История 4. Свидание под луной (Чонхо, Сонхва)
12 ноября 2022 г., 11:56
— Подожди, я подброшу листья, а ты фоткай, пока они падают.
Суён взяла в руки охапку листьев, подкинула их над головой, а я сделал серию фотоснимков, зажав пальцем кнопку затвора.
— Готово.
— Дай я посмотрю!..
Суён подбежала и с нетерпением выхватила телефон у меня из рук. Открыла галерею и принялась листать фотографии. По мере того, как менялось выражение её лица с миленького на недовольное, я понимал, что мы ещё не скоро закончим эту фотосессию.
— Чонхо, ты издеваешься?
Она сунула мне под нос экран смартфона.
— Смотри, здесь листья закрыли мне лицо. Здесь я как будто косая. А здесь… — она увеличила снимок, растянув его пальцами в стороны, — … какая-то горбунья.
— А я тебе говорю: не сутулься. Но ты же меня не слушаешь, — брякнул я.
Брякнул и сразу же об этом пожалел. Лицо Суён исказилось гневной гримасой, и она съездила мне кулаком по плечу. Больно, надо признаться.
Мы с Суён дружим с начальной школы. Нам удалось сохранить дружбу даже в тот переходный период, когда парни общаются только с парнями, а девчонки только с девчонками. Когда перед нами встал выбор в какой колледж пойти, мы не задумываясь выбрали один и тот же, потому что вдвоём взрослеть было не так страшно. Хоть у нас были разные увлечения и появились новые друзья, мы всё равно не отдалялись друг от друга настолько, чтобы наша дружба лопнула, как мыльный пузырь.
С приходом октября все без исключения девчонки сходят с ума и становятся одержимыми осенними фотосессиями. Вот и сегодня Суён позвонила мне ещё до пар и сообщила, что надевает своё выходное пальто, потому что мы будем фотографироваться.
— Ты тоже надень то песочное пальто, как у гоблина из Токкэби, — проговорила она в телефон с нарастающим возбуждением. — Я хочу сделать пару совместных снимков.
— Ни за что, — ответил я и повесил трубку.
Но когда я вышел на улицу в куртке, лютый осенний ветер пробрал меня до косточек, поэтому пришлось вернуться домой за злосчастным пальто и обмотаться шарфом до самого носа. Сделал я это только из практических соображений, потому что не хотел разболеться перед выходными. Валяться в постели с температурой под сорок, как мой кореш Юнхо, который подхватил жуткую простуду, гоняя со своей девчонкой будучи на стиле, мне совсем не улыбалось. К тому же на предстоящие дни у меня были грандиозные планы: тётя с дядей уехали в командировку и я буду полностью предоставлен себе. Перед отъездом они одобрили моё намерение перевесить двери в моей комнате, а значит железная махина с барахолки с надписью «Не входить! Опасно для жизни», жди меня.
Все занятия я предвкушал, как буду развлекаться один целую неделю, но после того, как пары кончились, началось ЭТО. Сфоткай меня так, сфоткай эдак. Сфоткай, как я выглядываю из-за дерева. А теперь как бегу. А теперь как падаю в листья… Мы провели в студенческом парке не менее часа, но казалось, что Суён никогда не будет удовлетворена, хоть я и сделал ей порядка сотни снимков. Ещё немного и память в телефоне переполнится!
— Нормальные фотки, — заключил я. — Ты слишком самокритична. Подумаешь, глаза косят… Никто не идеален!
Я снова схлопотал от Суён и потёр занывшее плечо. Точное попадание, однако. Два раза в одну и ту же болевую точку!
— Давай ещё, — попросила Суён. — Последние фоточки. Обещаю!
Она попятилась к дубу с развесистой, но, увы, облетевшей кроной и столкнулась с Паком Сонхва. Он подарил ей свою фирменную наигранную улыбочку и встал рядом в позу, готовый к снимку.
Сонхва — наш одногруппник и тот ещё придурок. Не знаю, как ему удалось набрать проходной балл на вступительных экзаменах, потому что настолько тупых людей я ещё не встречал. Учился он максимально плохо, никогда не знал ответов на элементарные вопросы, но ему всё прощалось из-за того, что он был местной знаменитостью. Параллельно с учёбой он состоял трейни при айдольском агентстве и каждый семестр божился, что вот-вот бросит колледж ради карьеры певца или модели. Но то ли у него там было не всё гладко, то ли семья была против, он до сих пор разрывался на два лагеря.
— Сфоткал? — крикнул он мне. — Давай поменяем позу, — предложил он Суён.
— Позу они поменяют… — пробурчал я себе под нос.
