Она выбрала себя

Лето. Гроза. Марлин вновь сидит в небольшой, но уютной гостиной, слушая высокопарные речи Дамблдора. Собрание Ордена Феникса. Вечно пульсирующая от боли левая рука. Обеспокоенные лица. Презрение, направленной на МакКиннон. Да, ее не любили. И тому было множество причин. Темная метка, убийства, деньги, поведение. В отличие от Софи, Марлин никогда при них не снимала высокомерную маску. В отличие от Софи, Марлин не сливалась с толпой обычных волшебников. Слизерин сделал из нее настоящую аристократку. Холодную, манерную. Слизерин создал ее ответы. Язвительные, колкие. Жизнь создала ее жесткость, бессердечность и готовность пожертвовать практически каждым. Лишь с Андромедой и матерью МакКиннон спокойно могла общаться. Первая, несмотря на свой отказ от семьи, оставалась Блэк, а вторая любила дочь безусловно. Но было то, что Марлин не рассказала даже им. То, что отдалило ее от абсолютно каждого, с кем она могла видиться при угрозе Темного Лорда. — Девочка моя, а ты что думаешь? — резко обратил на нее внимание Альбус, — мне кажется, ты лучше всех нас можешь предсказать ответные действия пожирателей. МакКиннон внутренне заскрипела зубами от такого напоминания, поэтому ответ оказался ещё более холодным: — Сжечь адским пламенем поместье Ноттов. В этом случае и предсказывать ничего не надо. Молли Уизли поперхнулась и гневно посмотрела на слизеринку. Доркас Медоуз и Макгонагалл синхронно поджали губы. Отец и Грюм переглянулись, сдерживая ухмылки. Они были единственными, кто совершенно не возражал насчёт такого развития событий. Не Петрификусами же отвечать на Авады и ещё более ужасные проклятия. — Мы не можем опускаться до их методов, Марлин, — покачал головой Альбус, — я понимаю, тебе всё ещё сложно… — Как хотите, директор Дамблдор, — перебила его МакКиннон, поднимаясь с места. Ещё одну речь о замашках пожирателей она бы просто не вынесла, — прошу меня простить, но я себя неважно чувствую. Думаю, вы можете обсудить операцию и без моего участия. Не обращая больше ни на кого внимания, Марлин покинула гостиную, практически молниеносно взлетела на третий этаж и с грохотом закрылась в своей комнате. — Мерлин, как же я устала, — едва слышный шепот. Волшебница повалилась на кровать и обхватила руками голову, — ненавижу, ненавижу, ненавижу! МакКиннон не могла ответить, что именно ее раздражает, из-за чего бессилие стремится разорвать ее изнутри. Чтобы хоть как-то отвлечься от убивающих мыслей, слизеринка достала из комода стопку потрёпанных книг и толстую тетрадку. У нее ещё осталась цель. «Винда — таинственно-очаровательная, однако, опасная и сильная тёмная волшебница, преданный последователь тёмного волшебника Геллерта Грин-де-Вальда и приверженец его идеи превосходства магов над маглами.», — писал дядя Марлин в своем дневнике, — «Когда я впервые ее встретил, был сражён красотой и харизмой. Лишь долг перед родом и ответственность за Альберта смогли удержать меня от присоединения к ней. К ее хозяину. Но Винда стала моим смыслом жизни моей навязчивой идеей, я издали следил за всеми ее действиями, делал вырезки из газет, искал информацию о старинном французском роде Розье. Я нашел много восхитительного ужасающего. Но тогда меня это лишь восхищало. Пока она не убила Эрнеста. Моего лучшего друга, моего учителя. Тогда я прозрел. Розье — посланники дьявола. Я, как волшебник, не верю в Бога, не верю в Сатану. Но они… Не люди. Отвратительные, мерзкие существа. Демоны, вылезшие из преисподней. Дьявол дал им силы, не сравнимые ни с одним даром Магии. Сначала я посчитал Розье родом малефиков. Могущественных малефиков, которым нужно лишь желание для самых ужаснейших проклятий. Но, Мерлин, как