Тень из иного мира

      Они появились у благодати вблизи хижины, в которой он впервые встретил Рожьера и Родерику. Солнце было в зените и лучи его с трудом пробивались сквозь серые тучи, от того могучее светило больше напоминало бледный диск тускло виднеющийся сквозь свинцовые облака. Ветра не было, но была сырость. Видимо ночью был дождь.       Их было трое: он, Рожьер и Мелина. Чародей вдохнул глубокой грудью сырой воздух и запах мокрой травы и пробормотал про себя: «Ах, как хорошо…». Волк пробежался глазами по округе. Тишина, за исключением редкого карканья воронов вдалеке. Патрулей не видно. По привычке он дунул в свисток и рядом возник Поток, сзади послышался голос чародея:       — Так у тебя уже есть свой скакун, — Рожьер наклонил голову с интересом разглядывая рога Потока. — Что ж, это очень радует. Я боялся, что мне придётся платить за нас обоих.       — О чём это ты?       — Если коротко, друг, нам нужно будет навестить тут один лагерь неподалёку. Хочу приобрести себе лошадь. Не подвезёшь?       Он не ответил словами, вместо этого едва заметно кивнув. Волк запрыгнул в седло, а за ним уселся чародей. Мелина исчезла на ветру. Поток на прибавочный вес не отреагировал и двинулся в путь с той же скоростью, с которой двигался и обычно. Они ездили по направлениям чародея. Во время того короткого пути, Рожьер предупредил Волка:       — Там лагерь кайденовских наёмников. Они — народ грубый, и до недавних пор работали на Годрика, но вряд ли они станут атаковать нас первыми. Особенно учитывая, что им за это больше не платят. Я займусь разговорами, а ты и Мелина можете постоять в стороне.       Волк кивнул. Через некоторое время вдалеке показался небольшой лагерь, в котором на глаз было где-то двадцать человек. Они спешились и Поток исчез, а рядом возникла Мелина. Они пошли в сторону лагеря и Рожьер шёл впереди. Клинки их были в ножнах, а руки свободно свисали, не прикасаясь к рукоятям мечей. Когда они подошли достаточно близко их окликнул на незнакомом языке часовой. Они встали смирно.       К ним навстречу пошло три человека. Высокие и широкоплечие воины, в чешуйчатых доспехах. Впереди шёл мужчина с густой бородой и длинной гривой. На лице его был шрам от меча. Люди по его сторонам были в шлемах, так что Волк не смог рассмотреть их лиц. У всех троих на спинах были увесистые изогнутые двуручники. Троица подошла вплотную и встала прямо перед ними.       Лидер той группы был выше Волка и Рожьера на голову, а холодные глаза его обещали неслыханное насилие в ответ на возможную агрессию погасших путников. Впрочем для погасших и одноглазой девы возможное сражение не представляло никакой угрозы, от того они держались спокойнее кайденовских воинов. Рожьер не стал улыбаться, зная, что северяне могли расценить подобное, как оскорбление. Вместо этого, чародей достал свою флягу и сделал глоток, после чего молча протянул флягу лидеру той троицы.       Тот взял флягу с рук чародея и поднёс горлышко к носу. Запаха не было. Он сделал глоток и в его горло полилась простая вода. Он сделал ещё два глотка, после чего отвёл флягу от губ своих и передал её обратно чародею. Его приближённые заметно расслабились. Вожак заговорил:       — Не думал, что буду вести дела с Погасшими так скоро. Чего надобно вам, странники?       — Лошадь купить хотим, — ответил Рожьер.       — Лошадь? — переспросил вожак, затем оглядел их группу удивлёнными глазами. — И кто из вас троих будет такой храбрый, раз думает, что сможет совладать с Кайденовским скакуном?       — Я совладал со Штормовой Завесой, — ответил Рожьер спокойно. — Лошадью меня не напугаешь.       — Так это ты убил сторукого поддонка? — спросил с интересом вожак, не веря, что хилый чародей перед его глазами мог достичь чего-то подобного, в то время как его люди вновь напряглись.       — Это был я, — вмешался в разговор Волк.       Северяне устремили на него свои глаза. Вожак оценивающе осмотрел его с ног до головы, задержав свой взгляд на протезе. Люди Годрика в как раз-таки предупреждали его о неком одноруком чужеземце, что прорезал себе путь сквозь их армии, как коса сквозь сено. Да и глаза у мечника были достойными воина, что пережил не одно кровопролитие. Он задумчиво почесал бороду, после чего сказал:       — Тогда берите лошадь даром. Считайте, знак моей благодарности. Этот сторукий поддонок всегда задерживал с платой.