— Чё? — переспросил Сонхва, вставая слева от Суён и делая «козу» из пальцев.
— Ничё! — крикнул я. — У нас вообще-то тематическая фотосессия. Называется «Скажи НЕТ АЙДОЛопоклонничеству».
Я всё же сделал снимок, и пока он улетал в галерею, я успел увидеть, что Суён и Сонхва получились на нём исключительно хорошо.
— Кстати, ребзя, идёте на вечеринку по случаю Хэллоуина? — спросил Сонхва, подбирая брошенный на землю рюкзак и закидывая его себе на плечо.
— Это на ту, которую устраивают ребята из бейсбольного клуба? — пролепетала Суён. Я заметил, как её глаза загорелись.
Сонхва кивнул.
— Я бы хотела пойти. Говорят, они всегда мутят что-то прикольное.
— Кто тебе мешает? Этот что ли? — Сонхва мотнул головой в мою сторону.
Раз уж речь зашла обо мне, я подошёл поближе, напустив показной хмурости.
— При чём тут я?
— Ну вы же это… вместе гоняете, — сделал своё недалёкое умозаключение Сонхва.
— Мы не гоняем, — заоправдывался я. — С чего ты взял?
— Да, — поддакнула Суён, стушевавшись. — Я что сумасшедшая гонять с ним?
— Просто это глупый праздник, — я пожал плечами. — Не имеющий к нашей культуре никакого отношения. Не вижу смысла тратить на него время.
Сонхва недоверчиво посмотрел на нас.
— Ладно, ясно всё с вами. Давайте я вас сфоткаю что ли?
— Да! — Суён захлопала в ладоши и запрыгала на месте.
— Нет, — угрюмо ответил я.
— Давай-давай, — он пихнул меня на Суён и я отдавил ей ногу. — Вставайте рядом.
Мне было неловко фоткаться на виду у всех, я к этому не привык. Тем более натягивать искусственную улыбку я не умел, у меня не выходило это естественным. Чувствуя себя по-дурацки, я состроил пуленепробиваемое лицо и застыл с этим выражением.
— Чхвэ, улыбайся и повернись вполоборота, — скомандовал Сонхва, строя из себя профессионального фотографа.
Я не сдвинулся с места, выжидая когда закончится этот грёбаный стыд. Пак щёлкнул нас несколько раз и лукаво улыбнулся, оставшийся довольным проделанной работой.
— Ну вот, что бы вы без меня делали? — подметил он, возвращая телефон Суён.
— Продолжали бы жить жизнью, не омрачённой позором, — сказал я.
***
На большом перерыве мы купили по соку и дынной булочке и устроились в полупустой аудитории. — Ой, — спохватилась Суён, вынимая изо рта трубочку от сока, — я ведь распечатала фотки в специальном автомате. Сейчас дам посмотреть. Я поморщился, откусывая большой кусок от булки. По большей части из-за того, что Пак, сидевший позади нас, поправлял причёску перед дисплеем айфона последней модели. Суён, поднимая за собой сквозняк, приземлилась на мою парту и веером раскрыла несколько глянцевых фотографий. Я посмотрел на них и понял, чему так мерзко лыбился Пак, когда фотографировал нас. Он применил эти ущербные фильтры с ушами зайчиков и лисят. Глядя на это, я поперхнулся и постучал себя в грудь, чтобы протолкнуть вставший поперёк горла комок. — Дай заценить, — попросил Сонхва и, не дождавшись разрешения, вырвал фотки из рук Суён. — Господи, какая милота. Его губы растянулись в дежурно-показушной улыбке. Дольше всего он, разумеется, рассматривал фотографии, на которых был сам. — Мне вот эта особенно нравится, — прощебетала Суён. Она вытащила из общей кучи нашу единственную совместную фотку безо всяких фильтров. На ней она стояла склонив голову к моему плечу, а я смотрел куда-то в сторону, весь мрачнее тучи. — Ты тут такой хмурый мишка. Я вытянул ужасную фотку из пачки и начал её комкать. Суён вцепилась коготками мне в кулак и закричала: — Что ты делаешь?! Не смей! Когда я разжал ладонь, фото всё ещё было целым, но непоправимо заломанным. Я пострадал не меньше — на моём кулаке остались четыре содранных лунки от ногтей Суён. Она поддала мне подзатыльника и принялась обиженно разглаживать фотографию. Пак резко встал из-за парты, чтобы поглядеть на смятый снимок. Лязг железных ножек, черканувших по полу, резанул мой слух, ставший столь чувствительным в последние дни. Я тряхнул головой, чтобы унять неприятный звон в ушах. — Да, — подтвердил Пак, нависнув над фото. — Тебе, конечно, ещё работать и работать над стилем. Но ты запросто подошёл бы, скажем, для обложки какого-нибудь боевика или саспенс