Сердце сингулярности

       — Я же говорил, что у нас ничего не получится, — Феликс живо открыл окно, впуская в кухню прохладный воздух. — Кто же знал, что режимы новой духовки перестроены, — Цуки вытащила противень с почерневшей едой. Ранее это была курица. — Пойду позову Минхо, пусть проверит, не сломали ли мы её. Феликс вздохнул ещё раз. В конце концов, приготовление пищи всё ещё оставалось для него высшим мастерством. За пять месяцев пребывания на Земле он многому научился и действительно стал лучше понимать чувства людей. Он мог угадывать их настроение и предсказывать, как они поведут себя в тех или иных ситуациях. Но самое главное – он стал привыкать к размеренной жизни. Родной дом стал сниться ему как пережиток прошлого, и ему приходилось просыпаться по ночам и подставлять голову под холодную воду, чтобы не потеряться в реальностях. С каждым днём тоска таранила прочную броню надежды, проделывая в ней маленькие трещины, которые постепенно перерастали в глубокие. Иногда возникало ощущение, что вся его прошлая жизнь была сном. А сам он всегда был Ли Ёнбоком, обычным юношей, окончившим биологический колледж и имеющим брата. Ему из всего этого нравилось только последнее, ведь Минхо помогал ему в любой ситуации, делился своим опытом и был рядом, поддерживая, насколько позволяли возможности. Сейчас была середина осени, и принц впервые наблюдал, как зелёные листья меняют цвет на оранжевый и багровый, а затем опадают, чтобы весной переродиться в новые. На Фомальгауте тоже есть подобные растения, но большинство из них вечно благоухают и цветут. Он сам был похож на эти оторвавшиеся листья, такие же потерянные и возродившиеся, совершенно другие и новые. За прожитое время Феликс уже мог спокойно общаться по надобности с незнакомыми людьми, не заботясь о том, чтобы выказать себя. Октябрь, как и сентябрь, не принёс ему никаких перемен. Его отношения со всеми ребятами, включая Цуки, стали только ближе, и без них жизнь уже не будет прежней. Он сильно изменился, стал более мягким и не таким суровым, потому что ему не нужно было никого защищать. Наоборот, он искал пристанища у этих людей. Сегодня Минхо сам работал над своим проектом, потому что Джисон и ребята были в Центре на занятиях. Феликс восхищался его выдержкой: если бы юноша был так старателен на Фомальгауте, его упорный труд обязательно окупился бы, ведь там очень ценили каждого, кто был предан своему делу. Принц спустился в лабораторию, накинул белый халат, висевший у входа, и негромко постучал. Не дождавшись ответа, он тихо вошёл внутрь. Минхо сидел прямо на полу, прислонившись головой к стене и устремив взгляд на соседнюю белую. Вокруг него валялись разбросанные и побитые пробирки и колбы. Жидкость из них пачкала бумагу. На столе стояли два микроскопа, и висела видео голограмма. — Минхо, что здесь произошло?! — Феликс обеспокоенно подбежал к нему, сел рядом на колени и взял его за руку. — Ничего, — ответил он бесцветным голосом, глядя прямо ему в глаза. Тот удивлённо оглянулся. — В том-то и дело, что ничего не произошло… У меня ничего не получается, — усмехнулся. — Я идиот, который после стольких лет надеялся на чудо и верил, что у меня есть шанс. Как нелепо. Всё кончено, Ваше Высочество. Принц не понимал, что происходит, так как молодой человек зарылся руками в волосы, оттягивая их назад и тихо смеясь. Минхо снова посмотрел на видео, на котором было видно, как чёрные клетки крови, словно паразиты, поглощают и пропускают через себя человеческие, заражённые револьво. Но это было совершенно не то, чего они хотели или на что надеялись. Идея заключалась в том, что инопланетная кровь уничтожит только вирус, а не всю клетку. Так что теперь у них на руках было не лекарство, а