***

      Они вновь проехали мимо старой хижины, только в этот раз наездников было двое. Волк был на Потоке, а Рожьер на безымянном скакуне с коричневой шерстью и чёрной гривой. Лошадь Рожьера была стройной и привыкшей к быстрому ходу, но даже она не могла поспевать с привычной скоростью Потока, от того Волку приходилось двигать чуть медленнее, чем обычно. Тем не менее, двигались они быстро, если сравнивать с обычными наездниками этих краёв.       В скором времени они начали объезжать Замок Штормовой Завесы стороной. Двигались они окольными путями, по не протоптанным дорогам у краёв крутых склонов и по краям обрывов. Несколько раз им приходилось спешиваться и Рожьер вёл свою обеспокоенную лошадь за поводья, в то время как Волк шёл рядом. Обитель Годрика была огромной, и обход её занял больше времени, чем хотелось. Да и местные коварные тропы вместе с бушующим ветром никак не помогали.       Через некоторое время, они обошли проклятый замок и оказались на открытой и достаточно просторной возвышенности. Неподалёку виднелся разрушенный храм, совсем рядом горела благодать. Волк спешился и пошёл на встречу к родному огоньку. Рожьер спросил, всё ещё сидя на седле и держа в руках поводья:       — Волк, ты куда?       — Благодать, — ответил он, обернулся и спросил. — Ты её не видишь?       Рожьер едва нахмурился, держа свой взгляд на том месте, куда шёл его спутник. Ничего, кроме зелёной травы. Слева снизу послышался знакомый голос:       — Должно быть последствие хвори.       Скакун чародея испугался от внезапного присутствия и Рожьер ухватился за поводья и принялся нашёптывать своему коню, дабы успокоить его. Затем, как только он успокоил своего скакуна, он обратился к одноглазой деве:       — Мелина, прошу, не появляйтесь так внезапно. Кони — создания пугливые, вы же знаете.       — Прошу прощения, — ответила дева, слегка опустив глаза. Обычно лошади не боялись её. Хотя, единственной лошадью с которой она регулярно взаимодействовала был Поток, который, скорее всего, не считался.       — Ничего страшного, — ответил Рожьер, после чего вернул свой взгляд к однорукому мечнику и, вздохнув, сказал. — Что ж, похоже теперь я не только не могу видеть направления благодати, но и саму благодать, как таковую.       — Можем остановится в храме, — предложил Волк.       Чародей кивнул, и они втроём двинулись к храму. На пути туда, Рожьер поглядывал краем глаза на заброшенное кладбище при храме. Грустное то было зрелище. Большая часть надгробий была разрушена, а те не многие, что всё ещё имели хоть какой-то цельный вид, давно обросли сухими тернием. Поневоле, он задумался, что будет с его телом, когда его не станет?       Вряд ли где-либо во всей Лиурнии было кладбище, за которым вёлся должный уход. Наверное, лишь в столице немногие всё ещё удостаивались должного захоронения, всем остальным же было суждено находить своё последние пристанище на сырой земле или в братских могилах. Он тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли так далеко, как только мог.       Всё же, смотря на тот заброшенный могильник, он не смог стряхнуть с себя странное зловещее чувство, ползающее у него в груди.       Они подошли к храму и Рожьер спешился, привязал своего коня к одинокой свае. Мелина и Волк дождались его и затем зашли все вместе внутрь. Там их встретил очередной разрушенный и всеми забытый храм, каких в Междуземье было сотни, за исключением одной примечательной детали, коей был одинокий мужчина в синих робах, сидящий на одной из разрушенных каменных скамей.       Мужчина был лыс и бородат, и поза его говорила о тихом горе и скучающей тоске. Завидев грустного жителя храма, Рожьер встал на месте, что не осталось незамеченным его спутниками, сузил глаза и, будто узнав человека, пробормотал про себя:       — Да не может быть…       Прежде чем они успели спросить его, что он имел в виду, чародей начал идти на встречу к сидящему мужчине. Тот до последнего его не замечал, и лишь когда над ним нависла чужая тень, он понял, что был тут не один. Первый его инстинкт многое дал понять о его натуре:       — Прошу, не надо! — он закрыл голову руками. — У меня нет ничего ценного!       В ответ он услышал звонкий смех, притом смех тот был ему смутно знаком. Робко он выглянул из своего импровизированного щита и увидел пред собой чародея в дорогих одеяниях, украшенных блестящими камнями. И смотрел тот чародей на него со знающей дружеской улыбкой. Мужчина моргнул и узнавая чародея перед ним, он менялся в лице.       — Рожьер…?       — Как делишки, Топс?

