let me be your (wo)man

— Ты уверена, что не пойдёшь с нами? — спрашивает Юхён. Они сидят у Шиён дома. На полу раскиданы карты, почти пустая бутылка с газировкой и контейнер от крылышек, который передала Минджи. Шиён нашла личную выгоду в том, что Юхён сдружилась с Минджи, — теперь с ней чаще делятся едой. С выступления прошёл месяц. Тогда, сразу после него, Шиён убежала домой. Она не помнит деталей, но знает, что просто проспала до утра. Может, спала бы и дольше, но пришла Юхён, которая знала пароль от квартиры и побила Шиён подушкой. Никто не знал где она и что с ней, а состояние Боры было ужасным, что толкало на разные мысли. Юхён рассказала, что Бора появилась после выставления баллов. Она старалась вести себя как обычно, но лицо было красным, а глаза постоянно важными. Разбиралась с этим Минджи, потому что остальные боялись сделать что-то не так. Юбин ходила нервная и чувствовала себя виноватой. Не помогала даже оценка судей, которая выше среднего. Ей сказали, что если доработать сюжет и взять больше актёров, можно будет отправится на конкурс. От информации о том, что Бора ходила грустная, Шиён стало не по себе. Бора не могла серьёзно сказать те слова. Бора не может чувствовать подобное. У неё буквально не было причин. Разбираться с причинами и следствиями не было ни желания, ни времени. У Шиён впереди два экзамена, поэтому она усердно села готовиться, игнорируя все приглашения погулять или сходить на дополнительные курсы. Даже с Юбин говорила всего раз, рассказав общие детали и пообещав отпраздновать вместе, после экзаменов, их постановку. С экзаменами Шиён осталась один на один, потому что у Юхён автоматы, а Юбин сдавала совершенно другие предметы. Поэтому готовиться было скучно и нудно, из-за чего большую часть времени Шиён сидела в телефоне или писала музыку. Ей так долго не удавалось сесть за ноутбук, что в первые минуты было сложно вспомнить как работает программа. С музыкой всегда легче. Шиён писала каждый день, набрасывая строчки и придумывая новые сочетания аккордов, что отвлекало от всего. Даже от первого экзамена, который она в итоге сдала на четыре. Второй экзамен был через неделю, но прошёл не так удачно. Шиён проспала, пришла под конец и в итоге была отправлена на пересдачу, потому что у преподавателя появились срочные дела. Он мог просто поставить любую оценку и отпустить четырёх оставшихся студентов, но нет. Теперь Шиён придётся остаться в городе ещё на неделю. Возвращаясь к Юхён, она приглашала — как и все остальные — отметить закрытие семестра. Юбин и Минджи уже сдали все экзамены, поэтому решили как следует отпраздновать каникулы и удачные постановки. И Шиён с удовольствием бы пошла, но. Но Бора тоже пойдёт. Она подруга Минджи и Юхён, играла в постановке Юбин и поэтому обязательно должна отпраздновать с ними. Хоть все знают про конфликт между Борой и Шиён — пусть не до конца понимают его суть, — собираться несколько раз разной компанией — глупости. Поэтому они приглашены обе. Поэтому Шиён не пойдёт, а Бора даже не думала отказываться от лишнего повода выпить. — Мне надо подготовиться к литературе, — отвечает вяло Шиён и Юхён ей абсолютно не верит. — Да, поэтому ты сегодня весь день со мной, — говорит она недовольно. — Можешь просто сказать, что не хочешь видеть Бору. — Слишком много чести, — Шиён фыркает и допивает газировку, недовольно бросая бутылку в сторону. Она никогда не пропускала встречи с друзьями из-за каких-то глупостей. — Зато правда. Больше они ничего не говорят. Юхён права, а Шиён не хочет доказывать обратное. Пусть все всё понимают, но ничего от этого не изменится. Может, Бора потешит своё эго, но не более. Шиён ещё успеет отдохнуть с Юхён и Юбин, даже с Минджи. Юхён больше не уговаривает. Она уходит домой поздно вечером и желает успешно подготовиться к литературе. Шиён желает хорошо посидеть им вместе и обещает позвать куда-нибудь после последнего экзамена. Если, конечно, не уедет домой слишком рано. // Юхён радостно рассказывала про то, что на четвёртом курсе у них не будет философии и можно будет спокойно выдохнуть, потому что ей изрядно надоел этот предмет за последние два года. Они сидят на улице в любимом кафе, где часто отдыхают студенты. Погода чудесная и всё напоминает о том, что сейчас лето. У них впереди полтора месяца отдыха, которые можно будет провести дома. Юхён улетит в родной город через неделю, Минджи поедет на день позже. Бора из этого города, но хотела бы слетать куда-нибудь к морю, желательно по университетской путевке. Шиён, которой сейчас нет в компании, думает улететь домой как только появится возможность. А Юбин решает остаться в городе, потому что у себя дома, всего в сорока километрах, ей нечего делать. Минджи смотрит на говорящую Юхён так солнечно, что кажется, будто из-за неё такая хорошая погода. Бора постоянно обращает на это внимание и старается отвлечься на еду или болтовню. У неё внутри настолько странные ощущения, что заострять на них внимание будет жутким. — И сонбэ сказала, что мне стоит и дальше пробовать себя в актёрстве, — между делом замечает Юхён, моментально краснея. — О, кстати, — подключается Минджи, сразу улыбаясь ещё шире, — я собиралась пригласить тебя участвовать в итоговой работе. Юбин удивлённо поднимает взгляд, вспоминая о том, что у Минджи последний семестр. Обычно он проходит так: парочка экзаменов, постановка и всё. Разве что от постановки требуют чего-то шедеврального и действительно хорошего, так что отделаться просто так не получится. Если речь идёт о Минджи, то у неё всегда хорошие работы. Юбин с момента знакомства заметила это в старшей и старалась ставить себе в пример. Потому что Минджи, что нетипично для их системы в целом, всегда смотрит вглубь и очень много думает. Если спросить мнение Боры, то Юбин думает ещё больше, даже перегибая палку, но они обе настолько хороши в режиссуре, что даже сложно говорить о минусах. — Ты уже решила что ставить? — спрашивает удивлённо Бора, пока Юхён слишком смущена для вопросов. — Думаю поставить «Ведьму». — Прониклась Англией? — Сюжет интересный и лёгкий, много магии и интриг, — легко объясняет Минджи, останавливая взгляд на Боре. — И Бора в роли Гекаты. Бора хмурится и смотрит недоверчиво. Она не собиралась вообще играть в этом семестре что-либо кроме вынужденных постановок. Обычно к ним приходит новый преподаватель по актёрскому мастерству, берёт что-то из классики и случайно распределяет роли, наблюдая за тем, как справится группа за два месяца. Уже потом студенты режиссёрского должны поставить что-то для своего преподавателя, из-за чего судорожно ищут актёров. Бора всегда смотрела на эту систему странно, потому что знает, что в других вузах режиссёры и актёры учатся вместе, а не на разных факультетах. — На что ты собралась меня подписать? — спрашивает Бора. — Семнадцатый век, королевские интриги и ведьмы, — объясняет Минджи с блеском в глазах. Юхён не может смотреть на это без улыбки. — Геката главная героиня и ведьма, через поступки которой передаётся сюжет. — И почему ты решила, что я соглашусь на это? — Потому что у тебя сейчас только тринадцать ролей за всю учёбу, я посчитала. Бора хмурит брови и смотрит взглядом «я ещё разбирусь с тобой». Ей нужно ещё три роли, чтобы выйти на аттестацию. Учитывая то, что она сыграла гораздо больше за эти семь семестров. — Ты изверг, — бурчит Бора и больше не говорит ничего. Минджи улыбается и объясняет, что больше подходящих ролей для Боры нет, ведь она уже всё рассчитала. Остальных ведьм сыграют Юхён, Шиён и ещё парочка студенток с других факультетов, а другие роли останутся для ребят с актёрского, потому что это хорошая практика. Тем более, когда все привыкли ставить романы, идеи Минджи звучат всегда интересно и ново. — А когда мы с Шиён успели дать согласие? — в конце монолога спрашивает Юхён. — Ты уже его дала, а Шиён… Я поговорю с ней. Юхён неуверенно кивает и не хочет говорить топ причин, по которым Шиён откажет. Юбин смотрит скептически и прямо говорит, что у Минджи не получится. Шиён не нужны какие-то баллы за роль, да и в таких условиях она точно откажется. На «таких условиях» Бора поднимает взгляд. Все всё понимают, но молчат. Бора так и не рассказала Минджи причины их с Шиён разлада, а Юхён и Юбин знают лишь детали, из которых понятно ровно ничего. — Вы не собираетесь мириться? — аккуратно спрашивает Минджи у Боры, решая хоть раз поднять эту тему публично. — Мы и не ссорились, — как можно спокойнее отвечает Бора. — Просто имеем разные взгляды. Юхён хмурится. Под «разными взглядами» подразумевается то, что не хочется обсуждать лишний раз. Юхён всё ещё не сказала Боре, что ходила с Минджи на свидание неделю назад, а Минджи никогда не признается Боре, что влюблена в Юхён. У них бывали конфликты и долгие расставания, но никогда такого, чтобы можно было разорвать дружбу. Юхён за два года знакомства лишь пару раз упомянала, что у неё было что-то с женским полом, на что Бора лишь кривилась. С Минджи, Юхён знает, ситуация была сложнее. Они с Борой часто делились своей личной жизнью, поэтому если Минджи находила себе девушку, что за время дружбы бывало трижды, Бора просила больше не говорить об этом. Такое успешно игнорировалось, потому что Юхён недостаточно близка с Борой, чтобы обижаться, а Минджи слишком сильно любит Бору, поэтому закрывает глаза и лишь изредка просит Бору быть спокойнее. Словно Минджи знает гораздо больше остальных, что скорее всего правда. И сложно понять в чем причина гомофобии. Юхён знает, что у Боры очень строгий и консервативный отец, а мать работает в их институте уже третий год, но это не объясняет поведение Боры в целом. Не объясняет почему она всё ещё с ними дружит. — Раз вы не ссорились, — начинает Минджи, — то я точно буду просить Шиён сыграть. — Может, лучше сыграет у Юбин? — Второй семестр, у нас нет такого задания, — пожимает плечами Юбин и оставляет Бору один на один с идеей о том, что ей опять придётся стоять с Шиён на одной сцене. Придётся, но не совсем так, как она представляет себе сейчас. // Шиён в этот раз не проспала. Она пришла вовремя и добровольно согласилась зайти последняя, потому что не была морально готова к экзамену. Обычно они просто пишут тесты, сидя все в аудитории, но Ким Дон-сонбэним всегда отличался. Литература вообще не так уж сильно пригодится им в жизни, чтобы делать настолько сложный экзамен. Последние два года Шиён вообще думает, что могла бы писать музыку и без этого всего. Она училась игре на пианино, ходила на вокал и умеет пользоваться ноутбуком, зачем тратить время? Но обстоятельства сильнее, поэтому сейчас, в час дня, Шиён сидит на полу возле двери в кабинет и ждёт своей очереди. В голове скачут отрывки пройденного произведения и возможные вопросы, о которых Шиён из принципа не спрашивала у однокурсников. Вокруг тихо. Все экзамены закончились, курсов почти нет и университет медленно готовится к школьникам, которые приедут в творческий лагерь на лето. Шиён слышала о суматохе вокруг этого события каждое лето, но никогда не участвовала. Желание быть дома, среди своей семьи, дурачась с сестрой, было гораздо сильнее. Завтра они пойдут гулять с Юхён, через три дня встретятся всей компанией, а потом Шиён уедет в Тэгу и будет отдыхать. Может, приедет на учёбу позже положенного, потому что хочет успеть съездить куда-нибудь… на море, например. В коридоре слышатся шаги, которые нарушают мысли Шиён. Кто-то идёт очень быстро и нелепо, потому что звуки именно такие. И останавливаются звуки точно возле аудитории Шиён. Сначала пришедший человек открывает дверь и забегает внутрь, но преподаватель просит подождать, после чего Шиён узнает того, кто пришёл. Бора опирается о стену и пишет что-то в телефоне, совсем не обращая на Шиён внимания. Шиён тоже не обращает на неё внимания, разве что на несколько секунд задерживает на девушке взгляд и тонет в ужасно спутанных эмоциях. Дальше плохо выходит думать о прочитанном произведении, но прошлый студент выходит через пять минут, так что Шиён поднимается с пола. Бора заходит в кабинет первая, чем смущает Шиён, но преподаватель просит зайти обеих, так что коридор остаётся пустым. Шиён отдают последний билет и отправляют решать тест, а Бора остаётся рядом с преподавателем. Они бурно что-то обсуждают, но Шиён не вслушивается, потому что увлечена заданием. Ей кажется наиглупейшим совпадением из всех, что Бора именно сейчас должна была прийти сюда. Мысли немного путаются и сбивают друг друга, постоянно норовя спутать ответы. Это просто глупый экзамен и глупая Бора. Шиён несколько раз зачеркивает ответ и разводит грязь на бланке, дополняя картину своим корявым почерком, но думает, что справится в итоге. Она читала и учила, проблем не возникнет. Не должно было возникнуть, пока преподаватель не упомянул имя Шиён в разговоре с Борой. Всё, что отложилось в памяти, звучало как «помощь», «сложно», «Ли Шиён». От таких сочетаний в голову приходили только мысли о том, что преподавателю понадобится помощь Шиён в учебном процессе, о чем он упомянал ещё в начале семестра. Почему Шиён? Она любит литературу достаточно, чтобы разбираться в ней, а умные ребята слишком заняты для помощи. О Шиён все знают, что она днями сидит дома. Игнорируя все предположения, Шиён старается дописать тест быстрее. Слышать заинтересованный и временами весёлый голос Боры приятнее, чем хотелось бы. Шиён чувствует неприязнь, но остатки симпатии разводят побоище внутри. Бора действительно хороша, даже отрицать не стоит. Мысли — любые — о Боре глушит небольшое эссе, которое в этот раз писать интересней обычного, но не желается из-за сторонних обстоятельств. Ей бы просто получить хорошую оценку и уйти домой, после планируя оставшиеся дни в городе. С таким подходом Шиён сдаёт свою работу. Бора отходит и садится за первую парту, а преподаватель сверяет её ответы. По его лицу мало что можно понять, поэтому Шиён стоит и думает. Ни о чем, просто развивая мысли в разные стороны. — Ну, — спустя время говорит преподаватель, откладывая лист в сторону, — у вас есть шансы. Шиён кивает и ждёт устных вопросов. Они оказываются простыми, но преподаватель делает это сложным. Шиён много думает, уходит глубже, а от неё хотят услышать другой позиции и более правильного мнения. Часть ответа с «тема любви к другим тут затронута меньше темы самовлюбленности» окончательно настраивает преподавателя на негативный лад, побуждая задавать более глубокие и сложные вопросы. Их система не подразумевает такого, но Шиён первая начала. Результаты теста приемлемые: 56 баллов. Так Шиён запросто могла набрать хотя бы 25 сверху, чтобы получить четыре. Хотя некоторая упрямость внутри твердит, что общий ответ достоин 90 баллов, что уже даёт 5 в семестре. И ей надо догонять Юхён в рейтинге, чтобы можно было ходить рядом с умным видом, строя из себя задрота. Преподаватель не выглядел так, будто собирается поставить высший балл. Он старый и скучный, пусть и даёт интересные задания, а Шиён молодая и упрямая там, где совершенно не стоит. — Хм-м, — задумчиво тянет преподаватель, после чего обращает внимание на Бору. И зависимость своей оценки от мнения Боры Шиён бы точно не хотела. — Бора, вы говорите, что вам нужна помощь? — Да? — Бора не уверена в ответе, потому что не понимает к чему ведут, но стоящая рядом Шиён наталкивает на подозрения. — Ну, я точно не справлюсь одна. — Тогда так, — преподаватель смотрит на Шиён и продолжает. — Тут с натяжкой пятнадцать баллов. Зная вас, я не буду говорить про отработки и дополнительные вопросы. Вы можете помочь Ким Боре и это будет плюсом к нынешним баллам и к будущим. Шиён хмурится. Слова похожи на шантаж, а суть помощи совершенно неясна, так что даже мыслей соглашаться нет. Шиён заслужила четвёрку минимум, но получать её через сомнительную помощь не собирается. В конце концов, у неё все равно будет удовлетворительный диплом. — Я не буду помогать, — пожимает Шиён плечами. — Мы знаем, что у меня точно есть четвёрка, что меня устраивает. — Её не будет, — замечает преподаватель. — Но… — Шиён кривится и смотрит с недоверием. Это можно считать взяточничеством, а Бору принять за свидетельницу? — Я даже не знаю с чем помочь. — Летний лагерь, — подсказывает Бора. — Выступление для детей… Только я поищу кого-нибудь другого. — Зачем, если Ли Шиён отлично подходит? Я позабочусь о ваших будущих баллах, а вы освободите мне отпуск от лишних хлопот, — продолжает преподаватель. Забота об оценках звучит слишком размыто. Работа в летнем лагере с Борой — очень сомнительно. Но и тройка за экзамен, может даже в семестре (Шиён совершенно не помнит свои текущие баллы), — не то, чего хотелось бы. Она думала, что хотя бы литература будет вытянута на четыре или пять. — Позаботитесь о баллах? — уточняет Шиён и смотрит на Бору, что совсем не рада такому интересу. Шиён не боится Боры, просто не любит её, поэтому работать вместе не кажется страшным. Неприятным, но, вполне вероятно, что полезным. — Балл выше семидесяти восьми и, может, освобождение от экзамена, — пожимает плечами преподаватель. — Автомат, — говорит Шиён спокойно, набираясь решимости. Она ничего не потеряет, если решит взять больше, потому что всё равно стоит между выбором плохого и плохого. — И пятёрка за этот экзамен. Бора, кажется, давится воздухом, а преподаватель молчит. У него недовольный вид, только совсем не такой, как при ответе. Если ему помогает Бора и ей не хватает рук, то, значит, он не в состоянии торговаться. Потому что Бора не спорит, а принимает факт того, что Шиён может с ней сотрудничать. Это странно. — Ладно, — выдыхает спустя время преподаватель, — я поставлю вам девяносто баллов, но жду выполнение работы. Можете идти. Шиён хмурится такому простому исходу и кивает, выходя из кабинета. Она совершенно не знает что значит помощь Боре и этот странный лагерь, но мысль о том, что литература на третьем курсе у неё закрыта хотя бы на хорошо, — обнадеживает. Шиён лучше следить за оценками, иначе родители могут лишить её как минимум квартиры. А жить в общежитии совсем не хотелось. Все вопросы обрывает Бора, которая выбегает следом. Она почти ловит Шиён, останавливаясь совсем рядом, и смотрит жутко недовольно. Шиён вдруг понимает на что именно она согласилась. — Я должна тебе всё объяснить и разобраться что делать, — говорит Бора серьёзно и совсем немного неловко. Это странно — чувствовать друг друга рядом. Слышать голос, обращенный к тебе. — Хорошо? — Шиён хмурится и с неприязнью понимает, что этого разговора не избежать. — Пойдём. Шиён молча кивает и идёт за Борой, которая почти бежит. // В кабинете душно, поэтому окно открывается сразу. Солнечные лучи падают на парты, почти обжигают. Середина лета, разгар дня, поэтому невыносимо жарко. Сейчас Шиён хотела спрятаться в какой-нибудь холодильник, выпить несколько бутылок воды и ждать до ночи. Бора закрывает кабинет изнутри, чтобы никто не зашёл, но это вселяет тревогу. Шиён смотрит в окно и думает, что в случае чего будет прыгать, потому что только первый этаж. В шутку, конечно, потому что… Бора же ничего не сделает, правда? Бора запрыгивает на первую парту