Тень из иного мира

      Ранним и холодным утром по окраинам Лиурнии скакал ужасающий всадник исполинских размеров, чья броня была чернее угля и чей скакун был скрыт тёмными робами. Двигался он неспешно на одну встречу, не опасаясь ничего вокруг, ибо не было в этих землях достаточно отважных или достаточно безумных, дабы решиться атаковать капитана Ночных Всадников.       Обычно он проводил своё время близь стен столицы, где ночами его силуэт на горизонте внушал кошмары далёким патрулям, но недавние события заставили его бросить свой пост, дабы исполнить приказы своего вышестоящего. Не так давно некий Погасший паразит пробрался в Замок Штормовой Завесы и убил Годрика Сторукого, а вместе с ним где-то половину всего гарнизона, что охранял ту крепость.       Неприятная ситуация стала ещё неприятнее, когда до него дошло, что его подчинённые, что патрулировали Замогилье и Плачущий Полуостров каким-то образом пропустили подобную угрозу прямо под собственным носом. Страшный позор, особенно для Ночного Всадника, чьим основным и наивысшим долгом была охота за подобными угрозами. Ничего, у него уже было в голове соответствующее наказание для тех двоих.       Он проехал через незримую границу, после которой не было слышно не единого животного или птицы. Казалось, даже утренний свет утратил свой блеск. Любой другой бы не заметил подобное колдовство, но за свою долгую жизнь Всадник убил немало чародеев. Каким-то жалким барьером его было не удивить.       Через несколько минут он оказался у деревянных стен некого лагеря, и десятки стрелков с тех стен направили в его сторону свои арбалеты. Ограждение перед ним было непреодолимым для простого человека, но не для него. Он смог бы без проблем перепрыгнуть эту ограду на своем скакуне, после чего начать резню было делом одного взмаха глефы, что сейчас спокойно висела на его спине. Эти жалкие арбалеты были бы лишь небольшим неудобством и люди на стенах это прекрасно понимали. О, как же радостно было видеть, как дрожал их прицел…       Он сдержал улыбку, он был здесь в первую очередь для переговоров. Он потянулся за пазуху и действия его были неспешными и вальяжными. Он хотел чтобы они знали, что он не считает их за угрозу. Рука закрытая чёрными латами достала медаль украшенную блестящим камнем и люди на стене начали перешептываться между собой. Через минуту, все арбалеты были опущены вниз, а через две, лагерные ворота распахнулись перед Всадником.       Он спешился и потоптал внутрь грузными шагами. Ворота были достаточно высокими, так что ему в кой-то веки не нужно было склоняться дабы войти. Внутри его встретил мужчина в доспехах Кукушки, окружённый грязными и немытыми пехотинцами, чьи небритые рожи смотрели на него с нескрываемой опаской. Рыцарь посреди того столпотворения держался лучше своих подчинённых, со спокойным лицом и крепкой рукой. Он поклонился всаднику и сказал:       — Прошу, следуйте за мной.       Всадник хмыкнул и пошёл следом. Во время той короткой пешей прогулки он смог отлично рассмотреть внутренности лагеря. Палатки у стен были заняты преимущественно простыми пехотинцами, чьё снаряжение хоть и было на голову выше пехотинцев Годрика, но особой угрозы они не представляли. Конечно их численность более чем восполняла слабости их экипировки и при должном командовании они могли бы быть серьёзной угрозой, но это для обычного Погасшего.       Он был капитаном Ночных Всадников. От его руки пало бесчисленное количество Погасших. Сражение с превосходящим по числу противником не было для него чем-то новым.       Среди пехотинцев также попадались на глаз солдаты, на сюрко которых виднелись изображения кукушки, сторожащей блестящие камни. Чем глубже он шёл в лагерь, тем больше он видел солдат и тем меньше становилось рядовых пехотинцев. В отличие от сброда у стен, люди тут либо делали вид, что не замечают его, либо смотрели будто с минимальным интересом. Но он видел, как их руки как бы невзначай отдыхали на рукоятках мечей и как единицы, обладающие посохами и учёными глазами, опирались на своё главное оружие, как на трость.       