Тень из иного мира

      Замок Штормовой Завесы обладал богатой историей. Когда-то, ещё до Марики, здешними землями правил Лорд Штормов, но затем зародился Золотой Порядок, возглавляемый божественной королевой. И вместе с ним, пришли война и завоевания, возглавляемые первым Лордом Элдена, Годфри. Поход его был долгим, от рук его могучих пало бесчисленное множество воинов и героев, чьи имена были давно стёрты истории.       Среди этого бесчисленного множества забытых историей своё место нашёл и Лорд Штормов, что пал от рук Годфри, ознаменовав конец его долгого похода, а вместе с ним и конец собственного правления. Вскоре, Годфри был отвергнут Благодатью и изгнан, а беспризорный замок перешёл во владения его потомка, Годвина.       Но война против драконов, что наступила вскоре после изгнания Годфри, заставила Годвина оставить его на своих детей, пока отец защищал стены столицы от крылатой напасти. И так бразды правления замком передавались из одних рук в другие, и каждый новый правитель становился всё дальше и дальше от божественной крови Марики и Годфри, пока кульминацией всего этого не стал Годрик.       Жалкий и немощный, склонный к болезням, он получил трон Штормовой Завесы, потому что не было других кандидатов на престол этого старого замка. А затем, произошла Ночь Чёрных Ножей, за которой последовал Раскол и Годрик, охваченный пламенем амбиций, решился на страшный грех: приращение. Но даже так, его силы было недостаточно и он терпел одно поражение за другим на протяжении всей войны.       Замок, тем временем, стал его личной лабораторией, где никогда не отступал зловонный смрад безруких и безногих трупов. По крайней мере, так Рожьер читал из записей Гидеона когда-то давно, когда чародей ещё испытывал к Всезнающему ещё немного уважения. И сейчас, находясь в самой низкой точке замка, в желобах и канавах, окружённый одними лишь изуродованными отходами прививания, Рожьер понял, что записи те были не совсем верными. Запах был не просто зловонный, он был такой сильный и мерзкий, что даже если бы он сейчас зашил себе нос и заполнил бы себе рот благовониями и цветами, его всё равно толкало бы на тошноту.       И это жужжание мух, что пировали среди гнили, было просто оглушительным. Пару раз он даже пробовал закрыть свои уши и всё равно он слышал это жужжание. Оно отпечаталось в его ушной раковине и на внутренних стенках черепа. Незабываемый звук.       Но он не останавливался. Он шёл и шёл, всё глубже и глубже в это гнилое царство в поисках его царя. Трупов было всё больше. В какой момент, дорога под его стопами стала вымощена мертвецами. Он крепко держал свой посох, боясь, что в какой-то момент все эти бездыханные восстанут и обратят свой гнев на него. Страх тот был глупым, он это прекрасно понимал, но иногда ему казалось, что редкая пара молочных глаз смотрела не куда-то в пустоту, а на него. Но каждый раз, как он замечал что-то подобное и обращал всё своё внимание на труп, коему те глаза принадлежали, он находил лишь безжизненную плоть, лишённую разума и воли.       Трупы под ногами перестали различаться. Он ступал по чему-то целому, единому и всё ещё мёртвому. Жужжание мух исчезло. Чародей прибыл в его владения. То, что было впереди него, было пиком всего того, что было за его спиной. Огромное мёртвое тело, не опознаваемое как человеческое. Мерзкое и богопротивное, оно, тем не менее, ещё обладало неким неоспоримым величием. Похоже, в этом трупе ещё теплились частички божественного. Рожьер улыбнулся.       — Вот мы и встретились, Принц Смерти…

***

      Это было бойней. Всё вокруг было залито кровью. Его дыхание было сбитым, а грудь болела с каждым вздохом. Он шёл медленным шагом, смотря куда-то вперёд. Из спины торчало три стрелы, что попали туда где-то под конец битвы, когда его дыхание начало его подводить. Рука крепко сжимала Кусабимару, что положил конец семи десяткам жизней за последний час.       Впереди замаячил ещё один отряд. Волк не прибавил и не сбавил шагу. Несколько стражников стояли с мечами наготове и в их глазах животный ужас. Он смотрел всё так же вперёд, куда-то сквозь них.       — Стой! Ни шагу вперёд!       Он продолжил идти, не слыша их угроз. Один выпустил боевой клич и остальные последовали за ним. Спустя несколько секунд, все они лежали на земле, а Волк всё так же шёл вперёд. Над головой бушевал шторм и ревел гром. Он потянулся своим протезом к тыквенной фляге, что висела на поясе, и поднёс её к своим губам. Там было ни капли целительного лекарства. Оно всё закончилось ещё на пятом десятке. Он совсем то забыл. Он продолжил свой одинокий марш.       