и кладёт рядом с собой бумаги. Шиён ловит себя на мысли, что всё это странно. Помощь одному преподавателю, ключи от кабинета другого. Актёры всегда казались более странными. Их корпус гораздо шумнее, одна пара может проходить на всей территории института разом, группа постоянно делится на мелкие группы и толком они ничего не учат. Репетируют, смотрят фильмы, ходят на гуманитарные предметы и всё. И пахнет тут странно. В маленьком кабинете, где они сейчас, на преподавательском столе множество разных баночек и бутылок, рядом стоит большое зеркало, а за приоткрытой в подсобку дверью видны парики. Или просто кучи волос и ниток, кто знает. И при этом тут непривычно темно. — Так, — громко вздыхая начинает Бора. Видно, что она не хочет здесь находиться в равной с Шиён степени, — я должна помочь Дон-сонбэ в открытии и закрытии лагеря, где мы поставим пьесу. Минджи напишет сценарий, но актёров я не могу найти. — Я с музыкального, а не актёрского, — замечает скептически Шиён. — Ты уже засветилась среди актёров, да и все успели разъехаться по делам. У меня в доступе только Хёнджин, Юбин и ты. Шиён поднимает брови и смотрит с недоверием. У неё к Боре десятки вопросов, но при этом нет желания оставаться рядом. За всё это время Шиён поднимала взгляд на Бору трижды. Но на себе чувствует взгляд постоянно. — А вожатые не могут сыграть? — У них много дел и мероприятий, физически не смогут взять на себя ещё и это, — пожимает плечами Бора. — От меня только требуется сыграть роль, вытерпеть детей и пропустить месяц? — спрашивает Шиён. Бора тихо смеётся и кивает. Правда, не только это, но это мелочи. Вожатым платят за их работу, а вот Шиён и Боре вряд ли заплатят. И если у Боры в этом городе много знакомых, то у Шиён останется только Юбин. Лето, если согласиться на это всё, обещает выйти ужасным. Шиён тяжело вздыхает и матерится себе под нос. Она смотрит на Бору и только сейчас замечает её уставший вид. Вполне вероятно, что Бора не хочет этого в большей, чем Шиён, степени. — И когда это всё будет? — Через неделю начало первой смены. Она продлится двадцать дней, — Бора рассматривает бумажки в руках и хмурит брови. — Останется ещё недели две на то, чтобы съездить домой. Шиён кривится. Мысль о том, чтобы оставаться в институте ещё на месяц, — раздражала. Это место ей не нравилось, если речь шла не о диджейской студии Чана или кабинете Соён, где можно пить кофе и прогуливать пары. — Тебе это надо? — внезапно спрашивает Шиён и удивляется себе же. Просто состояние Боры не выглядит так, будто она хочет этого всего хотя бы чуть. Бора выглядит удивлённой. Она поднимает брови и смотрит на Шиён, сохраняя молчание достаточно долго, чтобы подумать о том, что она не собирается отвечать. Шиён думает спросить о чем-нибудь касаемо работы, но Бора разрушает тишину: — Я… Ну, — она делает паузу и смотрит на бумаги в руках. — Это не мой выбор. Шиён молча кивает и ничего не отвечает. Бора начинает копаться в бумагах и достаёт оттуда какой-то исписанный лист, протягивая Шиён. Та берёт его и смотрит немного озадаченно. — Это небольшой план, — объясняет Бора. — То, что мы должны успеть за смену. В плане точно больше десяти пунктов и мало что возможно разобрать. Какие-то названия пьес, уроки, игры и станции. Шиён не выдерживает и минуты, после чего поднимает взгляд на Бору, ожидая объяснения. — Пьеса от нас, конкурс постановок между отрядами и два урока актёрства. Минджи напишет нашу пьесу, а я постараюсь продумать остальное. — Попроси однокурсников помочь? — спрашивает Шиён. — Эм… Ну… — Бора заминается и смотрит в окно. У неё красные щеки и растерянный вид, который начинает смягчать Шиён. — Вообще, с этим должна помочь ты… Шиён поднимает брови и ничего не отвечает. У неё всё ещё нет желания работать с Борой, только желание выполнить свои обязанности отдельно и получить уверенность в том, что её больше не будут беспокоить с литературой. Бора тоже не хочет идти на контакт. Она больше не смотрит на Шиён, не объясняет деталей и даже полного плана. Ей нужна помощь, но точно не в лице Шиён, отношения с которой можно назвать плохими. — Так, ты можешь вообще не помогать в остальном, но сыграть должна будешь, потому что я без людей, — спустя время раздражённо говорит Бора и начинает раскладывать бумаги на столе. — Теперь иди, у меня дела. Шиён смотрит на Бору и теряется в своих мыслях. Девушка перед ней злая, растерянная и уставшая. Возвращаясь во времена репетиций, Шиён ни на секунду бы не сомневалась в том, чтобы уйти. И сейчас, чувствуя внутри неприязнь и обиду, она доходит до двери и останавливается. У неё уходит минута, чтобы отвести взгляд от Боры и выйти, напоследок увидев её слезные глаза. // — Мне кажется, что это просто злая шутка над тобой и над Борой, — делает заключение Юхён, услышав от Шиён всё, что произошло. — Боре опустили рейтинг из-за какого-то скандала, ещё и три роли нужно взять до выпуска. — Но я тут причём? — Шиён чувствует раздражение. — Это только её проблемы, а я теперь застряла в городе, ещё и Минджи лезет. — Хэй, не злись. Юхён хмурится и садится ближе, беря ладонь Шиён в свою. Она уезжает через два дня и искренне хотела бы остаться, чтобы поддержать Шиён, да и Бору. Юбин обязательно будет рядом и поможет, но у неё тоже проблемы, которые надо решать. Среди них всех Юхён была наиболее удачливая. Её любят все преподаватели, а из-за больших усердий семестр всегда закрывается на высший балл, причём раньше сроков. Шиён искренне ей гордилась и постоянно хвалила, но иногда чувствовала, что делает недостаточно. Возможно, если бы у неё были лучше отношения с окружающими или меньше пропусков, то преподаватель не отправил бы её с Борой путем шантажа. Но вопрос в том, почему Бора попала в это, остаётся открытым. Шиён старается не думать о Боре и не искать ей оправданий. У них точно не те отношения, чтобы переживать друг за друга. И если бы Шиён не отправили на отработки, она точно отказалась бы от роли Минджи и избегала бы актёрское до конца семестра. Сейчас вопрос с ролью остаётся открытый, как считает Юхён, пусть Шиён и отказывается. От прослушивания она отказывалась неделю, пока не согласилась «из-за шенячих глазок и коробки курицы». — А если подать жалобу на сонбэ? — спрашивает внезапно Юхён. — О чём ты? — Это шантаж или взятка, Бора свидетельница. Думаю, что она отрицать не будет. Шиён хмурится. Юхён права, только зная отношение преподавателя и Боры к ней, есть вероятность того, что всё обернётся только хуже. У них редко кто превышал полномочия, но если это происходило, то шансов доказать свою правоту почти не было. И, боже, надо будет ещё больше общаться с Борой. Шиён, как бы ей не хотелось, продолжает чувствовать что-то внутри от одного присутствия Боры. Эмоции эти непонятные и спутанные, что раздражает ещё больше, до тошноты. — Ты же знаешь, что руководство меня не очень любит, — тихо вздыхает Шиён, вспоминая все скандалы со своим участием. — Но в руководстве сидит мать Боры, так что кто знает, — пожимает плечами Юхён. — Что? Шиён смотрит удивлённо и нахмуренно. По разговорам она понимала, что семья Боры связана с их университетом, но чтобы настолько. От этого сложившаяся ситуация кажется ещё более странной. — Она управляющая по каким-то делам и, кажется, преподаёт что-то, — объясняет Юхён. — Поэтому я не понимаю как Бора оказалась в этом всём. Шиён ничего не отвечает. Теперь она точно не будет разбираться с шантажом. Бора, точнее её жизнь, кажется всё страннее и страннее с каждым днём. Шиён понимает, что никто толком о ней не знает больше положенного. — А Минджи что-нибудь говорила? — Ну… Минджи обещала Боре никому ничего не рассказывать, поэтому я знаю только про то, что Бора с кем-то повздорила из-за последней пьесы. Юхён выглядит неуверенной и смущённой. Шиён не задаёт лишних вопросов. Между Минджи и Борой какая-то особенная связь, они точно знают друг о друге то, что нельзя рассказать другим. Только Минджи последние дни остаётся с Борой и сочувствует ей, хотя и не признается остальным в чём именно. Проблемы Боры касаются только Боры, но почему-то Шиён и Юхён втянуты в самое пекло драмы, что раздражает Шиён и злит её до состояния, которого Юхён боится. Всегда страшно видеть Минджи или Шиён в гневе, за пушистым одеялом их нежности и мягкости. За всю неделю до начала смены Бора почти не пишет Шиён. От Минджи можно слышать, что они усердно что-то придумывают и готовят, но Шиён в это не лезет. Она проводит последние дни с Юхён, лёжа у себя в квартире и играя в игры. Между разговорами Шиён узнает, что Юбин тоже помогает Боре. Они подруги, но Юбин слишком ценит своё личное время, чтобы Шиён не удивлялась такому повороту событий. Возможно, что к самому концу недели она чувствует немного вины за своё бездействие. За два дня до их выступления Бора присылает сценарий и роль Шиён. Хочется взвыть от того, что ей достался мужской персонаж. Шиён раздражает то, кем её видит Бора. Юбин объяснит это тем, что она забрала себе женскую роль, поэтому Боре нечего было делать. Шиён не верит. Бора абсолютно точно знает что делает, что выводит из себя, потому что Шиён не знает. Она приходит на репетицию уставшая и раздраженная, потому что осталась практически одна в этом городе, справляясь со своими чувствами и летней жарой без глупых шуток Юхён. И Юбин сейчас не так часто находится рядом, потому что в такой же степени не любит шумные компании и покидать свою комнату. На входе в репетиционный зал Шиён встречает Хёнджина, который приветливо улыбается и шутит что-то про усталость. Они говорят несколько минут про конец семестра и выздоровление Сынмина, которое затянулось, но обязательно произойдёт к началу учёбы. С момента несчастного случая — как написали об этом в новостях — Шиён была в больнице только три раза. И, если честно, то это даже много, потому что они с Сынмином знакомы только как однокурсники и вокальные партнёры, потому что преподаватели любят видеть их вместе. Хёнджин кажется привычно холодным вне окружения своего парня, поэтому Шиён еле сдерживает себя от вопроса о том, как он вообще согласился помочь Боре. Вся их компания — Юбин, Хёнджин, Шиён и Бора — выглядит сомнительно и так, будто их заставили. На деле так и выходит, что уменьшает энтузиазм, которого и без того почти не было. Постановка небольшая и лёгкая, посвящённая актёрскому искусству и писателям. Хёнджин играет знаменитого поэта, Юбин — хозяйку театра, Бора в роли знаменитой актрисы, а Шиён — грустный писатель, который ищет своё призвание. Действий почти нет и всё происходит на одном месте, а сюжет двигается за счёт диалогов. Шиён читает строчки и думает, что этого слишком много. Особенно когда контролирует всё Бора, что гораздо противнее Юбин. Юбин строгая и серьёзная, но всё понимает и не требует многого. Она может попросить прогнать одну сцену десятки раз, но никогда не будет заставлять репетировать до упаду. Бора же смотрит холодным взглядом, постоянно командует и требует играть идеально почти с первого же раза. Это можно объяснить тем, что она практически профессиональная актриса и привыкла к тому, что на сцене всё идеально, но оправдать её строгость — невозможно. Шиён хмурит брови, слыша о том, что нужно повторить монолог в пятнадцатый раз, потому что тот слишком скучный. Ещё одно слово и монолог будет слишком жарким, потому что Шиён взорвётся. Юбин видит это и предлагает уйти на перерыв, на что Бора возмущается и говорит довести сцену до конца. — Можно сыграть лучше, в этом ничего сложного, — говорит Бора, поднимая брови на Шиён. — Можно быть не такой стервой, это ещё легче, — бросает хмуро Шиён и выходит из кабинета. Хёнджин в удивлении поднимает брови и вопросительно смотрит на Юбин, на что та только тяжело вздыхает. Терпеть отношения Боры и Шиён сейчас сложнее, чем в мае, потому что тогда они хотя бы не были близко знакомы. Юбин не знает всех деталей, но знает, что Бора поступила плохо, после чего Шиён не хочет её видеть. Если смотреть на это со слов Боры, то это Шиён плохо поступила, а теперь ведёт себя как королева драмы. Как скажет потом Хёнджин, обе девушки в разы драматичнее него. Бора тяжело вздыхает и предлагает прогнать сцену втроём, пока Шиён не вернулась. И если не считать напряжения между Шиён и Борой, что чувствуется в воздухе, то атмосфера вполне дружелюбная. Юбин играет самую короткую роль и даже входит во вкус. Прошло два года с её последней роли, после которой она обещала больше не выходить на сцену. В этом году всё поменялось и Юбин играет уже вторую роль, пока Минджи ненавязчиво намекает на третью. Последний семестр, кажется, всё её окружение будет играть. Бора должна закрыть долги, Хёнджину нужна практика для агентства, Юхён вошла во вкус, а в Шиён заметили талант. Есть ещё Дон, подруга Боры, которая находится в другой компании, но постоянно попадается на глаза в университете. Она, вроде как, любимица всех. Они многие любимчики. Бора и Минхо буквально самые популярные в университете, Хёнджин и Дон известны своим характером, а Минджи и Юхён — любимые ученицы, потому что хороши в учёбе и поведении. Юбин никогда бы не подумала, что окажется среди таких людей. Верить в дружбу Шиён не сложно, потому что они обе далеки от учёбы и популярности, но вот с остальными. (Хотя Юхён и говорит, что Шиён с Юбин гораздо популярнее, чем думают, просто за счёт своего существования.) Шиён возвращается через десять минут. Она тише обычного и старается не обращать внимания на Бору, просто играя свою роль. Бора не скрывает раздражения, но пристаёт меньше, потому что ей уже не к чему приставать. Они заканчивают к позднему вечеру и договариваются отрепетировать завтра пораньше, потому что лагерь откроется приступно рано и надо будет помогать вожатым. Шиён ворчит про то, что это не входит в их обязанности, а Бора объясняет, что одна из вожатых внезапно уехала, из-за чего теперь переполох. Самое противное то, что из них четверых лучше всего с детьми сходится Шиён, которую чудом за последние три года не затащили работать в лагерь. Юбин с Шиён идут домой пешком, а Хёнджин заказывает такси, предлагая довести Бору до дома. К этому времени их отношения кажутся лучше и свободнее, но в воздухе всё равно чувствуется напряжение. // Шиён лежит на полу и тяжело дышит от духоты и жары, Юбин машет на себя сценарием, пытаясь хоть чуть охладиться, а Бора без остановки пьёт воду. Сегодня жарко настолько, что даже думать сложно. Все одеты легко и неприлично для университета, если бы сейчас было учебное время. В кабинете открыты все окна и двери, а человек больше, чем надо. В самом конце сидит Чан, а Феликс отошёл за новой бутылкой воды. Парни работают вожатыми и решили посмотреть на тех, с кем им придётся развлекать детей. Никто не против такой компании, потому что Чан и Феликс буквально самые дружелюбные в университете. Шиён даже выглядит добрее обычного, потому что ей действительно нравится компания. Да, Бора всё ещё мозолит глаза и раздражает уши, но остальные компенсируют ущерб. Репетиция проходит на удивление хорошо, потому что нет ничего сложного в ролях, постановка не такая длинная, а ребята умеют играть. Даже атмосфера кажется более спокойной, потому что ссориться при Чане не хочется. Бора, кажется, становится мягче. Дело точно в окружении, но, может и в том, что слишком жарко, чтобы злиться. Она лояльнее относится к ошибкам Шиён и не обращает внимания на серость игры Юбин. Всё кажется приемлемым, особенно когда Феликс возвращается с печеньем и предлагает всем отдохнуть. Никто не отказывается. Все собираются вокруг длинного стола, сидя в основном на соседних столах, с интересом обсуждая будущие двадцать дней и поедая печенье. Шиён теряется в мыслях и пропускает большую часть слов, просто сидя в компании и жуя слишком медленно. Юбин сидит рядом и часто улыбается с подруги, стараясь не шутить про медленную загрузку. Все обсуждают следующие двадцать дней. Чан жалуется на то, что вожатые не будут спать сегодня, потому что дети приедут рано утром; Хёнджин порядка десяти раз возмущается, что должен участвовать во всём этом и что его лето точно испорчено. Юбин не жалуется. Разве что чуть, потому что на улице жара, из-за которой плавишься. В остальном она спокойна, потому что её освободят от экзамена по литературе. Они, кажется, с Шиён в одной лодке. Только Юбин предложили закрыть экзамен помощью в лагере, а Шиён обязали. Так что из шести человек в аудитории принудили только трёх. Шиён из-за ссор с преподавателем, Хёнджина из-за недостатка ролей и прогулов, а Бору… Никто всё ещё не знает какого черта здесь забыла Бора. Точнее, один человек знает. Но задавать у Минджи личные вопросы про Бору — некультурно. Поэтому все принимают факт того, что Бора находится рядом с ними как организаторша, постоянно излучая негативную энергию и строя недовольное лицо. Они сидят за разговорами полчаса точно и не хотят приступать к работе. Всё ещё ужасно жарко, душно, да и ярого желания так и не появилось. Но Бора прерывает обсуждение малознакомого ей преподавателя и говорит повторить пьесу ещё раз минимум. Чан с Феликсом уходят, чтобы не мешать, а остальные проходят в свободное пространство. Бора говорит сейчас не так строго и раздражённо, да и после печенья чувствуешь себя лучше. Шиён думает, что чувствовала бы себя ещё лучше, если бы была сейчас в Тэгу. Репетиция всё равно тянется. Роль Шиён спокойная и лёгкая, Юбин появляется реже всех, а Хёнджин и Бора играют пару. Пьеса всего на час и динамичная, рассказывает про искусство, чтобы втянуть детей в данную тему. В остальные дни, после показа пьесы, от Шиён требуется приходить днём и помогать своей группе детей ставить постановку. Бора и Шиён поделят поток между собой, чтобы в конце их команды сразились за звание лучшей. И, помимо этого, раз в неделю будут уроки актёрского мастерства. Хёнджин придёт вместо Шиён, потому что, в конце концов, он актёр, а не она. Если всё пойдёт по плану, то все получат хорошие баллы и будут свободны до конца каникул. Шиён угрюмо смотрит на две с половиной недели в календаре, в которые она сможет уехать домой. Юхён уже давно в родном городе и шлёт ей фотографии с семьёй. Репетиция продолжается до позднего вечера, пока все не остаются без сил и до закрытия вуза всего час. Все выходят вместе и даже идут в одну сторону. Хёнджин предлагает поехать с ним в кафе, где будут Чан, Феликс и Чанбин. Юбин неожиданно для всех соглашается и уговаривает Шиён пойти с ними, а Бора отказывается, уезжая домой на встречном автобусе. Кафе, куда их пригласили, находится в соседнем квартале, поэтому решено идти пешком. За это время Юбин и Хёнджин удивительно активно обсуждают какой-то предмет, название которого Шиён не запомнила. Улица удивительно тихая, а воздух, наконец-то, перестал быть душным. У входа на веранду кафе их встречает радостный Феликс, будто видел месяц назад, а не сегодня днём. Их стол рассчитан на восемь человек, поэтому все удобно рассаживаются по местам — Чан, Юбин и Шиён на одной стороне, а Хёнджин, Феликс и Чанбин напротив. На столе уже стоит еда — неприлично много еды, — чтобы каждый мог выбрать себе