хоррора. — Спасибо за совет. Которого я, между прочим, у тебя не просил, — огрызнулся я. Пак состроил ехидную рожу, а я показал ему средний палец. Хоть он и был глупым, и не особо конфликтным, мой жест ему явно не понравился. Он перекинулся через парту, которая вновь взвизгнула от рывка, и потянул меня к себе, ухватив за лацканы форменного костюма. В иной раз я завалил бы его одной левой. Да чего уж там — мизинцем левой ноги! Но от этого ужасного звука я уже второй раз за день оказался дезориентирован. Меня сильно замутило и я выбежал из класса, пытаясь удержать во рту рвущийся обратно обед. Умывшись в туалете, я оглядел себя в зеркале. Из отражения на меня глядел всё тот же красавчик, только побледневший. Я оттянул вниз нижние веки и показал ему язык. — Да что с тобой? — спросил я у зазеркального себя и хлестанул его по щеке. — Возьми себя в руки, мужик. Извинившись перед учителем за опоздание, поскольку звонок на пару давно прозвенел, я вернулся за парту. Стоило мне сесть, как Пак ткнул меня ручкой в спину. — Чхвэ, ты как, норм? — прошептал он сзади. — Слушай, я не хотел… — Всё окей, — бросил я ему через плечо. Я посмотрел влево, туда, где сидела Суён. Её лицо казалось взволнованным. Я прикрыл глаза и улыбнулся ей, давай понять, что всё в порядке, не стоит за меня беспокоиться. В середине пары я подскочил от очередного тычка в спину. Я повернулся с намерением размазать негодяя, от которого мне не было спокойной жизни, по парте. Но он не дал мне совершить непоправимое, а раскрыл ладонь, на которой лежала записка. Следя за тем, чтобы преподаватель ничего не заподозрил, я забрал, а затем развернул сложенный вчетверо листок, сразу же узнав почерк Суён. На нём было написано: «Ты помял мне фотку, поэтому должен искупить вину. Пойдёшь со мной на Хэллоуинскую вечеринку?» Я быстро начеркал ответ и метко забросил скомканную бумажку на парту Суён, не нуждаясь в посредничестве Пака. Прочитав моё «НЕТ», она по-детски насупилась и стала карябать дальше. Когда она вновь передала записку через Пака, он открыл её и прочёл. Там большими буквами было выведено: «ПОЧЕМУ?» — Но почему??? — Пак драматическим тоном озвучил писанину Суён. Я катнул глаза к потолку, взяв у него записку. — Вы задолбали! — прошипел им я сквозь зубы. Собираясь начеркать что-нибудь гневное, я замер над обрывком листка с авторучкой в руке. Суён — отличная девчонка. Мне всегда импонировало, что она такая нескучная и смелая. С ней можно было быть самим собой, делиться любой проблемой. Но я никогда не рассматривал её как свою предполагаемую девушку. Потому что это была… ну… Суён. Свой парень, только в юбке. Повернув голову, я посмотрел на неё. Устав ждать моего ответа, она слушала лекцию, покусывая пластмассовый колпачок от ручки. Я вдруг отметил, что у неё довольно длинные ресницы и очаровательный вздёрнутый нос. Губы тонковаты, но уголки их всегда приподняты, потому что она хохотушка. Длинные волосы красиво струятся по плечам. А верхние пуговицы рубашки расстёгнуты ровно настолько, чтобы можно было пофантазировать о том, какая грудь скрывается за прикрывающим её жакетом. Я тряхнул головой, чтобы избавиться от эротических грёз посреди пары. Черкнув ответ, я бросил записку Суён. Она прочла её уже со звонком, оповестившим об окончании сегодняшних занятий. Пак, которого разрывало от любопытства, тоже склонился над запиской, столкнувшись лбом с Суён. «Если так хочешь отпраздновать Хэллоуин, приходи ко мне. У меня дома никого не будет». — Ууууу, — протянул Пак, поверх шума, создаваемого покидающими аудиторию одногруппниками. — Он позвал тебя к себе. Ну всё! Дождавшись момента, когда я подниму на него глаза, Пак обнял себя обеими руками, заелозил ими по плечам и торсу, и высунул наружу язык, бесстыдно водя им по собственным губам. — У кого-то из нас троих будет секс, — хмыкнул он, переводя взгляд с меня на Суён. — У кого-то из нас троих менингит, — съязвил я, дожидаясь пока Суён сложит все свои многочисленные ручки и маркеры в пенал. — Это нужно отметить! — не унимался Пак, проигнорировав мою острóту в его адрес. — Погнали поедим мяса в ресторанчик моего отца? Вы ведь голодные? — Ну допустим, — сказал я. — А ты-то здесь при чём? — Вы только что образовали пару. Можете спугнуть удачу из-за неопытности. Я прослежу за тем, чтобы у вас всё было на мази.***