Как тут, она возникла на его пути. Спасительный силуэт, сошедший из благого сна. От своей усталости, он даже не сразу понял, что она была там на самом деле. Он моргнул и встал на месте, а она пошла ему навстречу, держа взор своего одинокого глаза на его усталых очах. Дева оказалась перед ним и протянула свою ладонь к его лицу, покрытому слоями вражеской крови. Её голос, такой тихий и в то же время такой громкий:       — Волк…       Она так и не коснулась его лица, вместо этого взяв его за руку, Мелина увела его куда-то прочь. Потом, для него всё стало размытым, и он обнаружил себя в одном из внутренних помещений замка. Не говоря ни слова, она усадила его и принялась кружить вокруг, ища раны на его красном теле. Она остановила свой взор на стрелах и обратилась к нему:       — Сейчас будет больно, но не долго. Я обещаю.       Он не ответил и она, приняв его молчание за согласие, принялась к процедуре. Она быстро вырвала стрелы из его спины. Он был всё также тих, но она не отвлекалась на это. Тут же она приложила свои ладонь его спине и прошептала слова столь тихие, что даже Волк не смог их услышать. Тёмные каменные стены, что их окружали, озарились золотом, а по спине Волка прошло знакомое тепло. Раны начали затягиваться прямо на глазах, но процесс был не моментальный. Мелина заговорила:       — Годрик рядом.       — Хм.       — Мы почти у тронного зала. Большая часть стражи сейчас у внешней стены, там где Рожьер устроил взрыв. Дорога до сторукого открыта.       Волк закрыл глаза, но ничего не ответил. Его разум был сосредоточен на тепле, что сейчас наполняло его существо. Оно вызывало странное чувство на душе, при этом освобождая его бренное тело от боли и восполняя резервы. Мелина продолжила говорить:       — Я думаю, помимо тебя и Рожьера здесь есть кто-то ещё.       — Хм?       — Гидеон, — в её тихом и спокойном голоске появились нотки враждебности. — Он отправил кого-то, пока мы были в крепости, я уверена. Он не стал бы упускать такую возможность, — Мелина замолчала на секунду, будто перебирая в своей голове приспешников Всевидящего, что могли бы здесь находиться. — Возможно, после Годрика, за руну предстоит ещё сразиться.       — Понятно, — Волк был то ли всё также спокоен, то ли слишком устал чтобы волноваться. Зная его, Мелина больше склонялась к первому. — Гидеон, кто он?       — Что ты имеешь в виду? Что именно ты хочешь о нём узнать?       — Всё, что тебе известно.       Тепло на мгновение прекратилось, и Мелина переключила своё внимание на его правую лопатку. На неё не было видимого кровотечения, но отчётливо помнила, как во время схватки со стражниками, один из них умудрился ударить Волка дубинкой по спине во всей той суматохе. Трудно было сказать, насколько серьёзным могло быть ранение, но лучше было перестраховаться. Она произнесла тихую молитву и тьма вокруг них вновь озарилась золотым светом. Мелина сделала короткий вдох и начала свой рассказ:       — Он был одним из первых в Крепости. Из того я слышала, при жизни он был профессором в академии Райи Лукарии, но это скорее слухи. Каждый Погасший, что сейчас живёт в Крепости, так или иначе, должен ему чем-то. У него есть свои люди повсюду в Междуземье. Он хладнокровен, нелюдим и знает больше, чем кто-либо другой. Он способен видеть меня, даже когда я бестелесна, и я не знаю почему и как. А ещё…       — Хм?       — У него есть приёмная дочь.       — Дочь? Сколько ей?       — Я точно не знаю, но она уже давно не ребёнок.       Свет благословения погас. Волк выпрямил спину и вздохнул полной грудью, боли больше нигде не было, и он чувствовал себя почти, как новый. Он встал со своего места и обернулся на Мелину. Один кивок в знак благодарности и вот он уже идёт к выходу из комнаты, как тут…       — Волк.       — Что?       — Будь осторожен.       Он обернулся, но её уже и след простыл. Кто-то мог расценить это, как грубость, но ни Волк, ни Мелина не славились своими навыками красноречия или знаниями этикета. От того Волк не придал этому особого значения и пошёл дальше, в глубь замка.       Гром над головой звучал как сигнальный рог далёкой армии, а молнии проскакивали меж облаков цвета свинца всё чаще и чаще. Он шёл вперёд, марш одного человека, прерываемый редкими стычками с особо храбрыми или глупыми людьми Годрика, которые заканчивались также быстро, как и начинались. Так продолжалось, пока он не наткнулся на интересную картину.       