***

      Небо над храмом Ирит медленно темнело, пока солнце не спеша шло к горизонту. Тем не менее, это мало сказывалось на четырёх временных обитателях храма, которые активно беседовали на самые разные темы, сидя вокруг костра. Точнее, Рожьер и Топс беседовали, пока Мелина и Волк молча наблюдали.       — Говоришь и в Кейлиде был? — спросил поражённый Топс.       — Ну, так. Гулял там по окраинам, — ответил с нарочитой скромностью чародей. — Там ничего интересного не было, кроме разве что далёких криков. Ты лучше о себе расскажи. Как там обучение твоё?       Топс от этого вопроса явно замялся и потерял желание говорить. Благо на его выручку сама того не зная вышла Мелина, которая задала Рожьеру вопрос с очевидным ответом:       — Рожьер, вы и этот маг знакомы?       — Ах, точно! Совсем забыл вас представить! — Рожьер посмотрел на мага и указал на молчаливый дуэт рукой. — Топс, знакомься — Волк и Мелина. Мои нынешние компаньоны, — потом он взглянул уже на дуэт и показал рукой на мага. — Волк и Мелина, знакомьтесь — Топс. Мой старый знакомый из академии.       — Мы одно время учились под одним профессором, — добавил Топс, протянув Волку руку для крепкого рукопожатия. Тот, не поняв жест, лишь сдержанно кивнул, а Топс в свою очередь неловко убрал свою руку назад.       — Не бери в голову, — сказал ему Рожьер, похлопав по спине. — Волк в Междуземье не так давно и ещё не знает всех традиций.       Топс понимающе кивнул.       — Так вот, Топс, — продолжил говорить чародей, — как дела в академии?       — Я… Я уже давно там не был. Многое изменилось с тех пор, как ты ушёл, Рожьер. Как ты и боялся, между академией и Карией произошёл кровопролитный конфликт. В самой академии сражения были минимальными, но вот за её пределами происходила самая настоящая гражданская война! Я даже слышал, что они штурмовали королевское поместье!       — Я это знаю, — кивнул Рожьер, хотя в его голосе читалось напряжение. — Я имел в виду, что с Карианскими рыцарями? Что с профессорами? Изгнали ли их, как изначально хотели, или всё-таки предали мечу?       — Некоторых просто свергли с позиций, — ответил Топс. — Многих изгнали за пределы безопасности стен, где их ждала война. Когда ворота ещё были открыты, кажется, во всей академии осталось всего пять или десять Карианцев и двое из них — это её высочество и её верный страж.       — Вход в академию закрыт? — вмешался в разговор Волк, пока Рожьер молча переваривал всю эту информацию.       — Да, — кивнул лысый маг. — Когда начался Раскол, академия заявила, что не намеренна участвовать в той войне. Они наложили на ворота отражающие чары, не подпускающие внутрь чужаков. Я… был снаружи в день, когда это произошло, и с тех пор я живу, как бродяга.       Волк нахмурился. Ему было не в первой проникать в надёжно защищённые места и крепости, но тут были задействована магия, с которой он был совершенно не знаком. Скорее всего, пробиться сквозь чары было вне его сил и всё же… как они получали припасы? Конечно, они могли закрыть свои ворота, имея при этом массивные запасы провизии, но Раскол начался очень давно, и Волк сомневался, что они обладали настолько объёмными складами.       — Есть ли способ проникнуть внутрь? — спросил напрямую Волк.       — Существуют магические ключи, позволяющие своим владельцам свободно проходить сквозь барьер, но за свои годы странствий, я ни разу не смог обнаружить даже зацепки на то, где можно найти подобный ключ.       — У меня есть пара догадок, — подал голос Рожьер. — Можем начать наши поиски с Карианских владений. Правда они на другом конце Лиурнии, так что путь будет не близким.       — Хм, — ответил коротко и лаконично Волк.       Остаток вечера они провели в относительной тишине. В виду того, что путешествовать по болотам в ночной тьме было бы слишком опасно, они решили провести ночь в одиноком храме. Сидели все порознь, каждый думая о своём, за исключением Топса, который уже умудрился уснуть. Мелина следила за огнём костра, словно очарованная пламенем, пока Рожьер что-то записывал в свою книжку. Волк же думал о том, что он услышал во время разговора Топса и Рожьера. А точнее о том, как он мало знал об этом регионе и его истории. Он покосился на чародея, тот, вроде бы, был не сильно занят. Волк встал и пошёл к нему.       — Волк, — сказал ему Рожьер, убрав книгу в сторону. — Чем могу помочь?       — Расскажи мне как связанны академия и Кария.       С лица чародея пропала улыбка. Он задумался, вздохнул и заговорил:       — Когда-то давным-давно академия и род Кария были не более чем соседями. Хоть и мы и они были магами, устремляющими свой взгляд к ночному небу, источники наших знаний сильно разнились. Карию направляла луна, а академию звёзды. Но все изменилось, когда на престол взошла Реннала. В один день она пришла в академию, ведомая бледной луной, и чары её охватили умы и сердца академии. В скором времени, она заняла пост ректора. За ней в академию потянулись дворяне разного сорта, но не как ученики. Многие по прибытию уже получали посты профессоров и учителей, по мнению многих обывателей академии — незаслуженно. Это было, наверное, первым семенем раздора. Но благодаря мудрости Ренналы, все конфликты того времени предотвращались ещё в зародыше. Помогло ещё то, что в то время на Лиурнию начал свой поход Радагон, от чего у академии и Карии появился общий враг.       — Радагон вёл войну против Реналлы?       — Да, — кивнул чародей, — от лица Золотого Порядка. То был древний конфликт, друг. Война помогла укрепить влияние Ренналы и всего рода Кария над академией. Правда, когда война подошла к концу и Радагон, как ты знаешь, заключил брачный союз с Её Величеством, недовольства вернулись. Многим не нравилось, что бывший враг теперь руководит делами академии, пусть он и омыл свои грехи. К тому же, тот факт, что Реннала ограничила, а потом и вовсе запретила особо опасные исследования породил немало прений в своё время. Мастерство Её Величества над всем магическим, а также её мудрость и проницательность в руководстве над тонкими делами академии, держали все недовольства в узде. Но потом… — Рожьер нахмурился. — Радагон бросил её и вернулся в столицу, в объятия Марики. Ты ведь знаешь почему?       — Да, — кивнул Волк. — Дабы стать её мужем. Она родила от него Микеллу и Малению.       Одарённый гений, запертый в теле ребёнка, и проклятая мечница, не знающая поражения. Так о них говорил Корин. Волк не имел о них мнения. Трудно было понять по россказням Корина, где была правда, а где красивое сказание. Но тот факт, что некоторые причисляли его к слугам алой валькирии при первой встрече его немного озадачивал.       — Ага, — кивнул Рожьер. — Это… ударило по королеве. Она стала меньше участвовать в делах академии и всё чаще уходила в себя. Не помогло ещё то, что её детей призвали в столицу, дабы возвысить до полубогов. Она осталась совсем одна… затем произошёл Раскол и всё развалилось на части. Раскрылись старые раны, вспомнились забытые обиды. Королева будто бы отринула себя от мира. Конфликт между академией и Карией был лишь вопросом времени.       — На чьей стороне был ты?       — Хм, всё-таки догадался? — усмехнулся безрадостно Рожьер. — Я — бастард, Волк. Что бы я не делал, в глазах дворянства я всегда бы оставался чужаком. И в то же время, в моих жилах текла благородная кровь, от того для академии я всегда был бы Карианцем. Тем не менее, у меня были друзья, хорошие друзья, по обе стороны баррикад. У меня был шанс выбрать сторону. Шанс наконец-то стать своим хоть где-то. Но я не хотел проливать кровь соратников и друзей. Поэтому я убежал, как последний трус, и ни разу не оглядывался назад. До не давних пор.       — Почему ты хочешь вернуться туда? — спросил Волк, понимая, что мотивы у его спутника могли быть не такими самоотверженными, как он изначально заверял.       — Потому что ты помог мне и хочу помочь тебе, — ответил без капли лжи. — Но… ты прав, у меня есть и другая цель. Я хочу попросить прощения у старых друзей. Я не знаю, найдут ли они в себе сил простить меня за трусость, но… я обязан попытаться, Волк. Просто обязан.       Волк коротко кивнул, довольный ответом, и ушёл обратно на своё насиженное место. Рожьер устало вздохнул. Было сложно раскрываться перед другими людьми, но Волк заслужил услышать правду. Он взял назад в руки записную книжку и вернулся к делу. Тем временем, мокрая почва на кладбище неподалёку начала слабо дрожать.