же я ошибался. Демоны, демоны, демоны, демоны… Розье могут всё. Всё, на что хватит их воображение. Скажут — умри. Убьют. Скажут — страдай. И ты будешь мучаться от невыносимой боли. Пожелают — мозг превратится в кашу. Махнут рукой — иссохнет река, погибнет урожай, пройдет ураган. Я видел, как Винда взглядом превратила человека в животное. Видел, что лишение волшебника магии — едва сложнее Авады». Марлин сглотнула и прикрыла глаза. То, что писал покойный дядя, казалось бредом сумасшедшего. Ведь она знала Эвана, она знала… Или не знала? Огромное усилие потребовалось для того, чтобы продолжить читать чудом найденный в руинах дома родственника дневник. «Кроме Винды, я встречал всего двух членов этого рода. Братьев Адама и Алана. Я смог, наконец, понять, почему эти волшебники ещё не уничтожили наш мир. Сила их концентрируется в одном из рода. Лишь Винда столь сильна. Остальные довольствуется едва ли четвертью этой мощи. Я смог найти и слабости Розье. Причину, почему практически все их предки умирали насильственной смертью в самом расцвете сил. Магия сводит их с ума, заставляет чувствовать себя богами. Непобедимыми. Забывать о спине, о врагах, о предателях. Лишь упивание собственным могуществом и движение к намеченной цели. Винда умерла глупо. Жалко. Женщина, которой я восхищался, погибла от отравленного ножа, воткнутого ей в спину одним из любовников. Винда… Я видел ее на похоронах. На лице застыло удовольствие. Она даже не поняла, что умерла. Не поняла, что ее погубило самомнение. И чрезмерная жестокость. Это была месть за прошлые деяния Розье. Ещё позже я узнал, что и ее отец был убит почти при таких же обстоятельствах. Глупо. Любовница оказалась дочерью проклятого им мужчины. Она напоила Розье ядом через поцелуй». *** Марлин казалось, что она сходила с ума. Практически запертая в доме с семьёй, беременной Андромедой и ее магглорожденным мужем, она медленно, но верно становилась лишь тенью. МакКиннон хотелось действий, хотелось вновь встретить Эвана, хотелось вновь поучаствовать в дуэли с Долоховым или Беллой. Противоречивые эмоции разрывали волшебницу. С одной стороны она всей душой ненавидела Волдеморта и Пожирателей за те часы боли, что ей пришлось пережить, за тот обман, за попытку убийства семьи, за смерть Сандры… А с другой она все ещё чувствовала. Любовь? Любовь к Эвану. Марлин все ещё считала Антонина не врагом, а другом. Белла в ее мыслях была лишь эмоциональной, язвительной и немного сумасшедшей приятельницей, но никак не безумной кровожадной пожирательницей, которую нужно засадить в Азкабан, если и вовсе не убить. Много раз за это время слизеринка вспоминала последнее пророчество бабушки. — Пришел тот, кто разгадает страшную тайну некогда друга… рождённый светлым, ставший темным… — Марлин села на перила балкона и поднесла к бледным губам тонкую сигарету, — что это вообще значит? Когда пришел, куда пришел? А если про меня и Эвана, — МакКиннон помотала головой, — от одиночества уже всякий бред в голову лезет. Впрочем, вполне подходит. Я уже прочла дневник дяди, разгадала страшную тайну рода Розье. Родилась в светлой семье, но стала пожирательницей… Огонь поглотит силу, породившую тьму… чрез испытания пройдет, потухнет и разгорится вновь… поглотится сила и свершится месть, за которую придется заплатить огромную цену… Пришел тот, кто уничтожит… — Я — огонь, сила Эвана — породившая тьму. Как складно выходит, однако. Только вот не хочу я платить огромную цену. Что мне отдать? Жизнь, мать, Андромеду или… *** — Мерлин, ну, прошу тебя, будь умницей, выйди, пообщайся с Сириусом, Джеймсом, Лили, вы же ладили в Хогвартсе, — уговаривала слизеринку мать. На улице