Тень из иного мира

      Телепортация была не такой грандиозной, как он её себе представлял. В один момент он стоял на мосту, держась за руки с Мелиной, а в другой его обволакивает свет, он закрывает глаза, слабое тепло и потом… он здесь. Вот так просто. Он открыл свои глаза и осмотрелся по сторонам.       Первое что попалось на глаза, это большой круглый стол над которым было огромное скопление золотой энергии. То была Благодать. Он никогда до этого не видел её в таком количестве. Он буквально мог почувствовать всю ту живительную энергию, даже не прикоснувшись к ней. Невероятно, просто невероятно.       Далее, он заметил статуи, что украшали собой колонны этого помещения. Каждая изображала собой разного человека, и не было среди них двух одинаковых изваяний. Старец с морщинистым лицом и храмовыми одеяниями, воин облачённый в шкуру убиенных им зверей, солдат с лицом юноши в побитой кирасе. Всё, что их объединяло, так это то, что каждая статуя имела при себе изображение некого молодого дерева, в той или иной форме. Старик держал ветвь, что обвивалась вокруг его рук, за плечами варвара «росли» каменные лозы, а ветки вокруг лика солдата образовывали дивного вида цветущею корону. Волк не стал думать над символизмом этих статуй.       Дальше, Волк заметил устройство помещения. Четыре выхода: один на балкон, который выходил на закрытое, но просторное помещение, два выхода по разные стороны вели в разные крылья здания, и наконец последний выход, противоположный балкону, был заперт. Ещё в помещении был камин, рядом с которым сидел человек в странных доспехах, с изображением глаз и ушей в странных местах.       Наконец, Волк заметил людей, что были с ним в помещении. Рядом с проходом в левое крыло стоял мужчина в жёлтых лохмотьях, с перевязанными глазами и ошейником на шее в виде колеса. У выхода на балкон стоял молодой парень, моложе Рожьера даже, с невинными глазами, кудрявыми волосами и изысканной, но явно тяжёлой бронёй. И наконец, у камина на стуле, что был одолжен от круглого стола, сидел мужчина в необычной броне.       Его рука отдыхала на скипетре в виде длани держащей жемчужину. Его голова была сокрыта шлемом, что был украшен многочисленными ушами, что образовывали собой некую «бороду», если можно было так выразиться. Что самое странное, тень от шлема мужчины полностью скрывала его лицо и даже Волк с его натренированными глазами не мог распознать черт его лица.       Рожьер отпустил руку Мелины и, заметив сидящего старца, перекосился и отошёл назад, сев на одном из стульев позади. К чародею тут же подошёл слепец в жёлтом, но Рожьер лишь махнул ему рукой и тот… остановился? Волк тут же это приметил, даже с перебинтованными глазами этот чудак мог прекрасно ориентироваться в обстановке. Интересно. Лжеслепец отошёл в сторону. Кудрявый юнец прочистил горло, и сидящий старец бросил ему косой, как показалась Волку по движению его головы, взгляд. Тот нервно сглотнул и ушёл в другую комнату крепости, откуда доносились ритмичные удары молота о наковальню.       Волк отпустил руку Мелины, и та слегка вздрогнула на него. До этого момента, её взгляд был прикован к сидящему старику, но теперь она перевела его на Волка, и тот заметил в нём что-то странное. Её черты лица были всё также сдержаны и спокойны, но в её глазе читалась немая просьба о помощи. Причём хорошо читалась, что не могло не напрягать. Она ещё никогда так на него не смотрела. Он глянул краем глаза на старика. Должно быть, он был важным или сильным человеком, раз даже Мелина позволяла себе эмоции. Он легко кивнул и она вновь обернулась на старика. Пришла пора переговоров. Волк мысленно вздохнул. Он терпеть не мог переговоры.       — А ты не торопилась, — заметил равнодушно старик. Его голос был хриплым и, за не имением слова получше, древним, но в то же время в нём была твёрдость, которую Волк доселе слышал лишь от Резчика и Иссина, и авторитет, подобной тому, коим владел его отец.       — Сэр Гидеон…       — Впрочем, ты никогда никуда не торопишься, — старик продолжил говорить так, будто он её не слышал, но в его хриплом голосе появились слабые нотки силы, которые ясно давали понять, что Мелина будет говорить только тогда, когда он ей это позволит. — Что ожидаемо, учитывая, что обычно у тебя нет на то никаких причин. Здесь, никому до тебя нет дела. Ты не мешаешь нам, мы не трогаем тебя. Раз уж на то пошло, не думаю, что кто-то кроме меня и Корина замечает то, как ты вальсируешь тут, пока мы все заняты своими делами.       Слепец, или точнее Корин, судя по его реакции, дёрнул головой в их направлении, но ничего говорить не стал. Рожьер прижимал обрубок своего уха открытой ладонью и следил за всем этим, ничего не говоря и не сводя своих глаз с Гидеона. Мелина сохраняла спокойствие.       — И, признаться честно, меня устраивал такой порядок вещей. Но потом ты решила пригласить к нам рыцаря на службе у Годрика и его дочь, словно они нам родная семья. Мало того, что ты пригласила сюда охотника на Погасших, так ты ещё вздумала себе, что твоё слово тут имеет вес.       Гидеон поднялся на ноги, отодвинув стул назад с мерзким скрипом, и принялся подходить к лжеслужанке, не останавливая своего монолога.       — Ты не Погасшая. Ты не служанка пальцев. Ты не наш соратник или друг. Ты здесь только на правах гостя и твоё слово не играет роли в наших решениях, — он нагнулся вперёд, чтобы лучше посмотреть ей в глаз, который отказывался показывать слабину под давлением. — Не забывай об этом, Мелина.       Она не ответила, лишь продолжала смотреть на него, с несгибаемой волей в своём единственном глазе. Показать здесь слабину значило обречь Эдгара и Ирину на изгнание из Крепости и короткие скитания в Междуземье, которые, скорее всего, закончатся их смертью. Если не от рук войск Годрика, то от любой другой угрозы, что бродит по землям в ночной тьме. Она не могла этого допустить.       — Так что ответь мне, Мелина, — продолжил свою речь многоглазый старик, отойдя немного назад. — Почему же мне не стоит выдворить охотника на Погасших и его бесполезную слепую дочь? Особенно, учитывая, что его лорд ещё жив? В конце концов, в крепости не так много места нынче стало… Зачем нам его тратить на этих крыс?       Не успела Мелина ответить, как это сделал за неё Волк:       — Не она одна была готова за них ручаться.       Теперь все глаза были прикованы к нему. Точнее глаза и то, чем Корин ощущал окружающий мир. Рожьер улыбнулся и наклонился вперёд на своём стуле, смотря на представление со слабым интересом, Мелина была удивлена, впрочем, как и Корин, а Гидеон… был не читаем. Даже язык его тела ничего не говорил. Впечатляющая выдержка.       — Точно, — Гидеон переключил своё внимание на синоби, — я совсем о тебе забыл. И не вспомню, когда я в последний раз принимал новоприбывших, — Волк хоть и не видел его глаз, но всё же мог почувствовать на себе аналитический взгляд Гидеона. — Что ж, как твой старший, я тебя приветствую. Здесь безопасно. Можешь расслабиться. Но… — тут в голосе старца многоглазого появилась заметная острота, — дам тебе совет, с высоты своего опыта. Ты в этой крепости, как и твоя недослужанка, на правах гостя. Привилегии ещё надо заслужить, щенок. Твоё слово тут ничего не решает.       — А что насчёт моего?       Тут все взгляды устремились на чародея, который всё также расслабленно сидел на своём кресле со всё той же дружественной улыбкой. Он с Гидеоном смотрели друг другу в глаза, но Рожьер не терял своей улыбки. Наконец, после короткой тишины, Гидеон спросил:       — Не мог бы ты повторить, Рожьер?       — Что насчёт моего слова, сэр Офнир? — поинтересовался как бы невзначай Рожьер. — Может, я тут не так долго, как вы или Хью, но разве я не успел заслужить своё место в нашей скромной обители?       — Ты даже не знаешь, о чём сейчас идёт речь, чародей.       — Правда, правда, — кивнул ему Рожьер, — Но! Я знаю Волка и я видел, на что он способен и что он собой представляет. В конце концов, он одолел защитника Замка Громовой Завесы, что так долго не давал нашим собратьям прохода. Это чего-то стоит, не так ли?       Напряжённое молчание. Никто не осмеливался говорить. Рожьер ещё улыбался, но по его виску прошла дорожка пота. Может, то было от кровопотери, но Волк не был в этом так уверен. Тишина, прерываем лишь потрескиванием огня в камине, пока наконец…       — Хм, — Гидеон перевёл осмотрел Волка ещё раз, но в этот раз его глаза зацепились за протез на его левой руке. Какое любопытное устройство… Мудрец принял своё решение и громко сказал. — Я знаю, что вы оба подслушивали нас всё это время. Выходите сейчас же.       Тут в комнату вошли Эдгар и Ирина. На Эдгаре не было его оружия или даже брони, а сам он с трудом сдерживал свой гнев, в то время как Ирина крепко держалась за своего отца. На лице Мелины появилось волнение, Ирина едва заметно дрожала. Ей пришлось приложить усилие, дабы не пойти к бедной девушке и не начать её успокаивать. Волк держал свои эмоции в узде.       — Я буду краток, — начал Офнир своё обращение к беженцам из замка Морн. — Я терпеть не могу нахлебников и в Крепости их сейчас более чем достаточно и без вашего присутствия. Если вы хотите остаться здесь, то вам придётся заработать это право, — он подошёл к Эдгару, тот заслонил собой Ирину, смотря на колдуна с откровенной злобой. — Ты теперь под моими прямыми приказами. Хочешь остаться, исполняй их, не задавая вопросов и не переча. Что касается твоей дочери… В Крепости мало кто следит за порядком и даже нам, героям, оживлённым Благодатью, нужна прислуга. Само собой, ничего серьёзного или опасного ей доверять не будут. Будет протирать время от времени пыль, да помогать с мелкой работой. Мои условия тебе понятны, Эдгар?       — Да, сэр Гидеон, — ответил ему Эдгар, успокоив свой гнев. Рыцарь сдержанно поклонился ему. — Спасибо вам, за вашу щедрость.       — Вот и решили, — заключил Офнир. — Завтра я дам тебе твоё первое поручение. А теперь сгиньте с глаз моих долой.       Эдгар сжал зубы покрепче, взял Ирину за руку и ушёл прочь, оставив Погасших и одноглазую деву наедине. Мелина проводила их взглядом, с трудом поддавив в себе желание пойти следом. Затем, Гидеон обратился ко всем остальным присутствующим в помещении:       — Теперь, когда мы закончили с этим вопросом, я вернусь к своим исследованиям. До завтрашнего рассвета меня не беспокоить.       Потом он ушёл и, лишь только когда он оставил их одних, Мелина тяжело выдохнула, а Рожьер пробубнил себе под нос только то, что слышал он сам. Чародей взглянул на Корина, который всё ещё стоял рядом и кивнул ему, чтобы он приступал, и слепец принялся осматривать ухо Рожьера, точнее то, что от него осталось. Волк обернулся на Мелину и спросил:       — Твой знакомый?       — Гидеон Офнир, Всезнающий, — ответила она ему с неприязнью в голосе. — По крайней мере, так его все зовут. Он своего рода лидер этой Крепости.       — Не похоже чтобы его тут любили.       — Тут не в любви всё дело, — вклинился Рожьер со своего места. — Сэр Офнир тут давно, дольше многих. У него есть люди по всему Междуземью, да и что скрывать, титул Всезнающего он получил далеко не за красивые глазки.       — К тому же, он превосходный чародей и его знания в фундаментализме Золотого Порядка уступают лишь старшейшим мастерам, — добавил в первый раз за разговор тот, кого звали Корин.       — Торговец информацией, значит?       — И ещё это, — кивнул ему чародей, тем самым помешав работе Корина.       — Рожьер! — тут же выпалил лекарь.       — Извини, виноват!       Волк, не говоря ни слова, сел на ближайший стул и выпустил тяжёлый вздох. Не такой он представлял себе эту хвалённую крепость, но ничего не попишешь. По крайней мере, здесь никто не пытается его убить, на том спасибо. Рожьер тем временем ждал, пока Корин закончит с его ухом, а Мелина не сводила своих глаз с выхода, из которого ушли Ирина и Эдгар. Волк это заметил.       — Иди, проведай их, — Мелина посмотрела на него с неприкрытым удивлением. — С меня хватит разговор на сегодня. Ты ладишь с ними лучше, чем я, — он достал из-за пазухи флягу с саке. — И передай это Эдгару.       Она взяла флягу, кивнула и поспешила удалиться к невезучей семейке. Корин тем временем закончил с осмотром Рожьера и грустно покачал чародею головой. Ухо уже не вернёшь. Будь бы на его месте более способный целитель, чьи знания молитв были бы лучше, то тогда, может быть, и можно было что-то сделать, но сейчас…?       Что ж, по крайней мере, оно больше не кровоточило, да и сам Рожьер не выглядел особо расстроенным. Хотя, может он просто это умело скрывал. Чародей кивнул слепцу в благодарность за его труды, встал с насиженного места и удалился неизвестно куда. Может к тому самому человеку, которому ему нужно было навестить? Признаться честно, Волку было всё равно.       Теперь, в комнате остались только синоби и слепец. Волк не желал сейчас говорить с кем-либо, поэтому он просто повернул голову в направление камина и задумался о том, что же его ждёт завтра. Не сводя глаз с танца огня, Волк уложил голову на стол, а под неё сложил руки, чтобы было удобнее. Корин поглядел на его затылок и, вопреки своим сомнениям, решился подойти и начать разговор. Ему стоило хотя бы представиться:       — Здравствуй! — Волк не ответил. — Прости сэра Гидеона, прошу. Может быть, он не очень хорошо это показывает, но им движут лишь благие помыслы. — молчание без ответа. — Я Корин, священник и проповедник этой крепости, — снова тишина, Волк его будто не замечал. Или, может, старался не замечать? Кто его знает? Но Корин не унывал. — А также целитель, когда в этом возникает нужда. Но, в последнее время, нужда эта возникает так часто, я и вспомнить не могу, когда в последний раз читал кому-либо проповедь.       — О чём же твои проповеди? — спросил без интереса Волк, лишь чтобы слепец отстал.       — О Древе Эрд, о Золотом Порядке и о Марике, само собой.       — Марике? — вот теперь Волк заинтересовался. Даже перевёл свой взгляд с огня на Корина. — Меня зовут Волк. Поведаешь мне всё то, что знаешь?       Священник мигом загорелся от радости. Может, не всё было ещё потерянно! В крепости, к нему приходили только для лечения. За исключением редких встреч с немногословным Ди, и ещё более редких дискуссий о фундаментализме Золотого Порядка с Гидеоном, у Корина практически не было шанса в обучении и наставлении здешних Погасших Героев. Может, Корин и был истинно верующим, но его язык был слишком скуден для местной паствы. Но теперь, у него наконец-то появился слушатель!       Волк ожидал, что сейчас ему кратко предоставят всю нужную информацию о пропавшей королеве. К несчастью, он совсем не подозревал, что сейчас начнутся самые скучные несколько часов в его жизни…       — Для начала, начнём с основ…

***

      Он вошёл в тёмную комнату и тут же запер за собой дверь на замок. Не то чтобы он собирался заниматься чем-либо развратным, особенно в одной крепости со стариком Офниром, но ему крайне не хотелось чтобы кто-то грубо прервал его редкий момент тишины и спокойствия. Закончив с дверью, и убедившись, что старый замок ещё не окончательно заржавел, он обернулся, и его лицо расплылось в улыбке. Но не в той ухмылке, которую он носил, общаясь со своими собратьями по оружию, и с коей он нещадно убивал своих многочисленных врагов.       Нет, то была настоящая улыбка, слабая и не выразительная, но при этом идущая от чистого сердца и полная доброты. Было непривычно показывать её, показывать себя, если точнее, но та, на которую он ей направил, заслуживала его искренности как никто другой.       Она сидела на кровати, одеяло валялось где-то в сторонке. Рядом с ней лежала книга, кою она отбросила в сторону, как услышала его шаг. Её стройное и мягкое тело было спрятано тёмными робами, а прекраснейшие волосы спрятаны под чёрным, шёлковистым капюшоном. Какая жалость. Ему так нравились её золотистые локоны.       