Наконец, он пришёл в самый центр лагеря, где вокруг главной массивной палатки белого цвета, были собранны рыцари Кукушки. У входа в палатку генерала было три человека. Старик в красочных латах с саблей на поясе. Под коротким носом роскошные седые усы, левый глаз скрыт повязкой, макушка гладкая, как речной камень. Слева от старика стояла высокая и широкоплечая женщина, способная без труда махать тяжёлым двуручником, что красовался на её спине. Её аккуратное лицо и короткие чёрные волосы, тем не менее, были весьма приятными на глаз. Жаль её прекрасные черты были искаженны в бесполезной попытке напугать его своим пронзающим взглядом. Справа был молодой рыжий парень, ростом чуть выше старика и ниже женщины, в робах академии. В руках его, никогда не державших меч, был посох, а в глазах лёгкое, почти детское, любопытство.       Провожавший его рыцарь поклонился и ушёл в сторону. Всадник направился к троице, чувствуя, как десятки пар глаз оценивали каждый его шаг. На пути он удостоил даму своим собственным пронзающим взглядом, коим он одаривал своих подопечных, когда они умудрялись особенно напортачить. Она отвела глаза через три секунды и он тихо усмехнулся про себя. Не пропала ещё его сноровка.       Он встал перед стариком и стоял Всадник гордо, выпрямив спину и выставив грудь колесом, от чего разница в росте была особенно заметна. Он был почти в два раза выше старого солдата. Тем не менее, в отличие от лидера ударного отряда и представителя академии, генерал сохранял спокойствие лица. Они молча смотрели друг друга почти минуту, пока генерал наконец не поинтересовался праздным тоном:       — Как ты пересёк барьер незамеченным?       Всадник усмехнулся, в этот раз уже даже не пытаясь скрывать то действие, от чего женщина только сильнее нахмурилась, а интерес юноши загорелся ещё сильнее.       — Благодаря богатому опыту, — удостоил их своим ответом Всадник. Огонь в глазах юноши быстро погас, а вот глаза дамы смотрели на него так, будто он лично её сейчас оскорбил.       Старик коротко хмыкнул, довольный подобным ответом и спросил:       — Не каждый день мы имеем честь принимать гостей подобных вам, но боюсь, вы к нам пожаловали не с дружеским визитом, не так ли?       — Буду краток, — решил перейти сразу к делу Наездник. — Я пришёл вас нанять.       — Что ж, чего-то подобного я и ожидал. Конечно, странно, что один из Ночных Всадников хочет нанять отряд бравых рыцарей Кукушки, но при достаточной плате…       Речь старика прервал смешок Наездника и атмосфера разговора быстро поменялась.       — Вы меня не поняли, — сказал Наездник, сохраняя вежливый тон. — Мне не нужен отряд. Мне нужны все, кто у вас есть.       — Все? — впервые за всю беседу, лицо генерала поменялось. Он поднял бровь и в глазах его пробежала искорка интереса.       — Абсолютно все. В предстоящей охоте должен быть задействован каждый здоровый воин, способный держать в руках меч и слушаться приказов.       — И на кого, позвольте поинтересоваться, будет вестись охота?       — На Погасшего, что убил Годрика.       Генерал задумчиво промычал, юноша и женщина смотрели на его затылок с тихим ожиданием, пока Наездник ждал, когда старик уже перейдёт к важному. Наконец, он заговорил:       — Не сказать, что подобное вне наших сил, но чем вы собираетесь платить за столь затратное для нас дело?       Не говоря ни слова, Всадник достал из-за пазухи старый угольно-чёрный свиток, и передал его генералу. Единственный глаза на мгновение расширился при виде печати Селлии, города магов, на свитке. Генерал раскрыл свиток и прошёлся единственным глазом содержимому, стоящий рядом юноша всё пытался незаметно подглядеть, прижимая посох к груди. Старик свернул свиток и спрятал его на поясе, на морщинистом лице выступила улыбка.       — Рыцари Кукушки в вашем полном распоряжении.

