Тень из иного мира

      Следующее утро прошло для Волка и Рожьера довольно быстро. Волк проснулся на одном кресел комнате с круглым столом, где он и уснул из-за весьма долгих учений Корина, которые по итогу не открыли ему ничего стоящего или интересного. Рассказы о Марике были слишком преувеличенными и приукрашенными, чтобы передать что-либо правдивое, а рассказы о землях и их истории были слишком длинными и богатыми на ненужные детали, хотя он всё таки смог из них примерно понять что к чему. Но всё же, неудивительно, что проповедника здесь никто не слушал.       Первым делом, Волк прошёлся по комнатам крепости и ознакомился со всеми своими соседями. Диаллос был робок и не опытен, Энша был, буквально, ходячим трупом в доспехах, а местный кузнец был чудовищем с людскими глазами. Колоритный был тут народ. Далее, после краткого знакомства с местными, Волк принялся осматривать свой протез на возможные неполадки, ожидая, когда же проснётся Рожьер.       Что касается самого Рожьера, он проснулся одновременно с Фией. Они полежали немного вместе, прежде чем чародей наконец решился покинуть её, дабы вернуться назад к своим поискам Смерти. На прощание Фия дала ему крепкое объятие и прошептала ему на ухо, по традиции:       — Пообещай мне, что вернёшься…       И он, как обычно, ответил:       — Обещаю.       Он не знал, что ждало его в Замке Грозовой Завесы, но он точно знал, что вернётся к ней, даже если это будет последнее, что он сделает за всю свою жизнь.

***

      Они вернулись на тот же самый мост, на котором вчера их тепло встретило знамение. Над головой собирались свинцовые тучи и меж них сверкали молнии. Ветер был особенно свирепым сегодня, будто пытаясь отогнать их, как можно дальше. Мелина схватилась за края капюшона, Волк поправил шарф, а Рожьер взялся за шляпу, чтобы её не сдуло ветром. На лице у чародея была насмешливая улыбка.       — Тёплый приём, однако!       — Что? — Мелина не услышала его от воя ветра, поэтому пришлось переспросить.       — Говорю: «Тёплый приём, однако!»       — Мы ещё даже не зашли, — Волк не повышал тона, но даже его было прекрасно слышно сквозь весь этот шум. — У них было время, чтобы к нам подготовиться.       Они двинулись вперёд. Точнее, чародей с мечником пошли к воротам замка, а одноглазая дева исчезла из виду пыльцой на ветру. Рожьер поднял на это брови, но увидев реакцию Волка, а точнее её полное отсутствие, говорить ничего не стал. К замкам вели каменные ступени, что видели гораздо лучшее время и лучших правителей. Всё выглядело таким старым, побитым и попросту разваливающимся на части, что Рожьер тихо удивлялся про себя, как дорога под их стопами ещё не обвалилась. Он поднял свой взгляд на стены замка, которые ещё сохраняли некое подобие былого величия. Хоть что-то.       Пока они шли, Рожьер поинтересовался у Волка:       — Какой у нас план?       — Импровизируем.       — «Импровизируем»? — было трудно держать натянутую улыбку. — Нас там ждёт целая армия, Волк. Не пойми не правильно, я не сомневаюсь в твоих талантах, но вот за себя я боюсь. У тебя точно нет никакого плана?       Волк указал на башню вдалеке.       — Я хотел забраться туда и пройти по крышам.       — Вот это мне нравится куда больше! Путь наименьшего сопротивления! И почему ты сразу так не сказал?       — Не люблю говорить.       Рожьер встал на месте.       — Знаешь что? — тут уже Волк остановился и посмотрел на Рожьера. Улыбка чародея выглядела немного искреннее, чем обычно. — Ты напоминаешь мне одного моего старого друга. Он крайне красноречивый парень, прям как ты. Напомни мне вас как-нибудь познакомить.       — Ничего не обещаю, — пробормотал мечник, продолжив свой шаг.       «О звёзды, и впрямь как Ди, — не смог не усмехнуться про себя чародей. — Надо спросить, может у него был ещё один брат, о котором он мне не говорил? — Рожьер украдкой глянул на башню вдалеке. — А она далеко… И как только Волк планирует на неё забраться?»       — Эй… — тут оба Погасших встали на месте, они стояли совсем вплотную к запертым воротам, — вы двое. Подойдите сюда.       