Отец Пака держал пользующийся популярностью ресторан на довольно бойком и оживлённом участке, недалеко от студгородка. И слухи о том, что там подавали вкуснейшие мясные блюда, не были пустым звуком. Младший Пак часто помогал отцу после занятий или на каникулах, но последний год у него просто не было на это времени из-за агентства, которое вытягивало из него все соки. Видимо поэтому их отношения и разладились. Отец мечтал, чтобы Сонхва продолжил его дело, а Сонхва в свою очередь не хотел провести лучшие годы жизни за прилавком в этом захолустье. В силу плотной посадки, мы расположились на непривычном для нас месте. Обычно мы садились у окна, чтобы можно было есть и играть в нашу любимую с Суён игру: наблюдать за прохожими и исходя из поз и выражений их лиц, строить абсурдные догадки о чём они думают, куда спешат, а также озвучивать то, что они говорят своим собеседникам. Сегодня же нас втиснули в самую сердцевину жужжащего людского улья. Мы сделали заказ, и пока официантка хлопотала, выкладывая перед нами приборы, Пак обратил внимание на парочку, сидевшую от нас по диагонали. Громила-пацан… кажется Сон Минги из параллельного потока… показывал своей девушке видео на телефоне, включенное на максимальную громкость, и ржал. А она, чувствуя себя не в своей тарелке, хотела провалиться сквозь землю и стыдливо озиралась по сторонам. — Смотрите, — незаметно кивнул на них Пак. — Если б я с вами не пошёл, у вас было бы такое же хреновое свидание. — Ты как никогда прав, — отозвалась Суён, расправляя салфетку на коленях. — У нас-то оно незабываемое. С таким же идиотом, только помноженным на два. Я с претензией развернулся к Суён. Ладно Пак идиот, но я-то когда себя дураком выставлял? — Не смотри на меня так, — огрызнулась Суён. — Испортил нашу фотку и делаешь вид, что ничего не произошло. — Она была дурацкая, — пояснил я. — Если ты плохо получился, это ещё не значит, что можно мять фотографии, на которых хорошо вышла я! — Так вот чего ты взъелась! У тебя ведь ещё сотня таких же. Зачем тебе на них я? Тем более я не давал своего согласия на снимок, а снимать против воли — незаконно. — Ой, всё! — сдалась Суён. — Сонхва, тебе не кажется, что здесь стало душновато? Ах да, рядом ведь душный Чхвэ! Пак хмыкнул, покачав головой. — Вас реально мир не берёт. Давайте лучше жарить мясо. Пока он выставлял температуру на плитке, Суён схватила со стола кухонные ножницы, опередив меня на какую-то долю секунды. Блин… что не так с твоей реакцией, чувак? — Сегодня пожарю, как нравится мне! С кровью. А может до углей, — сказала она. Подвинув к себе отменный кусок сочной говядины, Суён принялась настригать его на мелкие ломтики. Мой рот наполнился слюной. В какой-то момент её стало так много, что мне пришлось сглатывать с интервалом в несколько секунд, потому что новая порция собиралась слишком быстро. Плюсом к этому добавились ещё и спазмы в животе. Желудок сосало так, будто я голодал несколько дней. Взяв остаток искромсанного куска под неудобным углом, Суён стриганула лезвиями острых ножниц себе по указательному пальцу и распорола кожу на внутренней стороне. — Ай! — вскрикнула она, выронив ножницы. Рубиновые капли крови упали на раскалённую плитку и забурлили, вскипая вместе с мясным соком. Пока я как завороженный пятился на лопающиеся кровавые пузыри, Пак схватил тряпичную салфетку и поспешил Суён на помощь. — Вот. Плотно прижми к ране, а я сбегаю в подсобку за аптечкой. Пак Сонхва скрылся за дверями с надписью «Только для персонала». Суён сидела со сжатой в кулаке салфеткой, мгновенно пропитавшейся кровью. Даже если ей и было больно, она показала это только в сам момент пореза. Суён не изображала из себя воздушную неженку и никогда не лила слёзы попусту, как другие девчонки. Вероятно поэтому она и была симпатична мне. Её лицо казалось непроницаемым, словно не произошло никакой аварии. Она продолжала переворачивать палочками куски мяса, отодвигая в сторону