Она выбрала себя

Беги, беги - столь громки крики, Спаси, спаси - молит душа, Сознание стонет - помогите, Где свет в конце? Везде там тьма. Кричи, кричи - хохочет кто-то, Умри, умри - шепчут вокруг, Ломит тело - дайте хоть что-то, Что бы спасло от этих мук. *** Зелёные глаза распахнулись, стоило лишь Марлин расслышать голос Эвана. Он был ещё далеко. Очень. Но она каким-то образом смогла узнать. В голове тут же щелкнуло: если МакКиннон попадется, то она подставит и Розье. Ведь так он ещё сможет выкрутиться, но если Темный Лорд решит полностью переворошить разум предательницы… Это осознание заставило подскочить. На несколько секунд Марлин замерла. Перед глазами заплясали черные точки, а всё тело вновь прострелило болью. Глубоко вдохнув морозный воздух, волшебница наложила чары на ногу, вновь блокируя боль. Со следующим взмахом палочки со снега пропали все следы ее прибывания в овраге. Ярко алый снег, окрашенный кровью, вернулся в свой прежний вид. Голоса были всё ближе. Не теряя больше времени, Мерлин снова побежала. Она не стала забираться наверх — так ее могли заметить, не стала задавать себе слишком быстрый темп — даже обычный шаг нужно было делать через силу. Но МакКиннон вновь двигалась, подгоняемая страхом. За свою жизнь. И… за жизнь Эвана. Каждые тридцать футов Марлин снова и снова убирала следы. Когда показалось, что погоня слишком близко, потратила большую часть оставшихся магических сил на дезиллюминационное заклинание. Волшебница не знала, сколько она бежала, когда именно пошла спокойным шагом, а когда едва передвигала окоченевшие ноги. Но вот, тело окутала волна чужой магии. Марлин поняла, что антиаппарационный купол закончился. И что Малфой уже почувствовал где его пересекли. До скрипа сжав зубы, МакКиннон с хлопком исчезла, оставляя на снегу несколько капель крови. Далеко аппарировать у нее не получилось. Через мгновение волшебница упала на заднем дворе одного из небольших домиков деревни Лэкок. Едва осознав, что она больше не на территории Малфоев, Марлин мгновенно провалилась в темноту. *** В маленьком доме на отшибе деревни обитала давно знакомая МакКиннон старушка, приходящаяся девушке то ли двоюродной бабкой, то ли троюродной прабабкой. Степень родства никогда не выяснялась, да и ее мало кто знал об этом родстве в принципе. Точнее, не знал никто, кроме самих МакКиннонов. «Бабуля Сандра» славилась мерзким характером и сумасшествием, проявляющимся в предсказаниях. В предсказаниях смерти любому, кто попадался ей на глаза. Никто не воспринимал всерьез, да и никто не знал, что когда-то эту дряхлую женщину звали Кассандра Трелони. И когда-то она была знаменитой и уважаемой пифией. Но всё забылось. Женщина просто исчезла. А через несколько лет в деревне Лэкок в покосившемся старом доме появилась ведьма Сандра или Санди, которую старались обходить по широкой дуге. А лучше и вовсе не попадаться ей на глаза. Когда на заднем дворе взвыли сигнальные чары, Кассандра пробурчала себе под нос про наглых детишек и пошла выгонять паршивцев с добротной метлой в руках. Ведь гости, коими могли являться только Марлин и ее мать, всегда заранее оповещали женщину о своем прибытии. А значит… — Мерлин мой, деточка, — образ злобной ведьмы разрушился на глазах, уступая место обеспокоенной бабушке, — кто ж тебя так? Кассандра осторожно подхватила дальнюю племянницу чарами и чересчур резво для собственного возраста побежала в дом, прихрамывая на одну ногу. Марлин очнулась через пару секунд лишь для того, чтобы выдохнуть: — След, — и ее глаза вновь закатилось. Трелони тут же бросила лечение, проклиная себя за глупость, и через пару секунд уже оказалась во дворе, чертя на морозной земле круг для лёгкого ритуала. Пальцы рук