Она выбрала себя

— Лин, я тебя обожаю! — Софи крепко обняла сестру, — как тебе это удалось? Неужели у тебя есть компромат и на нашего профессора? — Может и есть, — вздохнула Марлин, думая о том, что из-за ее глупости этот самый компромат и не помог, — только пожалуйста, если уж и трахаетесь с Блэком, то делайте это за закрытыми дверями. — Воу, — гриффиндорка посмотрела на слизеринку удивлённым взглядом, но с какими-то смешинками в глазах, — я и не думала, что ты такие слова знаешь. — Извини. Если что, ты только не молчи. Проблемы проще разгребать с самого начала, а не когда они уже свернулись в огромный клубок. — Как скажешь, Лин, — послушно кивнула Софи, понимая, что сестра права, — о, совсем забыла. Мы собираемся на Хэллоуин устроить вечеринку. Костюмы, пиво, огневиски… Ну, ты знаешь. Придёшь? — Нет, не смогу. — Почему? Снова будешь сидеть и занудствовать на пару с Гринграсс? — Нет, буду ходить и отрабатывать твое светлое будущее, — огрызнулась Марлин и попыталась выровнять дыхание, — так, мне нужно прийти в себя. Поговорим потом. — Ого. Это каким образом? Неужели Розье что-то попросил взамен? — Потом поговорим. — Нет, нет, нет. Погоди. Что ты теперь должна Розье? Только не говори, что… — Фу, Софи, не надо мне твоих предположений. У тебя все одно на уме. — Ну, вообще, Розье молодой и красивый… Повезло, повезло, — задумчиво пробормотала гриффиндорка. — Ах ты… Брысь отсюда! Младшая МакКиннон расхохоталась и отпрыгнула от траектории щекочущего заклинания. — Ухожу, ухожу. Только потом обязательно расскажи… — Софи! *** Чтобы вернуть себе самообладание, Марлин вышла из Хогвартса и направилась прямиком в Запретный Лес. Конечно, было бы не очень приятно, если б ее поймали. Но должен же давать значок старосты хоть какие-то привилегии. К примеру, иметь возможность от души пошвыряться проклятиями в деревья и пробегающую мимо живность. Главное — не попасть в лесничего. — О, Марлин, — полувеликан каким-то чудом появился на опушке совершенно незаметно, — а чавой ты это тут делаешь? — Хагрид! — МакКиннон широко улыбнулась, — да вот, решила прогуляться. Устала в душном замке сидеть. — Понимаю, понимаю. На природе со зверюшками, да деревьями всяко лучше. Хоть ты и слизеринка… Ладно, иди. — Мы это уже обсуждали, Хагрид. Понимаю, некоторые мои софакультетники те ещё снобы. Но у кого-то хитрости и целеустремлённости в меру. Мне вот, — волшебница понизила голос, — как раз хватает, чтобы списывать на экзаменах по Трансфигурации. Рубеус низко рассмеялся: — Иди тогда скорее, а то ко мне скоро директор Дамблдор должен зайти. — Спасибо, Хагрид. Не против, если я к тебе на днях загляну? Все хотела спросить у тебя про фестралов. — Конечно, Марлин, заходи. Я как раз кексов спеку. Можешь и сестру с собой прихватить. — Обязательно. Попрощавшись с лесником, МакКиннон поморщилась и двинулась подальше от его дома, чтобы вновь случайно не наткнуться. Нет, Рубеус — тот ещё добряк, хоть и явно настроен против слизеринцев. Только вот Марлин сильно раздражало это все, как и то, что поговорить с ним можно лишь о животных. Но чего не сделаешь ради походов в Запретный Лес… Наконец, она зашла достаточно далеко, чтобы ее не услышали и, тем более, не увидели. Полумрак и тихое шуршание листьев успокаивали, даря ощущение странной сюрреалистичности происходящего после довольно яркого света на территории замка. Трели птиц, свист ветра, журчание воды где-то вдалеке… — Бомбарда! Тонкое деревце сносит мощным заклинанием, распугивая грохотом животных в округе, а Марлин резко поворачивается в другую сторону: — Редукто, Конфриго, Экспульсо, Авада Кедавра! От зелёного луча на траву тут же повалился маленький оленёнок. — Секо, Секо, Секо! Бомбарда Максима! Аква Эрукто! Через полчаса МакКиннон устало прислонилась к стволу изрезанного дерева, оглядывая результат своих трудов. Пепел на земле, покромсанные и поваленные деревья, несколько трупов животных, кое-где все ещё тлеющие угольки. — Хорошо хоть лес не сожгла, — сама себе сказала Марлин, чуть прихрамывая, направляясь обратно в Хогвартс. Одна из щепок глубоко вонзилась в голень. *** К выбору платья на бал МакКиннон подошла основательно. Надевать что-то обычное на такое мероприятие значит не уважать себя. И позориться перед всем чистокровным