Последняя лестница на его пути, за которой был уже сам Годрик, была усеяна мёртвыми телами, где-то десятком с лишним. Все человеческие за исключением одного исполина, высотой в три или четыре взрослых мужчины. Точно Волк говорить о росте гиганта не мог и не хотел, ибо гигант был давно обезглавлен, а его уродливая покрытая шрамами голова валялась на одной из ступеней, с мёртвыми широко раскрытыми глазами задранными к небу. Да и внимание Волка было на другом.       На спине мёртвого исполина сидела женщина. Смуглая кожа, которую Волк видел лишь раз до этого в своей жизни, чёрные волосы, сокрытые потрёпанной повязкой и железным обручем вокруг лба, неприкрытый торс, не считая простого наплечника и тряпья вокруг груди, а также юбка, сделанная из самых разных шкур и с ремнём из железной цепи. Женщина сидела на лопатке безголового гиганта, держа в своих на удивление крепко сложенных руках пару топоров. Её тёмные очи смотрели на него с нескрываемым любопытством и, когда их глаза встретились, Волк тут же подметил про себя то, какими же молодыми они у неё были.       Они смотрели друг друга, Волк с мечом наготове, а незнакомка с каким-то почти детским интересом. Не было враждебности в её жестах, и Волк опустил меч, но не ослабил хватку. Незнакомка слегка улыбнулась и улыбка её была искренней и чуждой для боя. Она встала с трупа и спустилась по лестнице, пока, наконец, не оказалась на одном уровне с ним.       Ростом она была чуть ниже него, но при этом на голову выше Мелины. Она перестала улыбаться, но вражды не подавала, даже когда в этой близи могла увидеть всю кровь, коей были запятнаны его одеяния и почувствовать тот трупный смрад, что он нёс с собой по этому замку.       — Здравствуй, Погасший Воин. Я — Нефели Лукс, — её голос был глубоким и с некоторой хрипцой. — Воительница и Погасшая, как и ты. Я здесь по велению своего отца и благодаря твоему труду. Я ждала тебя.       — Для чего? — тон Волка был спокоен, а его слова прямолинейны. Впрочем, как и всегда.       — Я хочу помочь тебе в битве против Годрика. Его деяния слишком долго оставались безнаказанными. Его ритуалы «приращения» омерзительны и непристойны для Лорда. Годрик осквернил сами ветра.       Волк посмотрел на неё, на обезглавленный труп за её спиной, а потом на её топоры. Брони на ней было мало, но грубой силы ей похоже не занимать. Выбор был очевиден.       — Я согласен. Веди.       — Славно, — она обернулась и пошла к огромным деревянным вратам. — За мной.       Они поднялись по лестнице, перешагивая через трупы, и приблизились ко входу во внутренний двор замка. Нефели встала у одной стороны врат, а Волк у другой. Вместе они отперли эти старые двери и скрежет, который сопровождал их действия, ненадолго заглушил далёкий гром. Ворота были открыты, и пред ними предстало жалкое зрелище.       Гигантская масса, сокрытая шёлковым плащом, горбилась пред гниющим трупом некой крылатой рептилии, посреди многочисленных могил. Она ласково проводила шестипалой рукой по изуродованной морде, и что-то шептала себе своим гнусавым голосом. Нефели не могла ничего из этого услышать, а Волк мог.       — Могучий дракон, — говорила фигура в плаще, — ты — законный наследник. Даруй мне свою силу, родич. Вознеси меня на невиданную высоту.       Волк оглянул рептилию ещё раз, с немым вопросом в своей голове: «Дракон?». Масса под плащом почувствовала их присутствие и обернула к ним морщинистое лицо, увенчанной золотой короной на седой макушке. Нефели оскалилась и выпятила вперёд топоры.       — Погасшие души, без роду и имени, возомнившие себя знатью, — он говорил с таким омерзением в голосе, будто они тут были неестественным. Он отбросил назад дорогую ткань, скрывающую его множественные конечности и гниющую телесную массу, что давно перестала походить на человеческую форму. Волк не изменился в лице, но в голове его уже были отмечены все слабые места. — На колени! — гнилая масса схватила массивный золотой топор и ещё один поменьше в свои «правые» руки. — Я приказываю вам! Я — Годрик, владыка всего золотого мира!       Ответ Волка был короток и лаконичен. Один бросок метательной звезды прямиком в грудь, сотканную из десятка рук и рёбер. Снаряд пробил плоть и пошли брызги крови, но это лишь раззадорило сторукое уродство. Годрик согнул свои короткие коренастые ноги и подпрыгнул высоко в воздух, как отпущенная пружина.       Он целился на Волка, но его топор не нашёл своей цели, ибо синоби был слишком быстрым чтоб попасть под удар такой неряшливой атаки. Тут в бок мясного голиафа вцепился топор дикарки, но тот даже не вскрикнул. Годрик замахнулся на Нефели, но та вовремя пригнулась. Он ударил сверху вниз и удар его топора об землю поднял в воздух осколки камня и клочки почвы, но в Нефели он так и не попал, ибо та отпрыгнула назад. В спину прилетели ещё несколько метательных звёзд.       