женщины покалывало, но не от мороза, а от ощущения, будто ей наступают на пятки. Пролив собственную кровь и прошептав длинное заклинание, Кассандра с облегчением поняла, что успела. Но лишь чудом. Иначе бы перед ней уже стояли враги. Трелони хорошо представляла, кто может охотиться за Марлин, хотя и не знала, когда та успела перейти им дорогу, ведь последние рассказы дальней племянницы показывали довольно теплые отношения даже с одними из самых фанатичных пожирателей. Через час, когда все возможные повреждения были вылечены, а эффекты остальных сведены к минимуму, Кассандра осторожно разбудила Марлин, про себя размышляя, как бедняжка вообще до нее добралась. Мало того, что в рваной и тонкой одежде по морозу, так ещё и со сломанной ногой и с последствиями действительно жутких пыток. Одним Круциатусом явно не обошлось. Хоть тело и привели в надлежащий вид с непонятными целями, но тонкие следы, свидетельствующие об отрезанных пальцах, вырванных ногтях, многочисленных ожогах, порезах и удушениях… — Бабушка, — МакКиннон с трудом открыла глаза, тут же сипло выдыхая от боли. Даже зелья не смогли её убрать полностью. — Молчи лучше и просто кивай, деточка, — перебила ее Трелони, — Пожиратели? Предала их? — два утвердительных ответа, — сильно хотят найти, да? Тогда тебе нужно уходить, милая. Защиты у меня от них нет. По аппарации не отследили, но другие способы им тоже известны, хоть и больше времени должны занять. Я сейчас тебе ещё пару зелий дам. Они на три часа вернут тебе силы и уберут боль, да вот только потом несколько суток даже дышать нормально не сможешь. Но это всё, что я могу. Есть тебе, куда пойти? — Ты видела? Ты видела что-нибудь? — прохрипела Марлин, с надеждой глядя на Кассандру. Но та лишь покачала головой: — Нет, детка, твоей судьбы я давно не вижу, — взгляд ее стал более жёстким, — со смертью в прятки значит играешь. И как я только упустила. — Я… Я сама. Сама по глупости повелась. Как гриффиндорка поверила в эту чёртову… — волшебница запнулась и закусила губу, сдерживая слезы, — давай зелья, баба Сандра. Смерти проиграть не стыдно, но я, пожалуй, ещё немного повожу ее за нос. Собственные слова будто бы послужили каким-то знаком. Марлин тут же приняла решение. Умереть за любовь? Ради любви? Ради того, кто эту любовь ни во что не ставит? К Мордреду любовь. И всё остальное тоже. Когда на кону стоит не только жизнь, но и сознание. Ведь лучше умереть в бою от милосердной авады, чем сломанной куклой от бесконечных невыносимых пыток. А лучше просто жить. Без любви и в одиночестве, будучи предательницей для всех, но жить. МакКиннон уже застегнула зимнюю мантию и собралась аппарировать, когда за спиной послышались хлопки. — Беги, детка, — прошептала Трелони, доставая из кармана палочку, — беги. — Малышка Марлин, ты думала спрятаться? — с усмешкой проговорила Беллатрикс, внимательным взглядом следя за движениями девушки и ее неожиданной помощницы. — Нет, Белочка, — слизеринка резко развернулась на каблуках и отразила усмешку старшей из сестер Блэк, — Адско Фаер. Пожиратели отпрянули. Но трое даже не вздрогнули, с лёгкостью сдерживая неуверенную стихию юной МакКиннон. А сама девушка осознала, что она вновь в ловушке. Над деревней сомкнулся купол антиаппарационного барьера. — Беги, девочка, — вновь зашептала Кассандра, выставляя щит, — сейчас здесь будет Он. Всё тело Марлин инстинктивно сжалось а потом… Она побежала. Какая-то ее часть кричала о том, что надо остановиться и помочь родственнице. Но другая… Другая испытывала ни с чем не сравнимый страх. Другая, несмотря на все зелья, помнила каждую секунду прошедшей ночи. Каждое мгновение боли. — Марлин, так умрет каждый, умрет из-за тебя, из-за твоего предательства, твоей