идеальный яд, который при необходимости мог убить любое существо за пару минут. — Возможно, ещё не всё потеряно? Что думает об этом Джисон? Ты говорил с ним? — Феликс засыпал его вопросами. — Да, буквально вчера, — Ли поднялся на ноги. — Он сказал, что нам понадобится как минимум полгода, чтобы выполнить все теоретические проверки, а потом заняться практикой. — Так это же хорошо! К следующей осени или даже к лету всё уже будет готово, — Феликс тоже встал, помогая собрать уцелевшие пробирки. Принц выпрямился, чувствуя руки парня вокруг своего живота, когда тот прижался к нему всем телом, положив голову ему на плечо. — Ёнбоки, братик мой, ты же умеешь хранить секреты? — он обнял его крепче. — Конечно, говори. — Я планирую уехать в скором времени, — Феликс повернулся в его объятиях, шокировано глядя на него. — Да, это уже окончательное решение. Я уезжаю навсегда. — Но как же… — палец, плотно прижатый к его губам, не дал ему закончить. — Пожалуйста, держи это в секрете, пока я не расскажу остальным. — Хорошо, — он сглотнул тугой ком в горле, так как новость сильно ударила его в сердце. — Так почему ты пришёл ко мне? Разве вы с Цуки не готовили обед? — Минхо привычно улыбнулся, делая шаг назад. — Мы случайно испортили духовку. Пойдём посмотрим, может, у неё ещё не всё потеряно. Юноша кивнул и снял халат возле выхода. Феликс всегда умел хранить чужие секреты, но сейчас он впервые не знал, как ему поступить.              

***********

              Хёнджин и Чонин в красной униформе со своим учителем находились на нулевом этаже технического корпуса в огромной мастерской по созданию космических кораблей. Их волнение было неописуемым, ведь наконец-то свершилось то, чего они так долго хотели. Сегодня они на практике приступали к разборке двигателя космического корабля, вернее его составляющих частей. Вокруг было очень шумно, потому что работа тут кипела вовсю, не останавливаясь ни на миг. Инженеры вместе с роботами работали над своими проектами или ремонтировали оборудование. Утром один из учёных представлял миру свой новый космический корабль, а журналисты приходили снимать запуск новинки на орбиту. Джисон в чёрной спецовке стоял возле своего ярко выкрашенного космолёта, привалившись к нему спиной, и наблюдал, как ребята разбирают двигатель на детали, а затем собирают обратно, чтобы иметь представление о том, как всё это работает. Дальше они будут отдельно соединять части в единую конструкцию. Его мысли были далеко от происходящего, в данный момент он предпочёл бы работать с Минхо, потому что тот слишком серьёзно относился к своей работе, забывая о том, что есть отдых. Он вспоминал, как они радовались, когда подтвердились пять теорий из поставленных шести. Хан был уверен, что всего через пару месяцев они совершат прорыв в науке. К сожалению, не раньше, так как требовались длительные испытания. Но даже в этом случае это огромный шаг вперёд. Всё же он был счастлив, что принял предложение и сблизился с Минхо. Настолько, что он не может думать ни о чём, кроме него. Ему кажется, что юноша чувствует к нему то же самое. Ведь он всегда доволен, когда они вместе. Однажды он позвал его погулять, и это было похоже на настоящее свидание. Правда, Ли ничего не ел, сославшись на свою стройную фигуру. Хоть и голодный, он тогда был вне себя от восторга и проведённого дня вместе. Возможно, ему уже пора набраться смелости и озвучить свои давно скрываемые чувства. Рассказать, какие фейерверки взрываются в его душе, когда он просто смотрит на склонившуюся над планшетом макушку. И как он успел влюбиться в него. И как уже не может видеть никого другого. — Хани, посмотри, у меня получается? — Чонин выключил свой инструмент, который позволял ему отсоединять