Она выбрала себя

Я столько думал о тебе, столько мечтал, Ты вечно отвергала, но вот - момент настал. Длинные серьги, платье цвета крови. Сколько б не убегала, стоишь со мной ты вровень. Королевские манеры, нежный смех, Милая улыбка - среди мужчин успех. Бокал шампанского, громкая музыка, Надеюсь, все это не иллюзия. Ты думаешь, я с тобой выгоды лишь ради, Твоя искренняя радость - большего не надо. Может я глуп, а может - жалок, Но я только надеюсь, что ты не играла. *** Марлин с гордо поднятой головой вышла в центр зала. Сама она едва не дрожала от страха и сомнений, но показывать этого вовсе не собиралась. Слизеринка сделала выбор. Она не отступит. Словно со стороны МакКиннон смотрит за тем, как опускается на одно колено, поднимая левую руку, обнажая бледное предплечье. На ее лице холодная маска равнодушия с лёгким предвкушением в глазах. Да, Марлин отличная актриса, теперь она видит это сама. Волдеморт произносит какую-то речь, но она не доходит до девушки, разбиваясь о прочный барьер эмоций и переживаний. Длинные пальцы обхватывают запястье МакКиннон. Темный лорд прикасается к нежной коже палочкой, шипя что-то на парселтанге. Слизеринка с силой сжимает зубы, чтобы не закричать. Черная змея будто выгрызает себе место в плоти девушки, с ужасающими ощущениями размещаясь в нужном положении. — Поздравляю, Марлин, теперь ты одна из нас, — торжественно произносит Волдеморт, отпуская руку волшебницы, позволяя ей упасть на холодный каменный пол. — Благодарю, Мой Лорд, — хрипло отвечает МакКиннон, с трудом возвращая себе стоячее положение и с почтением кланяясь. Следующий за просвещением званый ужин слизеринка провела, словно во сне, лишь краем сознания отмечая ухаживания Эвана и его слова. Марлин казалось, будто бы каждый Пожиратель смотрит на нее, обсуждает. И от этого ей только больше хотелось забиться в угол, чтобы ее оставили в тишине и покое. Наконец, Розье склонился над ухом МакКиннон: — Темный Лорд ушел, можем возвращаться в Хогвартс. Сил волшебницы хватило только на то, чтобы кивнуть и подняться, опираясь на руку Эвана. Да, им стоило поторопиться. Ведь учебный год закончился, но завтра ещё выпускной седьмого курса, и они оба обязаны на нем присутствовать. Пройдя через тайный вход, о котором знали лишь некоторые слизеринцы, Розье и МакКиннон оказались в темных подземельях, освещаемых лишь редкими факелами. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто меня использовали в качестве манекена для отработки второго непростительного. Это из-за метки? — Скорее, из-за всего сразу. Стресс от экзаменов, страх, неуверенность, ну и метка с продолжительным ужином, как завершающий штрих, — волшебник хотел бы поднять слизеринку на руки, почувствовав, что ноги ее уже совсем не держат, но наткнулся на колкий взгляд и поджатые губы, — может, останешься у меня? — Тот факт, что ты - учитель, а твоя ученица, никак не влияет? — фыркнула Марлин, перенося большую часть веса на руки, которыми держалась за Эвана. — Как профессор, я обязан позаботиться о твоём здоровье. Хотя, учебный год, считай, уже закончился. Завтра ты станешь полностью самостоятельной колдуньей с образованием. — Предпочту воспользоваться твоим щедрым предложением, когда буду в состоянии трезво мыслить и хотя бы самостоятельно стоять на ногах. А сейчас, доведи меня, пожалуйста, до гостиной Слизерина. Перед портретом, охраняющим вход в комнаты змей, Марлин ненадолго застыла, собираясь с силами. Она не могла свалиться прямо на лестнице на потеху кому-то вроде Пьюси. — Чистая кровь, — наконец произнесла пароль волшебница. Гостиная была полна старшекурсниками, которые, видимо, собирались наговориться с друзьями на года вперёд. Кто-то неспеша вел беседы, одновременно просматривая какие-то книги, кто-то более бурно отмечал окончание экзаменов, запивая волнение алкоголем. — О, какие люди соизволили явиться спустя три часа после отбоя, — Марлин заметил Эдриан, обращая на нее внимание и остального факультета. — А тебя так волнует, где я пропадаю, Пьюси? — выгнула бровь слизеринка, сжимая палочку в кармане мантии. — Не волнует, но нам всем было бы очень интересно послушать, как давно ты трахаешься с Розье, и что именно он оценивал на экзамене. Знания, иль работу языком? — слова Эдриана поддержал пьяный хохот его дружков. Остальные же не спешили вмешиваться и принимать чью-либо сторону. — А ты по себе судишь? Не знала, что профессор у нас увлекается таким, — сказала Марлин и тут же пожалела, понимая, что так просто парень это не оставит, а она сама сейчас не в состоянии для дуэли. — Круцио! МакКиннон едва успела нырнуть за один из диванов и ответила простым обезоруживающим. — Ох, что-то ты совсем не в форме. Не уж то Розье