Волк посмотрел краем глаза на Рожьера, который крепко сжимал в руке деревянный посох, на что тот пожал плечами, мол «Давай проверим». Так они и решили. Голос шёл из тесной комнаты, что была прямо перед закрытыми вратами. Пройдя внутрь, их встретил очень высокий и очень худощавый человек с лицом, которое не полюбит даже родная мать. Рожьер тут же приметил про себя, что у него была лишь одна рука. Стандартное наказание для воров, хотя зная манию Годрика, бедолаге могли отрубить конечность просто так по мелочи какой. Волк же был больше привлечён тем, как глаза урода зацепились за его протез. Такая жадность не могла принадлежать чистому сердцу.       — Вы Погасшие, ведь так? — он дождался их ответа и тут же сплюнул. — Что я несу? Конечно вы из Погасших.       Волк не ответил. Этот урод ему чем-то напоминал Лоскутика, только вот если бы того родили в канализации и вырастили бы среди крыс, потому что по-другому Волк просто не мог объяснить то омерзение, что он сейчас чувствовал по отношению к этому червю с глазами. Да и этот гнусавый голос… мерзость, одним словом. К счастью для синоби, Рожьер решил заняться переговорами в одиночку.       — «Погасшие»? — улыбнулся ехидно чародей. — Какие Погасшие? Мы с моим другом тут просто гуляем. Говорят, Замок Штормовой Завесы в это время года просто сияет новыми красками! Столько всего услышали, аж самим проверить захотелось.       — Уморительно, — червь сплюнул вновь, в этот раз под ноги Рожьеру. — Плевать кто вы такие, я бы на вашем месте не шёл бы через парадный вход, — он указал на дыру на другом конце комнаты. — Лучше пройдите через эту дыру. Стража о ней не знает, поэтому вы сможете пробраться внутрь не замеченными.       — Хм. Как удобно… — Рожьер погладил подбородок. — Даже слишком удобно. Что в этом для тебя?       — Этот слизняк Годрик отрубил мне руку! — Его голос сорвался на крик. Для пущего эффекта он показал им свой обрубок, который уже давно успел затянуться грубой кожей. Рожьер всё ещё улыбался, как ни в чём не бывало. — Обвинил меня в мародёрстве и приказал отрубить на месте! Ради своих грязных извращений, которые он называет «приращением»! Мне всё равно как и от чьей руки это произойдёт, я лишь хочу чтобы он умер! Медленно и мучительно!       — Уф, надо же! — удивление и злость в голосе Рожьера были настолько лениво наигранными, что Волк еле сдержался, чтобы не поднять на это бровь. — Какой ужас! Какой кошмар! Какая несправедливость! Верно, Волк?       — Хм, — что было сокращением для «не вмешивай меня в этот цирк».       — Не бойтесь, мой друг! — тут же заверил червя чародей, словно родитель, который пытался заверить своё чадо, что сказочные создания настоящие. — Мы не потерпим такого ужаса! Мы обязательно за вас отомстим! За вас… — Рожьер жестикулировал на червя рукой, чтоб тот ему подсказал.       — Гостока.       — Гастона! Мы отомстим за несправедливо осуждённого Гастона! Не так ли, Волк?       — Хм.       — Вперёд! — чародей указал пальцем на дыру в стене, приняв странного вида позу, больше подходящею для театра, нежели чем для грязных комнат этого треклятого замка. — За правосудие!       Чародей потоптал вперёд, Волк поглядел на Гостока краем глаза. Тот был в ярости, аж вена на лбу взбухла. Был бы Волк лет десять так младше, он, может быть, позволил бы себе улыбку. Не говоря червяку ни слова, он последовал за Рожьером.       Они вышли к внешней стороне стены замка. Между стеной из серых каменных блоков и отвесной пропастью была совсем тонка дорога. Им придётся идти один за другим в линию. Волк присмотрелся вдаль. Путь вёл к башне замка, стражи не было.       Дорога будет не безопасной. Волк украдкой глянул вниз и не увидел там дна. Один лишь туман далеко внизу. Рожьер тем временем внимательно смотрел на дорогу. Каменный уступ, по которому им предстояло пройти, местами сужался так, что пройти можно было только прижавшись к стене как к родной матери. К тому же, путь был неровным, хватало там подъёмов и спусков, причём очень резких, раз уж на то пошло. Безжалостный ветер бил прямо в лицо. Рожьер повернул голову к Волку с лукавой улыбкой.       — Подбросим монету?       Волк бы отказался при других обстоятельствах. Он был тренированным синоби. Для него этого небольшая дорожка была сродни прогулке в парке, но в его памяти была ещё свежа память о последней смерти. Умереть от падения с огромной высоты было страшным делом.       