эластичные провода от процессора. Джисон живо подошёл к нему, проверяя его работу вместе с Хёнджином. — Да, вы оба хорошо справляетесь. Молодцы. Сегодня вы получите высокие оценки. — Здравствуйте, профессор Хан. Извините, что прерываю занятие, но вы мне нужны. Джисон поднял глаза и увидел перед собой парня лет двадцати пяти, который был одет в чёрную форму с жёлтыми вставками по бокам брюк. — Здравствуйте, профессор Ким, это срочно? — Да. Профессор Ким Сынмин был одним из лучших инженеров астрономического корпуса. Несмотря на юный возраст, он был асом в своём деле. Благодаря ему на свет появилось более десятка космических кораблей, как пассажирских, так и исследовательских. Его ум также можно было назвать гениальным, и если бы Джисон не работал в Центре, его место в технологической сфере занял бы Ким. Молодой человек всегда носил на шее чёрный кожаный чокер, который подчёркивал его длинную шею, выделяясь на фоне его выбеленной чёлки. У него целые толпы поклонниц, но он равнодушен к ним, ведь, как он говорит, его единственная любовь – это техника. В настоящее время он занят ремонтом инопланетного космолёта, одновременно работая над своим собственным для телепортации. — Хорошо, тогда, думаю, вы не будете возражать, если мои ученики пойдут с нами, — Джисон кивнул мальчикам, чтобы они следовали за ними. Юноши были очень взволнованы, особенно Чонин, так как он ещё не видел космолёт Феликса. До астрономического корпуса они добрались тоже по подземным коридорам. Дыру в потолке на парковке уже давно залатали, и теперь от неё не осталось и следа. Хёнджин сильно забеспокоился, вспомнив слова Феликса о том, что чинить его летательный аппарат опасно и сопряжено с огромным риском. Он рассказал об этом Джисону, и тот обещал принять меры и сделать всё возможное, чтобы у учёных ничего не получилось. Через пятнадцать минут они оказались в просторном светлом зале с окнами под металлическим раздвижным потолком. На вращающейся огромной подставке стоял чёрный космический корабль, вокруг которого кружились более десятка инженеров – подчинённых Кима. К Сынмину приблизился человекоподобный белый робот, протягивая ему планшет. — Профессор Хан, помните, вы дали мне свои схемы, которые предположительно можно использовать для ремонта панели управления. Так вот, я обнаружил там несколько ошибок. И я знаю, как их исправить, но всё же решил посоветоваться с вами, как лучше это сделать. Глаза парней полезли на лоб, ведь в той путанице, которую наворотил Джисон, он и сам едва мог разобраться. Никто не думал, что Ким так тщательно всё проверит и найдёт даже самые скрытые неточности. Хан не знал, как от этого увернуться. Теперь ему придётся каким-то образом тайно повлиять на поломку, потому что его методы не сработали. Пока профессора разбирались, Хенджин и Чонин подошли поближе к космическому кораблю, подробно разглядывая чешуйчатую броню. Ян с диким восторгом прикасался к неземному аппарату, в отличие от Хвана, который спокойно наблюдал за происходящим, думая о том, какую угрозу может представлять для них этот корабль. Но куда важнее то, что принца могут обнаружить его враги и прилететь за ним. Как тогда помочь ему, ведь все окажутся бессильны перед армией пришельцев и беспрекословно захотят отдать Феликса. Это самый худший вариант из всех возможных. От него кровь застывала в жилах, не желая двигаться дальше. — Так вы говорите, что почините его за месяц? — Джисон был сильно удивлён. — Вполне возможно. Или даже раньше, — Сынмин удовлетворённо улыбнулся, сложив руки за спиной. — Всё, что осталось – это кнопка запуска и штурвал управления. Хан понял, что с таким человеком, как Ким, нужно быть крайне осторожным и проверять всё во много раз лучше.              

