Тень из иного мира

      Путь назад занял дольше времени, чем ночная дорога в замок. В основном, из-за того, что они оба шагали на своих собственных ногах, без помощи лошадей или даже простых мулов. Конечно, Волк мог бы призвать Потока и сократить время пути вдвое, но он сомневался, что его верный скакун сможет перенести вес двух мужчин на своей спине. Особенно учитывая, что один из них был в полном комплекте тяжёлой брони, а на его спине была самая настоящая груда тяжёлого металла на рукояти. От того они оба шли пешком.       Дорога была не то, чтобы тяжёлой, просто затяжной и самую малость скучной. Ветра не было, а дождь уже совсем утих. Вокруг пахло мокрой травой, и они оба дышали полной грудью. Странно, обычно подобный запах был бы чем-то обыденным в любой другой день, но после зловония замка Морн мокрая трава пахла слаще любых роз.       Облака понемногу отступали, а где-то на востоке уже начинало вставать солнце, окрашивая небеса в оттенки утреннего багрянца. Луна ещё была видна на небесах, пусть и слабо, но вот звёзды уже все почти пропали. Эдгар тихо зевнул и Волк поддавил в себе желание сделать то же самое. Потом ещё успеет поспать.       Они подошли к ещё пустующему мосту. Солнце встало с горизонта, и тёплые утренние лучи били по глазам слабой режущей болью. Эдгар нахмурился, видя, что никого не было на страже. Никто из их собственной армии так и не пришёл им на помощь, вместо этого они попросту бросили свои посты и сбежали подальше от Плачущего Полуострова. Трусливые крысы, все до одного.       Они перешли мост, как тут до ушей рыцаря донеслось что-то сбоку. Он тут же взялся за алебарду, и развернулся лицом к потенциальной угрозе. Но Волк остановил его одним движением руки, и рыцарь не спеша опустил своё оружие. Из-за дерева показались две девушки. Одноглазая дева в плаще с каштановыми волосами и…       — Ирина…       …его дочь, живая и без единой царапинки на её хрупком лице. Со всё той же повязкой на слепых глазах и все теми же волосами цвета соломы, что достались ей от её матери, завязанными в хвостик. Она повернула своё лицо прямо на него, её глаза хоть и закрыты этой треклятой повязкой, но всё ещё мог он видеть, как они широко они раскрылись от звука его дрожащего голоса. Она заговорила:       — П-папа…?       Он услышал так много эмоций в том голоске, больше, чем мог услышать любой другой человек на его месте. Ей было страшно, её тихий голосок дрожал, грозясь предать нарастающий всхлип в горле. Он выпустил из своих рук алебарду, что была доверена ему вместе с замком Морн, и она упала на грязную мокрую землю под его ногами, но ему было совершенно всё равно. Он подошёл к своей дочери, к своей плоти и крови, протягивая к ней дрожащие руки, боясь, что она вот-вот исчезнет в воздухе, и он больше никогда её не увидит.       — Ирина…       — Папа…!       Она набросилась на него, он тут же заключил её в свои крепкие объятия. Её повязка совсем промокла от накопившихся слёз, что сейчас свободно шли наружу. Она всё говорила и говорила, лишь изредка прерываясь на всхлипы. Говорила, как боялась за него, просила, чтобы он больше никогда ничего подобного не делал, и попросту благодарила Марику за то, что он вернулся живым. Эдгар лишь поглаживал её по затылку и шептал, что всё хорошо и что больше он никуда не уйдёт.       Тем временем Мелина подошла к Волку, осмотрела его с ног до головы и спросила:       — Ты в порядке, Волк?       — Меня не ранили, — ответил он всё также сдержанно, но в голосе прослеживалась усталость. — Правда спать так и тянет…       — После такой вот ночки, я бы беспокоилась, если бы не тянуло. Но всё же… я рада что ты вернулся в целым и невредимым. Ирина уснула перед ливнем, когда мы играли в слова, но вот я не смогла уснуть и в итоге прождала всю ночь. Признаться честно, когда начало рассветать, я уже подумала пойти за тобой самостоятельно.       — Хм, — он перевёл взгляд в сторону, не зная, что на это ответить. Поэтому он просто тактично перевёл тему. — В замке не было ничего ценного.       — Точно, мы же надеялись там что-то найти, верно? — похоже она сама забыла о их первоначальной причине похода в Морн, но потом она обернулась на отца и дочь, что до сих пор держали друг друга в крепких объятиях. От этого вида на её лице сама собой возникла небольшая улыбка, она была рада за Ирину, да и зрелище само по себе было приятным для души. — Но сейчас это уже совсем не важно, не так ли?       Волк посмотрел в сторону семьи из двух человек из замка Морн и слова сорвались из его уст сами по себе:       — Думаю, ты права.