Он бы даже сказал, страшнее смерти от меча или огня. В случаях с мечом, смерть была относительно быстрой и ты попросту не успевал заметить этот самый момент когда прерывается твоя жизнь, а вот с огнём боль затмевала все другие чувства, так что у тебя просто не было возможности думать о чём-то кроме боли. Но вот когда ты падал, у тебя всегда было как минимум пара секунд. Секунд, наполненных этим ужасным чувством неизбежного, во время которых пред глазами проносился каждый момент и каждая ошибка, пока ты падал к своей неизбежной кончине.       Другими словами, падать было, мягко говоря, неприятно.       — Давай.       Чародей достал из сумки на поясе не большую монету и зажал её меж большим и указательным пальцами.       — Луна или звёзды?       — Хм?       — Ах, точно, ты ведь не знаешь, извини. Я про стороны монеты, — чародей показал ему одну из сторон серебряника, в самом центре которой меж изысканных узоров было изображение луны. — Символ Карии, моей… — он замер на мгновение, в его глазах что-то промелькнуло, а улыбка на секунду стала какой-то болезненной, но он быстро взял себя в руки, — а, впрочем, неважно, — он продемонстрировал ему противоположную сторону, на которой было видно весьма простое созвездие, похожее то ли на весы, то ли на птицу, гордо расправившую крылья. — Символ Академии, правда, уже давно устаревший. Даже когда я был ещё юнцом, его использовали только для монет.       — Почему?       — Не знаю, — чародей пожал плечами. — Что-то связанное с приходом к власти Ренналы Полнолунной и созданием нового символа дружбы меж Карией и академией. Это было ещё до меня, до моего отца и скорее всего до отца его отца. Но неважно. Так Луна или звёзды?       — Звёзды.       Рожьер подбросил монету вверх. Старый серебряник сделал три кувырка в воздухе, прежде чем приземлиться в ладонь чародея. Он тут же зажал свои пыльцы вокруг неё и протянул руку вперёд. Рожьер замер, будто фокусник, держащий своих зрителей в томительном ожидании перед тем сказать «Та-да!». Волк прищурился, чародей принялся медленно разжимать пальцы и потом…       Оглушительная тишина, прерываемая лишь порывистым ветром. Рожьер посмотрел на Волка и легонько улыбнулся.       — Два из трёх?       — Иди уже.       Улыбка исчезла с его лица и он выпустил напряжённый вздох. Убегать было некуда, да и всё равно это была его идея. Рожьер пошёл впереди, а Волк шёл следом. Дорога была короткой, но неприятной. Может, он того и не показывал, но Рожьеру было страшно. Он не осмеливался посмотреть вниз, держа свой взгляд строго на их конечной цели: на башне.       Напряжение мага не осталось не замеченным для Волка. Не то чтобы Рожьер как-то откровенно это показывал. У него не было никакой дрожи или рек пота, нет. Тут дело было в том, каким скованным был его шаг. Обычно походка у Рожьера была лёгкой, как у танцора, но сейчас в каждом шаге было так много веса, что казалось, что кто-то привязал к его ногам каменные глыбы. Тут Волк, ни с того ни сего, заговорил:       — Зачем ты устроил то представление у входа?       — А? — Рожьер не обернулся, но был весь во внимании. — Ты о чём?       — Я про Гостока.       — Ах, ты об этом! — чародей выпустил смешок. — Ну, скажем так, он мне с первого взгляда не понравился. Склизкий тип, я таких за версту вижу. А что, думаешь, я переборщил?       — Он может поднять тревогу, — голос Волка был спокоен и без упрёка. Его не сильно беспокоила возможность того, что их найдут. — Он выглядел злым.       — Думаешь? Как по мне он выглядел каким-то… как его…?       — Бесхребетным?       — Ха-ха, нет! Не так резко! Я хотел сказать «безобидным». Хотя, если честно, мне твой вариант нравится даже больше.       — Хм, — Волк поглядел через плечо чародея. Они были на полпути. Тут, мечник что-то вспомнил и поспешил сказать. — Спасибо.       — А? — тихо удивился Рожьер внезапному повороту разговора. — За что?       — За то, что вступился за Эдгара и Ирину. Я так и не поблагодарил за это.       — Ничего такого, — отмахнулся чародей. — Признаться честно, мне просто хотелось возразить Гидеону. Терпеть не могу этого старого мерзавца.       — Хм, — синоби нахмурился. — И это все твои причины? Что если я и вправду привёл в Крепость шпионов?       — Тогда их убьют, — пожал плечами Рожьер. Он старался имитироваться равнодушие, чтобы вызвать в Волке реакцию. Волк оставался хладнокровен. — А Гидеон потом спросит с меня пару услуг. Неприятно, конечно, но ничего страшного. Всё равно они не станут делать ничего такого. Ты ведь за них ручался, а я тебе верю.       — С чего ты мне доверяешь? Мы знакомы один день.       — Ну, для начала, ты помог мне прийти сюда, что уже много значит. К тому же, мне нравится видеть лучшее в окружающих, — Рожьер усмехнулся. — Ничего не могу с этим поделать.       Остаток пути Волк ничего не говорил. Они шли в тишине, пока они наконец не достигли последнего подъёма перед башней. Его и башню соединяла узкая старая деревянная лестница. Рожьер оглядел лестницу, та выглядела достаточно надёжно, но всё равно, даже тут им придётся идти одной линей, уж слишком узка она была.       Внизу был виден лишь туман. Осталось пройти ещё немного, и они, наконец, смогут вздохнуть спокойно. Рожьер зашагал вперёд и Волк держался следом, как тут…       На смотровой мостик башни вышел одинокий стражник замка, что-то насвистывая себе под нос, с целью справить нужду в бездонную пропасть. Он поставил свой меч к стене, чтобы освободить руки и потянулся к штанам. Оба Погасших тем временем мигом замерли. Стражник смотрел вперёд, на виды вдалеке, и если повезёт, он вернётся назад, закончив свои дела, так их и не заметив. Только вот к их глубочайшему несчастью, когда стражник уже опускал свои штаны, что-то подвигло его осмотреться по сторонам. Просто так, может чтоб на птиц посмотреть.       Только вот, когда он посмотрел на свою левую сторону, он увидел не Громовых Ястребов, что любили летать средь здешних штормов, а двух взрослых мужчин, что смотрели на него с непонятными выражениями лица, пока его руки были на его наружном органе. Тут, свист резко прекратился и все трое встали, как статуи по своим разным причинам.       Волк стоял, потому что из-за Рожьера, что стоял впереди него, он не мог метнуть нормально сюрикен в глотку незадачливого стражника, поэтому оставалось надеяться на чародея. Рожьер стоял, потому что он просто не мог полностью поверить во всю абсурдность ситуации и лишь только поэтому он ещё не засмеялся. Стражник стоял, потому что во имя всего святого он стоял со своим причиндалом в руках перед двумя подозрительного вида мужчинами, кто бы на его месте не встал бы как вкопанный?       И лишь ветер бушевал вокруг.       Потом, глаза Рожьера поневоле опустились на уровень пояса стражника и тот не смог сдержаться и… тихо рассмеялся. Стражник, услышав это, пришёл в себя, а потом пришёл в ярость и, поспешив надеть штаны, завопил во всю глотку:       — На…! Нарушители!       И один за другим на послышались крики из башни и наружу вышло пять человек, вооружённых кто мечами, кто топором, кто копьями. Кровь бурлила в их жилах, голодные до насилия он бежали к врагам, словно к своим родным после долгой разлуки. Рожьер выставил рапиру вперёд, готовясь к затяжному бою и тут…       Ничего. Все шесть стражников стояли на своём месте, как вкопанные. Чародей и мечник были на очень тонкой и шаткой лестнице. Тут, даже если очень захочешь, не сможешь пройти вдвоём одновременно. Рожьер это тоже осознал и поневоле выпустил облегчённый вздох. Это значило, что ему придётся сразиться не с шестью в одиночку, а с одним шесть раз.       Стражники перешёптывались между собой, споря, кому следует пойти первым, пока, наконец, одному из них это не надоело. Он взял свой меч и пошёл вперёд на чародея по старой лестнице. То был тот самый стражник, что заметил их самым первым. Рожьер от этого улыбнулся чутка шире, на что тот оскалился, как бешенный пёс, и пошёл прямиком на него, наплевав на стратегию и план. Его гнев ослепил его. Чародей ожидал простой бой, но он его не получил.       На полпути у разгневанного стражника под ногой послышался оглушительный хруст, будто удар грома среди ясного дня. Гнев исчез в то же мгновение, а на лице возникла паника. Под ногой хрустнула гнилая ступень. Равновесие было нарушено, и тело завалилось на бок. Охваченный ужасом, стражник протянул руку к чародею и тот, видя его побледневшее лицо, на рефлексе уж было захотел протянуть ему свою, но было уже поздно. Стражник полетел вниз.       