обществом. А позволить себе этого волшебница не могла. Она чистокровная из богатой и уважаемой семьи. Поэтому, в один из походов в Хогсмид, она отпросилась у Слизнорта вместе с Аквилой Гринграсс и Эммой Ванити и аппартировала в Лондон. — Марлин, ты так и не сказала, зачем тебе платье? — блондинка подхватила подругу под руку в предвкушении ответа. — Для бала. — Это и так понятно. Что за бал, почему ты туда идёшь? — Вилли, иду и иду, какая разница? — Ну уж нет. Колись, давай. К Лестрейнджам? Кто тебя позвал? Как тебе удалось? Неужели твои родители уже нашли тебе мужа? Это кто-то из священных двадцати восьми? Только не говори, что Блэки, — на одном дыхании высказала Гринграсс. — Мерлин, — возвела очи к небу Марлин, — за что мне все это? Да, к Лестрейнджам, мужа не нашли, удалось мне это с невыносимым стрессом. Довольна? — Ну, не мучай меня, Лин, с кем ты идёшь? — С мужчиной. Аквила и Эмма переглянулись, что-то решая, и резко замолчали, получив недоверчивый взгляд подруги в ответ. Если говорить честно, то МакКиннон, в отличие от многих девушек, просто ненавидела шоппинг. Одно дело, когда можно просто зайти в магазин и купить понравившуюся вещь, другое — целенаправленно искать что-то определенное. Вот и сейчас Марлин необходимо было яркое, необычное, но при этом достаточно скромное для юной леди платье. Юбка в пол, неглубокое декольте, непрозрачная лёгкая ткань… К счастью, даже на свои деньги МакКиннон смогла себе позволить самый дорогой салон города, если не Британии, где консультанты, хоть и магглы, быстро поняли, что и для чего волшебнице надо. — Что насчёт розового? Золотистый? — спрашивала девушка. — Ох, нет, только не эти цвета, — вставила свои пять копеек Гринграсс, — Лин, может темно-зелёный? — Нет. Иначе я буду сливаться с половиной гостей. Да и слишком банально. Белый и черный сразу в минус. Синий мне не идёт в любых вариантах. Светлые оттенки не хочу, — Марлин задумчиво оглядела манекены, — а можете подобрать что-нибудь… допустим, такого глубокого темно-красного цвета, может, кроваво-красного. Но чтобы подходил к моим волосам. — Кроваво-красный? Ты серьезно? Как ты там хочешь выглядеть? Как приличная юная леди? Тебе положен тогда либо цвет факультета, либо как раз таки что-то нежное и светлое. А не как вдова, в… — Вилли, милая, я не собираюсь там себе мужа выбирать, и не собираюсь производить впечатление ветренной сплетницы, подобно Паркинсон, — ответила МакКиннон, глядя, как девушка спешно возвращается с нужной вещью на серебристой вешалке. Гринграсс не особо довольно осмотрела наряд, но все же не стала противоречить, лишь снова переглянулась с Ванити. Впрочем, не признать, что платье очень эффектное, она не могла. Лёгкая ткань на вид напоминала шелк и приятно блестела в свете ламп. В меру пышная юбка, облегающий верх без рукавов с небольшими складочками на лифе. Когда Марлин его примерила, подругам осталось лишь одними глазами сказать «вау». — Что ж, кого бы Лин не хотела поразить, у нее это точно получится, — кивнула Эмма. — Довести миссис МакКиннон до сердечного приступа своим видом у нее тоже выйдет, — заметила Аквила. *** На удивление, уроки ЗоТИ для Марлин проходили совершенно обычно. Розье никаким образом не намекал ни на один из их разговоров и относился практически как ко всем, делая исключение на то, что слизеринка является старостой. До Хэллоуина оставалось ещё десять дней, поэтому МакКиннон смогла выдохнуть и полностью погрузиться в обычную школьную жизнь. Она начала снова проводить много времени в гостиной факультета, общаться с сокурсниками и участвовать в любительских матчах по разным видам спорта, что устраивали сами студенты. Один раз Софи даже удалось затащить сестру на соревнования по самому обычному конному спорту. А если проще — на скачки. Лошадей закупил и, с разрешения администрации, доставил в школу мистер Нотт, а потом уже подростки решили организовать небольшой турнир. Большинство магглорожденных отнеслись к идее довольно холодно, но вот аристократы… Они с детства учились верховой езде и совсем не прочь были развлечься таким образом. Ведь это совершенно отличалось от всем привычного квиддича и давало невообразимое ощущения единения с животным, природой, ветром… Эван же решил провести этот прекрасный субботний вечер в