те, на которые брызнула её кровь. — Дай посмотрю, — попросил я. — Не нужно, — высокомерно ответила она. — Сейчас Сонхва принесёт перекись и пластырь или что там обычно делают в подобных ситуциях?.. Не дожидаясь окончания этой дёшево разыгранной драмы, я взял её руку, потянул на себя и отнял тряпицу от ранки, дабы оценить масштаб катастрофы. На миг мне удалось разглядеть V-образный разрез, оставленный кончиками разделочных ножниц, а затем он скрылся под морем вновь выступившей крови. Не осознавая того, что делаю, я неожиданно для самого себя поднёс раненый палец Суён ко рту и заткнул порез языком. Крови было достаточно много, она ощущалась не только на кончике языка, но и на его боках, и на спинке, и на нёбе, и в горле. Солёный вкус крови с привкусом железа казался невероятно дурманящим. Бьюсь об заклад, кайф, который я словил, отразился на моём лице и Суён испытала отвращение. Она испуганно отпрянула от меня и отдёрнула руку. В это время подоспел Пак с бутыльком антисептика, пластырем и бинтом. — Давай-ка обработаем рану и заклеим, — сказал он, наводя излишней суеты. — Всё в порядке, — пресекла его попытки в джентльменство Суён. — Я сама. Но тут же исправилась и уже мягче добавила: — Спасибо, Сонхва. Ты настоящий друг. И правда, что бы мы без тебя делали! Покончив с перевязкой, мы продолжили с едой. Пак предложил заменить блюдо и даже пообещал за всё заплатить, но не успел он подозвать официантку, как я набил рот «испорченным» мясом, на которое попала кровь Суён. Они уставились на меня так, словно никогда раньше не видели. — Что? — спросил я, округлив глаза. — Не выбрасывать же его! Вкусное мясо. Подумаешь с парой капель чьего-то ДНК… — Это точно ты? — Суён настороженно вглядывалась в меня, не узнавая. — Может в тебя вселился твой дружок Чон Юнхо, готовый жрать даже отбросы с помойки? Я выдавил язвительную улыбку. — На вторую порцию мне всё равно денег не хватит. А ему, — я мотнул головой на Пака, — я не позволю платить на своём первом свидании. Оно ведь моё! Мы распрощались с Суён на автобусной остановке, от которой я жил относительно недалеко, а она просто выходила за компанию. Помахав у меня перед носом перевязанным пальцем, она напомнила, что… — … Завтра пятница! — И что дальше? — А то, что ты пригласил меня к себе! И это будет уже второе свидание. И мы будем праздновать Хэллоуин! Готовь подборку фильмов, которые смогут по-настоящему напугать меня, Чхвэ Чонхо. Она резко повернулась, взмахнув волосами, и хлестнула ими по моему лицу. Нарочно, разумеется. На подходе к дому я обнаружил соседского пса, который почему-то облюбовал именно лужайку дяди и тёти, как место проведения своего досуга. Я потрепал его за ухом. — Мерзкая псииина. Вонююючая. Опять купалась в луууже, — произнёс я ласковым тоном. Собаке безразличны слова, она не понимает по-нашему. Главное — интонация. Пёс высунул язык и встал на задние лапы, пытаясь прыгнуть на меня. — Ну всё, хорош-хорош! — я перестал сюсюкать, стараясь увернуться от грязного собакена. — Беги к себе. Зайдя домой, я вспомнил, что дяди с тётей нет. И не будет ещё целую неделю. На меня неожиданно нахлынуло сексуальное возбуждение. Не то, чтобы я только и ждал того момента, когда взрослые уйдут, чтобы я мог надрочиться вволю. Но сейчас мне ужасно захотелось это сделать. Я расстегнул штаны и принялся дрочить в прихожей, едва захлопнув за собой входную дверь. Как же всё-таки хорошо, что я левша и дрочу левой, а пса трогал правой. Мне казалось, что если я не заставлю себя кончить, то меня разорвёт. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на члене. На подкорке всплыла Суён и… пузырящаяся кровь на сочных говяжьих ломтиках. Стоило мне подумать об этом, я ощутил как тело сдаётся перед накатывающим оргазмом. Я разрядился и стал шарить по карманам в поисках бумажного платочка. Однако, моя находка заставила меня содрогнуться. Из кармана пальто я вытащил окровавленную ресторанную салфетку, которую зачем-то прихватил с собой.***