что-то по душе. И ни единой бутылки алкоголя, только газировка и что-то похожее на сок. Шиён немного не понимает повода для застолья, поэтому спрашивает прямо: — В честь чего это? — Хёнджин притащил вас сюда даже не сказав зачем? — удивляется Чанбин, после чего переводит взгляд на невозмутимого Хёнджина. — Мы хотели отпраздновать начало смены, — начинает перечислять Чан, — скорую выписку Сынмина и конец семестра. Шиён кивает и спрашивает больше про выписку, о которой стало известно только сегодня днём. С момента перелома прошло два месяца и выписка должна была произойти раньше, но Сынмин умудрился сместить кость на раннем этапе заживления. К учёбе наступать на ногу уже можно будет, но нельзя слишком напрягать. Ходить без костылей Сынмин сможет только к середине семестра, из-за чего он сейчас злится и перестал приглашать к себе в палату. Хёнджин последние две недели приходил без предупреждения, принося с собой острый читос и молоко, потому что слышал, что оно полезно для костей. Чан предложил уже после выписки навестить Сынмина вместе, завалившись к нему в квартиру. Все отнеслись к этой идее скептически, потому что Сынмин — последний человек, который захочет впустить в свою квартиру, находясь в лежачем состоянии, ораву громкой и неуклюжей молодёжи. Но, возможно, его можно уговорить или вовсе не спрашивать. Шиён посчитала эту идею забавной и согласилась. Она помнит, как два года назад вместе с Юхён пришла к сонной и уставшей Юбин в больницу, где та лежала из-за бронхита. Они тогда веселились и пытались поднять атмосферу, пока Юбин молила выгнать их из палаты. Помимо выздоровления Сынмина скоро будет дебют Хёнджина в одной короткой дораме. Это они узнают за столом, потому что Хёнджин совсем забыл поделиться. Все пьют в эту честь и бурно обсуждают актёрство и актёров их университета. Конечно, в таком разговоре не обойтись без Боры. Все, даже Хёнджин, отзываются о ней хорошо. Бора даже, к большому удивлению всех, почти встречалась с Чаном на втором курсе. От этой новости все кривятся, потому что… потому что. — Как… Как это могло произойти? — спрашивает Хёнджин с отвращением на лице. — Мне кажется, или Бора всё ещё самая желанная девушка на факультете? — вопросом на вопрос отвечает Чан. — Да, но… — Чанбин задумчиво чешет затылок и пытается подобрать слова, — не думаю, что это так просто и… осуществимо. Все молча соглашаются и замолкают на несколько секунд. Бора была самой желанной на факультете, но при этом многие её боялись и многие старались избегать. Пожалуй, у Боры была самая спорная и жгучая репутация. — Я слышал, что она попала в скандал из-за последней постановки, — спустя время говорит Чан, на что все вопросительно поднимают взгляд и только Хёнджин не реагирует. — Ну, из-за того, что её любовный интерес играла Шиён. Вроде как, именно из-за этого Боре сбросили рейтинг. — Но обычно в актёрстве не обращают внимания на пол актёров? — спрашивает недоверчиво Юбин. Естественно, что она слышала про скандал, но не знала его причину. Даже глупо думать о чем-то подобном. — Да, только у неё кто-то из родственников сидит во главе факультета или университета, — объясняет Чан. — Думаю, что если этот человек гомофоб, то подобное могло случиться. Шиён старается не слушать. Она удивлена, как ей не досталось и почему к Юбин ещё никто не обратился с претензией. Если пострадала только Бора, то дело действительно может быть просто в семейном споре. Но что это за семья, где друг другу мешают, а не поддерживают? — Тогда это может объяснить почему она ходит такая… странная в последнее время, — заключает Юбин. Бора была очень странной. Вспыльчивой, постоянно в делах, с проблемами в оценках, которых никогда до не было. Такая Бора мало чем похожа на привычную Бору, что постоянно смеётся, ходит на вечеринки, потому что быстро справляется с предметами, и дружелюбная ко всем, пусть и легко может испепелить в лужу. На этом тема Боры закрыта. Только в конце вечера Хёнджин вскользь упоминает, что на первом курсе Бора была другая, более открытая. Что он подразумевает под этими словами Шиён не поняла. Она последние полчаса вообще не воспринимала информацию вокруг. Домой Юбин и Шиён уходят раньше остальных, тепло попрощавшись и пожелав удачи Чану, Чанбину и Феликсу в лагерных делах, которые их не отпустят ближайшие три недели. На часах в это время около десяти, так что Юбин даже успевает в общагу. Шиён прощается с ней у ворот и устало идёт домой, где проваливается в сон как только касается кровати. // На следующий день все актёры подходят к шести часам, чтобы за полтора часа всё подготовить и к восьми собрать детей на выступление. Бора, как оказывается, была в университете с самого утра, что видно по её лицу. Юбин из-за этого недовольна и просит отдохнуть хотя бы чуть. Наряды и макияж решается отложить до самого последнего, потому что на улице всё ещё невероятно жарко. Они репетируют в компьютерном классе, где есть кондиционер, но Чан дал ключи от этой аудитории совершенно секретно и предупредил, что никто не должен их найти. Шиён заметила, что заходить сразу после жары в такую прохладу опасно, но все это проигнорировали. Юбин сказала, что у неё крепкий иммунитет, а Бора вовсе не слышала. Она сегодня совсем не в себе, что даже тревожит. Шиён следила за Борой последние десять минут. Скорее от скуки, потому что Хёнджин пошёл за перекусом, а Юбин отошла поговорить по телефону. Бора же перебирала в руках бумаги и постоянно делала пометки карандашом, что-то бубня себе под нос. Её волосы собраны в неуклюжий пучок, а из-за освещения слишком сильно видно синяки под глазами. На ней просторная рубашка поверх топа и шорты, что сильно отличается от университетского стиля. Бора всё ещё кажется красивой, что раздражает. Шиён продолжает думать о ней в моменты, когда свободна от дел. Шиён иногда вспоминает те поцелуи и разрывается от эмоций. Ей всё ещё нравится Бора, та её искренняя и скрытая за строгостью и взглядами часть. Руки всё ещё хотят найти то тепло и мягкость, почувствовать вес лёгкого тела. Бора как пушинка в руках Шиён. Но Шиён не может ничего сделать. Её обида на все слова Боры, её отвращение из-за всех поступков Боры перекрывают все тёплые чувства. Губы могут молить об очередном поцелуе, но мозг — сама Шиён — никогда на это не пойдёт добровольно. Бора сделала всё, чтобы оттолкнуть Шиён. Где-то в груди неприятно колет от смешанных эмоций. Именно в этот момент Бора поднимает взгляд, устав от того, что за ней наблюдают. Сейчас её лицо напряжённое, а в глазах привычно слишком много всего. Шиён не выдерживает и двух секунд, как переводит взгляд. Видеть такую Бору кажется странным. Дверь открывается и впускает Хёнджина с бутылкой сока и Юбин следом. Они собираются, чтобы вновь отрепетировать. На этот раз окончательно, после чего переоденутся и пойдут на сцену, которую подготовили ещё час назад. Для детской постановки у них всё выходит хорошо и без серьёзных проблем. В эту попытку Бора даже не ругается, но, скорее всего, только из-за того, что устала. Даже жара спадает, давая без проблем нанести макияж и надеть слишком тёплые костюмы. В этот раз волосы Шиён стали длиннее, благодаря чему она спокойно прячет собранный хвост под воротником рубашки. Образ получается хорошим даже на фоне Хёнджина. Они оба выглядят статно и привлекательно, разве что Шиён гораздо ниже. Но рядом с хрупкими Юбин и Борой она всё равно выглядит выше и сильнее. Когда они проходят за кулисы через задний ход, в зале слышны детские голоса. Шиён думает, что это всё ученики средней школы. Волнения совсем нет, потому что сейчас им не будут ставить баллы и нет профессионалов, чтобы оценить работу. Разве что вожатые, но среди них все студенты. Чан заканчивает режиссёрский, Чанбин заканчивает музыкальный, а Феликс на третьем курсе актёрского. С ними должна была быть Дон с актёрского, но она внезапно уехала в родной город. Из-за этого Чанбин должен сам справляться с оравой детей, но Юбин пообещала ему помочь по возможности. Преподавателей среди вожатых нет. Они занимаются учёными вопросами, отдыхают в отпуске или ведут летнюю школу. Весь лагерь держится на преподавателях-организаторах, поварах, медсестрах и студентах. У актёров всего две отряда, по пятнадцать детей в каждом. Есть ещё музыканты, писатели и режиссёры, у которых примерно столько же детей. Только все находятся в разных корпусах, встречаясь вместе во время еды, вечерних прогулок и общих конкурсов. И, если Шиён не ошибается, в других факультетах гораздо больше проподавателей. В этом году на актёрском что-то произошло, из-за чего не получилось воплотить и половины задуманного, а лагерь пустее обычного. Поэтому в зале не так много людей. Чан выбегает на сцену и успокаивает шум, объявляя по сигналу Боры их сценку. Все радостно хлопают и встречают актёров. Шиён делает вдох поглубже и ждёт своего выхода. // Всё прошло хорошо, если верить громким аплодисментам и весёлым лицам детей. Шиён не замечает, как начинает улыбаться. Рядом весёлая Бора машет ладошкой в зал и просит не расходиться. Хёнджин и Юбин уходят со сцены, а Бора с Чаном рассказывают про деление на группы и задание поставить пьесу. Они просят детей выбрать себе наставников между Шиён и Борой, но поднимается шум и ничего толком не понятно. Отряд Чанбина почти весь хочет к Шиён, но пять ребят просятся в команду Боры. Вожатые не уверены, что хотят делить свои отряды между, поэтому Шиён предлагает решить на «камень, ножницы, бумага». Они с Борой играют три раза, после чего отряд Чанбина достаётся Шиён, а Чана и Феликса — Боре. Девушки весело прощаются с детьми и обещают прийти завтра утром, чтобы дать важное задание. Детям, похоже, действительно интересно, что радует старших. Шиён возвращается домой в хорошем настроении, думая о том, что готова провести три несчастные недели в этом городе, если всё и дальше будет нормальным. Утром её будит звонок от возмущённой Юбин. Сейчас шёл завтрак, после которого Шиён должна прийти и дать задание своим детям. Через динамик послышался возмущённый крик Чанбина на каких-то бедняг и мольбы Юбин прийти поскорее. Все удивлены тому, что Чанбин пошёл в вожатые, ведь он сам ещё ребёнок. Тем более, если отряд осталась только на него. Для сонного мозга Шиён проблема кажется крошечной, но у Юбин был настолько жалобный голос, что пришлось встать с кровати. Шиён умылась и надела первый попавшийся топ со штанами, даже не взяв завтрак в дорогу. Сейчас мысль о спасении Юбин от шестнадцати безумных детей была важнее. В университете её встретили музыканты со своими отрядами, которые вышли на прогулку. Нужный Шиён корпус находился через два здания, так что, пока она шла, успела встретить ещё несколько групп разных возрастов. Даже совсем маленьких детей в сопровождении их преподавателя по психологии. В зале, номер которого сказала Юбин, было шумно. Шиён резко ворвалась туда, боясь опоздать на лишнюю секунду. Её встретили удивлённые дети, большая часть которых была в телефоне, разукрашенный маркерами Чанбин и уставшая Юбин. Причём один из маркеров был в руках у Чанбина, так что не похоже, что он страдал. — Что у вас происходит? — спрашивает сконфуженно Шиён. — Мы решили сделать мне макияж, — улыбается Чанбин, а четверо детей, самых маленьких в группе, весело закивали в знак согласия. — Шиён-онни, они ведут себя как дети, — возмущённо тянет одна из девочек, откладывая телефон. — Ничего, сейчас вам будет чем заняться, — отвечает Шиён, закрывая за собой дверь и проходя дальше в зал. Она просит сесть всех на полу полукругом, а Чанбина отсесть подальше, потому что он всех отвлекал. Юбин продолжала сидеть на подоконнике и иногда отрывала взгляд от телефона, чтобы каждый раз наткнуться на что-нибудь, что вызовет у неё хмурые брови или возмущение. Шиён решила сначала познакомиться с группой, чтобы было легче работать. И не важно, что она забывает имена своих друзей и никогда не запомнит пятнадцать чужих детей, главным был процесс. Все начали весело представляться слева направо. Возраст был от двенадцати до пятнадцати, что не самый любимый период для Шиён, поскольку такие дети всегда самые сложные. Но, похоже, что всем здесь было интересно актёрство и театры, что успокаивало. Шиён узнала у каждого любимый жанр фильмов и книг, спросила про опыт игры в театре и решила идти от противного. Правила их соревнования были просты: всем вместе выбрать уже существующую пьесу, изменить сюжет под себя, поставить и показать через три недели, в последний день лагеря. Тогда выберут победителей, которым вручат секретный приз. Шиён предложила свои варианты пьесы, когда услышала, что большинство детей любит фэнтези. Проблема была в том, что знала она катастрофически мало, потому что не читала пьесы и, в конце концов, училась совсем на другую профессию. Юбин заметила её потуги и то, что Чанбин абсолютно ничем не мог помочь, поэтому присоединилась к выбору. Детям мало что нравилось, либо они вообще не знали предложенное, поэтому девушки дали им предложить самим. Предложений было много. От «Ким Джиён, рождённой в 1982», что была слишком взрослой и непонятно как оказалась в списке, до «Короля льва», что мало кому понравилось. Юбин предложила «Алису в стране чудес», но многие отказались, а кто-то даже не знал такой. — А если «Пигмалион»? — внезапно спрашивает одна из старших девочек. Юбин удивлённо поднимает брови, а некоторые из детей начинают узнавать что это такое. Шиён слушает объяснения знающих детей, споры и новые предложения. «Пигмалион» не казался плохой идеей. На самом деле, это было бы даже интересно. Тем более, что дети в кругу сидели достаточно взрослые, чтобы поставить подобное. — Я думаю, — начинает Шиён, из-за чего все замолкают, — что «Пигмалион» вам понравится. Это лёгкая комедия, но с хорошим посылом. И ролей там не так много, так что младшим можно дать что-нибудь полегче. Обсуждения начинаются по новой. Юбин следит за разговорами и в итоге соглашается. Чанбин, который сидит в дальнем углу, тоже одобряет выбор, из-за чего практически все дети согласно кивают. Одной проблемой меньше. Шиён растерянно смотрит по сторонам и думает как лучше поступить. Они должны найти сценарий, распределить роли и решить ещё много мелких вопросов, из-за чего мысли лезут в разные стороны и путаются. — Тогда, — прерывает раздумия Юбин, — ты можешь найти сюжет и выписать роли, чтобы вечером всем вместе всё решить. Шиён хмурит брови. Она не хочет заниматься с сюжетом. Если Бора работала с этим последние четыре года — наверняка дольше, — то Шиён ничего не ставила самостоятельно, только играла мелкие роли. Юбин видит это замешательство и тяжело вздыхает. — Давай ты разберёшься с сюжетом, а я пока помогу Чанбину? — с надеждой спрашивает Шиён. Юбин хмурится, понимая всю нагрузку. Тогда Шиён спешно добавляет: — Со всей постановкой и прочим я разберусь, но только не сюжет. Шиён смотрит жалобно и молитвенно сложила руки. Юбин ничего не остаётся, кроме как согласиться. Почему вообще нужно было Шиён впутывать в это всё? Если бы сейчас не было Юбин, что рядом из-за счастливой случайности, то Шиён разбиралась бы с этим сама; максимум попросила бы помощи у без того занятого Чана. Дети вокруг в один голос возмущаются тому, что Юбин уйдёт до вечера, из-за чего Чанбин на них возмущённо смотрит, а Шиён смеётся. Только смех быстро заканчивается, потому что она понимает, что осталась с этими детьми практически одна. // — Как тебя вообще взяли в вожатые? — спрашивает Шиён в столовой, когда дети ругают Чанбина за плохое поведение, а не наоборот. Чанбин поворачивается к Шиён и смотрит почти оскорбленно. У него всё ещё остались маркеры на лице и испачкалась футболка в непойми чем, но такого вожатого дети точно не забудут. На него могут ворчать старшие и дразнить младшие, но все любят Чанбина. — Актёры разъехались по Азии и остались только Дон и Феликс, чтобы работать вожатыми в этом корпусе. Мы с Чаном вызвались им помочь, чтобы смену в этом году не закрыли. — Но Дон всё равно уехала и именно ты остался один, а не Чан, — с подозрением поговаривает Шиён. Чан справился бы в одиночку совершенно без проблем, но Чанбин. Это кажется неразумным и странным. Особенно то, что Бора, или хотя бы Хёнджин не пришли на помощь. — А, ну… — Чанбин заминается и неловко смотрит в сторону. — Ну, Феликс решил остаться с Чаном. Шиён нужно несколько секунд, чтобы понять то, о чём думает Чанбин. Она понимающе кивает и смотрит в сторону первого отряда, что сидит совсем недалеко от них. Чан и Феликс смеются вместе в детьми и, похоже, получают удовольствие от происходящего. Такой контраст — испачканный в маркеры и еду (?) Чанбин, возмущённо кричащий на детей за то, что они его дразнят; и весёлые Чан с Феликсом, которые тепло смеются и балуются с детьми, излучая солнце. Шиён даже не может представить что было бы, если бы Дон не уехала. Они никогда не общались, но Шиён часто видела Дон в университете. Та кажется холодной и необщительной, что совсем не подходит для работы вожатой и дуэта с Чанбином. — Как так вышло, что Дон в паре с тобой, а не с Чаном? — спрашивает Шиён. — Дон кинула монетку и выпал я, — пожимает плечами Чанбин и краснеет. — Не похоже, что она была рада. Теперь Шиён даже жаль. Она всё ещё не верит, что Чанбин решил помочь просто так или из-за несчастных двух миллионов вон, если не меньше. Причина была очевидной. Поэтому Шиён больше не задавала вопросов и просто следила за порядком. После обеда все отправились на тихий час. Никто из детей не спал — в основном сидели в телефонах, читали или общались. Чан, Феликс и Чанбин это время проводили в своём кабинете, что в обычные дни был для танцевальных практик. Шиён же решила сесть в диджейской, ключи от которой ей уже второй год спокойно даёт охрана. Это то место, где Шиён проводила половину своей студенческой жизни. Тут же она познакомилась с Юхён три года назад, когда даже не начался учебный год. В комнате всегда темно, прохладно и есть мягкий диван с удобными стульями. В одном из ящиков лежат чипсы, которые часто приносит Чан, что работает тут даже чаще, чем Шиён. Вокруг тихо, спокойно и сонно, из-за чего Шиён проваливается в дрему, лёжа на диване. Юбин сейчас сидит в общежитии и активно работает над сценарием, наверняка жалея, что согласилась на что-то большее, чем просто сыграть в сценке. Юхён сейчас дома с братом и матерью, дышит пригородным воздухом и делает сотни фотографий, что потом покажет Шиён. Минджи, наверное, гуляет по кафе и знакомится с новыми людьми, рассказывая про каждого Юхён. А Бора… До Боры мысли Шиён не доходили. Она думала о Сынмине в больнице чаще, чем о Боре. Между ними будет всё кончено через три недели, когда закончится лагерь. После Шиён будет слышать о Боре только в разговорах своих подруг и в университетских сплетнях. Всё. От этого легко. Ещё легче будет после окончания семестра, когда Бора и Минджи выпустятся из университета и наверняка уедут. Бора — покорять Сеул, а Минджи — в свой родной город. Максимум, что затронет Шиён, — нытье Юхён. Они с Минджи всё ещё не вместе, несмотря на очевидную двухлетнюю влюблённость