***

      Когда все объятия и слёзы подошли к концу, оба мужчины напились у ручья неподалёку и Эдгар воспользовался возможностью, дабы привести себя в порядок и отмыть кровь со своего лица. У него это получилось, и теперь он был хотя бы отдалённо похож на гордого рыцаря коим он и являлся. Утро подходило к концу, а солнце медленно поднималось к своей самой высокой точке. Пора была прощаться:       — Куда вы пойдёте дальше? — поинтересовалась Мелина у Эдгара, пока Волк призывал Потока.       — Я не знаю. Я не могу вернуться назад в замок Штормовой Завесы с такой колоссальной неудачей. Годрик казнит меня на месте, а Ирина… не хочу об этом думать. Оставаться в закоулках Замогилья пока наш лучший вариант, но и это всего лишь временное спасение. Рано или поздно, до Годрика дойдут новости о падении замка Морн, и затем ни одно место в регионе не будет для нас безопасным.       — Может быть, — вклинилась в разговор Ирина, — мы можем пойти с вами, леди Мелина?       — Не вариант, — отрезал Волк, который всё это время внимательно слушал их разговор. — Наш путь лежит к Годрику. Идти с нами для вас будет большой опасностью.       Услышав это, Ирина немного расстроилась, но спорить с логикой тут было бесполезно. К тому же, Волк уже и так сделал многое для них. Проситься ему в компанию было уже перебором с её стороны. Эдгар кивнул на слова синоби, полностью согласный с его причиной. Они и так вышли из этой резни невредимыми, благодаря одной лишь удаче. Не следовало им так скоро искать проблем на свою шкуру. Эдгар продолжил перебирать их возможные пути:       — Тогда остаются только Озерная Лиурния и Кейлид, — Эдгар заметно нахмурился. — Хотя нет, только Лиурния. Не самое безопасное место, но я слышал, что и у него есть свои островки спокойствия.       — Вы уверены, что вам стоит туда идти? — спросила Мелина. — Рыцари Кукушки не славятся своей любовью к чужакам. Впрочем, как и сами чародеи.       — Другого выбора у нас всё равно нет. Придётся идти туда и надеяться, что местные армии будут слишком заняты своими собственными проблемами, чтобы заняться нами.       Мелине это не понравилось, совсем не понравилось. Эдгар был способным воином, но вряд ли он сможет защищать Ирину вечно, особенно в одиночку. Тем более в Лиурние. Может, дело было в её доброй душе, а может в том факте, что она успела привязаться к слепой девушке за эту долгую дождливую ночь, но она попросту отказывалась их отпускать вот так.       — Тут я не соглашусь, — ответила твёрдо Мелина, тем самым вызвав любопытство у всех присутствующих. — Есть ещё одно место, о котором вы забываете.       — И что это за место, леди Мелина? — спросила Ирина.       — Крепость Круглого Стола. Я знаю, у вас могут быть свои сомнения о Погасших Душах и нашей миссии, но сейчас нет места безопаснее во всём Междуземье. Вам не придётся там волноваться о людях Годрика или о любой другой армии, раз уж на то пошло. Вы будете в абсолютной безопасности.       — Это звучит волшебно, но… — Эдгар устало выдохнул, — ни я, ни моя дочь не являемся Погасшими. Раз уж на то пошло, ещё недавно я был рыцарем на службе у лорда Годрика, заклятого врага всех Погасших Замогилья. Я не думаю, что ваши братья по оружию будут столь великодушны и позволят нам разделять с ними одну крышу над головой.       — Может вы и были рыцарем сторукого лорда, — согласилась Мелина, — но сейчас вы лишь отец с дочерью в бегах. Крепость также является прибежищем Двух Пальцев и некоторых последователей Золотого Порядка. Я не могу гарантировать их финального решения, но они уж точно вас выслушают. Разве не стоит хотя бы попытаться?       — Хм… — Эдгар задумался, опустив свой взгляд вниз и проведя рукой по своей бороде.       — Если понадобится, то мы будем готовы за вас ручаться, — добавила Мелина.       Реакция отца и дочери была одновременной:       — Правда?!       — Конечно, — кивнула Мелина и повернулась на своего спутника. — Волк?       — Хм. Сделаю, что могу, — он посмотрел на Мелину. — Но нам с тобой нужно будет ещё поговорить об этой Крепости, — на что она ответила коротким кивком.       