**********

              Хёнджин шел домой после работы в центре, не видя перед собой дороги, кутаясь в синий шарф и термопуховик. Сегодня был «зимний день», и температура опустилась аж до минус двадцати. Неудивительно, если учесть, что скоро начало ноября. Изо рта вырывались белые облачка пара, оседая конденсатом на бровях и ресницах. Роботы-уборщики чистили асфальт горячими дезинфицирующими средствами, чтобы те не замерзали во время их работы. Внезапно он почувствовал на запястье руку, которая мягко потянула его к себе. Хван поднял голову и встретился взглядом с тёмными глазами Феликса, надвинувшего зелёную шапку почти на самый нос. — Прости, если напугал тебя. Я просто решил прогуляться и навестить тебя, — принц выглядел не очень весёлым. — Что-то случилось? — Хёнджин взял его за руку, обтянутую вязаной перчаткой. — Ничего, просто захотел тебя увидеть. — Хорошо, тогда пойдём домой. Как-то неудобно стоять у ворот Научного Центра. К тому же очень холодно. Юноша кивнул в знак согласия и, не отпуская его руку, последовал за ним. Хван насторожился, ведь Ли никогда раньше не встречал его после работы и тем более не приходил в этот район. Нужно будет осторожно расспросить его о том, что произошло на самом деле и что гложет его изнутри. Джисона в квартире не было, так как сегодня он работал над проектом с Минхо. Дверь открыл Чонин, радостно улыбаясь. — Ёнбоки, не ожидал тебя увидеть, — Ян отступил назад, пропуская их внутрь. — Что-то случилось? А то ты неважно выглядишь. — Нет, я в порядке. Просто мне стало немного грустно, и я решил сменить обстановку. На самом деле Феликс не мог нормально спать последние три ночи из-за слов Минхо и его скорого отъезда неизвестно куда. Но самое главное – он покидал их навсегда, не объясняя причины. Принц не мог рассказать об этом всем, потому что уважал его решение и не хотел подрывать доверие к себе. Но было непонятно, почему всё сложилось именно так, и зачем Ли это делает, ведь все они готовы были выслушать и поддержать его в любом случае. Феликс прошёл на кухню и сел за стол. Чонин включил чайник, чтобы приготовить горячий чай, затем разогрел еду. Но тот отказался от всех угощений, так как у него совсем не было аппетита. Ли сказал, что будет в комнате Хёнджина, пожелав ребятам хорошего ужина. — Что это с ним? — Ян посмотрел на Хвана, который неохотно ел зелёную лапшу. — Не знаю. Думаю, он очень тоскует по дому. Но скоро его желание вернуться сбудется. — Ты имеешь в виду тот сигнальный механизм? Он уже готов? — Почти. Осталось доделать батарею и найти источник энергии, — выдохнул он, не зная, что будет дальше. — И ты так просто отпустишь его? Он ведь тебе нравится, — Чонин не мог понять, как у его друга получается говорить об этом так спокойно. — Да, я люблю его и поэтому не могу позволить ему страдать до конца жизни. Если он будет счастлив, то и я буду счастлив. Я буду смотреть на ночное небо и представлять его лицо среди звезд, надеясь, что там ему будет хорошо, — по его щекам потекли слёзы, но он быстро устранил их рукавом своей коричневой толстовки. Феликс хотел сделать себе кофе, но так и застыл в дверном проёме, потому что слова Хёнджина отозвались в его душе острой болью, которая словно иглами пронзила два сердца. Оказывается, устройство почти готово к запуску и есть шанс скоро вернуться домой. Это было слишком неожиданно и как-то не вызывало той вселенской радости. Сейчас он должен был подбежать к юноше и закричать от счастья, но он остался стоять на месте, словно его ноги прилипли к полу. Ли вернулся в комнату Хвана, закрыл за собой дверь и присел на край кровати, застеленной бирюзовым пледом. Он посмотрел на широкий стол, заваленный чертежами и деталями, с широким металлическим устройством сверху. Видимо, это была та самая штука, которая