Минджи и гей-панику Юхён. Когда-то и Юхён уедет далеко, прощаясь с Шиён. Или Шиён всё-таки осмелится и уедет в Японию, оставляя позади университет и все интриги, что произошли в его пределах. Шиён даже не может сосчитать сколько раз она попадала в скандалы и сплетни. Начиная со второго месяца первого курса, когда её заметили с девушкой, заканчивая — на данный момент — ролью Андреаса. Шиён не стремилась к популярности и ходила тенью, но всё равно была у всех на устах. Подобные мысли пускают неприятные мурашки по телу и дискомфорт. В голове счастливые моменты в школьной рок-группе и родители, что упросили пойти в университет. Всё могло было быть проще. Без скандалов, шума и Боры. Боры? Дверь внезапно открылась, впуская тревожный вихрь. Первым делом Шиён увидела Тёмные прямые волосы, что обычно отливают карамелью на солнце. Да, это Бора. Она что-то спешно ищет на столе, неаккуратно перекладывая предметы с места на место и громко открывая ящики. Шиён от громких звуков морщится и недовольно садится. Бора даже не обращает внимания, шепча себе маты под нос. Шиён хочет спросить что Бора ищет, потому что, если ей можно помочь, то Шиён обязательно поможет, чтобы Бора быстрее ушла. Только Шиён сонная и заторможенная, а Бора точно электричество — встревоженная, быстрая и резкая. — Да где эти е- — Что ты ищешь? — прерывает возмущённый крик Шиён, хрипя голосом и едва слышимо в суматохе. Бора испуганно подпрыгивает и поворачивается, удивляясь присутствию Шиён. Похоже, что она была настолько в своих мыслях, что не заметила целого человека буквально в двух метрах от себя. — Ключи от третьего актового зала, — отвечает сухо Бора, поворачиваясь обратно к столу, показывая то, что ей не нужна помощь. Шиён поджимает губы и хочет из вредности промолчать о том, что искомые ключи уже у охраны, чтобы их никто не потерял и не искал. Хочет, очень хочет, но ещё больше хочет, чтобы Бора ушла из этой комнаты, чтобы Бора больше вообще не появлялась рядом. — Они у охраны этого корпуса, — спустя время хрипит Шиён, когда Бора несколько раз открывает и закрывает ящик с чипсами. Бора ничего не отвечает. Она каждый раз в присутствии Шиён гордо поднимает подбородок, но краснеет до нежного розового цвета, со всем своим актёрским мастерством скрывая смущение. Она слишком гордая, чтобы говорить спасибо Шиён после всего, что произошло. Поэтому сразу после слов про охрану Шиён вновь остаётся в комнате одна, только теперь с открытой дверью, словно её не закрыли специально. // — Если ты будешь кричать, то дам тебе роль прохожего пьяницы, — строго говорит Юбин на мальчика, что очень громко просит дать ему главную роль. — Онни, а разве не Шиён-ши должна это всё делать? — спрашивает с хитрой улыбкой самая маленькая и надоедливая девочка, из-за которой Чанбин весь день ходит с зелёными усами. — Шиён-ши? — Шиён отрывает взгляд от телефона и картинно удивляется. — Где твои манеры? Дети смеются, а Юбин тяжело вздыхает. Шиён слишком пользуется её добротой, не говоря о Чанбине, который вышел на секунду и пропал на полчаса. Юбин всё ещё не заплатят за это ни копейки. Но Шиён понятливая. Она видит уставший и строгий взгляд, из-за чего встаёт с места и идёт в привычный полукруг, в котором так понравилось сидеть детям. Юбин молча отдаёт ей лист с коротким описанием ролей и двигается. — Ну, проведём прослушивание? — с улыбкой спрашивает Шиён, видя весёлую реакцию детей. У Юбин плохие ассоциации с прослушиваниями, потому что она всегда ужасно устаёт и остаётся недовольная. У Шиён из ассоциаций — недовольное лицо Сынмина и радостная Юхён, что тащит их в третий зал. Как проводить прослушивание среди детей Шиён не понимает. Юбин говорит всем по очереди прочитать первую фразу главной героини, чтобы понимать в каком направлении двигаться. После этого, когда ребята делятся на группы возможных персонажей, Шиён и Юбин объясняют всем каждого персонажа общими словами, чтобы нашлись добровольцы, которые почувствуют связь. Это работа не из лёгких. Сразу несколько мальчиков хотят роль Генри, из-за чего приходится просить прочитать несколько строк каждого и выбрать лучшего. Среди оставшихся сразу находится Пикеринг. Свободных мальчиков трое, а оставшихся мужских персонажей всего два. Шиён выбирает двух лучших, а третьего отдаёт Юбин, чтобы она выписала для него роль. Все знают про правила театра в начальной школе: все дети играют, просто кто-то главного героя, а кто-то — дерево. Тут так не выйдет, потому что это лагерь на три недели, в который все приехали улучшить своё мастерство. И в их группе пятнадцать человек, пока ролей в пьесе максимум десять. Главная героиня находится удивительно легко. Почти никто не хочет её играть, поскольку большую часть нужно ходить грязной, страшной и невоспитанной. Вызывается только одна девочка, которой нравится идея преображения персонажа и арка «из грязи в князи». Шиён замечает, что это та самая девочка, которая назвала всех вокруг детьми. Кажется, с ней будут проблемы. Остальные роли разлетаются быстро. В итоге один мальчик и четыре девочки остаются без ролей, из-за чего Юбин нужно будет добавить больше героев. Шиён думает, что Юбин, почти профессионал своего дела, могла бы додуматься до этого ещё тогда, когда расписывала дома персонажей. Это не озвучивается, потому что Юбин и без того сделала больше, чем должна была. Все разборки с ролями и назначение репетиций затягивается до девяти вечера. Шиён устало смотрит на всё ещё активных детей, которые что-то громко обсуждают, и ждёт возвращения Чанбина. Ей срочно нужно лечь спать, потому что, как оказывается, работа с детьми выматывает. Это при том, что Шиён любит детей. Чанбин не злоупотребляет добротой Юбин и Шиён и приходит через пять минут. Он весёлый и всё ещё с усами, залетает в кривой полукруг и радостно расспрашивает про успехи. Заодно он рассказывает о том, что другая группа выбрала для постановки «Алису в стране чудес». Бора, как обычно, была слишком строгой и много ругалась, но всё смягчил Феликс, а Чан помог в организации. Ставить «Пигмалион» против «Алисы в стране чудес» кажется странным и смешным. В любом случае, Шиён не сильно это интересовало. Она даже не планирует выиграть, потому что зачем? Ей лишь бы помочь детям, не разрушить веселье — потому что она не злая и не хочет из-за своих чувств портить отдых другим — и уехать в Тэгу без долгов. После короткого разговора с Чанбином Юбин и Шиён идут домой. Юбин говорит прямо, что максимум поможет только с постановкой, а лагерь её не интересует. Шиён соглашается иногда оставаться подольше, чтобы помочь с детьми. Чанбин на это весело улыбается и обещает отдать половину своей зарплаты. — Оставь эти несчастные два миллиона себе, — отмахивается Шиён, не желая думать и решать много. — Ну, миллион, — неловко отвечает Чанбин. Тогда Шиён совсем отказывается от денежной доли, потому что миллиона не хватит даже на месяц жизни. Юбин криво усмехается, потому что знает, что миллион для Чанбина — едва заметные деньги. Шиён об этом ещё предстоит узнать. // Сообщения от Боры всегда приходят внезапно. Они не общаются в университете, не обсуждают учебный процесс и расписание на день. Изредка Бора отправляет какую-то информацию или приказ о том, что Шиён нужно немедленно сделать. На такое Шиён всегда отвечает сухое «ок» и следует кривым и коротким инструкциям в сообщении. Сегодня ничем не отличается. В десять утра, когда Шиён ещё спала и не планировала вставать до двенадцати, Бора отправила сообщение, которое заставило встать с кровати. Шиён думала, что если она должна делать минимум, то с неё хотя бы из уважения не станут требовать больше. У Боры к Шиён уважения не было изначально. Ким Бора [10:03 pm] Завтра вечером первый урок актёрского мастерства. Будет комиссия, поэтому со мной будешь ты, а не Хёнджин. Шиён всё ещё ничего не смыслит в актёрском мастерстве. В прошедшие три дня Юбин дважды присутствовала на репетициях, помогая всем разобраться. Вчера дети впервые остались наедине с объяснениями Шиён и под присмотром Чанбина. Всё шло неплохо, но хуже, чем с Юбин. И сегодня, на шестой день лагеря, Шиён должна преподавать актёрское мастерство подросткам, которых они привыкли называть детьми, но которые уже не дети вовсе и понимают многое. Кто-то, Шиён уверена, уже строит романтические отношения, пробует алкоголь или сигареты. А, может, и нет. Вдруг их лагерь на самом для высшего общества? Всё неважно. Точнее, важно одно — урок сегодня вечером. Шиён не знает состав этой непонятной комиссии, не знает тему их урока. Она знает только, что Хёнджин выйдет сегодня из своего замка, чтобы навестить Сынмина в больнице, за два дня до выписки. И Шиён придётся пойти с ним, чтобы после завалить вопросами об уроке, потому что Хёнджин тоже выпускник и тоже прекрасный актёр. На улице продолжает быть невыносимо жарко, из-за чего Шиён в очередной раз надевает совсем открытый топ, забыв о том, что вечером будет перед какой-то комиссией. В конце концов, там тоже сидят люди — наверное — и они поймут, что иначе этим летом не выжить. Хёнджин встречает Шиён у входа в больницу и проводит с собой. Сынмин встречает их с еле заметной улыбкой и ворчит какие-то милые вещи. Шиён чувствует себя совсем неловко, но она даже принесла с собой пачку сушёных фруктов и банку морепродуктов, чтобы Сынмин ел витамины и поскорее встал на ноги. Они говорят совсем немного, может десять минут, после чего Шиён уходит в коридор, оставляя парней наедине. В этот момент в сеть как раз заходит Юхён, написывая о том, как сходила с утра в парк. Она счастливая до невозможного и отправляет фото с Минджи, где на фоне точно Сеул. Эта парочка настолько сладкая, будто проводит медовый месяц, но Юхён всё ещё не призналась Минджи в чувствах, а Минджи не призналась даже себе. Шиён тяжело вздыхает, надеясь на то, что девушки включат мозги до конца курса. У Юхён с отношениями всегда тяжело и долго, потому что она до жути смущается и много шутит, а девушки, что ей нравятся, — будто на вечном тормозе. Первой такой девушкой в университетской жизни Юхён была Шиён, что запомнилось неловкостью и множеством вопросов. Если бы не появление Минджи и глупость Шиён, они, может, всё ещё были бы вместе. Но теперь Шиён одна, а Юхён второй год смотрит на Минджи щенячьими глазами. Минджи за эти два года была в отношениях дважды. Во всей их компании, похоже, что только Шиён и Бора часто впутывались в отношения. Иронично, что они не попались друг другу раньше. Шиён кривится от своих мыслей и отбрасывает образ Боры подальше. С ней она точно никогда не вступит в отношения, потому что Бора противоречивая, отталкивающая и сложная до жути. Шиён не легче, но хотя бы говорит всё прямо. Как тогда, под сценой… И об этом совсем не хочется вспоминать. Именно в этот момент Хёнджин выходит из палаты. У него на губах лёгкая улыбка и щеки в румянце. Похоже, что даже настроение поднялось до такой степени, чтобы воодушевленно рассказать Шиён об её обязанностях сегодня вечером. Шиён искренне старается слушать и меньше выпадать из мира, хоть это и выходит с трудом. Хёнджин терпеливее Боры, но раздражительнее Юбин. Он повторяет максимум дважды и кривится, если Шиён нечаянно пропадает в мыслях. Но, в общем и грубо говоря, всё происходит успешно. Шиён знает о чем должна говорить и постарается рассказать всё, что запомнила. Иначе это будет позором — стоять там рядом с такой прекрасной Борой, совсем ничего не зная. Шиён, как бы её это не раздражало, всё ещё — никогда — не сможет даже хоть чуть сравниться с Борой. Это ощущалось рядом с ней на сцене, рядом с ней на репетициях, рядом с ней на уроке. Когда Шиён стоит уверенно и совсем не волнуется, но Бора всё равно выглядит увереннее. Бора выглядит так, словно она давно преподаёт актёрское мастерство. В зале сидят оба отряда, Чанбин и Феликс, несколько детей из других групп и, главное, преподаватели. Среди них Шиён знает только своего учителя литературы. Оставшиеся трое как-то связаны с актёрством и Шиён даже не видела их в университете. Зал украшен и подготовлен, Бора в костюме, а Чанбин не спорит с детьми. Словно всё настолько серьёзно. Но, судя по словам и поведению Боры, всё действительно серьёзно. Особенно заметно это в момент, когда наступает очередь Шиён рассказывать. Тогда Бора крепче хватается за микрофон и чаще смотрит на Шиён. Шиён ничего не забывает. Она рассказывает то, что ей говорил Хёнджин, иногда добавляя что-то от себя и припоминая свой опыт актёрства. Получается даже интересно и не неловко. Бора не выглядит раздражённой, а дети довольно хлопают и тянут руки, чтобы задать вопросы. Бора выбирает тех, кто будет спрашивать, пока Шиён стоит и надеется на то, что её не спросят. В основном все говорят об актёрском опыте Боры, спрашивают каково ей было играть ту или иную роль, хорошо ли она справляется с главными ролями. Шиён смотрит только на вожатых и изредка на детей, потому что не хочет слушать Бору. Та действительно хороша и это почему-то начало раздражать. Особенно когда Бора рассказывает про свою последнюю серьёзную роль. Тогда, в конце её весёлого рассказа о том, как неловко было играть любовь со своим однокурсником, девочка из отряда Чанбина тянет руку. — Шиён-сонбэ, а это правда, что ты играла в той пьесе мужчину? Шиён на секунду задумывается, потому что играла уже в трех пьесах мужчину. Но почти сразу в голову приходит осознание, что очевидно вопрос о той самой роли. Вопрос о том, что и как Шиён играла с Борой. — Да, я играла Андреаса, — отвечает спокойно Шиён. — Он же возлюблённый Анны? — весело спрашивает та же девочка, а Шиён хочет провалиться под землю. Бора не собирается помогать. Она стоит с серьёзным видом и, кажется, теряется в своих мыслях. Чанбин из конца зала смотрит на сцену внимательно, словно волнуется за что-то. А комиссия тихо переговаривается между собой, окончательно оставляя Шиён наедине с вопросами. — Да. Он был женихом Анны до ухода на фронт. — А каково было играть любовь с вашей подругой? — спрашивает внезапно мальчик из другого отряда. Подругой. Для Шиён происходящего становится слишком много. И откуда только эти дети знают о сюжете и о том, кого именно играли Бора с Шиён? — Для актёра на сцене не бывает друзей или врагов, — внезапно отвечает Бора и слегка улыбается. Шиён эту улыбку находит похожей на злую усмешку. Вопросы продолжаются. Благодаря какой-то девочке разговор уходит в другое русло и Шиён не приходится отвечать на вопрос о том, каково было играть поцелуи. Бора снова перехватывает всё внимание на себя, а комиссия спустя семь минут напоминает детям, что у них кончается время. В конце, когда они прощаются и Чанбин с Феликсом собирают свои отряды, Шиён замечает состояние Боры. У той сжата челюсть, кожа бледнее привычного, а взгляд прикован к одному человеку. То какая-то преподавательница из комиссии, которую Шиён прежде не встречала. У этой женщины строгое выражение лица и взгляд буквально сверлит Бору. И тогда, рассмотрев внимательнее женщину, у Шиён начинает складываться представление о том, что происходит. // — Если вы продолжите хулиганить, то я оставлю вас репетировать с Чанбином, — угрожает Шиён, когда почти завязывается драка из-за образа главного героя. Дети проявляют огромный интерес к постановке, что даже удивляет. Они постоянно спорят, предлагают что-то новое и каждый день спрашивают у Шиён за костюмы. Костюмы у них, на удивление, будут. Выгодно работать с Чанбином, который дружит с Феликсом, которого все любят. Благодаря этому у них будут нормальные костюмы для главных героев и несколько вещей для остальных. Но для начала надо всё поставить. Шиён справляется одна, потому что Чанбин музыкант и отказывается впутываться в «актёрские штучки», а Юбин решила отдохнуть. Есть ещё Хёнджин, но он появляется редко и ненадолго. В то время, как Боре помогают Чан и Феликс, успокаивая их отряд и занимаясь по группам. Прошла уже неделя, а, значит, скоро конец мучениям. Шиён хочет как можно скорее всё закончить и уехать к себе домой, чтобы отдохнуть хотя бы последние две недели каникул. Юхён продолжает присылать фотографии теперь уже с берега океана и от этого хочется взвыть. Они могли бы вместе греться на камнях и соревноваться кто найдёт больше ракушек. Но Шиён здесь. Она даже не понимает толком почему. Принципиальность преподавателя по литературе новая, странная и раздражающая. Шиён точно могла уйти домой с хотя бы четвёркой, забыв про все заморочки. Но она помогает Боре. Боре, что толком с ней не разговаривает и ничего не рассказывает о процессе работы. Это мало чем похоже на командную работу, но, кажется, что лучше всё оставить как есть. Бора, чем больше дней они работают в лагере, становится всё злее и холоднее. С ней сложно разговаривать и только Феликс не получает в свой адрес гневные слова. И это больше волнует, чем раздражает. В один из дней, когда Бора весь день бегала по университету и делала никому неизвестные важные дела, Чан не выдержал и позвонил Минджи. Они учатся на одном курсе и часто работают вместе, а Бора, как раз, хорошо дружит с Минджи. Других идей попросту не было. Только Минджи молчала. Она сказала только, что у Боры сейчас много дел и проблем, поэтому она такая. И всё. Из помощи — совет купить Боре большую порцию рамена с креветками и мягкое печенье. И Чан почти сразу же оформил заказ в своём любимом ресторане. Шиён старалась не обращать внимания. Ей, возможно, совсем немного грустно из-за того, что в первом отряде работают сразу три человека, что хоть чуть знают друг друга и классно проводят время. Она же с Чанбином общается хорошо, да, только он совсем не помогает с постановкой, потому что сам занят. Радуют только дети, которые действительно хорошие. Ну и, Чанбин не перестал обещать отдать часть зарплаты. Шиён сначала отмахивалась, но потом стала молчать. Купит на эти деньги билет домой, чтобы лишний раз не просить родителей. Но сначала надо закончить с этим всем. Дети сидят на полу зала, где Шиён однажды репетировала с Борой. Солнце светит также, красит всё золотом, но не карамелью. Карамель была только у Боры в глазах и волосах. Шиён запомнила слишком хорошо. — Почему эта пьеса такая тупая, — возмущается девочка, имя которой Шиён всё ещё не запомнила. У неё проблемы с именами и у каждого своя кличка, но почти никто не против. — Почему тупая? — спрашивает Шиён с усталым вздохом. Сейчас они прогоняли упрощённый текст, чтобы разобраться до конца с эмоциями и выучить роли. До выступления осталось всего десять дней. Шиён думает, что они должны успеть. — К главной героине относятся как к эксперименту, не как к человеку, — отвечает девочка. Может, её зовут Хвиин или вроде того. — Можешь обсудить этот вопрос на уроке литературы, — отвечает Чанбин, который сегодня сидел с ними. — Но я хочу обсудить это с вами! — возмущается девочка. Шиён устало вздыхает. Она любит обсуждать подобные вопросы, любит литературные дискуссии, но в зале не меньше тридцати градусов, а репетируют они последние два часа. Ещё чуть и пора на ужин, с которого Шиён планировала сбежать домой. — Хорошо, — выдыхает она тяжело. — Может, это часть