На следующий день подъём дался мне крайне тяжело. Я катастрофически проспал, не услышав будильника, и сообразил, что успеваю лишь на последнюю пару. Времени было 2:00 часа дня. Когда такое было, чтобы я столько спал? Перекусив чем-то из холодильника, я собирался отправиться в колледж. Перед выходом я замер в прихожей, осознав, что пообедал сырым мясом прямо из подложки, которое тётя заготовила мне на всю неделю. Я бросил рюкзак на пол и внимательно посмотрел на себя в зеркало. Ничего нового… Обычный я. Только не выспавшийся: глаза красные, лицо помятое. Я убедил себя в том, что учёба сводит меня с ума. Неплохо было бы от неё отвлечься и провести время с кем-то вроде Суён. При мысли о ней я ощутил, как у меня снова привстал. Я нахлестал себе по лицу, гоня порнографические мысли прочь, и пулей вылетел из дома. Опоздав ещё и на автобус, я завалился в середине последней пары, встретив на себе неодобрительный взгляд Суён. — Какие люди! А я уж думала ты струсил, и решил закинуться больным. — Сама трусиха! Всё в силе, — постарался ответить я как можно бодрее. Пак с задней парты пихнул меня в плечо, и отвратительно скалясь, протянул мне какой-то пакет. — Что там? — настороженно спросил я. — Посмотри — узнаешь. Я заглянул в пакет. Там лежала большая синяя упаковка презервативов. «Долгоиграющие с анестетиком». — Спорим, ты об этом даже не позаботился? Потом мне ещё спасибо скажешь. Я вежливо отказался, но Пак насильно запихнул пакет мне в рюкзак. После занятий мы с Суён направились ко мне. Она прихватила с собой набор для приготовления глинтвейна и сразу же занялась им, а я принялся возиться с дверью. Пока варево бурлило в кастрюле и его ароматы наполняли дом, Суён решила проведать, как у меня обстоят дела. — … И что, тётя с дядей ничего тебе не сказали? — спросила она, скептически разглядывая железяку, которую я намеревался приварить к петлям. — А что они скажут? Мама с папой высылают им деньги на моё содержание. Считай, порчу двери они оплатили наперёд, — я пожал плечами и опустил на лицо сварочную маску. — Побереги глаза, — предупредил я Суен. Она повернулась боком, скрестив руки на груди, а я приступил к сварке. — Но она же уродливая! Зачем тебе вообще дверь с помойки? Ты что старьёвщик? Я поднял маску, утирая пот со лба и оценивая качество проделанной работы. — Она прикольная, — ответил я. — Надоело жить в домике для Барби. Должно же здесь быть что-то, что отражало бы мою суть. — О да! — Суён подошла и с силой опустила руку мне на плечо. — И отражение твоей сути — это ржавая помоечная дверь! Мы не торопясь пообедали, догнались глинтвейном, который у Суён получился не таким уж и блевотным для первого раза. Затем вместе поделали уроки, чтобы уже точно ни за что не браться на выходных. Я помог ей с высшей математикой, которая ей не давалась. А она мне с моим эссе по биологии. Потом позвонил Юнхо. Я предупредил его, что он на громкой связи. И что я не один, а с девушкой. Но это нисколько не уберегло нас с Суён от его двусмысленных пошляцких намёков. Вечер подкрался незаметно. Мы долго спорили, с какого фильма начнём наш марафон ужасов, и остановились на «Кошмаре на улице Вязов» — самом безобидном и ностальгическом. Суён подогрела оставшийся глинтвейн в микроволновке, а я высыпал чипсы в большую удобную миску. Мы уселись перед телеком. Наши колени соприкасались. Не то, чтобы это так сильно подначивало меня, но теперь-то я рассматривал Суён с точки зрения своей девушки, поэтому уж очень хотелось понимать, что чувствует она. Мы одновременно потянулись за чипсами, и моя рука накрыла её руку. Я быстро отдёрнул свою, а она даже не заметила моего смущения. На одном из моментов я окончательно осмелел и опустил руку на её плечо. Суён же свернулась калачиком у меня под боком и продолжала пялиться на Фредди в чумовом полосатом свитере. — Может… Я осёкся и заглянул в лицо Суён, ища встречи с её глазами. Она повернула голову. Её губы все в чипсовых крошках были так близко, а соблазн поцеловать их был так велик. Я подался вперёд, но она… почему-то хихикнула. И всё испортила. Я откинулся обратно на спинку дивана, сделав вид, что ничего собственно и не собирался делать. — Может что? — спросила она, не оставляя меня в покое. — Может печенья? — нашёлся я. «Превосходная идея! Молодец, Чонхо! Всего