Личный вор или всё было в том взгляде

Тысячи светлячков над головой настораживали. Но выглядило это сказочно и завораживающе. Султанша казалась намного моложе и невинее под ними. И только тяжёлое дыхание рядом напоминало о несчастье недалёкого прошлого. Из-за девушки был сильно ранен её человек. Кеманкеш почти не дышал от злости на судьбу, которую изменить вовсе не удалось. Пускай и столько усилий приложили ради этого. Ради изменений к лучшему. Тех же, к которым стремилась юная девушка греческого происхождения. Обняла, совсем немного приблизившись. Стража пропала из виду, при первой же возможности коснулась. Его глаза совсем не открывались уже, а от избытка тепла становилось ещё тяжелее. Дышать и жить. Правда, причина жизни намного красивее и дороже истинной жизни, к которой он так стремился. Протянула что-то съедобное, позволяя прочувствовать касание. Как несколько месяцев тому назад в лесу, что поцеловал своей прохладой нежную кожу их лиц. Помнили лишь несколько запахов и прикосновение, после которого женщина столько всего сделала хорошего. Благодаря его взорам и вере, что всегда выказывал. В её присутствии, сладости которого никакие слова не в силе передать. Лёгкий ветер словно мазь его рваной ране. Мазь, щиплящая до неимоверной боли, но и дарящая исцеление. - Ты будешь сильнее прежнего, ведь так? - спросила, чуть наклонившись к воину. Мустафа кивнул, сильнее сжимая руку женщины, в которой нуждался ранее. Когда всё лишь осознал. Только почувствовав ранение частью себя. - Как прикажете. - прошептал с лёгкой улыбкой, чтобы успокоить её. Госпожу, вокруг которой всё и завязалось. Недавно. Когда прошло девять лет с их первого знакомства, но именно душ. - Попрошу, в третий раз. Пока ещё не можешь отказать. - стража возвращалась, пришлось быстро отпустить ту руку, от которой исходило настоящее тепло во время столь ненужной прохлады. Карета уже ожидала, но конь всё фыркал, не желая служить лишь помощью и не получать достаточно любви. Какой-то чужой конь, которого она опасалась. Всё же думала о себе, но лишь ради того дабы помогать ему. Своему человеку. Воину, за которым могла чувствовать себя живой. Не лишь сильной. - Простите, послушать должен был. - Женщин не лишь ты считаешь более невинными. Не думай об этом. - кинула намного тише, сразу после отходя как можно дальше. Слуги оказались около Кесем Султан, уже менее любимой народом, но важной всё так же сильно. Несколько приказов должна была отдать, но замолчала. Словно не желала никого видеть около себя. Раздражение вновь стало её главной особенностью. Так уже было вчера, когда время будто застыло на полушаге предательницы, кравшей печать. Девушки, которая стала женщиной по воли Валиде Султан, но Человеком стать так и не смогла. Даже с её воспитанием. Природа не менялась, в этом Кесем Султан не ошиблась. Люди менялись достаточно редко, чтобы об этом забыть. Да и что стало, когда ненадолго удалось? Кинжал предательства не заставил долго на себя ждать. - Следите за моей доверенностью. - кинула, покидая место, в котором всегда была одна ранее. Намного раньше, до первой значимой их ссоры. Единственной настолько чувственной. - В Вашем услужении. - сладко пропел стражник, когда второй лишь опустил глаза. Зелёные глаза, с которыми уже не раз встречались голубые. Небесно-голубые. Глаза самой Валиде Султан. - Сердцем стать города непросто... Вам удалось. - его голос всё ещё звучал в женской голове. - Мой город, потому и удалось. Мне дарован влюблённостью, воспоминанием о ней. - прошептала, взявшись рукой за шипастую ветвь. Внутренний мир снова потопал в гордыне, что всё отдаляла Кесем Султан от места встречи с матерью и отцом. Она слишком замёрзла, но не от этой прохлады вовсе. От того как та действовала на Мустафу и неготовности простить весь мир. За его такое существование. Недостойное для паши великой империи, ради которой всё и было им сделано. Разве Валиде Кесем Султан не корона её самой? Державы, что падала без её чуткой поддержки сирот и жёсткого пресечения взяточниства. Хоть и это дело было слишком запутанным, ведь всё началось с Мехмеда паши. Ему позволено было, даже когда будто словили на преступлении. - Султанша... - её нежный голос вернул к строгому настрою. - Пойдём, правда следует уже показаться своему народу. - Не спешите, Вас умеют ждать и ценить. Теперь же этим только и живут, небольшой надеждой увидеть Ваш лик. - ранее она не была столь разговорчива, но эта разговорчивость не напрягала. Лишь её и не хватало будто на краю этого хвойного леса. Теперь её большие не слишком тёмные глаза притягивали. Манили, просто как не отпускал лес, в котором небесные очи видели себя и воина. Мужчину, которого не станет более отпускать в такую жизнь, не убедившись в её острой необходимости. Жизни между стрел-обвинений, которых он ничуть не заслужил. Ещё и возможной казни. - Кеманкеш будет жить, не как мой Ибрагим, и возможности такой не должно появиться. - Госпожа? - встревоженный любимый голос удивил женщину. - Могу тебе доверять, в самом деле. - успокоила девушку, которая давно стала женщиной, но только не внешностью. Эта вторая небольшая тайна заставляла улыбаться чаще и видеть жизнь не лишь судьбой, от которой и на слёзы сил не оставалось. В другие дни длинных часов разлуки. Настолько тяжёлой, души жизни не хотели, переставали к ней рваться. Ветер сорвался, а после так же резко утих. Спокойствие исчезло, только не девушки рядом. Близкой, но недостаточно, чтобы забыть обо всём хоть на минуту. Или же настолько близкой, что минуты перетекали в часы беседы. Хоть и почти не трогающей сердце, но отвлекающей от невинного волнения, подстрекающего болезнь. Ещё и спать султанша вовсе перестала. Не желала словно вернуться к прошлому, в котором были не лишь следы, но и доверие повелителя к ней. Пускай он и кричал о его отсутствии. Светлячки перестали светиться, близился рассвет, предположила. Не такой была истина. Совсем не такой. - Рада такой чести. - Твоей верности нельзя радоваться меньше тебя. - хмыкнула, когда перед глазами поплыли иголки, от которых резко убрала руки. Корона чуть ли не упала, но держалась за строгую причёску по бокам. Под ногами исчезла твёрдость, что заставляла оставаться сильной. Госпожой храброго воина, подарившего ей свою строгую верность. Настолько строгую, как только мог быть порядок в янычарском корпусе. В месте, где его нашла большая радость, придавшая смысла существованию и превратившая его в жизнь. Не так давно, только... сколько же ещё шагов осталось в такой неизведанности? По мягкости большой опасности. - Хатун, не уходи больше. - приказала, осматривая её тень на дорожке, укрытой пелентином из разноцветных листьев.