морали произведения? — Что высший класс не относится к низшему как к людям? — заключает девочка. Шиён просит себе больше терпения. Она очень устала и хочет спать. Только с каждым днём, с каждым упоминанием Боры, в Шиён просыпается огонёк соперничества. Что будет, если именно группа Шиён выиграет? Сильно ли огорчится Бора? Много ли замечаний услышит от тех людей, что заставили её работать в лагере? — Нет, дурная, — отвечает мальчик, который играет главного героя. После он сразу же обращается к Шиён и Чанбину: — А почему мы так странно готовимся? Нам обещали, что всё будет как в театрах. Чанбин переглядывается с Шиён, удивляясь подобному замечанию. У них не настолько сильное отличие от обычной работы над пьесой в театре, поэтому странно слышать подобное замечание от четырнадцатилетнего ребёнка. — А как всё в театрах? — спрашивает Чанбин. — Там сидит режиссёр, который говорит всё как делать. Сначала играют от начала до конца по тексту, а потом делают тоже самое на сцене. — И что не так? — У нас нет режиссёра, — возмущается мальчик. — Я считаю, что вы на него не похожи. — Ты слишком много считаешь, — возмущённо отвечает Чанбин и старается смотреть грозно. Шиён думает, что он выглядит как возмущённый ребёнок. Конечно, Боре гораздо легче. У её группы вожатый Чан, который заканчивает режиссёрский. У Шиён есть Юбин, но та не хочет тратить своё время настолько часто. Да и в последнее время она часто ходит к кому-то в гости. Шиён приходится справляться со всем самой. Она смотрит в сторону окон, где солнце всё ближе к горизонту, но до заката далеко. Ещё десять минут и они пойдут на ужин. Тогда Шиён спокойно пойдёт домой. Всего десять дней и всё закончится. Шиён уже смотрит билеты до Тэгу, планируя свой отпуск. В прошлый раз, когда она была дома, не было и намёка на всю актёрскую деятельность. Сейчас же складывается впечатление, будто Шиён занимается актёрством больше, чем музыкой. И правда, в последний раз она садилась за пианино в июне. Это похоже не тревожный знак. Когда Чанбин напоминает про ужин и просит всех построиться, Шиён сразу же собирает вещи и говорит, что пойдёт домой. После ужина в программе просмотр кино на улице, что звучит нудно и душно. Чанбин даже не обижается. В коридорах актёрского корпуса, где Шиён бывала только из-за пьес Юбин и Минджи, душно и слишком ярко. Везде высокие и закрытые окна, которые не впускают воздух, но впускают солнечный свет. Шиён каждый раз недовольно морщится и старается поскорее уйти. Сейчас необычно тихо. Все либо на верхних этажах, либо в общей столовой, которая через два корпуса. Поэтому Шиён слишком хорошо слышит, как её догоняют мелкие шаги. Может, зная её немного больше, стало бы даже по звуку ясно, что это Бора. Она не трогает Шиён, не зовёт, а сразу начинает говорить, пугая до лёгкой дрожи. И голос её слишком уставший, тихий и сиплый. Бора из мая совсем другая: яркая, сбивающая своей энергией, громкая. Сейчас же её почти не слышно для Шиён, что потеряна в своих мыслях. — Комиссия будет и на следующем уроке актёрского мастерства, — начинает Бора. — Они будут и в конце, когда отряды выступят с пьесами. — И? — Шиён не поворачивается и не останавливается, вынуждая своими широкими шагами маленькую Бору почти бежать. — Тебе нужно подготовиться лучше и… — Бора заминается и звучит тише. Она почти шепчет: — И… Сможешь помочь мне в одном деле? Шиён хмурится и только сейчас останавливается. Она даёт себе две секунды, чтобы посмотреть на Бору, что было ошибкой. Та уставшая и бледная, смотрит карамелью на Шиён, переворачивая что-то внутри. Шиён противно, Шиён грустно, Шиён хочется притянуть Бору в объятия или оттолкнуть подальше от себя. И слова даются тяжело, тем более, что Шиён идёт навстречу. — Что тебе нужно? Бора почти плачет и краснеет. Шиён не знает что с ней происходит, но явно что-то серьёзное. У Боры явно проблемы, с которыми она не справляется. А если справляется, то слишком большой ценой. — Ты… Только не задавай вопросов, — Бора набирает больше воздуха в лёгкие и зажмуривает глаза, дальше говоря быстро. — Мне нужно, чтобы ты выглядела как... парень. Ну или лесбиянка, как тебе угоднее. Шиён молчит. Она не до конца понимает просьбу и её смысл. Если честно, то Бора несёт какой-то бред. Шиён даже злится, потому что Бора ненавидела её за стереотипы, но теперь просит им следовать. И просит так, будто от этого зависит её жизнь. — Бора, я… — Без вопросов, — отрезает Бора. — Пожалуйста. И после этого я не трону тебя, обещаю. — Это… — Шиён замирает на время и думает, но с пустой головой. Бора странная. Бора странная и разбитая, что даже для Шиён тяжело. Но всё кажется непонятно логичным и складывается в цепочку. — Это из-за комиссии? — Да. Бора ставит точку своими словами, не позволяя задавать вопросы дальше. Шиён не задаёт. Она через силу соглашается, не понимая всего замысла, но Бора выглядит очень благодарной и быстро убегает, скрываясь от смущения. Шиён не презирает Бору. Она просто считает её глупой трусихой. // — Ты думаешь, что в этом есть смысл? Юхён на другой стороне молчит, ковыряя ложкой йогурт. За ней перила балкона и океан, который сейчас необычно тихий. Минджи в душе, а Юхён слишком отвыкла оставаться в тишине. Только звонок с Шиён в этом не помог, потому что они слишком часто молчат. — Я думаю, что в этом есть своя логика, — проговаривает задумчиво Юхён, на что Шиён вопросительно поворачивает голову. — Ну, мы знаем, что мать Боры работает в администрации. А Минджи недавно намекнула, что родители Боры очень строгие. — Ты думаешь, что она будет специально их злить, если они строгие? — с сомнением спрашивает Шиён. — Ну… Бунт? Юхён выглядит неуверенной. Шиён уверена ещё меньше. Всё это глупо и странно, а Бора и её поступки совсем не вносят ясности. Вокруг них происходит какой-то театр, в котором Шиён совершенно не собиралась участвовать. Минджи выходит из душа совсем скоро, из-за чего Юхён заканчивает звонок, оставляя Шиён одну. Очередной урок актерского мастерства завтра, из-за чего Шиён пойдёт сегодня к Хёнджину, чтобы снова попросить совета. Вчера Сынмина выписали домой, поэтому Шиён и Хёнджин встретятся просто в парке, который недалеко от университета. Бора, несмотря на то, что поросила помощи у Шиён, сама помогать совершенно не собирается. Она шарахается от Шиён, как от огня, избегая её везде. Это даже странно, что Бора осмелилась подойти к Шиён два дня назад. Хёнджин рассказывает много интересного, параллельно едя мороженое и греясь на солнце. Шиён прячется в тени и внимательно слушает, запоминая всё самое важное. Многое зависит от макияжа и выражения лица, в голосе важна в основном интонация, а рост почти не играет роли. Профессиональные артисты способны играть персонажей любого возраста и пола, любой национальной и классовой принадлежности. Но у каждого есть типаж, который подходит ему больше всего. Бора, например, лучше смотрится в роли женщин, желательно высшего класса. А Минджи нельзя играть злодеек, ведь её лицо слишком доброе, а голос мягкий. Хёнджин рассказывает так, словно сдаёт экзамен. Этот предмет был у них на третьем курсе, и тогда Хёнджин сдал лучше всех, разве что не опередив Бору на один балл. Бора ещё никогда не сдавала экзамены хуже, чем на максимальный балл. Шиён от этого кривится, потому что Бора напоминает Юхён, только та в разы добрее и дружелюбнее. — И, кстати, в комиссии были преподы по актёрскому мастерству, гриму и мать Боры. Кажется, ты не слишком им понравилась, — между делом замечает Хёнджин. Шиён кривится. Ей без разницы, понравилась она комиссии или нет, потому что они с разных факультетов. Шиён осталось протянуть полтора года, после чего от неё точно отстанут. Тогда не будет никакого театра, никаких проблем с баллами и никаких скандалов. Хёнджин заканчивает объяснять только через два часа. Солнце близится к горизонту, а жара медленно спадает. Шиён решает заглянуть к вечеру в университет, чтобы узнать как дела у группы и Чанбина. Сегодня её не было с детьми, из-за чего они репетировали сами. Шиён встречают ещё в коридоре двое самых младших детей, набрасываясь с объятиями и жалобами о том, что Чанбин подрался с Хонджуном. Шиён хмурится и быстрее идёт к их залу, где сейчас все отдыхали перед ужином. Внутри громко и явно весело. В самом центре сидит Чанбин, которого щекочет тот самый Хонджун, самый старший мальчик в отряде. Шиён хотела сказать что-то серьёзное или поругаться, но широкая улыбка на лице не позволила. Чанбин, может, не самый ответственный вожатый, но с ним детям явно весело. — Я смотрю, что вы совсем не репетируете без меня, — говорит почти серьёзно Шиён, привлекая к себе внимание. — Не правда! — Хонджун вскакивает с Чанбина, стараясь отдышаться. — Мы сегодня почти дошли до конца. Шиён неверующе поднимает брови, но почти все убеждают её в обратном. Прогнать пьесу до момента, где они остановились, всё равно не получается, потому что наступает ужин. Шиён отпускает всех в столовую и обещает прийти завтра, чтобы провести вместе с Борой урок, после чего их будет ждать сюрприз. На следующий день всё в суматохе. Чан постоянно занят, Бору невозможно поймать, а Юбин даже пришла в университет, чтобы с чем-то помочь. К вечеру наоборот становится слишком тихо. Отряды с актёрского сидят в большом зале, где Бора и Шиён дадут урок. Чанбин оставляет своих детей, чтобы подготовить тот самый сюрприз, а от второй группы собирается пойти Чан. Это означает, что Феликс останется в зале, пока остальные будут готовиться. Чанбин, кажется, совсем немного расстроен, но замечает это только Шиён. Когда Чан оставляет своё место и собирается идти с Чанбином в другой зал, Шиён останавливает их и предлагает, чтобы пошел Феликс. — Тебя безопаснее оставить одного сразу с двумя отрядами, потому что Феликса не все могут слушать, — обьясняет Шиён Чану, с чем он соглашается, отправляя Феликса с Чанбином. Чанбин слегка улыбается и кивает, а Феликс, кажется, совсем не против его компании. Комиссия приходит через несколько минут, после чего Шиён поднимается к Боре на сцену. Она послушала Бору и пришла в том самом стереотипном виде, выглядя больше как в свои подростковые годы, когда носила широкую одежду и никогда не собирала волосы. Бора на её фоне изящная и женственная, стоит в тонком платье и распущенными длинными волосами, спадающими на её плечи. Они непривычно черные, вместо каштановых, когда они играли в мае в пьесе. Так Бора выглядит ещё серьезнее и старше, особенно при уставшем виде. Бора вновь начинает первая, говоря больше и информативнее. Она громкая и выглядит профессионально, что каждый раз впечатляет Шиён. Контрасты слишком большие, из-за чего в голове почти невозможно сложить впечатление о Боре. Дети слушают внимательно и почти все молчат, наблюдая за Борой. Когда наступает очередь Шиён, становится немного громче. Шиён ощущая на себе взгляд Боры и чувствует себя неловко. Им нельзя стоять на одной сцене, слишком сильно чувствуется разница. Бора популярная, любимица всех — хоть студенты боятся общаться с ней, — учится на хорошие баллы и всегда побеждает в конкурсах. Её считают лучшей актрисой курса и зовут играть в своих постановках. Шиён совсем другая. Она популярна против своей воли, учится только ради родителей и редко получает высокие баллы. Её любят не все учителя, профессоры музыки ругают за безответственность, но однокурсники и другие ребята из факультета часто общаются с ней и зовут на разные тусовки. Шиён старается не думать об этом сейчас и рассказывает про типы ролей и кому какие роли подходят. Она приводит себя и Бору в пример, рассказывая про их прошлые роли. Все, кажется, внимательно слушают и действительно заинтересованы. В конце, после Шиён, Бора рассказывает про некоторые хитрости и приёмы, которые применяют в театре. Например, как сыграть фальшивый поцелуй, легко заплакать или правдоподобно упасть в обморок. После этого наступает время задавать вопросы, которых в этот раз еще больше. Спрашивают в основном про разные хитрости, обращаясь к Боре. У Шиён больше спрашивают про её прошлые роли и предпочтения. Шиён искренне хотелось ответить, что она предпочитает не играть вовсе. — Я думаю, что Шиён действительно подходят мужские роли, — говорит Бора. — Ей идёт подобный макияж, голос достаточно низкий и… С ней действительно приятно играть пару. В этот момент Шиён давится воздухом. Она согласилась подыграть Боре, но точно не так. И она точно не ожидала, что Бора подойдёт ближе и обнимет её за плечи, говоря уже о чём-то другом. Шиён хочет сбросить с себя чужие руки, хочет возмутиться, потому что ей неприятно, но они на виду у тридцати подростком и пяти взрослых людей, так что будет очень, очень неловко. Бора отпускает только через несколько минут, так и не убрав довольную улыбку с лица. Но Шиён видит, что у той мелко дрожат ладони. У самой Шиён тело спокойное, хотя она уверена, что должна была отреагировать гораздо острее Боры. Через пять минут всё заканчивается. Чан зовёт детей за собой, чтобы показать тот самый сюрприз, комиссия выходит вслед за ними, а Бора с Шиён остаются последними в зале. Шиён хочется остановить Бору и задать вопросы, много вопросов, но она не подходит. Она молча уходит из зала, почти сразу опуская взгляд в телефон. В шторке уведомлений несколько счастливых сообщений от Чанбина и фотографии с пляжа от Юхён. Шиён радуется за друзей, но чувствует, что пальцы начинают подрагивать. \\ Осталась всего неделя. Это успокаивает Шиён, когда она смотрит на то, как её группа активно спорит. Чанбин не разнимает почти драку, но громко говорит о том, что если кто-то кого-то ударит, то их накажут. В этот момент открывается дверь. Девушке в дверном проёме никто не удивляется, кроме Шиён. Она явно моложе их, с яркими розовыми волосами и выглядит невероятно мило. Шиён кажется, что это та самая Гахён, которая помогала им с музыкой во время постановки Юбин. — Я пришла вас спасать от Чанбина! — радостно говорит Гахён, а несколько детей бегут к ней с объятиями. — Хэй, меньше половины дней осталось, а ты только пришла! — возмущается Чанбин. Девушка показывает ему язык и говорит, что она не виновата. Шиён смотрит на это всё и думает, что если среди вожатых будет не один ребенок, а два, то лучше не станет. Но, может, детям будет ещё веселее безнаказанно хулиганить по всему университету. — Получается, что моя помощь вам больше не нужна? — спрашивает Шиён, думая о том, чтобы пойти домой. Они почти выучили постановку и через дня три будут играть всё от и до без ошибок. Через шесть дней, вечером, отряды выступят друг перед другом. — То есть Чанбин не был всё это время один? — удивляется Гахён, переводя на Шиён взгляд. — Мне казалось, что Юбин и ты помогли ему первые два дня и всё. — Я была тут почти каждый день и не только для репетиций. — Тогда почему ты почти каждый день жаловался мне на то, что тебе сложно и скучно? — громко возмущается Гахён, хмурясь на Чанбина. Они начинают громко и по-детски спорить, а Шиён решает незаметно уйти. Никто, кажется, не против. В коридоре привычно ярко и душно, всё так же тихо и спокойно. Шиён чувствует странное облегчение и почти не злится. Она стоит с несколько минут у окна, наблюдая за отрядами других факультетов на улице. Кажется, у них проходит спортивное соревнование. Шиён жарко даже просто смотреть на них. В таком же возрасте, лет десять назад, Шиён проводила лето у прохладной реки, а чаще в своей комнате, играя в приставку. Юхён и Юбин в таком же возрасте вообще не выходили из дома, постоянно сидя за книжками. Одна Минджи, кажется, провела детство на улице, разбивая от догонялок коленки и постоянно знакомясь с другими детьми. Шиён улыбается от этих мыслей. Ей уютно и спокойно, особенно когда она слышит с улицы радостные крики и видит столько веселых и активных детей. Может, она бы хотела побыть вожатой в своём факультете, рассказывая о любимом деле и весело проводя время. — Кхм, Шиён. Голос сбоку появляется неожиданно. Шиён дергается и поворачивается, встречаясь взглядом с карамельными глазами, синяки под которыми, кажется, ещё больше. Или Бора просто забыла сегодня макияж, из-за чего выглядит меньше, беззащитнее и так, что хочется её укрыть от мира вокруг. — Да? — собственный голос неожиданно сиплый. — Может, мы поговорим? — тихо спрашивает Бора, сразу же краснея. Шиён не против. Если раньше ей было противно, то сейчас стало всё равно. Она может говорить с Борой сколько угодно, если та будет вести себя адекватно. Шиён согласно кивает, слыша в ответ тяжелый вздох. — Мне правда стыдно, — тихо говорит Бора, опуская взгляд в пол. Шиён хочет закатить глаза, потому что слишком поздно для подобных слов. — Я… Прости. Я уже говорила это Минхо и Сынмину. И теперь говорю тебе. — Зачем? Бора молчит. Она боязливо поднимает взгляд, еле сдерживая слезы. Шиён сейчас гораздо выше и кажется одновременно спасением и угрозой. Её взгляд почти прожигает насквозь — строгий и острый. — Ты говорила об этом тогда, под сценой. Чтобы я извинилась. — Почему сейчас, спустя два месяца? — Потому что… Бора жмурит глаза и слёзы всё-таки скатываются по щекам. Шиён правда терпит, не торопит её и не злится. Ей даже интересно что именно Бора скажет и что придумает в этот раз. Только девушка напротив совсем не может говорить, роняет слезу за слезой на деревянный пол и ужасно стыдится своего вида. Шиён тяжело вздыхает и не выдерживает, кладя ей ладонь на плечо. Бора сразу же хватается своей маленькой теплой ладошкой, сжимая так крепко, будто от этого зависит всё. — Я боялась, — всхлипывает Бора, делая слабый шаг вперёд. Она совсем близко. Так, что Шиён цепляет её макушку своим дыханием. — Я… Мои родители всегда были против. После Минджи мне совсем перекрыли кислород. — После Минджи? — Да, Минджи или Юхён тебе наверняка всё выболтали. — Нет?.. Шиён не понимает о чем речь, а Бора ей почти не верит. Она всхлипывает реже и снова смотрит наверх, почти ударяясь о подбородок Шиён. Она крошечная, настолько крошечная и беззащитная, что у Шиён щемит в груди. — Я… — Бора давится воздухом и начинает плакать по новой, не выдерживая долгого зрительного контакта с Шиён. — Я думала, что они всё расскажут. — Даже Юхён не знает, потому что ты просила не говорить, — спокойно отвечает Шиён, а Бора почти рыдает. Они стоят на открытом месте, где их любой может заметить, и Шиён думает уйти в какой-нибудь кабинет, чтобы не смущать Бору. — Пойдём, пока нас не увидели. Бора кивает и не отпускает руку Шиён. Шиён не против. Она оглядывается и решает пойти дальше, где лестница на четвертый этаж. Четвертый этаж последний, летом им никто не пользуется, а в самом конце коридора маленькая сцена. Шиён садится на неё и Бора садится рядом, всё ещё крепко сжимая чужую ладонь. Она не перестала плакать, но перестала задыхаться. — На первом курсе мы с Минджи… — смущенно начинает Бора, судорожно вздыхая. — Мы были на одной вечеринке какого-то старшекурсника. Я тогда много выпила, Минджи тоже. Всё произошло скорее случайно. Гормоны, наверное, или… Бора снова давится воздухом и хватается сильнее. Шиён перехватывает её вторую ладонь, сжимая в своей. Бора