трусости, — во всех уголках деревни слышен шипящий голос, в котором нет ни капли гнева. Только злое удовлетворение и насмешка. МакКиннон обернулась лишь на миг. На один короткий миг, которого хватило, чтобы увидеть, как грудная клетка Кассандры взрывается, забрызгивая кровью всё вокруг. Каменную стену дома, промёрзшую землю и ужасающее своим равнодушием лицо Реддла. — Пришел тот, кто разгадает страшную тайну некогда друга… рождённый светлым, ставший темным… огонь поглотит силу, породившую тьму… чрез испытания пройдет, потухнет и разгорится вновь… поглотится сила и свершится месть, за которую придется заплатить огромную цену… Пришел тот, кто уничтожит… — слова прозвучали едва слышно, но дошли до каждого присутствующего. На последнем дыхании, казалось бы мертвая Трелони, изрекла свое последнее пророчество и замерла, устремив стеклянный взгляд в затянутое тучами небо. Марлин не остановилась, не бросилась в атаку… Марлин, отразив несколько заклятия почти нагнавших ее пожирателей, вновь исчезла. Вновь убежала. Но в этот раз оставив гораздо больше, чем собственные следы на позднем снегу. — Из-за тебя она мертва, — шептали голоса в голове, — из-за тебя, из-за тебя, из-за тебя. Ты ее убила. Убила, убила, убила. Убийца, чудовище… — Нет, нет, нет, — слизеринка зажмурилась, вдыхая лесной воздух, и попыталась успокоиться. Но истерика лишь накатывала новыми волнами. Наконец, она смогла взять себя в руки и вновь аппарировала, давая себе ещё несколько минут. Спустя десяток бесполезных попыток, у Марлин, наконец, получилось найти в себе нужные эмоции для вызова патронуса: — Отец, прошу, скажи мне где вы, — она с трудом сглотнула, — пожалуйста, я… Мне… Они меня убьют. Светящийся койот скрылся между деревьев, а МакКиннон даже не обратила внимания на то, что ее патронус сменил свою форму. Она тяжело опустилась на землю и прижала колени к груди, утыкаясь в них носом. *** Уже неделю Марлин жила в доме Андромеды Тонкс, в девичестве Блэк. Как оказалось, он был куплен в магловском мире специально для того, чтобы прятать волшебников, которые смогли чем-то заинтересовать Волдеморта. Сама Андромеда также являлась таковой. Хотя, больше ее искал не Лорд, а Блэки. Ведь буквально месяц назад девушка сбежала из дома перед самой свадьбой с Рабастаном. Лестрейнджа МакКиннон было даже немного жалко. Всё-таки, он вовсе не плохой человек, и Андромеда ему действительно нравилась как будущая супруга. Но бывшая Блэк сбежала. И тут же вышла за маглорожденного. Каким образом этот союз мог произойти, Марлин не представляла. Сама она никогда даже не смотрела в сторону кого-либо, кроме чистокровных, если речь заходила о браке. Впрочем, не МакКиннон судить. Андромеда приняла знакомую очень тепло и не раз сердечно поблагодарила за артефакт, защищающий от поиска, который Марлин очень кстати подарила на рождество. А вот собственная семья приняла слизеринку довольно холодно. Нет, они прекрасно понимали, что старшая дочь пожертвовала собственными идеями и счастьем ради их спасения. И может быть, кому-то это казалось бы достаточным для того, чтобы отношения вновь стали крепкими и тёплыми. Только вот вся ситуация с убийством МакКиннонов произошла в большей мере по вине Марлин. А новая информация, которую Альберт выяснил после более близкого знакомства с Альбомом и Орденом Феникса, лишь всё усугубила. Ведь мужчина теперь точно знал, что его дочь участвовала в рейдах. Его дочь убила лучшую подругу собственной сестры и ее малолетнего брата. И ещё минимум троих волшебников. Это не так давно выудили орденцы из памяти пленного пожирателя. Марлин не просто общалась с убийцами. Она была одной из них. Она и сейчас является шавкой Волдеморта. Ведь на руке — темная метка.