два слова, а ты в её глазах уже полный идиот!» — Печенья? — рассеянно переспросила она. — Пожалуй, не откажусь… Что с того, если я разжирею? Почему бы и нет, в конце-то концов! Шаря на кухне в поисках хоть какого-нибудь печенья, я напомнил себе, что в моём рюкзаке лежит целая упаковка презервативов… «… но если ты и дальше будешь вести себя, как осёл, боюсь, она тебе не понадобится» — одёрнул я сам себя. Вернувшись с печеньем, я отставил миску с чипсами в сторону. Коробка оказалась небольшой и мы быстро с ней расправились. Удивительно, но всё, что запивалось глинтвейном, заканчивалось так быстро! Не предупредив о том, что хочет продолжить с чипсами, Суён потянулась через меня за миской. Я весь вжался в диван, когда она упёрлась ладонью в мою ляжку. Почувствовав моё напряжение, Суён приблизилась ко мне и… поцеловала. Сначала это было невинное касание губ, что я даже глаза закрыть не успел. Но потом поцелуй сделался более уверенным и я перенял инициативу. Мы сосались до тех пор, пока у обоих не кончился воздух. Суён загадочно улыбнулась и отправила в рот, который я только что целовал, пару чипсин. После чего вернулась к просмотру кино. — Ещё! — протянула она руку, дожёвывая. — Ну уж нет, — сказал я, отодвинув миску подальше. — Давай прежним способом. Тогда она вскарабкалась на меня, оседлав, завела свои руки мне за голову и прильнула перчёными влажными губами к моим. Я сунул язык ей в рот, а руками скользнул под кофточку. Они жили отдельной от меня жизнью, и ими правил исследовательский авантюризм. Суён целовала меня, перебирая волосы на моём затылке. Я не на шутку возбудился и у меня стоял колом. По крайней мере, первый этап мы преодолели, и я точно уже не упаду в грязь лицом, светя перед ней вялым членом. Я начал расстёгивать её кофточку, пуговица за пуговицей… как вдруг ощутил мощный толчок откуда-то изнутри. Сердце будто пропустило удар, дыхание сбилось, голову повело от нехватки кислорода. Я зажмурился, чтобы стряхнуть с себя это уже знакомое ощущение внезапной слабости. «Чувак, только не сейчас, — сказал я сам себе. — Не вздумай! У тебя сейчас будет секс с девчонкой, которая тебе по-настоящему нравится. Соберись!» Но тревожное чувство не отпускало. Увлёкшаяся Суён елозила на моих бёдрах и лизала меня в шею, а я пытался справиться с приступом дичайшего волнения. Голову кружило, я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание. Я попытался сконцентрироваться на чём-нибудь. Мой взгляд упал на оконные занавески. На голые ветви деревьев за окном. На выплывший из-за чёрных туч круглый диск луны… И тут меня закорчило со страшной силой. Я не мог совладать с собой. Меня согнуло пополам и будто разрывало на части изнутри. Суён, тихонько ойкнув, спрыгнула с меня и попятилась, врезавшись в соседнее кресло. — Чонхо… — глухо проговорила она. — Ты… ты… Я, как жидкость, стёк с дивана и опустился на четвереньки, не в силах разогнуться. Все кости и мышцы ломило, суставы выкручивало. Внутренности сокращались с таким остервенением, что я испугался, как бы они не полезли наружу. Я ощущал, как пот застилает глаза и струится по спине, распространяя по дому запах… мокрой псины? Наконец, безумные импульсы стали слабеть, и я обрадовался, что всё скоро закончится. Я хотел было подняться и успокоить напуганную Суён, которая белая, как полотно, смотрела на меня, вжавшись в угол гостиной. Открыв рот, чтобы сказать ей, что со мной всё в порядке, я онемел от страха. Из моей глотки вырвался звериный вой. Я уставился на Суён, давая ей понять всем своим видом, что я всё же не в порядке. Но я не понимал, как ещё ей сказать об этом. Вместо слов получался лишь вой. Она, в ужасе зажав рот рукой, медленно ступала вдоль стены, ощупывая её на предмет хотя бы какой-нибудь двери. Отыскав её, она как и была в расстёгнутой кофточке из-за которой виднелся лифчик в цветочек, и босиком, пустилась наутёк по улице. «Я напугал её этим своим паническим приступом или что? Могла хотя бы в скорую звякнуть!» Во что бы то ни стало, её нужно было остановить. Бросившись к выходу, я задержался возле зеркала в прихожей. Из него на меня смотрел не привычный