благодарно кивает и пытается успокоиться. Они сидят совсем близко, слишком жарко для лета, но у Шиён холодные ладони, а Бора дрожит. — Мы переспали, — выдыхает Бора, почти оглушая Шиён. Она даже не успевает понять скзанное, как Бора продолжает: — Не один раз. Минджи была влюблена в меня ещё до этого, а я… Я не знаю. Наступает тишина. Бора явно хочет сказать что-то ещё, поэтому Шиён молчит. У неё попросту нет слов, потому что она ожидала что угодно, но не это. Минджи способна на подобное, но Бора… — Мы встречались, думаю. Минджи была моей первой девушкой, но об этом никто не знал. Я боялась говорить о подобном. Тем более, что… Я не думала, что буду когда-то с девушкой, — Бора делает паузу, смаргивая слезы. Её голос дрожал, а воздух кончался после каждого второго слова. — В любом случае, через месяц нас поймали. Моя… моя мать зашла именно в тот кабинет, где мы были с Минджи. Мы… впервые тогда не закрыли дверь. Ну и… Дальше Бора не могла говорить из-за новых слез. Она дрожала и громко всхлипывала, словно вот-вот задохнется, что слишком для сердца Шиён. Она аккуратно освободила свои руки обняла Бору за плечи, притягивая к себе. Бора сразу же схватилась за широкую футболку Шиён, падая лицом на грудь, стараясь хоть как-то успокоиться. Шиён не чувствует ничего, совершенно теряясь в пустоте коридора и звуке бориных всхлипов. Для неё слишком много новой информации и это явно не конец. Бора с каждым своим словом вызывает к себе всё больше сочувствия, всё больше сожаления от своих прошлых слов. — Меня хотели перевести в другой город, — продолжает спустя время Бора, немного успокоившись. — Заперли на несколько недель дома и запретили общаться с Минджи. Я чудом осталась в этом городе. Наобещала родителям всего, лишь бы меня оставили тут. И… — Бора глубже вдыхает, почти давясь воздухом. Голос так и не перестал дрожать. — Ну, после этого я боялась. Сильно. Вела себя как… Ну, ты знаешь. Даже ненавидела какое-то время Минджи и… И лгбт, да. У меня не было другого выбора. В следующем семестре мы помирились с Минджи и общались в тайне от моих родителей. У моей матери глаза по всему университету. Она успокоилась только в конце прошлого года. Тогда я спокойно стала общаться с Минджи и Юхён везде. До этого могла только с Дон-и… Бора делает паузу, чтобы отдышаться. Шиён переваривает информацию, ощущая себя странно. Бора в ужасном положении, но оправдать её ненависть никак не получается. Шиён всё еще обижена, разве что потеряла отвращение. — А в мае… — Бора вновь начинает говрить, звуча совсем спокойно и без слез. — Тогда всё было хорошо. Почти. Я… Я начала к тебе… Не важно. Но моя мать во вторник вечером узнала, что ты играешь Андреаса. Был скандал, я даже не пошла на репетицию в среду. Ну и… Я разозлилась и сделала всё на зло родителям. В понедельник я узнала, что у меня упал средний балл, слетело две роли и что я буду работать здесь. Ещё и ты… Я… Я долго плакала после того разговора, потому что… — Что? — тихо спрашивает Шиён, когда тишина затягивается. Бора не отвечает. Шиён слышит, как она снова начинает плакать и хватается за футболку крепче. Бора разбита и унижена, совсем выдохлась из сил. Её хватает только на тихое «не важно», после чего она отодвигается от Шиён и вытирает слезы ладонями. Шиён не успевает ответить. Бора в спешке поднимается с места и почти бежит как можно дальше от Шиён и этого разговора. И она почти успевает. Шиён ловит её у самой лестницы, хватая за талию и притягивая к себе. Бора не сопротивляется. Она только плачет, громко и сильно, пряча лицо в ладонях и почти падая на Шиён. Они стоят так несколько минут, пока всхлипы не прекращаются. Шиён ослабляет хватку, но Бора не старается выбраться из её рук. Она незаметно прижимается ближе, чувствуя размеренное дыхание Шиён и её быстрое сердцебиение. У неё самой сердце бьется ещё быстрее, почти пробивая грудную клетку. Особенно когда Шиён говорит тихо и низко, почти на ухо: — Зачем тогда весь этот театр сейчас? — Это уже дело принципа, — выдыхает Бора. — Я хочу быть собой и не бояться того, что меня навсегда запрут дома или отправят в какую-нибудь глушь к родне. — А я тут причем? — Ты знаешь какая у тебя репутация. Даже преподаватели знают. — Значит, ты просто пользуешься моей репутацией? Бора ничего не отвечает. Шиён этого достаточно, чтобы окончательно ослабить хватку, но Бора крепко держит её руки, не отпуская. Так говорить гораздо легче, когда не видно лица друг друга, когда в любой момент можно убежать от разговора. Только Шиён услышала всё, что хотела, а Бора проигрывает своей трусости, всё не решаясь объяснить ситуацию полностью. Сейчас в их отношениях Бора режиссер и главная актриса, а Шиён даже не знает своей роли. Она незаметно для себя идёт у Боры на поводу, следуя её сценарию, но не подпуская ближе к себе. — Ты правда нравишься мне, Шиён, — тихо говорит Бора, отпуская руки Шиён и жмуря глаза, ожидая ответ. Шиён молчит. Она держит совсем легко, но не убирает рук с Боры. У неё так много всего в голове, так много сомнений и возмущений, что слов совсем нет. Сил нет, особенно на то, чтобы говорить что-то и делать выводы. Поэтому Шиён молчит слишком долго, так, что Бора начинает чувствовать сильную тревогу и желание убежать, чтобы опять не говорить друг с другом и делать вид, словно они не знакомы. — Мне жаль, — тихо говорит Шиён, но Бору это оглушает. Она теперь точно упадёт, если Шиён решит уйти, если Шиён всё-таки бросит её. — Я не знаю что тебе ответить. Но… Могу помочь с твоим «планом», если ты всё ещё хочешь. Бора громко выдыхает и наконец поворачивается, смотря Шиён точно в глаза. У Боры опухшее после слёз лицо и красные глаза, а Шиён словно в другом мире, потерянная и сбитая с толку. Но она не враждебная, не осуждает и не говорит плохого. Этого достаточно для того, чтобы Бора бросилась с объятиями, прижимаясь близко-близко, почти сбивая с ног. Шиён с трудом остаётся стоять и сильно краснеет. Ей не неприятны объятия Боры, но настолько непривычны, что мысли путаются ещё сильнее. Шиён заносит руку, чтобы дотронуться волос Боры и прижать к себе, но к этому моменту Бора уже отходит, смущенно опуская взгляд. — С-спасибо, правда, — тихо говорит Бора, не решаясь больше посмотреть на Шиён и просто уходя вниз по лестнице. \\ Шиён плохо спит ту ночь. Она ничего не рассказывает Юхён и не отвечает на вопрос Юбин о том, как прошло повторное знакомство с Гахён. Шиён не трогает телефон весь день, просматривая уведомления только перед тем, как пойти в университет. Там, в зале её группы, привычно шумно, даже громче обычного. Теперь кричит не один Чанбин, но и Гахён, из-за чего Шиён почти сходит с ума. Но репетиция проходит удивительно легко и сегодня они впервые играют до конца. Все радуются, а Чанбин разрешает сегодня лечь позже, на что Гахён возмущенно смотрит и угрожает ему расправой. Шиён удивлена, что они ещё не убили друг друга. Юбин только час назад предупредила Шиён о том, что она может либо оглохнуть, либо попасть под горячую руку. Шиён не хочет проверять слова Юбин, потому что верит ей — разве что не понимает откуда у неё такие знания, — поэтому решает пойти домой, когда обьявляют ужин. Гахён недовольно хмурится и просит остаться с ними, потому что через два часа будет вечер кино, на котором будут все. Шиён долго сопротивляется и почти уходит, но её всё-таки уговаривают, обещая угостить мороженым коктейлем. На ужин она всё равно не идёт, оставаясь сидеть во внутреннем дворе, просто слушая музыку и наблюдая за миром вокруг. На улице почти никого нет, потому что все ушли есть, поэтому непривычно тихо и спокойно. Только ветер сильнее обычного и слишком много птиц недалеко от столовой, что активно клюют батон, который кто-то выкинул через окно. Солнце спряталось за деревьями и иногда слепило лучами между листьями. Шиён недовольно жмурилась, но чувствовала себя слишком лениво, чтобы пересесть. И слишком спокойно, чтобы вообще двигаться. Её покой нарушили только через двадцать минут, когда ещё не все отряды успели выйти из столовой, но было суетливее. Шиён открыла глаза и повернулась, чувствуя чье-то присутствие. Рядом сидел преподаватель из комиссии, который, скорее всего, по актёрскому мастерству. — Вы с музыкального факультета, как я понимаю? — спрашивает спокойно мужчина, когда Шиён снимает наушники и приветствует его. — Да, с третьего курса, — Шиён непонимающе хмурится и чувствует дискомфорт, но мужчина не кажется враждебно натроенным. Он даже слегка улыбается. — Но вы прекрасно играете, — замечает преподаватель. — Я был бы рад увидеть вас на своём предмете в этом семестре. Шиён не сразу понимает, что они говорят об актёрстве. Следом она вспоминает, что всё ещё не выбрала предметы на следующиё семестр. У неё было два свободных окна, чтобы выбрать новые предметы, но актёрства в планах совершенно не было. Они с Юхён и Юбин думали записаться новый курс анализа современной музыки, но у Шиён всё равно оставался ещё один свободный предмет. — Я не думала о таком. Актёрство не моё, я музыкантка, — честно отвечает Шиён. — Но у вас прекрасно получается. Я предлагаю подумать над этим, время ещё есть, — с улыбкой говорит мужчина, вставая с места. Шиён успеет только кивнуть в ответ, как он ушёл. Позже Феликс рассказал, что этот преподаватель всегда был странным. Иногда он слишком дружелюбный и добрый, но при любой возможности ставит низкий балл или отправляет на отработки. — Но если он позвал тебя к себе, то значит, что ты точно хорошая актриса, — улыбается парень. Шиён кривится, а Феликс смеется. Они сидели на лавочке внешнего двора, пока их отряды были на вечерней прогулке. Чан весело играл с мальчишками в футбол, часть отряда играла в догонялки, а Чанбин соревновался в подтягиваниях с недавно пришедшем Хёнджином и ребятами постарше. Феликс с Шиён жаловались на жару и прятались за деревьями, а Гахён играла с частью отряда в спокойные — без физической активности, но с криками и спорами — игры. Кино должно было начаться через час, когда начнёт темнеть. Боры нигде не было видно. Чан сказал, что она будет на показе кино, но сейчас занята. Шиён заметила, что всё чаще думала о Боре. Ей было интересно чем она занимается и отдыхает ли. Ей, в моменты особого помутнения, даже хотелось помочь. Это настолько странно и ужасно ощущалось, что Шиён к вечеру чувствовала себя выжатой. На кино пришёл только актёрский факультет, пока у других были квесты или дискотека. Такое сделали для того, чтобы никто никому не мешал, создавая толпу. Поэтому сейчас во внутреннем дворе института, на траве, сидело где-то сорок человек, готовясь смотреть «Поезд в Пусан». Кто-то успел возмутиться, что это не детский фильм, но все дети активно закричали, что не боятся ужасов. Шиён сидела позади, где меньше шума. Чан и Феликс сидели среди детей, чтобы те не хулиганили. Хёнджин сидел с ними, весело о чём-то рассказывая. Было странно его видеть здесь, потому что он редко выходил куда-то без Сынмина или Феликса, а Феликс сейчас постоянно был с Чанбином. Точнее Чанбин постоянно был с Феликсом, при любом случае говоря с ним и проводя время возле него. Гахён, которая должна следить за своим отрядом, сидела поодаль, обнимаясь с Юбин. Теперь Шиён поняла откуда Юбин знала про то, что Чанбин с Гахён наверняка не уживутся. Только совсем немного хотелось возмутиться на Юбин за то, что она ничего не говорила. — Не против, если я присяду? — спрашивает совсем рядом Бора, вытягивая Шиён из мыслей. — Нет, садись. Шиён двигается, делясь своим пледом — который ей дал Хёнджин, — и Бора садится совсем близко, обнимая колени руками. Она одета совсем легко, как Шиён. Только Шиён всегда жарко, а Бора, все знают, легко мерзнет. — Ты боишься ужасов? — спрашивает Бора, когда фильм только начинается. — Нет, — честно отвечает Шиён. После этого они не говорят. Бора сидит совсем тихо, а Шиён не о чем говорить. Фильм немного скучный, поэтому Шиён чувствует, как начинает засыпать. В последнее время она так уставала, что спала на ходу. Хотя, казалось, что ничего толком не происходило. К середине фильма на телефон начали без остановки приходить уведомления от Юхён, что сегодня выехала домой. Они с Минджи отдыхали у океана почти десять дней, завалив Шиён — и, кажется, вообще всех друзей — приторно сладкими историями и счастливыми фотографиями. Но они всё ещё не встречались, из-за чего Шиён в последний раз настолько сильно возмущалась во время звонка на Юхён, что та в страхе сбросила. Шиён улыбнулась глупым сообщениям подруги, отвлекаясь от жуткой атмосферы фильма. Бора рядом внимательно смотрела на экран и не отвлекалась. Шиён отложила телефон и осмотрелась вокруг. Дети увлеченно смотрели, Чан с Хёнджином постоянно о чем-то шептались, Чанбин почти лежал на Феликсе, а Юбин и Гахён куда-то пропали. Бору рядом было видно очень хорошо. В бледном освещении экрана, посреди темного двора, её глаза ярко блестели, а кожа казалась слишком бледной. Бора, даже уставшая и в плохом освещении, красива. Шиён даже не спорит с этим, потому что ей может не нравиться Бора в целом, но от этого она не перестаёт быть красивой. — Что-то не так? — внезапно спрашивает Бора, переводя взгляд на Шиён, пугая её. — Я… просто смотрела, — тихо отвечает Шиён, чувствуя, как щёки краснеют. — Нравится вид? — улыбается Бора, в шутку играя бровями. Это впервые, когда атмосфера вокруг них достаточно комфортная, чтобы можно было шутить. Шиён коротко улыбается, спеша перевести взгляд на экран. Может быть, если бы не всё это, то… Резко вылетает скример, из-за чего все испуганно подскакивают и кричат. Шиён совсем не реагирует, потому что была в своих мыслях, а Бора рядом испуганно пищит и хватается за руку Шиён. Так крепко и близко, что кажется крошечной и вызывает у Шиён глупую улыбку. — А ты, как я вижу, боишься ужасов? — спрашивает тихо она. — Просто это было внезапно, — смущенно отвечает Бора, отпуская руку Шиён. Вокруг остаётся спокойно. Шиён больше не отвлекается и смотрит фильм, пусть он и скучный, а Бора рядом смешно дергается с любых внезапных кадров. Даже дети впереди так резко не реагировали, как взрослая и серьёзная Бора. Позже, в конце напряженной сцены, Бора так сильно подскакивает, что падает и возмущенно мычит. Шиён поворачивается к ней и смеется, прося встать. — Я не хочу, — бурчит Бора, лежа на боку и пряча лицо в своих ладонях. — Кто бы подумал, что ты такая трусиха, — улыбается Шиён, наклоняясь ближе. Бора возмущается и садится обратно, говоря о том, что она не трусиха. Только на экране снова происходит что-то страшное, из-за чего Бора вновь подскакивает. Шиён смеется ещё сильнее, ничего не отвечая. — Просто… — тихо говорит Бора, привлекая внимание Шиён обратно, — вокруг темно и… правда страшно. Шиён ничего не отвечает, сначала думая никак не отреагировать. Она смотрит на экран, где происходит что-то напряженное, но чувствует, что Бора так и не села на место. Ей, должно быть, действительно страшно. И Шиён ругает себя за то, что говорит следом: — Можешь взять меня за руку. Бора смотрит недоверчиво. Шиён не поворачивается к ней, продолжая спокойно смотреть фильм. Сначала кажется, что Бора даже уйдёт, раз ей так страшно, или что она пересядет поближе к детям, ведь сейчас вокруг них нет никого. Но через минуту под боком слышится копошение, после чего теплые пальцы касаются руки. Бора молча садится ближе, а Шиён отдает ей свою ладонь, сразу чувствуя, как её крепко сжимают. После этого Бора дёргается реже, только сильнее сжимает ладонь в страшные моменты. Шиён никак не реагирует. Ей не противна Бора, от Боры сердце не бьётся чаще и нет смущения, но Шиён по-прежнему любит касания, так что у неё нет поводов возмущаться. Может быть ей даже нравится. Ближе к концу фильма события нарастают. Вожатые впереди постоянно подскакивают и часто громко реагируют на страшные моменты, чем смешает некоторых детей, потому что Чан и Чанбин такие сильные и большие, но Чан визжит «как девчонка», а Чанбин искренне боится всего. А про Феликса и Хёнджина никто даже не удивился, потому что они всегда пугливые. Но Бора рядом ещё пугливее, чем дольше они смотрят фильм. В какой-то момент — самый страшный за всё время — она громко пищит и падает лицом на плечо Шиён, возмущенно хныча. Шиён смеется с её реакции и не просит отодвинуться. Бора так и остаётся почти до конца. Только позже, около десяти часов, жара спадает окончательно. Ветер, который весь день был теплым, сейчас нес с собой прохладу. Шиён чувствовала себя комфортно, но Бора рядом всё чаще ежилась и прижималась ближе. Иногда она даже дрожала, но это можно было списать на страх. Осталось меньше двадцати минут до конца, когда Шиён устало выдохнула и спросила тихо, почти недовольно: — Ты замерзла? — Нет, — сразу же ответила Бора. — Тогда ты трясешься от того, что трусиха? — спрашивает с хитрой улыбкой Шиён, слыша возмущенный вздох. — Нет, просто… Уже поздно. Шиён не говорит ничего в ответ. Она молча забирает свою ладонь назад, чем пугает Бору, но секундой позже обнимает её за плечи, притягивая к себе. Бора невероятно сильно краснеет и ёжится от смущения, но чувствует такое тепло, что даже перестаёт бояться. Шиён держит её так и молчит до самого конца фильма, пока не пойдут титры. После она разрывает объятия и устало тянется, радуясь тому, что пора домой. Бора всё ещё тихая и смущенная, бурчит «спасибо» и почти сразу бежит к Чану, начиная что-то с ним обсуждать. Вожатые собирают детей и ведут их по комнатам, а Юбин, Бора, Хёнджин и Шиён могут идти домой. Юбин, к слову, вернулась с Гахён только к концу фильма. А для Хёнджина вообще удивительно, что он просидел до конца. — Я вызываю такси, кто со мной? — спрашивает Хёнджин у ворот. Бора поднимает взгляд на Шиён и Юбин, смотря только с пару секунд, после чего говорит, что тоже поедет. Шиён с Юбин привычно идут домой пешком, в пути обсуждая последние новости. Юбин тогда рассказывает о своей дружбе с Гахён, что началась ещё весной. Шиён ворчит на неё за молчание и угрожает тоже ничего не рассказывать. — А почему тогда ты не рассказываешь про то, как вы с Борой сегодня сидели вместе? — спрашивает в свою защиту Юбин, на что Шиён ничего не отвечат. Они спокойно доходят до общаги, чувствуя только комфорт и приятные эмоции, прощаясь до выходных, когда Юбин пообещала прийти в лагерь. Шиён согласно кивает и уходит домой, впервые кроме усталости ощущая ещё и тепло. \\ Следующие два дня Шиён приходит в университет сразу после тихого часа и репетирует с детьми до самого ужина. Для Чанбина это возможность хоть чуть отдохнуть, а Гахён помогает им в актерской игре, поскольку сама учится в актёрском. Она оказывается приятной и Шиён хочет с ней подружиться, несмотря на то, что Гахён очень громкая. Боры опять не видно, зато Хёнджин приходит часто. Он предлагает вместе прийти к Сынмину, чтобы развеять его и понадоедать. Чан радостно соглашается и даже жалеет о том, что Минхо сейчас в другом городе. Тот точно не упустил бы возможности достать Сынмина. В четверг, за три дня до постановки, Шиён разрешает её группе отдохнуть. Она идёт вместе с Чаном, Чанбином и Хёнджином домой к