уже наступил июль, поэтому помимо общения, миссис МакКиннон требовала от дочери невыполнимое. Надеть лёгкой платье молочного цвета. — Спасибо, что хоть с длинными рукавами, — прошипела волшебница, — почему я не могу выйти к Блэку, Поттеру и грязнокровке в темно-зеленом? Это оскорбит из гнилую гриффиндорскую натуру? — Марлин! Исполни хоть раз мою просьбу. И не называй Лили так. Она очень милая… Слизеринка по-детски закатила глаза, думая о том, почему в свои девятнадцать она, словно пятилетка, должна развлекать пришедших в гости детей. — Как скажешь, mamá. Но не думаю, что смогу из грязнокровки сделать приличного члена волшебного общества. На это миссис МакКиннон только поджала губы, понимая, что в некоторых вопросах ее дочь уже неисправима. Шум с первого этажа был слышен даже на лестнице. Компания гриффиндорцев вела себя как обычно. Громко, нагло, раздражающе. К счастью Марлин, при ее приближении, они, наконец, замолчали. Четыре пары настороженных взглядов скрестились на слизеринке. Видимо, Софи выложила дружкам всё. — Можете выдохнуть. Круцио сегодня в программе нет. — И каково же спать с безумным убийцей и пожирателем? — тут же ответил Блэк, двигаясь корпусом вперёд, будто закрывая от МакКиннон ее собственную сестру. — Спроси у Софи. С Пьюси трахалась только она. Ах да, милая, а что ж ты сюда и его не привела? Думаешь, неловко было бы сидеть сразу с двумя любовниками? Или просто Эдриан не решился заходить в убежище бравых гриффиндорцев? Сириус не выдержал и выхватил палочку, молниеносно кидаясь на Марлин. *** — Не стой на месте, Рыжик. От школьников так сможешь отбиться, а вот кто посильнее подловит. Двигайся, — Долохов показательно послал неизвестное проклятие, которое не задержало обычное Протего, и уже через несколько секунд прижал кончик палочки у шее слизеринки, — ты труп. — Мордред тебя побери, с твоей скоростью заклинаний я при всём желании не успеваю уворачиваться, — проворчала Марлин, кое-как поднимаясь с пола. Неопознанный ею луч оказался чем-то средним между парализующим и Круциатусом. Она едва смогла сдержать крик. — Развивай реакцию. Иначе на твоей могилке будет красоваться огромная надпись: «Рыжик». *** Воспоминание пролетело перед глазами, заставляя Марлин мгновенно отступить в сторону и, даже не думая, запустить с Сириуса тем самым «неопознанным». Блэк с громким хрустом упал на пол и закричал. — Ты труп, — хмыкнула МакКиннон, поднимая его палочку с пола, — какие великолепные навыки боя нынче у представителей Древнейшего и Благороднейшего рода. Я теперь знаю, как убит Беллу. Нужно всего лишь показать ей это воспоминание. Умрет от стыда. Два движения палочкой и банальный Экспелеармус Поттера вернулся к нему самому. — Девочки, я бы на вашем месте задумалась, — на приторно жалостливый взгляд Софи заскрипела зубами, сжимая кулаки, а Лили покраснела и подбежала к Джеймсу. — Марлин? — с лестницы послышался голос Андромеды, — мне показалось, или ты пытаешь моего любимого кузена? — Думаю, Анди, тебе пора пересмотреть кандидата на звание «любимого кузена». Осмотрев картину «надувшийся от злости Сириус», Тонкс только хмыкнула и задумчиво закусила губу: — Я рассмотрю твой совет. — Меда! Эта сумасшедшая су… — Великолепно отразила твою импульсивную атаку. Я слышала. Марлин, тебе повезло, твоя матушка только что отправилась по магазинам. Пойдем, поможешь мне доделать один артефакт. — Как скажешь. Мальчики, не скучайте, я ещё вернусь. Вслед ей полетело все то же экспрессивное высказывание: «сумасшедшая сука», ответом на которое стал заливистый смех. Пожалуй, встреча с гриффиндорцами была не такой уж плохой неделей. Ощущение беспомощности отошло у Марлин на задний план.