компании бутылки виски и пачки — какой позор! — маггловских сигарет. Вчерашний визит к Темному Лорду оставил его с премерзким ощущением на душе, и это требовалось основательно запить. Ну, разве Розье виноват, что к Дамблдору почти невозможно подобраться, а среди студентов почти нет подходящих для метки. Разве что… — Марлин, — будто бы пробуя имя на вкус, прошептал Эван, — жуткая смесь Слизерина и Гриффиндора. И в отличие от этой эгоистичной дурочки Софи… Черт возьми, Марлин станет идеальным пожирателем. И она действительно сможет добиться многого, если захочет. Сейчас она ещё маленькая девочка, которая не до конца осознает происходящее. Но вот лет через пять, а то и десять… Она затмит Беллатрикс. С улицы слышались громкие крики, стук, хлопки и визги. Розье поморщился, с трудом поднимаясь с кресла. У него появилось дикое желание проклясть этих студентов чем-то незаметным и очень противным, но — Мордред побери Дамблдора — нельзя. Подойдя к окну, Эван резким движением откинул шторы и зажмурился от яркого солнечного света. Лишь через пару минут он смог разглядеть происходящее во дворе. — Мерлин, они устроили скачки. Что ж им не сидится спокойно в своих гостиных? Розье уже собрался наложить купол тишины на комнату, как его взгляд зацепился за яркое пятно в толпе. Рыжие волосы, собранные в высокий хвост, развевались на сильном ветру и будто бы горели в лучах заходящего солнца. Студенты сами расступались перед МакКиннон и ее свитой в виде сестры и двух слизеринок, а Марлин, словно не замечая этого, спокойно шла в нужном направлении. К лошадям. Только сейчас Эван заметил, что на волшебнице не привычное платье или школьная юбка, а облегающий брючный костюм и высокие ботфорты, подчёркивающие стройные ноги и фигуру в целом. В руках не палочка — кнут. Розье просто не мог оторвать взгляда. Ровная походка, повелевающие жесты при обращении к окружающим, вежливая, но выражающая превосходство, улыбка. Вот, Марлин подошла к одному из жеребцов и осторожно погладила его по голове, предварительно давая возможность обнюхать руку. Через пару минут вся мужская половина зрителей уже наблюдала за тем, как МакКиннон четким движением ставит ногу на стремя и, отталкиваясь другой, ловко запрыгивает в седло, нежно проводя рукой по шее коня. Ее подруги что-то кричат, вызывая аплодисменты у зрителей, а в толпе тем временем поднимается огромный, видимо, только что наколдованный, плакат: «Марлин, вперёд!». Слизеринка на пробу дёргает поводья, ударяет пятками по бокам животного, и примеряется кнутом, но не бьёт. Вот, вперёд выходит Теодред Нотт, скорее всего, организатор всего этого безобразия, и произносит речь, то и дело переводя взгляд на скучающую МакКиннон. Наконец, все наездники приготовились, сдали палочки и стали на нужные позиции. Студенты завопили так, что у Эвана появилось огромное желание зажать уши. Три, два, один. Нотт опускает руку с флажком, и всадники срываются с места. Марлин парой движений заставляет жеребца набрать высокую скорость и наклоняется вперёд, практически прижимаясь к мощной шее. Тут то Розье и поймал себя на том, что смотрит совершенно не туда. Чуть ниже. Вот, волшебница привстает на стременах и со свистом — которого Эван не слышал, но четко представил — бьёт коня кнутом по боку. — Мордред, — выругался мужчина и отвернулся, всё-таки накладывая заклинание тишины. Только через полчаса он решил снова выглянуть в окно. Студентов стало немного меньше, теперь явно преобладали цвета Слизерина. А над толпой повис в воздухе огромный плакат с колдографией Марлин, где она чуть ли не вылетает из седла, и нарисованным золотым кубком. Сама же МакКиннон стояла среди студентов и мягко улыбалась, принимая поздравления. Тот самый кубок, только настоящий, расположился у нее в руках. За спиной Марлин радостно подпрыгивала Софи, что-то тихо щебеча сестре на ухо. Подойдя к окну ближе, Розье увидел внизу, у самого замка, Слизнорта, МакГонагалл и нескольких других профессоров во главе с Дамблдором. И он мог бы поспорит хоть на свою жизнь, что старик Гораций выклянчивает у Альбуса баллы для своего факультета за эту «бесспорно эффектную победу моей дражайшей Марлин», а Минерва активно отстаивает позиции, говоря, что скачки, в отличие от квиддича, не прописаны в уставе школы…