Эдгар был искренне тронут данным жестом. Эти двое, Погасший и служанка, были его врагами, идущими по голову его лорда и, если бы они встретились при других обстоятельствах, они бы поубивали друг друга. Но этот факт делал их жесты бескорыстной доброты лишь ценнее. И, хоть у него и были сомнения о Крепости и о том, как их там могут встретить, Эдгар всё же поклонился им и поблагодарил их от чистого сердца:       — Спасибо вам за всё. За спасение моей дочери, за помощь в замке и теперь за это. Отныне я ваш должник до конца своих дней. Если я могу что-то сделать для вас, то прошу, говорите.       — Не оставляй Ирину, — к всеобщему удивлению, эти слова принадлежали Волку. — Большего мне от тебя не надо.       Мелина лишь кивнула, полностью согласная с короткой просьбой Волка, а Эдгар лишь просто улыбнулся. Ирина же слегка покраснела, но просьбу ту никак не прокомментировала, даже несмотря на то, что её сердце стало биться чуточку быстрее. Синоби украдкой взглянул наверх. Не облачка, солнце было почти в зените. Если они двинуться сейчас, то будут у Храма Элле к вечеру.       — Нам пора идти, — сказал он Мелине, та кивнула.       — Удачи вам двоим на вашем пути. Я буду молиться за ваш успех.       До слепой девы дошли звуки шагов её спасителей, что собирались вот-вот покинуть их. И хоть её отец и высказал их общие благодарности, её сердце всё никак не унималось. Ей хотелось сказать что-то и от самой себя, даже что-то сделать, раз уж на то пошло, поэтому она окликнула их:       — Подождите! — шаги прекратились, и она почувствовала, как по её коже пробежали мурашки от всеобщего внимания. — Я… хотела бы поблагодарить вас от своего сердца. Спасибо вам, леди Мелина, за то, что остались со мной и не дали мне упасть в пучину паники и отчаяния. И Волк…       — Хм…?       Она повернулась на его голос и сделала робкие шаги в его направлении. Она не могла видеть, куда именно она шла, но не это было причиной её учащённого сердцебиения. Она собиралась сделать что-то для себя совсем непривычное и нехарактерное. Как только она почувствовала, что находилась достаточно близко, она раскинула руки в стороны, двинулась вперёд и… обняла его.       До её ушей дошёл удивлённый вздох её отца, Мелина не отреагировала так, чтобы Ирина могла это заметить, но на её лице появилась слабая улыбка, в то время как Волк замер на месте. Его готовили ко многому, но уж точно не к этому. Ирина же старалась держать всё своё внимание на телесных ощущениях, дабы окончательно не сгореть от стыда. Волк был очень тёплым. Подавив в себе желание провалиться под землю, она встала на цыпочки, дабы прошептать ему на ухо:       — Спасибо тебе. За то, что нашёл моего отца. За то, что позаботился обо мне и не дал сгинуть у того края дороги и за всю доброту и помощь, что ты мне оказал. Спасибо тебе, Волк…       Волк в свою очередь лишь просто встал столбом, ошеломлённый произнесёнными словами. В груди его возникло странное чувство, доселе ему совершенно незнакомое. За последние пару дней он успел повидать и испытать немало нового, но лишь этой слепой девушке удалось застать его совершенно врасплох. Он просто не знал точно, что сказать или сделать. Поэтому следующее его действие было выполнено с нехарактерной для него неловкостью.       Он легонько похлопал её по спине одной рукой, боясь, как бы ни причинить ей боль, и ответил:       — Не благодари.       Они простояли так ещё пару секунд, потом Ирина отпустила его также резко, как и обняла. Молодая девица опустила свой лик вниз, боясь показать синоби своё красное, как переспелый томат лицо. Волк же быстро пришёл в норму и сделал вид, что ничего не произошло, что впрочем, у него вышло вполне успешно. Он обернулся к Мелине, на лице которой была знающая ухмылка, чьё значение он не мог или не хотел понимать, и сказал ей:       — Уходим.       — Прощайте, — сказала им вслед Ирина, — да осветит Благодать ваш путь.       Мелина исчезла на ветру, а Волк оседлал своего рогатого скакуна. Следом, Ирина услышала стук копыт, что становился всё дальше и дальше. Она, наконец, подняла своё лицо и обратило его в сторону отдаляющихся копыт. Сердце её, что не так давно грозилось выскочить из её грудной клетки, успокоилось и наполнилось странным чувством тоски. Она услышала, как сзади к неё подошёл её отец и затем почувствовала его ободряющее касание руки на своём плече.       — Ирина… Нам нужно идти.       Над Междуземьем начинался новый день.