Сторукий обернулся и обратил весь свой гнев на мечника, но его атаки были слишком размашистыми, слишком медленными и очевидными, от чего Волк уклонялся от них с минимальными усилиями. Годрик занёс топоры над головой, но в спину его вонзились топоры. Она атаковала его в прыжке, и сейчас оба её топора были в том месте, где у гиганта должны были быть лопатки, а её ноги упирались ему в позвоночник. Вися на нём, как на скале, она вырвала один топор и его плоти и ударила им же по спине, всё также продолжая висеть на другом топоре.       Волк воспользовался этим моментом и провёл два горизонтальных удара по животу Годрика. Кровь, чёрная как нефть, брызнула в разные стороны. Часть попала Волку на лицо, и запах у неё был трупный. Годрик зарычал, стиснув зубы, а затем поднял одну из своих уродливых ног и топнул о землю, призвав силу шторма и оттолкнув обоих Погасших. После этого, он, вместо того чтобы отправиться в контрнаступление, отступил назад к гниющему дракону.       Волк с Нефели в это время уже успели встать и смотрели на Годрика в ожидании его следующего хода. На них не было и царапинки, а он уже истекал кровью в четырёх разных местах. Сторукий покосился на мёртвого дракона, а на лице его показалась мерзкая улыбка, оголяющая его жёлтые зубы на обозрение всему миру. Годрик положил свою длинную руку на землю и ударил по ней своим дорогостоящим топором. Из его уст вырвался протяжный крик, Нефели раскрыла глаза от потрясения, а Волк лишь сильней нахмурился.       Топор не разрубил руку до конца. Годрику пришлось поднять его вверх и резко опустить ещё один раз, только теперь его левая рука отлетела в сторону. Он всё ещё кричал, когда он вонзил свой ещё свежий обрубок шею дракона. Обрубок руки и мёртвая голова слились в одно. Сторукий Лорд начал смеяться, потеряв последние намёки на здравый рассудок.       Нефели была охвачена неподдельным омерзением, ничто из того, что она увидела в замке до этого, не могло сравниться с этим безумием. Сохраняя холодный рассудок, Волк вернул Кусабимару обратно в ножны, вспоминая технику Святого Меча. Он увидел достаточно. Пора с этим заканчивать. Голова дракона, подпитываемая жизненной энергией Годрика, начала дёргаться, а потом уже и двигаться, словно живая.       — Прародители, все и каждый! — Годрик поднял гниющее и противоестественное преступление против законов природы над своей головой, словно гладиатор, поднимающий отрубленную голову врага на радость кровожадной толпе. — Узрите!       Дракон дышал огнём, пока безумец всё смеялся и смеялся. Нефели сжала свои топоры сильнее некуда, готовясь к тяжёлому бою. Она зацепилась краям взгляда на своего спутника, что держал свой меч в ножнах так, будто он собирался ударить Годрика с такой дистанции. Прежде чем она успела спросить, что он собирается сделать, Волк обнажил Кусабимару и всё вокруг неё заглохло.       Гогот Годрика, рёв его приращённой драконьей головы, гром над головой, её сердцебиение и даже её собственные мысли, всё было перекрыто одним ударом. Вспышка небывалой силы и мастерства, что затмила собой всё и вся. Наследие Иссина, последний подарок старого мастера этому свету. Дыхание Дракона.       Пыль скрыла всё вокруг, ничего нельзя было разглядеть. Какофония битвы прервана, оглушающая тишина царствовала на поле битвы. Волк зашагал вперёд, пока Нефели смотрела на него, как на живую легенду. Пройдя сквозь облако пыли, синоби лицезрел груду гнилого мяса и конечностей, в центре которой был торс с седовласой головой, увенчанной короной. Годрик разваливался на части прямо на глазах.       Некогда сторукий лорд ничего не понимал. Всего мгновения назад он был, казалось, на пике своей силы, а сейчас… он не мог почувствовать своего тела. Он не мог пошевельнуть не единым мускулом, ни одной украденной рукой. Что происходило? Где его сила? Что стало с его могучим телом, достойным силы Лорда? Где его подданные, когда они так нужны? Он был владыкой всего золотого! Так почему ему никто не помогал? Почему его голос отказывался подчиняться…?       Годрик Золотой поднял свои молочные глаза к ветвям древа Эрд, что простиралась над всем миром. Он хотел увидеть его медовые лучи, символ его славной династии, что когда-то царствовала в столице, ещё давно до Раскола. Но он увидел лишь тень, что поднимала над своей головой меч, дабы нанести смертельный удар. Губы Годрика двигались, но с уст его не шёл звук:       «Отойди… я хочу увидеть…»       Затем, Кусабимару вкусил золотой крови и первый полубог пал на пути синоби, а шторм за стенами замка начал бушевать с новой силой.