***

      В землях вечной ночи, что никогда не видели золотых лучей Древа Эрд, над руинами павших цивилизаций возвышался дворец, омытый кровью, где своё пристанище нашла кровожадная династия. У подножия дворца, где в реках крови гнили горы трупы и бродили низшие слуги сияющего лорда, кровь начала слабо кипеть. Затем, из красной глади вырвалась фигура и несмотря на точку своего прибытия, её плащ украшенный перьями, и чёрный капюшон, скрывающий голову, были чисты от крови хлыщущей реками в этих землях.       Фигура устало выдохнула, будто только проснувшись от долгого сна. Зрение ещё немного мутило, но он мог различить вокруг себя слуг, что сейчас пытались исчезнуть с глаз его долой, и силуэт закованный в броню, покрытую остатками драконов и на спине которой был плащ из драконьего крыла, что с вызовом смотрела ему в глаза. Он безрадостно усмехнулся, узнав соратника своего, Кровавый Палец, и поприветствовал её:       — И тебе привет, Элеанора.       Она обернулась к нему спиной и отправилась в глубины дворца, не ответив ему. Он закатил глаза и пошёл следом. Тёмный коридор был пуст. Слуги знали, что мешканье под ногами у рыцарей династии часто заканчивалось болезненной смертью, что удручало. Его последняя охота была прервана призывом Варрэ, когти его жаждали крови и он не отказывался бы сейчас испить из слуги.       Взгляд упёрся в затылок Элеоноры, и на лице возникла ухмылка, скрытая костяной маской. А к чему были слуги? Прямо перед ним был идеальный источник, чьё бренное тело уже не один раз успело оскорбить его своим вечным молчанием. Но он не мог атаковать её в спину. Его братья и сёстры тут же ополчаться на него за подобный грех. Лорд Крови поощрял жестокость, но не предательство крови, что их объединяла.       «Но я не обязан начинать этот бой. Мне лишь нужно его закончить,» — подумал он про себя и заговорил.       — Варрэ выбрал не лучшее время для сбора, не находишь? — она не ответила. — А я ведь был так близок, чтобы вонзить свои когти в шею своей жертвы. Хотя… может оно к лучшему. Кровь того древнего рыцаря, наверное, уже успела превратиться в песок за все эти годы. Да и к тому же, у меня на уме есть цель получше — самопровозглашенный охотник на Кровавых Пальцев… его зовут Юра, кажется.       Тут же у его шеи возникло алое лезвие нагинаты, а в глаза упёрлись два синих хрусталя, что смотрели в его душу сквозь забрало шлема. Её шлем не закрывал её рот и подбородок, но они не скривились от бурлящих на её душе эмоций, а вот глаза её… Ох, как же давно кто-то не смотрел на него с такой ненавистью. Аж сердце затосковало по юношеским дням.       — Не смей, — голосок её был не громче шёпота и спокойствие в нём было почти монашеским, но клинок у шеи не давал забыть о том, что именно она сейчас думала и чувствовала. — Он мой.       Он не ответил, но его маска скрывала его улыбку. Давай, горделивая ты дура, попробуй вонзить свой клинок в его шею. Давай, позволь ему расправить крылья и показать тебе наследие Вороньей Горы. Увидь скорей вызов в его собственных очах и позволь пламени гнева захватить свое сердце. Позволь его когтям вкусить твою кровь! Вперёд!       До их ушей дошёл чей-то снисходительный смех, который, — как бы им это было неприятно, — был им очень знаком. Две пары глаз устремились в едином направлении и узрели мужчину в белых робах хирурга, чьё лицо было скрыто безэмоциональной маской, но глаза его сверкали так, будто предстоящая резня его забавляла. Хотя, зная Варрэ, так оно и было.       — Я рад всем сердцем, что вы, наконец, знакомитесь поближе, ягнята, но я попрошу вас воздержать свои позывы хотя бы до конца моего выступления перед нашими соратниками. Негоже славным рыцарям пачкать дворец своего лорда, не находите?       Элеонора убрала свой клинок от его шеи и он чуть не взвыл от разочарования. Он был так близок! Он пересёкся глазами с Варрэ и разочарование его переросло в гнев, который он успешно сдерживал. Проклятый хирург улыбался ему своими глазами!       