного ветра. Покрытые инеем выступы, что ранее были достаточно надежными, теперь были слишком скользкими, и горбун несколько раз прижимался к стене, переводя дыхание, после того как едва не срывался. Как только его ноги коснулись земли, Сорока притянула его к постаменту статуи и зашептала:       - Шандор осматривает дверь. Судя по всему, он сговорился с Фонсо и еще парой ублюдков, и они решили в обход барона ограбить Собор. - Квазимодо вздрогнул и рванул вперед, но тонкие пальцы, до боли впившиеся в его плечо, заставили его остановиться. – Нельзя, чтобы он нас заметил, а то еще прирежет или того хуже, решит, что Собор хорошо охраняется и соберет еще людей. - тихий голос Сороки звучал непривычно серьезно и собранно, отчего горбун поежился, чувствуя надвигающуюся опасность. Прижимаясь вплотную к стене, девушка подошла к углу здания и осторожно выглянула. Через несколько секунд она оглянулась и жестом велела Квазимодо следовать за ней. Цыган обошел Собор по кругу, задерживаясь у каждой двери и осматривая их. Некоторые он даже попытался открыть, видимо, надеясь на рассеянность пожилого архидьякона и усталых после службы монахов, но те не подались. Танцовщица и горбун осторожно следовали за ним, скрываясь в тенях. Напряжение нарастало, и когда злоумышленник удовлетворенно кивнул сам себе и зашагал в сторону Сены, на плечо Сороки, едва прикрытое шалью, опустилась тяжелая рука.       - Чего это ты крутишься у дверей Собора? - тихий голос над самым ухом заставил девушку вздрогнуть и отработанным движением нанести удар ногой куда-то назад и, судя по болезненному вздоху и пропавшей с плеча руке, она попала в цель. Квазимодо, не отрывавший до этого взгляда от удаляющейся фигуры цыгана, обернулся и увидел уже знакомую картину - танцовщица, готовая бежать или атаковать, стояла в двух шагах от поджавшего ногу и болезненно шипящего капитана стражи.       - Я просто спросил! - обиженно произнес Феб, потирая вновь пострадавшее колено, - Что вы двое тут делаете среди ночи? - узнав лицо мужчины, Сорока выпрямилась и устало потерла переносицу.       - Мы заметили, как вокруг Собора бродит подозрительный человек и решили понаблюдать на случай, если он затевает дурное. - ответил вместо нее горбун, отстраняясь от стены и вставая между девушкой и мужчиной, - Я Квазимодо, звонарь, а это моя подруга. - пояснил он в ответ на непонимающий взгляд капитана.       - И... Он замышлял дурное? - несколько скептично спросил тот, подозрительно оглядывая плащ парня из дорогой плотной ткани и потрепанную жизнью танцовщицу, едва ли не дрожащую как осиновый лист на ветру.       - Да. - твердо ответила Сорока, не меняясь в лице, - Это Шандор, цыган из табора, с которым я путешествовала. Негодяй тот еще, вор, насильник, грабитель. Он осматривал двери и наверняка собирается обнести Собор. В Лилле он, Фонсо и парочка местных ограбили церковь и убили пожилого священника. - ее тихий голос дрогнул от негодования. Луч лунного света, прорвавшийся сквозь нависшие облака, очертил ее бледное лицо, и от застывшего на нем выражения даже повидавшему ужасы войны Фебу стало не по себе.       - Ладно... Раз так, я отдам приказ их арестовать. - заговорил капитан, но девушка в ответ лишь визгливо рассмеялась, уже не боясь быть обнаруженной.       - Ну арестуешь ты их, и что дальше? Ты ничего не докажешь, моих слов суду будет недостаточно, их отпустят, и они ограбят церковь в другом городе. - насмешливо произнесла Сорока, потирая плечо, на котором Квазимодо ранее заметил несколько шрамов, - Их нужно будет поймать на горячем. Я узнаю, когда они планируют напасть, а вы пока понаблюдайте за Шандором, он наверняка еще пару раз придет, чтобы узнать о маршрутах стражи и времени, когда они проходят рядом. - тонкими, чуть дрожащими руками, девушка поправила распахнувшуюся шаль и продолжила, - Главное не показывайте, что знаете о преступлении и не рассказывайте никому лишнему, иначе кто-то может снова умереть. - от искристого задора с которым она поднялась на колокольню и убегала от стражи на празднике не осталось и следа. Теперь голос девушки стал тихим и напряженным, а глаз сверкнул холодной сталью.       - Хорошо. - серьезно ответил Феб и, уже обращаясь к Квазимодо, добавил, - Я присоединюсь к патрулю с завтрашнего дня, а ты приглядывай за дверями и, если что, сообщи мне через любого стражника. А... - капитан оглянулся было на Сороку, но та уже бесследно растворилась в темноте ночи.       - Я думаю, она всегда уходит, не прощаясь. - произнес звонарь и сдержанно улыбнулся, - Я буду начеку, капитан. Если что, заходите на колокольню, я почти всегда там. - стражник довольно усмехнулся в ответ и протянул парню руку, которую тот робко пожал, после чего развернулся на пятках и зашагал по своим делам, а Квазимодо осторожно полез наверх, стараясь не поскользнуться на покрытых инеем камнях.