***

      Родерика была потерянна. Не в физическом плане, нет. Она была уверена, что находилась сейчас в Храме Элле в Замогилье, неподалёку от пляжа на западе и врат на севере, что вели в замок Годрика. Нет, она была потеряна эмоционально. Причиной этого являлось в как раз таки её пребывание в этом самом храме. А если точнее, то, как она сюда попала.       Два дня назад, глубокой ночью, она повстречала Погасшего, что не имел с ней ничего общего. Он был силён, умел обращаться с мечом и явно имел богатое на опыт прошлое. Другими словами, самый настоящий воин. А она — простая девочка, безоружная и сломленная, сидящая в какой-то давно покинутой хижине, смиренно ждущая своей смерти.       Он был ничем ей не обязан. Раз уж на то пошло, когда он предложил ей помощь, она отказалась и сказала ему, чтобы он оставил её позади и не тратил своё время на неё. Но он не стал её слушать. Вместо этого, вопреки её протестам, он поднял её на свои руки, взял с собой и привёл в безопасное место, коим являлся этот храм. На тот момент, была глубокая ночь и она, вымотанная и давно не спавшая, возомнила в своём бреду, что встреча с этим Погасшим была не более, чем сладким сном. Обманом её уставшего рассудка.       Но это было реальностью, и на следующее утро она проснулась в Храме Элле, совершенно не понимая в своей утренней рассеянности, как она там оказалась. Потом она вспомнила вчерашнюю ночь и тут же покраснела. И потом Кале, человек который был обязан за ней присматривать по просьбе её спасителя, объяснил ей всю ситуацию. И вот потом она покраснела ещё больше и просто перестала думать на пару минут от растерянности.       Дальше, всё было не таким уж и важным. Кале взял её под своё крыло, но при этом дал ясно понять, что отказывается терпеть нахлебников и не будет за ней ухаживать, как её слуга. Она выполняла для него мелкие поручения. Проверяла ловушки для мелкой дичи, пару раз выходила к пляжу неподалёку, чтобы выбросить мусор, и всё прочее в этом роде. Проще говоря, работа для черни.       Ох, какой бы скандал завели бы её родители, если бы узнали, что она исполняет поручения простого странствующего торговца. Помниться, когда ей и десяти лет не было, она как-то раз помогла старой служанке при их поместье разложить столовую утварь перед ужином. Её матушка увидела это и устроила ей самую настоящую взбучку, грозясь заставить её спать со слугами в стойлах, если она удумает помогать им ещё раз. Её отец в свою очередь зачитал ей разочарованным тоном весьма долгую и нудную лекцию об обязанностях дворян, и почему им не следовало даже смотреть на прислугу лишний раз.       У Родерики были не самые лучшие отношения с её родителями. Но сейчас ей было совсем не до этого.       Кале был весьма разумен в поручениях, которых он ей доверял. Раз уж на то пошло, она в основном помогала ему с готовкой. Хотя нет, скорее он давал ей инструкции, которые она старалась выполнять с максимальной точностью, даже несмотря на то, что она до этого никогда не готовила. Тем не менее, тот факт не мешал Кале её активно обучать во время самого процесса. Прям как сейчас:       — Родерика, нарезай тоньше. Иначе лук не передаст свой вкус бульону.       — Х-хорошо!       — И режь, как я тебя учил. Гни кончики пальцев внутрь, чтобы не порезаться, и двигай лук осторожно и медленно, чтобы нарезать его очень тонко. Главное не порежься. Я не хочу людской крови в своём супе.       — Поняла!       Над Храмом Элле вечерело небо. Скоро было время ужинать. Родерика нарезала лук тонко, очень-очень тонко. На секунду, ей даже показалось, что она перестаралась, но когда она посмотрела на Кале, тот лишь одобрительно кивнул. Торговец снял крышку с кастрюли на костре, в которой уже некоторое время варилась мелко нарубленные ею крольчатина и морковь, и Родерика тут же добавила туда свежо нарезанный лук. Лук упал в воду со слабым бульканьем.       Не говоря ни слова, Кале передал ей деревянную ложку. Родерика взяла её и принялась размешивать варящийся суп из крольчатины, моркови и лука. Она размешивала нервно и быстро, от чего в кастрюле начал виднеться небольшой водоворот. Кале тут же ей сделал замечание:       — Родерика, медленнее. Ты сейчас всё прольёшь.       — Простите!       Она убавила свой темп, и Кале удовлетворённо кивнул. Родерика выдохнула с облегчением. Самая сложная часть готовки была позади, и она могла теперь немного успокоиться. Из кастрюли шёл пар, несущий в себе приятный запах нежной крольчатины и Родерика немного улыбнулась.       Странно это было, хоть готовка и была для неё делом незнакомым, а от того в некоторой степени напряжённым, но она могла с уверенностью сказать, что ей нравилось этим заниматься. Хотя бы из-за запаха почти готовой еды и приятной трапезы, что следовала после. Честно, она начинала немного жалеть, что её родители не впускали её на кухню их поместья.       Тем не менее, долго её улыбка не простояла. Её разум вновь вернулся к той ночи. Она до сих пор гадала, зачем тот Погасший спас её жизнь, да и ещё отдал её под присмотр Кале, чтоб с ней ничего не произошло. Она попросту не понимала, зачем ему было это делать? Кем он был? Что он в ней такого увидел, что стоило его внимания и защиты? В её голове было так много вопросов и так мало ответов.       — Родерика…       — А? — она вышла из своего транса и тут же предположила худшее. — Простите, я просто…       — Суп готов, — ответил Кале и протянул ей мешочек со специей. — Осталось добавить только одну щепотку пряностей.       — А? — до неё дошло не сразу. — Точно, сейчас сделаю…       Она развязала небольшой мешочек с красным порошком, от запаха которого у неё слегка чесался нос. Аккуратно, она просунула в мешок указательный и большой палец, затем, она ущипнула горстку порошка и высунула совсем малое количество специи. Она добавила её к бульону и принялась вновь размешивать, дабы все вкусы слились в едино, потом передала ложку Кале.       Он набрал совсем немного бульона, затем поднёс к своим губам, немного опустил повязку на рту и хорошенько распробовал. Вердикт был короткий:       — Вкусно. Отличная работа, — он вернул ложку в кастрюлю и принялся размешивать уже сам. — Правда, мне интересно…       — Да? — Родерика слегка наклонилась вперёд, в ожидании похвалы и в страхе перед возможным жестоким критицизмом.       — О чём это ты так задумалась? — спросил Кале с невинным любопытством. — Ты уже второй день подряд витаешь в облаках. Что у тебя на уме?       — Ох, вы об этом… — она опустила свой взгляд вниз и поневоле сжала край своей юбки. — Просто… ну…       — Всё думаешь о том Погасшем?       — Да… — она не стала врать, но всё же не осмеливалась поднимать своих глаз, точно ребёнок, что признавался в шалостях. — Просто… Я не знаю, что и думать. Он помог мне и оставил здесь, ничего прося не взамен. Я благодарна ему, но в то же время… у меня так много вопросов в голове, что терзают меня перед сном. Я так много хочу у него спросить.       — Ну, может, спросишь у него напрямую?       — Вы имеете в виду, когда он вернётся? — спросила юная вельможа, подняв глаза на Кале.       — Нет, я имею в виду, прямо сейчас, — Кале указал пальцем куда-то ей за спину. — Он уже здесь.       — Что…?       Она обернулась, и увидела мужчину в оранжевом плаще с протезом вместо левой руки, рядом с которым, немного позади, шла женщина с одним глазом и волосами цвета каштана. Не было сомнений, это был он, её спаситель. Она моргнула и смогла выдавить из себя лишь одно:       — Ох…

***

      Трапеза их была на удивление тихой. Родерика ела не спеша, поглядывая украдкой на однорукого мечника, при этом стараясь не пересекаться с ним глазами, по одной лишь только ей понятной причине. Волк тем временем ел так, будто это был его первый и последний приём пищи за многие годы. Раз уж на то пошло, это был его первый нормальный ужин за весьма долгое время. Кале тем временем ел суп без особого интереса, словно он уже поел, хотя Родерика не помнила, чтобы у них была иная пища. Молчаливая спутница Погасшего сидела рядом с местом Благодати, без тарелки и ложки.       Родерика отвела свой взгляд от одинокой девы. Они все сидели у костра, вокруг кастрюли с супом, в то время как Мелина сидела в гордом одиночестве у Благодати. У Кале было только три деревянные тарелки, и когда Родерика предложила ей поесть первой, та лишь отказалась, мотивировав это тем, что ей, по её словам, не нужна была пища. И всё же, Родерике было неприятно видеть её там, совсем одну. Даже аппетит пропадал.       