Варрэ прошёл мимо них в глубины дворца и они пошли следом. К глазам Элеоноры вернулось спокойствие и до конца дороги она ни разу не посмотрела в его сторону. Коридор закончился и они оказались в просторной комнате, где алые факелы тускло освещали каменные стены и многочисленные тела служителей династии. Несколько десятков воинов сидели в молчаливом напряжении. Столько разных людей, от чародеев изгнанников и падших рыцарей до клириков отступников и обезумивших еретиков. Жажда крови объединяла всех.       Но он не видел средь той толпы его и от этого он выпустил вздох облегчения, за что тут же начал мысленно себя корить. Он был убийцей с Вороньей Горы! Воплощением смерти! Он не боялся никого и ничего! Но этот человек… нет, это чудище в обличье человека пробуждало в нём чувство, что он долгие годы убивал в себе упорными тренировками и жестокими боями на смерть — страх. Но не он один был рад отсутствию одного из рыцарей династии.       Ибо не было в этой комнате никого, кто бы без страха мог смотреть на монстра из земель тростника. Не важно что ты мог и скольких одолел. Каждый тут знал, что если Окина обращал на тебя своё внимание — смерть была неизбежной.       Он и Элеонора ушли в разные концы зала, в то время как Варрэ пошёл на каменную трибуну. Он сел на старой не занятой никем каменной скамье. Тем временем в хирурга впились десятки взглядов, желающих видеть лишь смерть и кровь, но тот лишь улыбнулся под маской и начал свою речь, будто актёр, дающий своё лучшее представление:       — О, бравые рыцари династии Могвин! Внемлите моим словам! Годрик пал от руки Погасшего!       По залу прошлась волна перешёптываний. Он слышал, как кто-то радостно смеялся, поговаривая «По делом ему!». Варрэ молча смотрел на то, как его паства придаётся бесполезным разговорам, пока ему наконец это не надоело. Хирург поднял обе руки, показывая залу свои ладони. Все разом умолкли. Он продолжил свою речь.       — Он был сражён одноруким мечником из земель тростника. Говорят, иноземец в одиночку пробился сквозь замок и сразил жалкого лорда одним ударом, — из глаз Варрэ пропал лукавый огонёк, он одарил всех присутствующих строгим усмиряющим взглядом. — От того, я попрошу вас не идти за его головой. Подобный мастер меча будет полезней в рядах рыцарей династии, чем среди её павших врагов. Если вы считаете, что сильнее его, то прошу, — он указал рукой на одного из сидящих, — посоветуйтесь с братом Нериюсом. Он вам многое поведает о его силе.       Все взгляды устремились на бледного мужчину, что не так давно вернулся во дворец с сокрушительным поражением. Убийца Вороньей Горы отметил про себя, что от слов Варрэ Нериюс побледнел ещё больше и опустил свой взгляд, не способный ничего ответить. До недавних пор, о его провальной вылазке знали лишь единицы, но теперь, когда его трусливое отступление было известно всем и каждому, Кровавые Пальцы потеряют к нему всякое уважение.       Это значило никто не будет переживать, если он умрёт от рук одного из сидящих в зале. Династии не нужна была слабость.       Но ворона это не волновало. Вместо этого он думал над тем, как половина присутствующих попросту проигнорируют слова Варрэ. В конце концов, все они жаждали лишь крови и битвы. Тут, как раз таки, появлялся Погасший, что уже успел доказать свою силу, а значит и ценность своей головы. Да ещё у него была Великая Руна. Кто откажется от чести предоставить подобный подарок их сияющему Лорду?       Он встретился взглядами с Варрэ и увидел вновь лукавый огонёк. Всё, что сейчас происходило в этом зале, происходило согласно его воле. Если кто-то тут всё-таки умудриться убить однорукого мечника, то в их руках окажется Великая Руна, а если нет… Какой прок был от рыцаря, что не умел следовать простейшим приказам?       В любом случае, Династия Могвин не потеряет ничего ценного.