красавчик, но существо куда более фантастическое. Это был жуткий, стоящий на задних ногах… или лапах, ссутулившийся в силу невероятного роста, исходящий голодной слюной, волосатый, желтоглазый, клыкастый… оборотень. Я в ужасе выскочил на улицу. Спящий на лужайке соседский пёс с диким визгом метнулся от меня за живую изгородь. Мне хотелось бежать. Бежать за Суён. И выть. Голова непроизвольно вскинулась, и из горла вырвался леденящий душу вой зверя. Запах Суён был везде. Я ощущал его в холодном осеннем воздухе, сухих поломанных листьях, промёрзшей земле, тронутой коркой льда. Я помчался за ней. Осознав, что на четырёх конечностях это будет куда быстрее, я опустился на руки. Вернее, на передние лапы. Выследить её было несложно, ведь она побежала к себе домой, а я не раз бывал у неё. Я спрятался в кустах и выл на луну до боли в лёгких. Я хотел Суён. Но хотел не просто обладать ею, а терзать её. Рвать на куски её плоть. Вгрызаться в её сладкое мясо. Утолять жажду её тёплой и ароматной кровью.***
Очнулся я на полу в прихожей дома тёти и дяди. Голый и совершенно обессилевший. Чувствовал себя так, будто пробежал марафонскую дистанцию. Болел каждый мускул. Я приготовил себе яичницу и переварил вместе с ней за поздним завтраком всё, что со мной произошло. Наскоро одевшись в спортивный костюм, я побежал к Суён, десять раз убедившись в том, что пребываю в человеческом облике. Я позвонил ей на телефон несколько раз, но она не брала трубки. Тогда я встал под её окном и стал кидать в него камешки. Она настойчиво испытывала моё терпение, но в итоге сдалась, выглянув. Подняв окно, она крикнула мне: — Сейчас выйду. Стой, где стоишь! Она была чуть менее напуганной, но всё такой же бледной и взъерошенной, словно ей так и не удалось сомкнуть глаз этой ночью. Она не подошла ко мне близко и заговорила с расстояния не менее десяти шагов. — Что это на хрен такое было, Чхвэ Чонхо? И когда ты планировал мне всё рассказать? Я не нашёлся, что ответить, поскольку у меня самого было много вопросов к себе. — Я сам ничего не знал, — устало пояснил я. — Прости меня. Я… не хотел, чтобы так всё вышло. Развернувшись, я побежал к себе домой, и все выходные провёл за задвижкой железной двери, которую так вовремя повесил у себя в комнате. Всё-таки предчувствие чего-то нехорошего не обмануло меня. Выходные промчались быстро, началась новая учебная неделя. Я явился в колледж не в лучшем виде, точно по мне несколько раз проехался поезд. Суён тоже была какая-то помятая и заплаканная, что с ней случалось крайне редко. Единственный, кто за нас порадовался, был Пак Сонхва. Он встретил нас тоненьким смехом, напоминающим лай гиены и, сгрёбши нас двоих в охапку, произнёс: — Ну? Как всё прошло, сладкая парочка? Мы только и смогли, что отмахнуться от него. После занятий я и Суён вышли из аудитории порознь. Я медленно поплёлся по парку, где мы с ней фотографировались, и пожалел, что так злился на неё в тот день, а потом помял нашу фотографию. Только ей ведь не объяснишь, что тогда мной управлял не я сам, а обстоятельства непреодолимой силы и неудачно сошедшиеся фазы луны. Она нагнала меня, тяжело опустив руки мне на плечи. Я вздрогнул и обернулся. — Я тут подумала… — сказала она, кусая губу. — В самом деле? — неудачно пошутил я в тысячный раз. — И о чём? — Давай попробуем ещё раз? Ну… ты и я. Вместе. — Ты это серьёзно? — опешил я. Суён молча кивнула и подхватила меня за руку. Меня одновременно распирали радость и чувство того, что может произойти что-то страшное, непоправимое, если я не отдалюсь от неё. Мы пошагали по аллее. — Чонхо? — Суён подала голос. — Мм? — промычал я, пребывая в своих мыслях. — А что если… мы снова окажемся наедине… и ты начнёшь обращаться… Меня пробрала дрожь от упоминания об этом. Сердце удвоило ритм. — … тогда ты возьмёшь меня… ну… по-собачьи? Я залился краской с головы до пят. Суён и в самом деле удивительная и бесстрашная девушка, если её волнует только этот момент. Ступавший позади нас Пак и слышавший лишь последнюю часть разговора, сложил ладони рупором и крикнул так, чтобы весь студгородок был в курсе: — Эти ребята — извращенцы!