Не было крика, он застрял в горле, а тело полетело камнем вниз и исчезло в тумане. Последнее, что стражник мог передать своими глазами, так это отчаянную мольбу о помощи, свидетелем которой стал только Рожьер. Эти широко распахнутые глаза, зрачки которых так сильно сжались, что их практически невозможно было больше увидеть, впились в его душу. Рожьер лишь проводил ошеломлённым взглядом бедолагу, бессильный как-либо прогнать эти испуганные глаза из своей головы.       Тут он почувствовал чужое касание на своём плече. Это был Волк. Он будто говорил ему: «Я поймаю тебя в случае чего». Рожьер успокоил своё дыхание и перевёл взгляд на врага. Один готов, пятеро осталось.       Стражники вновь перешёптывались между собой, столпившись у другого конца лестницы. Один из них стоял с копьём наготове, не давая чародею и шанса приблизиться. Копейщик смотрел на них с выпученными глазами, как на тварей из самого страшного кошмара. Рожьер не стал приближаться ближе и лишь ждал, когда они подойдут сами. Наконец один из стражников вышел вперёд с щитом в руках и не церемонясь бросил его прямиком в чародея.       Рожьер тут же пригнулся, а Волк всем телом прижался к стене, и щит пролетел мимо, а затем вниз. Видя это, щитоносец выругался себе под нос и его тут же начали подначивать остальные, мол «Брось ещё один!», на что тот просто ответил, чтоб они сами бросали своё оружие, если им так хочется. Больше в Погасших оружия не летело.       Наконец, пока остальные спорили между собой, копейщик не выдержал и побежал прямиком на чародея, на что остальные его соратники, как один закричали «Стой!», но тот не слушал. Тем временем Рожьер держал посох в левой руке, от того судьба копейщика была очевидной и болезненной. Магический снаряд пришёлся прямо сердцу, оставив в месте своего попадания по броне лишь оплавленное углубление, в которое с лёгкостью мог поместиться сжатый кулак.       С губ копейщика потекла кровь, уронив копьё вниз, он потянул свои руки к груди, из которой тонкой дорожкой потекла кровь. Издав тихий стон, что легко потерялся средь бушующих ветров, копейщик упал на спину, оставшись на лестнице. Его красные губы ещё двигались, и лишь Волк благодаря своему чуткому слуху смог разобрать средь ветра бессмысленные молитвы, перебиваемые гортанным бульканьем крови, чем-то напоминающим ему звуки утопающих.       Двое готовы, четверо остались.       Рожьер мог запустить в оставшихся стражников на той стороне лестницы ещё залпов магической энергии, но то ли из уважения к неписанным правилам о чести среди мечников, то ли от совершенно глупой самоуверенности, он того делать не стал. Стражники переглянулись между собой, и лишь один из них не сводил глаз с лежащего на лестнице умирающего. То был весьма грузный и высокий мужчина с большим двуручным топором. Не говоря ни слова остальным, он подошёл к лестнице и направился на чародея.       Позади него, тут же встал другой копейщик, но дальше первой ступени он идти не стал. Лишь выставил копьё вперёд, дабы не дать никому пройти и позволил здоровяку идти в одиночку. На полпути к чародея, под ногами здоровяка оказался умирающий солдат. Тот встретил его отчаянными, полустеклянными и его губы двигались, но звук из них был слишком тихим.       «Помоги мне» — то было услышано лишь Волком.       Одарив раненого безразличным взглядом, опустил свой топор вниз и принялся толкать им раненого в сторону, как мусор. В следующее мгновение, ещё живой устремился вниз, всё также отчаянно моля не пойми кого не пойми о чём. Волк едва заметно нахмурился, а Рожьер весьма заметно и мрачно усмехнулся. «Какие же все тут добрые…» — прошептал про себя чародей. Здоровяк поплёл к ним, с топором наготове.       Здоровяк занёс топор, Рожьер приготовил рапиру и… они оба замерли, в ожидании вражеской атаки, будто статуи древних дуэлянтов, что скрещивали свои клинки ещё до того, как Марика обрела власть над всеми землями. По ощущениям, это вот мгновение длилось будто целую жизнь, а на деле не прошло и пары секунд. Здоровяк сделал шаг вперёд и приготовил топор, подняв его над своей головой, в то время как чародей наклонился слегка назад, поставив весь свой вес на левую ногу, как тут под ногой стражника послышался скрип, и он резко отпрыгнул назад!       