поможет подданным найти его. Но в его голове не было ни одной мысли о том, как попрощаться, поскольку у него сложилось впечатление, что он покидает свой дом. Ведь дом – это не то место, где ты вырос и родился, а то, где есть люди, которые тебя любят. Самоотдача Хвана поражала. Он своими руками приближал конец для их отношений. Сам разрывал связь между ними, не думая о себе и не заботясь о последствиях, ставя его чувства на первое место. — Может, всё-таки расскажешь мне, что случилось? — Хёнджин, войдя в комнату, присел на кровать рядом с ним. — Так ты почти закончил с сигнальным устройством? — Принц посмотрел на фоторамку с белым роботом на стене, трогая рукав своего лавандового свитера. — Да, я думаю, мы можем попробовать запустить его к концу месяца, — он лёг, оставив ноги на полу. Хван молчал, потому что ожидал увидеть счастливую улыбку на лице парня и услышать его довольные возгласы. Но вместо этого между ними повисла оглушительная тишина. — Разве ты не рад?! — Конечно, рад, но… Я не знаю, что чувствую. Это нормально? Я не чувствую того восторга, который должен испытывать от таких новостей. Как-то всё опустело внутри меня. Хёнджин выдохнул и придвинулся ближе к нему, обхватив руками его талию и положив голову ему на колени. — Ты просто привык. И это нормально. Ведь все живые существа приспосабливаются к другим условиям, чтобы выжить. Но тебе нужно вспомнить, кто ты на самом деле, и что твоя настоящая жизнь не здесь. — Зачем ты мне это говоришь? — он запустил пальцы ему в волосы. — Разве это не прекрасная возможность отговорить меня от полёта домой? — Нет, я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Со мной или без меня — выбор только за тобой. Феликс не знал, что ответить. Ему не хотелось думать даже о завтрашнем дне, не говоря уже о том, что будет после. Всё медленно и верно шло к тому, что ему пора возвращаться домой, к папе и планетам. Но горечь расставания уже растекалась по его душе, отравляя два чёрных сердца. Возвращение на Фомальгаут прогремит по всем сорока Галактикам. Подданные будут праздновать и говорить, как сильно они в нём нуждались. Но разве принц не станет по ночам видеть лицо Хёнджина и вспоминать свои дни, проведённые на Земле? Сейчас он мечтает о родной планете, о том счастливом времени прошлого, потому что очень скучает, и его мозг старается хоть как-то облегчить ему жизнь. Земля на Фомальгауте не будет сниться ему в кошмарах, как он думал вначале, а скорее станет частью тёплых воспоминаний, которые так дороги его сердцам. Хёнджин тоже не хотел его отпускать, но в то же время он не имел права держать его рядом с собой. Для него чужое счастье действительно дороже собственного, ведь он думает о любимом человеке в первую очередь, ставя его выше себя. — Малыш, я никогда больше не вернусь на Землю, если покину её. И мы никогда больше не увидимся, — принц провёл ладонью по его щеке, скользнул по шее и спустился к голым, неприкрытым кофтой ключицам. — Я знаю, — он перехватил его руку, целуя пальцы. — Почему ты назвал меня малышом, если уже давно этого не делал? — Ну, потому что я всё-таки старше тебя, хоть и успешно забыл об этом. Здесь, на Земле, я действительно чувствовал себя потерянным ребёнком, нуждающимся в заботе и поддержке. Спасибо тебе за всё, — он улыбнулся ему, отчего Хёнджин поднялся и сел, положив ладонь ему на шею. — Ты так говоришь, будто уже завтра куда-то собираешься. — Я просто хочу жить моментами и одним днём. Сейчас, — принц наклонился вперёд, целуя уголок его рта. Хёнджин припал к его губам в более несдержанном поцелуе, обнимая его за талию и кладя руку ему на бедро. Принц невнятно промычал от того, как неожиданно атаковали его губы, и приоткрыл рот, чем молодой человек и воспользовался, проникая языком внутрь. Ощущения, растекающиеся