Она смотрела на него, её бледное лицо было слабо освещено огнём в камине, и в её холодных синеватых глазах тускло отражались блики огня. Она улыбнулась ему, в ответ его сердце стало биться чаще. Они простояли так в тишине некоторое время. Странный то был момент, но после долгого странствия он просто не мог оторвать от неё свой взгляд. Как же она была прекрасна…       — Здравствуй, Рожьер, — сказала она и он, наконец-то, опомнился.       — Привет, Фия, — он начал к ней походить. — Извини, что задержался…       Она не ответила, её лицо переменилось, и с губ ушла улыбка. Он опешил. Что он успел сделать не так? Она встала и подошла к нему, и в глазах её читалось искреннее волнение. Тут, до него дошло: он забыл прикрыть своё ухо. Фия оказалась совсем рядом с ним и принялась смотреть на него с такими взволнованными глазами, что у него в груди всё сжалось.       — Рожьер… — её голос был не громче шёпота, она смотрела на то место, где раньше было его ухо. — Что случилось?       — Гидеон меня встретил с вылазки и устроил допрос, как он это любит, — он попробовал отвертеться. — Старый козёл в край меня вымотал своими речами.       Непривычно было называть старика Офнира козлом в чужой компании, а не в собственных мыслях или шёпотом, пока тот не видит и не слышит, но Фия не была ему чужой. У него не было от неё секретов или тайн, он мог позволить себе говорить, что думает, и раскрывать слабости, не боясь, что на них потом надавят. Невероятное то было сокровище, особенно для кого-то вроде него.       — Твоё ухо, Рожьер, — она не думала отставать. Её голос был твёрд и строг, но он знал, что она говорила так только потому, что по-другому он не расколется — Что случилось?       — Замок Штормовой Завесы охранялся лучше, чем я мог себе предполагать. Я был там не один, поэтому ещё легко отделался. Но теперь, путь свободен. И…       — И…?       — Я устал, как собака, если честно, — он украдкой посмотрел на кровать, что казалась почти такой же желанной, как объятия женщины перед ним. — Не возражаешь если я, сначала, прилягу?       Она не ответила, не вербально, по крайней мере. Вместо этого она взяла его за руку и повела к кровати. Она убрала подушку и скинула книгу на пол, а сама села у края, где должна была лежать голова и посмотрела на него, в ожидании его действий. Он не понял, не сразу до него дошло. Он посмотрел на неё, думая, как бы ему лечь, а потом его взгляд зацепился за её бёдра, скрываемые шёлком её одеяний. Он поспешил оторвать свой взгляд, ибо негоже было чародею мечтать о таком, но тут он пересёкся с её глазами, что смотрели на него в ожидании. Внутри всё замерло, и лишь голос смог подать полное неверия и надежды:       — …правда?       — Ложись уже, — её щеки были покрыты лёгким румянцем, а его горели, как свежо сваренный лобстер. Он не осмеливался возражать. Хотя, даже не думал возражать.       Он сел рядом и склонил голову к её бёдрам. Она взяла его шляпу и откинула её в строну, а потом и стянула назад рваный капюшон, оголяя его тёмно-каштановые локоны. Его голова легла на её бёдра, и он тихо поразился про себе тому, какими мягкими они были на ощупь. Их глаза пересеклись, и он не мог не удивиться тому, что её щёки всё ещё были покрыты милейшим из румянцев. Фия прошептала ему просьбу:       — Закрой глаза, пожалуйста…       И он повиновался, полностью доверяя её замыслам. Его доверие полностью окупилось, когда он ощутил одно из самых божественных явлений на этой земле. Фия проводила своими хрупкими тоненькими пальцами по его волосам. Это было неописуемо прекрасно. Дело было не в самом акте, который ему доводилось испытывать ещё до своего прихода в Крепость, а в том, как Фия его совершала. Ей касание было осторожным, бережным, нежным и попросту ласковым. Таким, будто лёгкий ветерок бродил по твоим локонам, забирая из твоей непутёвой головы все волнения и страхи. Даже его родная мать не касалась его с такой заботой. Тут до его ушей дошёл её голос, что не дал ему потеряться в этой заботе и уснуть.       — У тебя мешки под глазами, — заметила спутница мёртвых. — Когда ты в последний раз высыпался, Рожьер?       — Так даже и не вспомню, — ответил он лениво, наслаждаясь каждым мгновением. — Когда мы виделись в последний раз?       — Полторы недели назад.       — Тогда чуть больше недели назад. Я бы сказал даже полторы.       — Что же не давало тебе спать всё это время, Рожьер? — её пальцы прошлись по волосам на его виске, совсем рядом недавней раной. В её голосе было что-то странное, что он не мог точно разобрать.       — Я искал Смерть, как и обещал, — ответил он не думая. — Посетил деревню у вод призыва, но там ничего стоящего не оказалось. Кажется, туда пришёл до меня кто-то другой и забрал всё то, что могло бы нам помочь. А потом… потом я осмотрел стены Замка Штормовой Завесы издалека и увидел в многочисленных дырах её следы…       — Ты думаешь, что Осколок Смерти может скрываться там?       — Думал, но после того, что я увидел, я понял, что уверен. Такие повреждения не возникают от оружия или магии… Там была Смерть. Поэтому я и решился отправиться туда. Конечно, в одиночку я далеко не продвинулся бы, но благо я смог найти себе хорошего партнёра.       — Это он тебе помог пройти сквозь защиту замка? — поинтересовалась Фия, играясь с его волосами.       — Скорее он сделал всю тяжёлую работу, пока я смотрел со стороны. Мечник из него просто превосходный. Мне даже самому захотелось схлестнуться с ним в поединке, если честно. Правда он неразговорчивый… совсем как Ди… — он всё больше и больше погружался в транс. — Скоро я найду Смерть, Фия… как и обещал.       Она задумчиво промычала в ответ, больше заинтересованная в его волосах, чем в его словах. Её пальцы аккуратно рассекали его локоны, проводя плавные линии на скальпе, от которых у него внутри всё приятно сжималось. Рожьер замолчал, наслаждаясь долгожданными минутами покоя. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно.       Но тут Фия остановилась и устало выдохнула. Рожьер открыл свои глаза и обеспокоенно посмотрел на неё.       — Всё в порядке?       — Да, — она слабо улыбнулась. — Просто задумалась, что я такого сделала, чтобы заслужить кого-то столь великодушного в своей жизни.       — «Великодушного»? — в его голосе был смешок. — Значит, о награде лучше не просить?       — Хм… — она продолжила играться с его волосами, сделав вид, что задумалась. — Зависит от награды.       — Я не отказался бы уснуть здесь, на нормальной кровати, — признался не думая чародей. — Но это было бы чересчур нагло.       — Почему же? — спросила Фия, заставив Рожьера широко раскрыть глаза от того, как спокойно она это сделала. Будто она спрашивала о том какая за стенами крепости сейчас погода. — Здесь достаточно места для нас двоих. Будет немного тесно, но я не против.       Слова застряли в его глотке. Было ли это реальным? Он точно сейчас не вырубился, лёжа на бёдрах у Фии, и всё то, что он сейчас видел, точно не было сном? Он не мог сказать, как это случилось, ибо его разум ненадолго застрял в ступоре, но вскоре после её слов, они лежали оба на кровати, что предназначалась всего для одного человека. Фия была права, тут и в правду было тесновато.       Они лежали лицом к лицу, всё ещё в одежде. Неведомо каким чудом, но они умудрились лечь так, чтобы минимально касаться друг друга. К тому же, их одежда всё ещё была при них. Но Рожьер не мог унять бешено бьющееся сердце. Не мог отвести взгляда от чарующих синих глаз. На её лбу виднелась прядь светлых волос, которую не смог скрыть шёлк капюшона.       «Интересно, какие у неё волосы на ощупь…?»       — Ты не смыкаешь глаз, дорогой Рожьер, — на её лице выступила лукавая улыбка. — Неужели моя кровать столь не удобна для персоны благородных карианских кровей?       — Не сравнивай меня с аристократами, пожалуйста, я не более чем бастард в бегах, — ответил Рожьер, выйдя из ступора. — Просто… — он сглотнул, мгновения назад мысль о подобной просьбе была бы для него феерическим абсурдом, но учитывая, что она согласилась на его шутливую просьбу, почему бы не попытать свою удачу. — Фия, твои волосы… можно мне…?       Ему не хватило силы воли договорить, но судя по тому, как на мгновение расширились глаза Фии и как слабо порозовели её щёки, она всё поняла. Не говоря ни слова, она приподняла голову и откинула капюшон назад. Чародей затаил дыхание от её редкой красоты. Она положила голову на подушку, и Рожьер почувствовал, как её рука нашла его ладонь.       Она стянула его перчатку и обхватила его пальцы. Её руки были такими холодными и в то же время, одного лишь её касания хватило, чтобы по его телу пробежали импульсы электричества и холода. Ледяная молния ударила в самое его сердце. Она повела его ладонь к своей голове, к своему лицу и своим волосам. Она остановилась в считанных миллиметрах от заветной цели, давая ему понять, что финальный шаг он должен будет сделать сам. Рожьер сделал глубокий вздох.       Первым делом, он дотронулся до её золотистых локонов, проведя по ним кончиками своих пальцев. Они были такими мягкими, мягче любой ткани, которую ему доводилось видеть и ощущать за всю свою жизнь. Далее, его пальцы коснулись её уха. То было мимолётным касанием, но он использовал его, чтобы запомнить каждый изгиб на ощупь. Затем, его ладонь коснулась её щеки. Она закрыла свои глаза и даже слегка приподняла голову, дабы углубить этот странный, но неописуемо прекрасный для чародея контакт. Его ладонь полностью опустилась на её щёку. Какая же гладкая была её кожа…       Затем, он отступил, закончив этот момент в страхе того, что он мог пересечь какие-нибудь не озвученные границы. Но к его величайшему удивлению, спутница мёртвых схватила его ладонь своей и взяла её крепкой хваткой. Немая просьба о близости. Рожьер сжал её ладонь в ответ. Наконец, слова нашли свой путь из его разума, сквозь его горло и рот и затем на волю:       — Фия, я…       — Ш-ш-ш-ш… — её голос был не громче шёпота, но сейчас, для него не существовало иных звуков. — Засыпай. Ты это заслужил. Ты многое сделал. Пора отдыхать…       — Хорошо… — мысль о том, чтобы возразить, казалась ересью. — Спокойной ночи, Фия…       — Сладких снов, дорогой Рожьер… Он закрыл глаза и наконец-то отдался царству грёз. Она же не осмеливалась сомкнуть своих глаз, внимательно слушая каждый его вздох, наблюдая за всеми мимолётными и ничтожными движениями его лица. Лишь только тогда, когда его дыхание выровнялось, а лицо обрело покой, который обретали лишь во сне, она осмелилась отпустить его руку. Из её глаз исчезла забота, а в сердце царил раздор. Она надела капюшон обратно, легла спиной к чародею и лицом к стене.       Это было неправильно, чувствовать всё это и идти так далеко ради него. Рожьер сделал многое для неё и, если верить его словам, сделает ещё больше в будущем и всё ради этих моментов мимолётной близости. Он был и вправду добр и великодушен, и в то же время глуп и наивен. Идеальный инструмент для её целей. Но при этом, она не могла не почувствовать то, как её сердце стало стучаться чуточку быстрее, когда он коснулся её лица.       Он был инструментом. Да, он был полезен. Да, он был лучше всех остальных резидентов этой проклятой крепости вместе взятых. Но в конце концов, её лояльность принадлежала только Принцу Смерти. Все эмоции, кои она показывала при встречах с Рожьером, были в лучшем случае рефлексом, а в худшем игрой на его чувствах. Она не испытывала к нему ничего настоящего, по крайней мере не в той степени, которую испытывал чародей. Но всё же…       Она не могла смотреть на то, как он мирно спал. Её сердце слишком сильно щемило от подобной картины. Фия закрыла свои глаза, надеясь на долгий сон без сновидений.