Доска под ногами выдержала, но перепугался он знатно. Настолько, что уж было задумался уйти назад к своим, но в спину ему утыкалось копьё. Назад отступать было нельзя. Рожьер видя это, слабо усмехнулся, что не осталось не замеченным здоровяком. Он сделал глубокий вдох, и выпустил первобытный рёв из своей глотки, что на секунду заглушил ветра, и ринулся на чародея, замахнувшись сверху, а Рожьер пришёл в движение точно как отпущенная пружина.       Один удар, прямо по шее. Один простой пронзающий удар и по лезвию рапиру красной струйкой идёт кровь. Если здоровяк и чувствовал боль в это время, то её не было видно в его глазах, что были так широко раскрыты от удивления, что, казалось, они вот-вот из глазниц полетят. Рожьер наклонился чутка вперёд к этому уже обречённому глупцу, что совсем не мог сомкнуть своих глаз, и с издёвкой улыбнулся ему на последок, прежде чем высвободить свою рапиру из его шеи.       Красный гейзер ударил вверх, запачкав его жёлтые одеяния, и грузное тело полетело вниз, ещё держа топор над головой, со все теми же широко распахнутыми глазами. Трое готовы, осталось столько же. Рожьер перевёл свой взгляд на оставшихся стражников и те разом вздрогнули под его взглядом, подобно осенним листьям. Глаза у них в тот момент были полные животного ужаса, кою дичь испытывала за мгновение, перед тем стрела охотника пронзала её шею.       Чародей сделал шаг вперёд и стражники отступили на шаг назад, даже, несмотря на то, что они держали впереди копьё, что не давало им прохода. Они двигались руководимые одним лишь страхом. Ещё шаг чародея и все трое вновь идут на шаг назад. И ещё, и ещё, и ещё… и так до тех пор, пока все они не покидают тот мост и не оказываются внутри башни. Волк, который до этого стоял позади чародея, сложив руки, наконец-то принял боевую стойку, усмирив стражников нечитаемым взглядом.       Их противники были жалким зрелищем, все как один в старых кольчугах и с головами, обмотанными красной тканью. Разница была лишь в том, какое оружие сжимали их слабо дрожащие руки. Один копейщик и два мечника. Волк приготовил метательную звезду и прикинул в голове, как всё сейчас пройдёт. Этот бой займёт лишь секунды три.       Мечник, что бросил в них щит, держался рядом с копейщиком. Оба смотрели на Рожьера, намереваясь задавить его числом. Волку же доставался всего один стражник, который хоть и смотрел на него с осторожностью, явно его недооценивал. У копейщика слабо дрожали руки, а мечник без щита был слишком напряжённым и сжимал рукоять своего меча так, что у него аж костяшки все побелели.       Они стояли так в тишине, пока у копейщика не сдали нервы, и он не набросился вперёд на чародея. Мечники последовали следом. В тот же момент Волк бросил метательную звезду, но не в стражника, что шёл на него, а в копейщика и попал ему прямо в глотку. Тот выронил копьё и ухватился за шею в попытке остановить кровь. Оба оставшихся стражника были застигнуты врасплох этим манёвром и замешкались, всего на мгновение.       Мгновения была более чем достаточно.       Рожьер оказался прямо перед стражником без щита и тот лишь глаза успел распахнуть, как рапира пронзила его сердце, моментально убив его. Волк тоже не стал терять времени и атаковал врага в шею, разрезав её Кусабимару и выпустив наружу алый гейзер. Тем временем, копейщик, что держал своё извергающее красным горло, выпустил последний вздох и упал на землю, одновременно со своими соратниками. Все трое упали, как один. Это был конец. Со всеми шестью было покончено.       Рожьер ничего не говоря, зажал клинок рапиру у рукояти меж двух пальцев и провёл ими до самого конца меча, очищая его от крови, а затем вернул её в ножны. Волк очистил своё оружие лишь одним взмахом по воздуху и сделал тоже самое. Они пересеклись глазами, и чародей почувствовал, что сейчас стоило сказать что-то эдакое, но ничего дельного в голову не пришло. От того он лишь улыбнулся, как он это всегда делает, и сказал:       — Что ж. Мы внутри.