Сынмину во время тихого часа, а Юбин обещает подойти позже. Дома у Сынмина никого нет, но Хёнджин открывает своим ключом, прося остальных быть тише. Они аккуратно поднимаются на второй этаж, но Сынмин всё равно слышит гам, из-за чего скачет на одной ноге до своей двери, недовольно реагируя на толпу в своём коридоре. Сынмин возмущался весь день, но никого не выгнал. Даже с улыбкой встретил Юбин, что принесла с собой читос. Чан, казалось, был радостнее всех и постоянно о чём-то рассказывал. Хёнджин всё время ел и лез к Сынмину, а Сынмин ругал Чанбина за каждое движение. Шиён это напомнило весну, когда она сидела в компании громких Минджи, Юхён и Боры, возмущаясь вместе с Юбин шуму. Такие моменты кажутся невероятно уютными и семейными. Может, именно за это стоит ценить университетские годы. Домой Шиён попала поздно вечером, уставшая от шумной компании и постоянных разговоров. Впереди были последние два дня репетиций, после чего всё это закончится. Шиён уже купила билет домой на вторник, радуясь тому, что уже в среду увидит семью и сможет полежать в своей кровати. В пятницу они репетировали до последнего. Впервые полностью без подсказок и текста, до самого конца. Шиён была довольна своей работой и хвалила всех детей, пока Гахён перечисляла их ошибки и делала замечания. Шиён на это только показала язык и довольно пошла домой. В коридоре первого этажа, где было шумно с улицы и не так душно, Шиён наткнулась на кого-то из преподавателей. Она совсем не смотрела на дорогу, переписываясь с Юхён, что нечаянно почти сбила женщину перед собой. Та возмущенно подняла на неё взгляд, ведь была ниже, почти испепеляя. Шиён рассеянно поклонилась и смущенно посмотрела в ответ. Женщина напротив была знакомой. Это та же, кто смотрела на Бору строгим взглядом во время уроков актёрского мастерства. — Вы-то мне и нужны, — говорит преподавательница строгим голосом. — Я? — с непониманием спрашивает Шиён. Она не сделала ничего запрещенного за последний месяц. Разве что с момента просьбы Боры ходила в просторной одежде. — Вы же Ли Шиён? — спрашивает женщина. В её голосе ни капли доброжелательности, но Шиён всё равно кивает. — Я делаю вам замечание. Мы находимся в престижном университете страны, а вы совершенно не соответствуете имиджу. Я бы сказала, что портите его. Отчислись вас причин пока что нет, но, надеюсь, что вы меня понимаете. Шиён слушает внимательно и с каждым словом удивляется всё сильнее. До этого всё было шуткой, но теперь ей действительно угрожают отчислением. В конце хочется рассмеяться от абсурда, но Шиён только согласно кивает и уходит как можно быстрее. На улице гуляют разные отряды, среди которых она видит отряд Чана и самого Чана. Рядом с ним стоит Бора, к которой Шиён решает подойти. Бора замечает Шиён и извиняется перед Чаном, идя навстречу Шиён. — Нам надо поговорить, — первым делом говорит Шиён, уводя Бору в сторону. Та непонимающе хмурится, потому что голос у Шиён слишком серьезный. Они останавливаются на углу корпуса, где не так шумно и увидеть их могут только из коридора, где сейчас была Шиён. — Что случилось? — взволнованно спрашивает Бора. — У твоей матери короткие черные волосы? — решает для начала уточнить Шиён. Бора хмурится и кивает, понимая к чему всё идёт. — Значит это она только что прямо намекнула мне, что меня могут отчислить за мой «имидж». Бора громко матерится и закатывает глаза. Она снова нервничает и в момент становится уставшей, как в дни до. Шиён ничего больше не говорит и ждёт заключения Боры. — Она не может тебя действительно исключить и вряд ли испортит баллы как мне, но… — Бора глубже вздыхает, пока на глазах начинают выступать слёзы. — Я не знаю, меня это достало. Шиён хочет что-нибудь сказать, может, даже поддержать, но Бора ей не даёт, останавливая жестом. Она дышит глубже, стараясь успокоиться. — От каждого её такого действия мне наоборот хочется ещё больше идти против неё. Она никак не может изменить моё или твоё поведение, из-за чего просто пользуется своим положением. — А если пожаловаться на неё? — спрашивает Шиён. — Да, я приду в администрацию консервативной Кореи и пожалуюсь им на их же консервативную сотрудницу. Шиён, они только поддержат это всё. — Ну, последние несколько лет ты была не лучше, — пожимает плечами Шиён, за что получает возмущенный взгляд и сразу же извиняется. Они действительно ничего не могут сделать, а какие-то возмущения делают только хуже. Но, возможно, Шиён не коснулось бы это, не попади она в окружение Боры. Теперь они обе в глупом положении, из которого Шиён выберется только через полтора года, а Бора вовсе не выберется. Шиён ищет что сказать, не поднимая взгляда со своих кроссовок, но Бора перебивает её мысли, говоря о том, что на них смотрят. Кто именно на них смотрит Шиён не успевает спросить, но понимает секундой позже, когда Бора притягивает её к себе за щеки, внезапно целуя. Шиён чувствует дежа вю. Бора почти не целует, скорее просто прижимается губами к её. Но она прижимается так отчаянно, вынуждая Шиён нагнуться ниже, не давая ей шанса не ответить. И Шиён идёт у неё на поводу, опуская свои ладони Боре на талию, целуя в ответ. Бора невероятно теплая, теплее жаркого лета вокруг, теплее чувств после посиделки с друзьями. Она непривычно нежная, какой не была никогда до; тихо мычит Шиён в губы и тянет всё ниже, словно падая. Шиён падает за ней. Не физически, но морально точно. Она хватается за талию крепче, тянет к себе ближе, путаясь в чувствах и эмоциях. Шиён непривычно, Шиён странно и противоречиво, но так тепло и приятно, что она не может отказать. Бора первая разрывает поцелуй. Она красная от ушей до шеи, смотрит загнанным зверем и убирает ладони с лица Шиён. Только Шиён её не отпускает, не давая снова сбежать. — Опять целуешь без спроса? — спрашивает Шиён, смотря точно в глаза, от чего Бора делается крошечной. — Там была мама и… Прости, я просто… Я… — Успокойся, — останавливает поток отговорок Шиён. Ей смешно и неприятно одновременно, немного жаль Бору, но и жаль своё сердце, что вот-вот выскочит из груди. Только Шиён привыкла обсуждать проблемы, а не бежать от них. Поэтому она держит Бору ближе, не давая даже разорвать зрительный контакт. — Я не злюсь. Но не дам тебе уйти без объяснений. Бора недовольно мычит и отворачивается, жмуря глаза от количества эмоций. Для неё всего слишком много и давно больше приемлемого. Бора не из тех, кто бежит от проблем, но сейчас ей легче убежать и забыть про всё. Только Шиён не даёт такого шанса. — Ладно, ладно, только давай не так близко, — возмущается Бора, после чего Шиён даёт ей отойти. Они молчат с несколько секунд, пока Бора приходит в себя, а Шиён терпеливо ждёт. — Я… поцеловала тебя ей на зло… И… Потому что… хотела этого. Шиён продолжает смотреть на неё, давя своим взглядом. Она молчит, а Бора начинает говорить ещё, говоря слишком много, но лишь бы Шиён её простила, лишь бы не злилась снова. — Бора, почему ты так боишься? — внезапно спрашивает Шиён. — Я… — Бора теряется в своих словах и обьяснениях. Шиён чувствует, как собственные ладони дрожат. — Ты снова заставляешь меня призанаваться в том, что я чувствую. — Ты боишься меня из-за того, что я тебе нравлюсь? — Шиён… Бора закрывает глаза и жалобно скулит, никак не переставая краснеть. Шиён хочет убежать, закончить этот разговор, но тратит последние силы на то, чтобы остаться, чтобы подойти к Боре ближе. Чтобы сказать совсем тихо, почти спокойно: — Я не виню тебя за твои чувства. Но не отвечу взаимностью. Для меня слишком много переживаний и рисков. Но… если тебе надо, то… — Шиён вздыхает глубже, в очередной раз видя в глазах Боры слёзы. Теперь точно всего много, кошмарно некомфортно и тяжело. Шиён не может продолжить свои мысли. Она тянет руку вперед, думая обнять Бору, успокоить её плач, и Бора не сопротивляется. Она бросается в объятия Шиён, хватаясь за её футболку и пряча лицо на уровне груди. Шиён гладит её по волосам и чувствует, что это не конец. \\ Ещё несколько событий и Шиён точно не сможет находиться в университете. Даже смотреть на его здание противно. Особенно на актёрский факультет, где с Шиён постоянно что-то происходит. Она не встречала Бору всю субботу и думала, что избежит и в воскресенье, только все ходят из места в место и активно готовятся к чему-то, о чем Шиён наверняка забыла. Гахён напоминает ей, что сегодня прощальная дискотека. Шиён долго хмурится в смотрит в пустоту, после чего вспоминает, что Чанбин предупреждал её вчера. Поэтому они не репетируют сегодня. Поэтому Шиён думает уйти домой, только дети грустно на неё смотрят и просят остаться на веселье. И Шиён хочет им отказать, но не может. За двадцать дней она слишком привыкла к компании громких подростков, что вечно спорили и возмущались Чанбину. Шиён тоже возмущалась Чанбину, может, поэтому так привязалась к детям. Может, поэтому согласилась прийти в девяти часам, чтобы не пропустить «веселье». В девять её встречает Гахён, широко улыбаясь и таща за собой. Они идут в корпус музыкантов, где находится самый большой зал. В этом зале шесть отрядов, вожатые и никого из преподавателей. И наверняка вместо бутылок сока и газировки стоял бы алкоголь, если бы младшим из детей не было бы всего десять лет. Играют самые популярные песни этого лета, в основном к-поп, но, похоже, почти всем нравится. Шиён замечает недовольство только у той самой девочки, что возмущалась ребячеству Чанбина в первые дни в лагере. — Не похоже, что ты веселишься, — замечает Шиён, подходя близко, чтобы её было слышно. Девочка — Шиён даже не стыдно за то, что она так и не запомнила имя — поднимает взгляд и пожимает плечами. — Не люблю это всё. Но Гахён и Чанбин сказали, что идут все. — Ты так и не научилась манерам, — недовольно говорит Шиён, но совсем не злится. Она не умеет быть злой, если речь идёт о детях или ком-то милом. — Научилась у своих сенсеев, — кланяется девочка, после чего возвращается к своему телефону. Шиён усмехается и решает её оставить, отходя обратно в свой угол. При другом настроении она наверняка бы танцевала с остальными, но все силы закончились ещё в середине лагеря. Но остальные вожатые удивительно активные, веселят всех, кричат какой-то бред и следят, чтобы танцевали все. Под всеми подразумеваются абсолютно все, поэтому Чан подходит к Шиён сразу же, как замечает её. Он по-старчески танцует и широко улыбается, почти крича: — Давай с нами, не грусти одна. — Я не грущу. — Поэтому стоишь тут одна, да, — возмущается Чан. — Пойдём, это правда весело. Не будь как Бора. — Бора тут? — М-м, нет, она ушла куда-то в кабинеты. Сказала, что слишком много дел. Дальше Чан не успевает ничего сказать, потому что Шиён идёт к выходу. Она решает уйти неожиданно даже для себя, но не домой, а к Боре. Может, просто хочет проверить, в порядке ли она. Может, просто ищет кого-то, кто чувствует похожее. Только найти Бору кажется слишком тяжелым. Шиён проверяет все кабинеты вожатых на этаже, но никого не находит. Вокруг слишком тихо, непривычно для этого лета пусто и одиноко. Шиён решает проверить диджейскую, в которой уже встречала Бору, после чего думает уйти домой. Диджейская в конце третьего этажа, где абсолютно темно и слышно только эхо собственных шагов. Но дверь открыта, поэтому Шиён решает дойти до конца. В комнате почти темно, светит только экран ноутбука, на которым Бора что-то быстро печатает. Она не замечает того, как Шиён заходит внутрь, слишком увлеченная работой. На экране Шиён замечает много цифр и, похоже, анализ популярности разных жанров кино. Шиён с интересом наклоняется ниже, опираясь рукой о стол, сбоку от Боры. Бора от этого резко подскакивает и кричит, ударяя Шиён со всей силы. От неожиданности Шиён отходит назад, почти падая на диван за спиной. Щека сильно болит от удара, но Шиён начинает смеяться, видя испуганную Бору. — Ты совсем с ума сошла?! — кричит Бора, переводя дыхание. Шиён смеется только сильнее, опускаясь на диван. Бора выглядит как надувшаяся синичка, что очаровательно и совсем не пугает. — А если бы я тебя избила от испуга? — И часто ты избиваешь людей? — весело спрашивает Шиён, но недовольно хмурится от боли. Бора ничего не отвечает, смиряя строгим взглядом. Только у неё не получается долго злиться, не когда Шиён от боли хватается за щеку, даже если продолжает тихо смеяться. Бора подходит ближе и наклоняется над Шиён, протягивая руку вперед. — Я сильно ударила? — беспокойно спрашивает она. — Сильно для таких крошечных ладоней, — выдыхает Шиён, за что получает ещё раз, но теперь легко. Бора дуется и отходит назад, от чего Шиён опять смеется. Бора кажется ей маленькой и беззащитной, что в который раз сжимает сердце. Шиён уже сидит тут, что говорит о многом. — Что ты тут вообще забыла? — спрашивает Бора, садясь обратно в кресло. — Чан сказал, что ты ушла, поэтому я решила найти тебя, — честно отвечает Шиён. — Зачем? Шиён открывает рот, чтобы ответить, но даже не знает что сказать. Она действительно не задумывалась зачем пошла искать Бору. Но если задумается, то вряд ли получит ответ. Если речь о Боре, то дело не в логике, а в чувствах. — И? — спрашивает после долгой тишины Бора, ощущая себя неловко. — Просто так? Бора поднимает брови и не сводит с Шиён взгляд. Шиён чувствует, как начинает краснеть. У неё ощущение, словно её поймали за чем-то неприличным, хотя это не так. Она просто пришла проверить свою… коллегу. — Хорошо, — слишком довольно отвечает Бора, возвращая внимание к ноутбуку. Шиён ничего не говорит. Она несколько минут сидит тихо, наблюдая за тем, как Бора набирает текст. И Шиён способна просидеть так ещё дольше, но Бора первой не выдерживает. — Ты так и будешь сверлить меня взглядом? — Не хочу мешать тебе работать. — Тогда зачем сидишь тут? Шиён смущается от резкого вопроса и решает уйти. Только, сразу как она встает, Бора поворачивается и снова спрашивает: — Куда ты? — Ну… Не мешать тебе? — Шиё-ён, — возмущенно тянет Бора. Шиён не понимает уйти ей или нет, но, кажется, Бора против её ухода, потому что всё ещё не повернулась к ноутбуку, а смотрит прямо в глаза. Тогда Шиён решает сесть обратно. Бора возвращается к работе, но её хватает ненадолго. Через несколько минут она выключает ноутбук, неожиданно погружая их в темноту. Шиён не сразу замечает перемены, а Боре слишком лень включать фонарик или лампу. Она поворачивается в кресле, ища в темноте силуэт Шиён. В окно попадает свет уличных фонарей, поэтому можно разобрать даже некоторые детали. Например то, что на Шиён рубашка с коротким рукавом, а не футболка. — Теперь ты меня сверлишь взглядом? — спрашивает Шиён. Атмосфера между слишком неловкая и странная. Но это лучше, чем конфликты или драма. Шиён хватило негативных эмоций на половину семестра вперед. — Болит щека? — невпопад отвечат Бора вопросом. — У тебя правда сильный удар. — Ходила на бокс пару лет, — спокойно отвечает Бора, но Шиён удивляется слишком заметно. Они так много не знают друг о друге. Например, кто какую одежду предпочитает, какие книги читает перед сном или что ест на завтрак. У Шиён внезапно появляются десятки вопросов и тем для разговоров, но она молчит. Они обе молчат, так и не решаясь заговорить друг с другом. Бора позже говорит о том, что им пора домой, на что Шиён согласно кивает. Она ждёт Бору за дверью, пока та всё выключит и закроет. Они вместе доходят до ворот, так и не избавившись от неловкой атмосферы между. На прощание Бора улыбается и машет рукой, а Шиён ничего не говорит, только кивает и уходит в сторону своего дома. \\ — Если мы выиграем, то я куплю всем мороженое! — заявляет Чанбин за час до их выступления, когда они сидят на ужине. — Решил потратить всю свою зарплату? — весело спрашивает Гахён. — Кхм, «мы»? — смотрит на Чанбина Шиён. — Я помогал вам готовиться и поднимал дух отряда, — возмущается на замечание Чанбин. Дети весело улыбаются и совсем не нервничают перед выступлением. Шиён тоже, потому что для неё это ничего не значит. Ей даже всё равно, если они с крахом проиграют. Сегодня, наконец, был последний день мучений. Но, кажется, что больше Шиён не считала происходящее мучением. Под конец даже стало весело. С Чанбином и Гахён действительно приятно находиться рядом, пусть и очень шумно. А Чан часто говорит добрые слова при встрече и приносит по вечерам вкусности, когда отряды гуляют или играют в помещении. Даже Бора к концу перестала быть неприятной. Только Шиён совсем запуталась в себе, не понимая свои чувства. Ясно было только одно: между ними что-то происходит. Но долго думать о подобном не выходит. Шиён занята тем, что помогает всем одеться и привести себя в порядок. Вокруг суетливо и громко, а собрать пятнадцать подростков — кажется настоящей пыткой. К концу подготовки Шиён почти воет, но ей помогают Чанбин и недавно пришедшая Юбин, из-за чего вероятность сойти с ума меньше. В зале, где они будут выступать, уже сидят судьи и другой отряд, когда Шиён с детьми приходит на место. Они рассаживаются на своей половине, ожидая начала мероприятия. Ведущими были Чан и Гахён, что радостно вышли на сцену и сказали пару слов отрядам, которые Шиён успешно прослушала. Первым выступает отряд Боры. Они играют «Алису в зазеркалье», что одновременно легче и сложнее. Легче тем, что у персонажей нет чёткого характера, да и сюжет лёгкий для следования. Сложнее тем, что часто происходит абсурд, который нужно понятно передать, на что не все способны. Дети играют действительно хорошо, чему Шиён поражается. С некоторыми у неё разница в десять лет, но по уровню игры они отличаются совсем чуть. Похоже, что они действительно в актёрском лагере и всё серьёзно. Только Шиён понимает это в самом конце. Пьеса длится чуть больше часа, но никто не успевает заскучать. Все восторженно хлопают в конце, провожая отряд и довольную Бору со сцены. Судьи пару минут что-то обсуждают, после чего Гахён приглашает свой отряд во главе с Шиён на сцену. Шиён представляет их работу и смущённо сбегает вниз, смотря на свои труды из зала. Её отряд действительно талантливый и ничем не хуже бориного, может даже лучше. Особенно когда играют два главных героя, актёры которых самые старшие в группе. Боком Шиён чувствует, что на неё кто-то смотрит. Это Бора, которая показывает большой палец вверх и улыбается. Шиён кивает в ответ и смотрит обратно на сцену, сбитая с прошлых мыслей. Их постановка немного короче прошлой, но достаточно длинная для того, чтобы закончиться уже в темноте. В конце Шиён поднимается за кулисы, чтобы поклониться после постановки, выводя за собой отряд в зал. Судьи снова переговариваются, после чего ставят оценки. В самом начале ведущие радостно объявили, что победители получат приз, из-за чего дети были воодушевленные и с нетерпением ждали результатов. Только через десять минут судьи передали Чану бумажку с ответом, после чего он пригласил Бору и Шиён на сцену. Только тогда, слушая вступительную речь Чана, Шиён заметила среди судей мать Боры. Сама Бора, кажется, не обращала на неё никакого внимания. — И та-а-ак, по результатам оценок наших судей, — торжественно тянет Чан, переводя взгляд на бумажку, — отряд номер один под