настолько тебя утомил? Хотя, если судить по твоей сестре, Марлин, ты должна быть более активной сейчас. Ведь малышка Софи после секса… — Авада Кедавра! — выкрикнула слизеринка, заглушив голос разума. Внутри нее медленно разворачивалась небывалая ярость, — что ты там хотел сказать, Пьюси? — Сумасшедшая сука, — выдохнул Эдриан, шокированный смертью, пролетевшей в паре дюймов от него. — Ох, или ты все же хотел узнать, где я была, а? — Марлин обвела гостиную презрительным взглядом, отмечая, что никого постороннего нет, — так я тебе покажу. МакКиннон без раздумий схватилась за края рукава на левой руке и дернула вверх, обнажая чуть покрасневшую кожу и… — Темная метка, — едва слышно прошептал кто-то. — Ты все ещё хочешь обсудить, как именно меня трахает Розье, Пьюси? — парень не ответил. Конечно, некоторые знали, что Лорд заинтересован в Марлин, но такого исхода… — Нет? Вот и чудесно. А теперь, прошу меня простить, я не буду дальше мешать вам веселиться. Все разногласия мы сможем решить завтра или уже в Лондоне. С небывалой скоростью МакКиннон взлетела по лестнице к спальням и громко хлопнула дверью, пытаясь хоть как-то выплеснуть злость. Злость на саму себя. — Импульсивная идиотка! — мантия полетела куда-то в угол, — следовало идти на Гриффиндор с такой тупостью. Кто мешал просто уйти и завтра разобраться? Не захотела показаться слабой? Молодец, теперь ты показала себя дурой, Марлин. Хорошо хоть в гостиной были лишь те, кто поддерживают Темного Лорда. Скинув с себя всю одежду, МакКиннон упала на кровать лицом в подушку. Силы окончательно покинули ее, но мозг с каждой минутой все больше и больше доказывал волшебнице собственное отсутствие, приводя всевозможные аргументы и припоминая все грешки. Добило Марлин воспоминание о том, что Пьюси действительно уже больше полугода трахается с Софи, и великолепно мог составить на слизеринку такой компромат… Ведь гриффиндорка не стала бы держать язык за зубами - раз. Ее фотографии унизят и саму Марлин, и всю их семью - два. — Видимо, тупость - наследственное, — простонала МакКиннон. *** На выпускной Марлин заранее пригласила Северуса Снейпа — талантливого полукровку-зельевара, с которым она часто контактировала по поводу этих самых зелий. Конечно, вариантов у нее было много. Даже слишком. Но ни один ее не устраивал. А Снейп был к МакКиннон совершенно равнодушен, безответно влюбленный в Лили Эванс. Ради такого случая Марлин даже смогла уговорить Северуса принять от нее костюм. Этого гордеца пришлось убеждать не меньше недели, прежде чем он все же с неохотой согласился, подкупленный обещанными МакКиннон книгами по излюбленному предмету, а также тем, что оплатит слизеринке всю стоимость наряда с помощью зелий в будущем. Утром в день выпускного Марлин удалось незаметно поколдовать над его прической, приводя ее в более или менее приличный вид, за что была награждена просто убивающим взглядом. — Согласилась бы пойти с тем же Забини и не мучалась, зачем тебе я? — как-то удручённо поинтересовался Северус. — Меня раздражает то, что тот же Забини будет все мероприятие смотреть только на вырез моего платья, Снейп, — отозвалась МакКиннон, поправляя этот самый вырез. Сейчас они сидели в комнате слизеринца, проводя завершающие манипуляции с образами. Марлин хотела, чтобы все было идеально, ни единого лишнего волоска, ни единой пылинки. — А япо-твоему не буду? — изогнул черную бровь парень. — Неа, ты смотришь только на вырез Эванс. Так, всё, палочку взял? Пойдем тогда, а то уже опаздываем. — Погоди, МакКиннон, — окликнул ее Северус, — как… Как тебе удалось получить метку? — Что? — на этот раз вверх взлетели брови Марлин. Она точно помнила, что Снейпа вчера в гостиной не было. — Так уж вышло, что я вернулся в спальню лишь немногим позже тебя, — нехотя ответил он. — Неужели тоже хочешь? Зачем тебе это? — Какая разница? А, забудь. Я и не думал, что ее величество снизойдёт до ответа простому смертному. — Люциус уже рассказал о тебе Темному Лорду, Снейп. Так что можешь не переживать на этот счёт. Но я бы сперва подумала на твоём месте… — Ты не на моем месте, — огрызнулся Северус. Шли к большому залу они в довольно напряжённом молчании. А МакКиннон поймала себя на мысли, что предпочла бы держать под локоть Розье. Не удивительно. Тот хотя бы не плюется ядом. Хотя, Снейпу стоило отдать должное. За года в школе он вырос в не особо привлекательного, но довольно харизматичного юношу, да ещё и не был лишён хороших манер и плавности движений. Пара вошла в зал, когда МакГонагалл уже заканчивала поздравительную речь и взяла бумаги для вручения дипломов. Первыми должны были быть те, кто получил наилучшие оценки и наибольшее количество баллов за все время в