Волк покончил с крольчатиной и овощами, затем убрал ложку в сторону и взял тарелку двумя руками и поднёс её край к своим губам. Одним резким движением, поднял её вверх и принялся пить бульон, как воду посреди пустыни. Закончив с этим, он вытер рот и передал чистую тарелку вместе с ложкой Кале, который ответил на это весьма коротко:       — Как я понимаю, тебе понравилось?       — Вкусно, — кивнул ему Волк. — Спасибо.       — Не благодари, — отмахнулся Кале, после чего казал на вельможу. — Она сделала всю работу.       — Я лишь просто следовала вашим указаниям…!       — У тебя хорошо получилось, — не дал ей договорить мечник.       — И вправду очень хорошо, — согласился Кале. — Давно я такого вкусного супа не ел. У меня вот вместо супа всегда выходит какая-то смердящая каша. Так что отличная работа.       — Я… — она нервно сглотнула, ещё не привыкшая к какой-либо похвале. — Спасибо…       В сторонке, она услышала, как дева в капюшоне выпустила весьма тихий смешок, от чего Родерика поневоле покраснела ещё больше. Кале убрал свою полупустую тарелку в сторону и обратился к Волку:       — Так как прошла поездка к Третьему Храму?       — Были затруднения, пришлось пару раз уйти с маршрута.       — Вот оно как… — Кале был слегка разочарован. Он надеялся услышать побольше, но ему стоило ожидать от Волка именно такого ответа. — Кстати, Родерика хотела тебе кое-что сказать.       — Кто?       — Он имеет в виду меня, — подала голос вельможа. — Извините, мы ещё не знакомы, да? Меня зовут Родерика, — она немного оторопела, — что вы, впрочем, уже и так знаете.       — Зови меня Волк, — он не стал терять времени и перешёл сразу к делу. — Так, что ты хотела мне сказать?       — Ну… — она даже не знала где начать. Хотя нет, у неё была одна идейка. — Я хотела сказать вам спасибо за то, что вы не оставили меня одну в той хижине и за то, что привели меня сюда.       — Не благодари. Я немногое сделал в ту ночь.       — Всё равно. Если бы не вы, то я… — ей не хотелось думать об этом. — Просто… спасибо.       Родерика улыбнулась ему, робко и без всякой уверенности, но в то же время с искренней благодарностью. Кале тихо хмыкнул, довольный коротким зрелищем, и, хоть немного не мог этого видеть, Мелина также слабо улыбалась. Волк кивнул и отвёл свой взгляд на небеса. Солнце уже давно ушло за горизонт, уступая своё место холодной луне и бесчисленным звёздам. Веки становились тяжелее. Вот теперь пора идти на боковую.       — Поздновато уже, — заговорила впервые за долгое время Мелина и тем самым озвучила мысли её компаньона. Она обернулась к остальной троице. — Можете засыпать спокойно. Я буду держать дозор всю ночь       Возражений не было.

***

      Он проснулся посреди ночи, когда вдалеке был слышен тоскливый вой волков на серебряный лик луны. Голова ощущалась нехарактерно тяжёлой, как после травмы тупым предметом, только вот никакой боли. Всё было каким-то мутным, как если бы глаза его были залиты маслом, но при этом все цвета казались ярче и насыщеннее, будто во сне.       Он уснул, опёршись спиной о стену храма, так чтобы можно было легко встать на ноги и броситься в бой, если бы их кто атаковал во время ночного покоя. Поэтому, у него был отличный вид на всё внутреннее устройство их небольшого лагеря в стенах разрушенного храма. Кале спал рядом со своим мулом. Укутанный в одеяло тёмного фиолетового цвета и всё ещё в своих ярких одеяниях, торговец сидел, сгорбившись, с закрытыми глазами, точно куча тряпок без человека внутри. Неподалёку на пледе лежала Родерика, укрытая с шеи до ног одеялом зеленоватого оттенка. Её грудь размеренно поднималась и опускалась, сон у неё был спокойный.       Он повернул голову в строну Благодати, где сейчас должна была быть Мелина. Его движения были медленными, как у муравья, застрявшего в древесной смоле. Мелины нигде не было видно, а золотистый свет Благодати был таким тусклым, что его могло и не быть вовсе. Луна сияла, будто с утроенной силой. Что-то было не так.       И потом, он услышал её голос:       — Сюда, Погасшая Душа. Можно тебя на пару слов?