***

      На краю Лиурнии, на окраинах королевского поместья и среди руин королевских владений, одинокий тролль, носящий зеркальный шлем, сидел вблизи наковальни. Можно было подумать, что он был кузнецом, и справедливости ради, когда он и был им, но сейчас он исполнял роль военного советника. Стоило сказать, что рука его ещё не забыла молот и глаза его изредка тосковали по искрам и огню кузни.       Сейчас, они были заняты чтением поэм одного давно забытого дворянина, что пал в день, когда войска Кукушки маршировали на поместье королевского рода, что в некой мере удручало, но ничего тут нельзя было поменять, ибо случился тот марш давно, ещё когда Полубоги вели войну в открытую. Его глаза шли по строчке о полевой мыши, когда на периферии его зрения возникла знакомая фигура.       Он отложил книгу в сторону и повернулся лицом к своей госпоже. Она была мала ростом, но одно её присутствие наполняло воздух лунным морозом. Глаза на её фарфоровом лице смотрели на него с неким теплом. Он обратился к ней.       — Приветствую вас, леди Ранни. Чем этот старый кузнец обязан столь радостному визиту?       Вопрос был искренний. Его госпожа обычно предпочитала держаться своей башни. В тех случаях, когда она покидала её, у неё были на то хорошие причины. Сейчас не было исключением.       — Разве не имеет права леди навестить своего военного советника просто так? — спросила она с улыбкой.       — Имеет, — кивнул старый великан. — Но эти руины с трудом походят на что-то достойное вашего визита, леди Ранни.       — Устами вашими глаголет истина, мой верный советник, — сказала она, осмотрев то, что когда-то было величественным районом вельмож и дворян рода Кария. Из взгляда её пропала тень веселья и она сказала, уже честно и без юмора. — Селливус вновь занят «работой» над своими куклами. Я не хотела принимать тебя, когда рядом происходит подобная погань, Иджи.       — Ох. В любом случае, я рад вас видеть, леди Ранни. У меня в как раз есть новости от Блайда.       — Как я полагаю, он наконец настиг Дарривила?       — И это тоже, — кивнул Иджи. — Годрик пал, леди Ранни. Его убийцей был один из рода Погасших.       — Хм. Не могу сказать, что удивлена, — ответила четырёхрукая ведьма, после короткого мгновения тишины. — Его смерть была предначертана ещё до начала этого конфликта. Поведал ли Блайд что-то о самом Погасшем?       — Только то, что, по слухам, он иноземец и что рука его заменена протезом, моя леди.       — Протезом, говоришь? — во взгляде Ранни промелькнуло удивление, но этот показ эмоции был скрыт и быстротечен. — Интересно…       Она обернулась на север, где вдалеке с их возвышенной позиции виднелась академия Райи Лукарии. Болота Лиурнии были скрыты туманом и от того подножие массивной структуры вдалеке нельзя было увидеть глазом. Академия будто парила среди облаков, не поддерживаемая ничем. В сердце закралась тоска. Она услышала голос своего советника сзади:       — Её Высочество, несомненно, станет его следующей целью.       — Я знаю.       — Стоит ли мне отправить Блайда по его душу?       Она задумалась. Она уже встречала того Погасшего, избранного Потоком. Их встреча была короткой и ничем не примечательной для ведьмы. Но всего за несколько дней он совершил больше прогресса в своём деле, чем все его сородичи за очень долгое время. Трудно было не удивиться подобному. Кто его знает, может однажды они встретятся вновь, но уже как враги. А может…       — Не стоит, я лично займусь этим, — ответила она не оборачиваясь. — Передай Блайду, что его основная задача остаётся неизменной.       — Будет сделано, леди Ранни.       Она продолжила смотреть в сторону академии. Следующие несколько дней или недель определят был ли этот Погасший возможным союзником, которого было бы ценно завербовать, или страшным врагом, которого следовало как можно быстрее уничтожить. Тем не менее, сейчас её мысли были о Потоке:       «Умеет всё таки этот скакун выбирать себе всадников…»