Хогвартсе. — Итак, лучшей ученицей этого года становится… — Минерва сделала паузу, оглядывая затаивших дыхание учеников, — студентка факультета Слизерин — Марлин МакКиннон. Оглушающие аплодисменты от змей, Слизнорта, Розье и директора. Остальные тоже аплодировали, но с меньшим энтузиазмом. Они до последнего надеялись, что в этот раз вперёд выбъется кто-нибудь кроме слизеринцев. Марлин ослепительно улыбается и идёт к невысокой сцене, оставив Северуса позади. В какой-то момент она сталкивается взглядом с Эваном и сквозь маску проскальзывает ее настоящая радость. Ведь в глазах мужчины волшебница видит гордость. — Поздравляю вас, мисс МакКиннон, — говорит МакГонагалл, пожимая слизеринке руку и вручая кубок и алый диплом. Следом к Марлин подходят и Слизнорт, и Дамблдор, которые по отечески легко ее обнимают. Вспышка колдокамеры, и вот — на стене в зале наград скоро появится вечное напоминание о лучшей студентке тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Где-то в другом конце зала МакКиннон замечает родителей и Софи. Она и забыла, что их тоже пригласили на такое значимое мероприятие. Мать утирает слезы счастья и гордости. Отец тоже поднял подбородок, как бы говоря: «смотрите, это моя дочь там». Сестра же недовольно поджимает губы, кое-как выдавливая улыбку, когда на нее оборачиваются родители. Выслушав напутствия от директора и декана, Марлин отходит немного в сторону. Дальше звучат ещё имена. Несколько слизеринцев и рейвенкловцев, хаффлпаффец и гриффиндорка. И снова фото, на этот раз со всеми лучшими учениками. Громкие аплодисменты, слезы и поздравления. МакКиннон осторожно спускается со сцены, стараясь не подвернуть ногу на столь высоком каблуке. Северус на удивление галантен, подаёт ей руку и предлагает провести до родителей. Мама целует Марлин в обе щеки и в переизбытке чувств притягивает в объятия и опешившего Снейпа. Отец более сдержан, а голос Софи сочится неприкрытой завистью. Слизеринке остаётся лишь в мыслях спрашивать себя о том, как же она раньше этого не замечала. — Не захлебнись ядом, сестрёнка, — не удержалась МакКиннон и склонилась к уху Софи, — ведь тебе никогда не стать такой, как я. Такой же красивой, такой же желанной, такой же сильной и такой же успешной. Ты лишь жалкая завистливая копия. Да ещё и маленькая шлюшка. Улыбка вовсе тридцать два, и Марлин разворачивается, уводя Северуса к своим подругам. Ванити и Гринграсс не стали лучшими, но были искренне рады за подругу, оставив на ее щеках несколько едва заметных следов от ярких помад. Снейпа они лишь смерили нечитаемыми взглядами, не считая нужным в который раз комментировать выбор МакКиннон. И, наконец, официальная часть закончилась, МакГонагалл объявила о начале бала, заиграла неспешная классическая музыка. — Кажется, скоро тебя отобьют у Северуса, — прошептала Эмма подруге, глазами указав в сторону Розье, который уже спускался с постамента. — Думаю, я все же подарю ему один танец. Снейп? — Не могу сказать, что польщен, — фыркнул слизеринец, впрочем, не отказавшись. Но окончательно расслабиться Марлин смогла лишь когда оказалась в крепких руках Эвана, который мгновенно осыпал ее комплиментами и закружил по залу. — Кажется, твои родители не оценивают твой выбор кавалеров, — усмехнулся Розье, опуская ладонь на спину девушки чуть ниже положенного. — Мои родители не оценивают слизеринцев в принципе. А ты, если ещё не забыл, относишься и к ним, и к аристократам, и к известным в некоторых кругах сторонникам чистоты крови. Кстати, директор, кажется, тоже не в особом восторге от нашей пары. — Альбус не в восторге именно от меня. Он меня уволил. — Что? Почему? — Как он сказал, я слишком выделяю слизеринцев и чистокровных, что никак не является допустимым для преподавателя. К тому же, он намекнул на то, что я слишком сблизился с некоторыми студентками, что негативно сказывается на репутации, как моей, так и школы. Если бы говорил прямо, то хватило бы и двух слов — пожиратель, который заигрывает со школьницами. — Ну, он прав во всех пунктах, — хихикнула Марлин, незаметно вынуждая Эвана вернуть руки ей на талию. — Я не флиртовал со студентками, — притворно оскорбился Розье, — только с одной. Ох, боюсь, танец закончился. А ещё один уж точно заставит МакГонагалл прочитать мне лекцию о недопустимости моего поведения. Да и мистеру МакКиннону, кажется, не понравилось, что я в принципе касался твоего тела. — Тебя это так волнует? — Нет, милая Марлин, но после меня они возьмутся за тебя. Могу лишь пообещать, что на следующем балу я подарю все танцы одной лишь тебе, — Эван подхватил ладонь слизеринки и запечатлел на ее пальчиках нежный поцелуй. — Ловлю на слове, — МакКиннон позволила легкому румянцу появиться на щеках .