наставничеством Боры набрал двадцать семь баллов из тридцати. Дети радостно хлопают, довольные своим результатом, но это ещё не всё. Остаётся оценка отряда Шиён, от которой зависит кто получит награду. Шиён не знает что там за награда и не особо о ней волнуется, потому что наверняка это что-то скучное. — Отряд номер два под наставничеством Шиён получил… — Чан делает слишком долгую паузу, а Шиён старается не закатить глаза, — двадцать семь баллов из тридцати. Победила дружба! Все радостно хлопают, но Шиён смотрит с удивлением, не готовая к такой простой победе (или поражению?). Она возмущённо смотрит на судей, а следом на Чана, который просит наставников пожать руки. Бора подходит ближе к Шиён с довольной улыбкой и вместо рукопожатия тянет в объятия. От такого дети ещё громче кричат, явно довольные результатом. Шиён чувствует на себе тяжелый взгляд матери Боры и не замечает, как обнимает в ответ. Чан и Гахён уже внизу, успокаивают отряды и собирают для того, чтобы отвести в другой зал. Судьи уходят, из-за чего становится спокойнее. Бора спускается со сцены к остальным, а Шиён думает незаметно уйти. Она проскальзывает мимо суматошных отрядов и вожатых, выходя в коридор. Всё закончилось и можно спокойно уехать домой. Больше не будет непонятной драмы, матери Боры и проблем с литературой. И две с половиной недели для того, чтобы отдохнуть. Только Шиён так просто не отпускают. На середине коридора к ней подбегает Бора. Она тихая и с красными щеками, слишком радостная для того, чтобы выглядеть уставшей. — Спасибо тебе, Ши, — с улыбкой говорит Бора, идя шаг в шаг с Шиён. У той один простой шаг как прыжок для маленькой Боры. — Ну, мне угрожали незачетом, — спокойно отвечает Шиён, не признаваясь в том, что ей понравилось. — Но ты могла сделать всё лениво, — машет головой в отрицании Бора. — Только всё прошло хорошо и детям действительно понравилось. Шиён ничего не отвечает и пожимает плечами. Как она могла сделать всё лениво, когда под её ответственностью больше дюжины подростков, что приехали сюда действительно отдохнуть и повеселиться? — Кхм, там все собрались на прощальный ужин. С пиццей и газировкой, — тихо говорит Бора, когда они доходят до лестницы. Шиён не спускается, а терпеливо стоит и ждёт, пока Бора договорит. — Тебе были бы рады. — Тебе ещё больше, — отвечает Шиён. — Так что иди к ним. — Пойдём со мной, — зовёт Бора, поднимая взгляд. В темном коридоре глаза Боры не карамельные, скорее молочный шоколад. Шиён засматривается на них, утопая в привычном потоке эмоций. У Боры их всегда так много, слишком много для спокойствия Шиён. Шиён хочет отказать, потому что она устала, ей завтра вставать раньше обычного и ехать домой несколько часов в жарком вагоне. И Шиён отказывает, кивая в отрицании головой, только Бора её не отпускает просто так. — Шиён, не будь противной, — бурчит Бора. — Я завтра рано уезжаю, не хочу засиживаться, — отговаривается Шиён и ловит в глазах Боры удивление. — Ты… едешь домой? — тихо спрашивает Бора, смотря больше не так ярко и счастливо. Шиён удивляется такой реакции. Она всё ещё не понимает их с Борой отношения. Как их можно понять, если Шиён даже свои чувства понять не может. Особенно когда Бора делает шаг вперед и обнимает её снова, ещё теплее. Шиён ничего не говорит. Она с секунду стоит удивленно, но после отвечает на объятия. Нежно и невесомо, держа ладони на спине Боры. — Прости меня за всё, хорошо? — просит Бора, голосом теряясь в воротнике рубашки Шиён. — Мне очень жаль. — Всё… уже хорошо, — отвечает Шиён, веря своим словам. Всё действительно хорошо до тех пор, пока между ними нет острых разногласий. Шиён не путается лишний раз в догадках, не думает перед сном о том, что происходило днём. Она не думает о Боре, только если что-то… нормальное. — Тогда всё хорошо, — выдыхает Бора, обнимая крепче. \\ Учеба начинается с жаркой погоды. Шиён приходит в первый день в юбке, потому что ей ужасно жарко, на что Юхён реагирует слишком радостно. Впервые с начала каникул они встретились только вчера. Шиён весь день не могла отлипнуть от Юхён, а Юхён без остановки рассказывала о своём лете. Атмосфера была уютная и родная, словно встретил семью спустя годы. Юхён всегда была драматичной, если дело касалось расставания. А Шиён не надо много поводов для слез. В этот раз ей достаточно было увидеть, как Юбин и Юхён радостно встречают её на вокзале. Всё вернулось на свои места. Юхён погрузилась в учебу, Шиён отходила от летнего режима дня и привыкала вставать раньше, Юбин чаще стала появляться в университете. Из изменений только то, что Юхён больше проводила времени с Минджи, стараясь встретить её почти каждую перемену. Шиён смотрела на это с довольной улыбкой и была рада тому, как всё сложилось. Теперь всё было хорошо и спокойно. Даже с учебой не намечалось проблем. Шиён всё-таки не будет играть в итоговой постановке у Минджи, потому что та решила поставить «Ким Джиён, рождённая в 1982» с Борой в главной роли. Это опасный выбор, поскольку не все преподаватели из комиссии будут рады смыслу пьесы. Но Минджи всегда делала то, что нравилось ей, а не окружающим. Юхён будет играть там же, потому что ей понравился театр. Юбин пообещала, что если когда-нибудь будет работать в театре или снимать фильмы, то обязательно пригласит Юхён к себе на главную роль. Шиён тоже пытались уговорить играть. Чан пригласил к себе в постановку, где будет играть Хёнджин, но она отказалась. С неё актерства достаточно до конца жизни. Шиён вернулась в привычный режим: дни в диджейской, скучные пары, отдых с Юбин и Юхён, частые разговоры с Минджи, когда они встречаются в столовой. И совсем без Боры. Она поехала от университета в Сеул, представляя какой-то проект. Шиён сначала даже не заметила отсутствия Боры, пока об этом не сказала Юхён. Но это ничего не меняло. Шиён не думала о Боре. Почти. Разве что иногда, когда видела, что они вчетвером сидят за столом, а не впятером. Обычно Бора сидит слева от Минджи и говорит громче всех. Сейчас там была Юхён. Так прошло почти две недели. В пятницу Шиён спокойно шла с пар домой, думая о том, сколько всего ей надо сделать, пока подруги всё ещё сидели на парах. Бора появилась внезапно. Обняла со спины, почти сразу после этого смущенно отпрыгнув. Шиён дернулась от неожиданности, резко повернувшись назад. Бора привычно маленькая, отдохнувшая и красивая, а в глазах золотая карамель. Шиён понимает, что, возможно, совсем немного скучала. — Привет, — улыбается Бора. Шиён отвечает ей встречной улыбкой, от чего Бора светится. Она задаёт много вопросов про каникулы и рассказывает про то, как съездила в Сеул. Они общаются словно старые друзья, что ощущается странно. Шиён уходит домой только через двадцать минут, чувствуя странное в груди. Бора на неё так странно влияет, что Шиён путается и смущается, теряясь в своих чувствах. Теперь она точно не может сказать, что Бора ей противна. \\ Жара в их городе не собирается спадать, из-за чего Шиён опять в короткой юбке. В этот раз её увидела ещё и Минджи, которая засыпала комплиментами. Все засыпали Шиён комплиментами, будто она пришла на показ мод. Ей всё равно в чем ходить, просто штаны или длинные юбки обычно удобнее. Это Юхён привыкла ходить в мини, будто это повседневная одежда. Шиён же отдавала предпочтение тому, в чем можно спокойно сидеть (а все знают как обычно сидит Шиён). День был спокойный. Три пары, первые две из которых совместно с Юхён. Третья пара по теории музыки, что проходила в актёрском корпусе. Шиён почти не появлялась тут с момента лагеря. Но каждый раз, когда приходила сюда на учебу, её накрывало приятными воспоминаниями. Может, через несколько лет она даже будет скучать по этим трём неделям лета. Всё-таки, университет действительно создан для приятных воспоминаний о молодости, а не для драмы. Шиён сидела в самом конце аудитории, почти не слушая лекцию. Её накрыло волной мыслей обо всём сразу. О лагере, о друзьях, о скором выпуске Боры и Минджи. Даже о том, что она всё ещё не выбрала последний свободный предмет, из-за чего вот-вот могут начаться проблемы. И, похоже, об этом помнила не только Шиён, но и преподаватели. Это становится ясно в момент, когда в аудиторию заходит Бора и просит на несколько минут Шиён, чтобы «решить учебные вопросы». Бора выглядит спокойно и привычно, но ровно до тех пор, пока Шиён не встаёт с места. Тогда выражение у Боры на лице вновь меняется на то, на котором столько эмоций, что трудно понять хоть одну. Шиён спокойно спускается вниз и выходит в коридор, ожидая чего скажет Бора, но та только молча хватает за руку и ведёт в сторону лестницы. Ладонь у Боры привычно теплая и уютная, но хватка слишком сильная, а молчание затягивается. Их диалог начинается только спустя два этажа и уже в кабинете. В том самом, куда Бора привела Шиён после экзамена по литературе. Тут было также темно и пахло краской, только окна открыты и впускают воздух. — Предупреждаю, что сейчас снова поцелую тебя без спроса, — серьёзно говорит Бора, закрывая за ними дверь на ключ. — Чт… Договорить Шиён не успевает. До неё доходит смысл сказанного только когда Бора показывает на практике. Она — уже привычно — тянет к себе вниз за щеки и целует почти нежно, но с голодом. Сейчас каждое движение Боры голодное до такой степени, что Шиён почти скулит. Она не хочет признаваться себе, что ждала этого. Она всё ещё утверждает внутри, в своих мыслях, что ей всё равно. Утверждает и тянется ладонями к талии Боры, чтобы почувствовать её ближе, чтобы не упасть от такого напора. Бора довольна. Она целует активнее и больше не боится, что её оттолкнут. А если и оттолкнут, то она намерена успеть до этого как можно больше. Попробовать мягкость губ Шиён зубами, языком; быть ещё ближе, касаясь друг друга телами, прижимая собой Шиён к двери позади. Шиён шумно и горячо выдыхает, когда Бора почти впечатывает её в дверь. У них есть только секунда, чтобы встретиться взглядами и увидеть там желание. Шиён не признается себе ни в чем, но пускает руки по телу Боры, впервые получая возможность его изучить и запомнить. И Бора совсем не против. Она даёт трогать себя, трогает ещё больше в ответ. Но не как тогда, месяцы назад. Сейчас не воровито, не со страхом и жадностью. Больше с голодом, с оглушающим «я скучала» и нежно. Так нежно и непривычно, что Шиён теряется. Она с трудом отвечает на поцелуи, потому что теплые руки Боры мечутся туда-сюда, не могут решить что трогать и как трогать. Она расстегивает верхние пуговицы рубашки Шиён, тянет на себя за ткань, но сама же падает сверху, прижимая обратно к двери. Шиён тихо скулит, когда Бора опускает одну руку на бедро, касаясь голой кожи ниже юбки. Но сама Бора реагирует ещё громче, стонет от ощущений и опускается лицом на плечо Шиён, пытаясь отдышаться. — Это… преступление носить такое, — хрипло тянет Бора, а Шиён смеется. Бора глупая. Она, похоже, способна проявлять чувства только так: резко, нагло, когда эмоций уже через край. Для Шиён такого много, Шиён считает такое глупым, но не может сопротивляться. Она не может остановить Бору даже когда — особенно когда — чувствует теплые пальцы всё выше, всё ближе. Бора дышит тяжелее, старается быть нежнее, внезапно боится, что снова спугнёт Шиён, из-за чего вовсе останавливается. На несколько секунд становится оглушительно тихо. Бора замирает, а Шиён боится её тронуть. Они обе боятся и хрупкие до ужаса, но не убегают. Шиён не может, потому что Бора прижимает её к двери, а Бора не может убежать, потому что теперь ни за что не отпустит Шиён. — Я тебя пугаю? — тихо спрашивает Бора, не переставая тяжело дышать. — Разве что немного, — честно отвечает Шиён, возвращая руки на талию Боры. — Не думаешь, что это слишком внезапно? — Думаю, что если ты снова меня отвергнешь, то я точно не выдержу. Шиён ничего не отвечает. Бора не осмеливается поднять голову и посмотреть Шиён в глаза, не осмеливается даже двигать руками и дышать громко положенного. Забавно, как много вещей способны смелую, громкую и наглую Бору выбить из равновесия. От фильмов ужасов посреди ночи, до возможности отказа. Шиён это умиляет. Она легонько стучит пальцем по плечу Боры и просит посмотреть на неё. Бора перестает прятаться на плече, но не поднимает голову так, чтобы можно было посмотреть ей в глаза. Поэтому Шиён аккуратно берет её за подбородок, поворачивая к себе и встречая улыбкой. Бора крошечная, гораздо меньше, чем уже кажется. Тогда Шиён понимает, почему её сердце бешено расходится, если Бора оказывается рядом. Тогда Шиён абсолютно не противна Бора. Шиён она определенно нравится. И с этой мыслью она наклоняется ниже, тепло целуя. Они начинают заново постепенно. Бора вновь поднимает ладони к щекам, после чего хватается за плечи Шиён, пытаясь удержать себя на ногах. Шиён так крепко держит за талию, так уверенно проводит ладонью по животу Боры, поднимаясь к груди, что Бора сама больше не может напирать. Она сдаётся Шиён, расслабляясь и привыкая к медленным, нежным касаниям. Шиён наслаждается теплым телом под пальцами и тому, насколько спокойной и податливой Бора стала. Они медленно отходят глубже в кабинет, к какому-нибудь столу, потому что Бора ниже и еле стоит на ногах. Шиён помогает ей сесть и так они находятся на почти одном уровне. Теперь Шиён удобнее целовать Бору в шею, удобнее изучать тело напротив: грудь, ребра, мышцы пресса под тонкой майкой, сильные бедра. Бора в широких джинсах, через которые Шиён чувствует немного, но сама Бора сгорает. Ей достаточно нежных поцелуев и укусов в шею, холодных рук на бедрах и выше, у пояса, чтобы начать сходить с ума. Бора тихо стонет и краснеет, прося Шиён совсем смущенно: — Пожалуйста… Шиён усмехается. Она всё ещё против того, что сейчас происходит, потому что их отношения с Борой неясные, странные и внезапные. И заниматься подобным в университете, во время пары, так и не разобравшись до конца в отношениях, кажется неправильным. Поэтому Шиён останавливается и выпрямляется, стараясь перевести дыхание. — Что-то не так? — спрашивает беспокойно Бора, всё ещё красная и с темными от желания глазами. — Кто мы друг другу? — серьезно спрашивает Шиён, на что Бора запрокидывает голову назад и жалобно стонет. — Шиён, я вот-вот сойду с ума, пожалуйста… — тяжело и устало, хрипом в голосе от возбуждения и недовольством на то, что Шиён начинает думать в самый неподходящий момент. — Пожалуйста, не бросай меня. И Шиён в который раз не способна отказать Боре. Им жарко, душно, до дрожи в руках и звезд перед глазами. Бора, если она с Шиён, кажется, с ума сходит от всего. Она окончательно теряется, когда Шиён всё-таки расстегивает её джинсы и заходит дальше. Руки Шиён всё ещё холодные, мягкие и аккуратные в своих действиях, вызывают у Боры тихие стоны и дрожь во всем теле. Шиён сама готова сойти с ума, особенно когда слышит звуки Боры на ухо и чувствует, как та хватается за плечи своими ладошками. Бора мягкая и теплая, вот-вот растает как сахарная вата на влажных пальцах. Она всё громче и ближе, не слушается просьб о том, чтобы быть тише, потому что как она может быть тише, когда Шиён так близко и так хорошо делает своими руками? Бора вот-вот и потеряет связь с миром, а Шиён делает всё, чтобы это произошло — снова целует в волосы, в ухо, куда дотянется; свободной рукой сильно держит за талию, под майкой, почти оставляя следы. Так хорошо и близко, что трудно стоять на ногах. Бора стонет громче прежнего и выгибается, выглядя настолько волшебно и красиво, что Шиён падает на неё, зарываясь носом в грудь и пытаясь востановить дыхание. Они молчат и почти не двигаются с несколько минут, продолжая тяжело дышать и медленно приходя в себя. В кабинете невероятно жарко, но не понятно — жар из-за погоды или из-за их чувств. Шиён первая приходит в себя и выпрямляется, смотря на Бору перед собой. Та румяная, мокрая и такая красивая, что не веришь глазам. Шиён больше не может спорить с собой и признаёт свои чувства, теперь совершенно безнаказанно и без противоречивых эмоций смотря на Бору, изучая её от и до. Бора чувствует на себе взгляд и нехотя выпрямляется, теперь сидя ровно и смотря в ответ. Взгляд Шиён всё такой же мягкий и теплый, но тяжелый настолько, что Бора вряд ли быстро к нему привыкнет. Поэтому, чтобы избежать такого внимания Шиён, и чтобы выразить всё, что она сейчас чувствует, Бора вновь тянется за поцелуем. Нежным, легким и ленивым. Таким, что говорит за них тихое «нравишься». — Ты меня звала для этого? — хрипло спрашивает Шиён после поцелуя, а Бора чувствует мурашки и смущение от её низкого, бархатного голоса. — Нет, — быстро отвечает она, вспоминая зачем вообще пошла во время пары за Шиён. — Мне приказали уговорить тебя записаться на актерское мастерство и сходить на несолько прослушиваний. — Приказали? — хмурится Шиён. — Опять твоя мать? — Нет, её перевели в Сеул. Просто Джуён-сонбэним и ещё несколько преподавателей хотели бы тебя видеть у нас, в театре. Хмурость с лица Шиён не уходит, поэтому Бора тянет ладонь вперед, нежно разглаживая брови и убирая хмурую морщинку. Шиён кажется потерянной и забавной, из-за чего улыбка сама появляется на губах. — Ты хочешь сказать, что мне предлагают стать актрисой? — спустя время спрашивает Шиён, на что Бора согласно кивает. — И что больше тебе ничего не угражает, раз твоя мать перевелась в другой город? Бора вновь согласно кивает и улыбается. Она сейчас сидит лохматая и со спущенными штанами в том самом кабинете, где её три года назад поймали с Минджи. Она сидит и улыбается, не боясь теперь, что её поймают, потому что родители всё-таки решились переехать в Сеул. И всё, что сейчас волнует Бору, — финальная роль в постановке Минджи и Шиён, что выглядит удивленной и смешной. И, может, совсем немного то, что на смешной и удивленной Шиён всё ещё короткая юбка, которая совершенно не соответствует сложившемуся образу и мужским ролями в прошлом, но невероятно привлекает. — И мы ещё не закончили. С этими словами Бора целует по новой, не давая Шиён погрузиться глубже в свои мысли. Актерский факультет и игра в театре появились в жизнях Шиён и Юхён только к концу учебы в университете. Бора и Минджи вовсе выпустились через полгода после того, как всё началось. Но за эти полгода произошло столько всего, что голова идёт кругом. Роли, экзамены, забитый график и сон на парах; смелость Боры больше не скрываться и смелость Минджи сказать о своих чувствах; согласие Шиён играть на сцене, приглашение Юхён на сьемки в короткометражке Юбин, общение с Гахён и Дон, из-за чего они сидели в столовой за большим столом, боясь теперь разделяться; возвращение Сынмина в институт и признание Чана в том, что тогда, в лагерной постановке, Шиён набрала на один балл больше и на самом деле победила, что было решено никогда не рассказывать Боре. Потому что Бора профессиональная актриса, а Шиён была известна только своими мужскими ролями на фоне того, что не хватало актеров. Но это раньше. А сейчас Шиён сидит в длинном платье на лавочке в парке, пока Бора заплетает её отросшие из каре волосы в смешные косички, называя самой красивой женщиной на свете. Называя своей.