по телу Феликса, были настолько приятными, словно его бросили в тёплый океан. Это заставило его только сильнее прижаться к юноше. Он закинул руки ему на шею, ёрзая на месте, желая заполучить ещё больше прикосновений. Хван забылся, не желая прекращать свои действия, поэтому он одним движением повалил его на спину, притянув к себе за бедро. Их поцелуй не заканчивался, становясь всё более откровенным и глубоким. Хёнджин уловил, как принц под ним издал тихий стон, отвечая ему с тем же рвением. Ли впервые почувствовал нечто подобное, когда температура его тела поднялась, а низ живота мелко покалывало. Он хотел проверить, станет ли ему приятнее, если юноша дотронется до его кожи. Поэтому он взял его руку, просунул её под свой свитер и провел ею вверх-вниз. — Не думаю, что это хорошая идея, — Хёнджин уставился на него тёмными глазами, облизывая губы. Остановил ладонь на животе, ощущая чужой жар. — Почему? Разве тебе не нравится? — Нравится, но это начинает меня возбуждать. И я думаю, что тебя тоже. Сейчас мы близки к тому, чтобы окончательно стереть все границы дозволенного между нами. Но тогда я буду считать тебя своим человеком и парнем, — он сел, немного отстраняясь. — Да, я понимаю, что друзья так не делают. Но я считаю тебя ближе, чем просто другом, — Феликс навалился на него сзади и обнял за плечи, тяжело дыша ему на ухо. — Правда? Только не говори, что братом, иначе моё сердце этого не выдержит, — усмехнулся Хёнджин, чувствуя, как его будоражит чужое дыхание, растекаясь теплом по телу. — Ты мне нравишься. Потому что я думаю о тебе больше, чем о ком-либо другом. А ещё я постоянно хочу целовать тебя. Кажется, я стал зависим от этого, — он неловко улыбнулся. Хван повернулся и посмотрел ему в глаза. Главное, чтобы сам принц понимал, что он говорит. Если это так, то может существовать хотя бы маленький шанс, что Феликс ответит взаимностью и тоже полюбит его. — Тогда мы можем целоваться всю ночь, но только не прикасаться друг к другу, — Хёнджин уложил юношу на спину, прижав его руки своими. — Хорошо, как скажешь, — он закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущению мягких губ на своих. Хёнджин знал, что совершает огромную ошибку, но не мог противиться этим чувствам, взлетая на самый верх. Он понимал, что совсем скоро ему предстоит разбиться.              

************

              Весь день на работе Джисон думал о Минхо и его проекте, который продвигался, хоть и медленно, но уверенно. Даже если сейчас они терпели неудачи и провалы, то учились на этом, потому что делать всё ранее неизведанное всегда тяжело. Хан договорился встретиться с Ли у ворот Научного Центра, а затем вместе отправиться в дом принца. На улице гуляли холода, поэтому Хан засунул руки в карманы своего коричневого пальто, в отличие от Ли, на котором поверх пиджака была надета только утеплённая жилетка. Джисон видел, что его настроение с каждым днём становится всё хуже, и не мог понять, в чём причина. Феликс сам встретил их, пропуская внутрь. Цуки была на курсах программирования, куда её через своих знакомых записал Чонин. Девушка уже могла сама общаться с ними, используя переводчик только для сложных фраз и выражений. Джисон и Минхо вымыли руки и, надев халаты и переобувшись в сменную обувь, спустились в свою лабораторию, которая сияла чистотой и порядком. Хан подошёл к термостату, где хранились образцы основы для сыворотки, проверил их и сделал пометки в планшете. — Хани, ты говоришь, что на всё про всё у нас уйдёт шесть месяцев. А нет ли способа сделать это быстрее? — Минхо сел за стол, включая голубые голограммные таблицы данных. — Нет, к сожалению. Потому что нам нужно провести много тестов и сравнений с уже существующими сыворотками и их воздействием на организм, чтобы наша не оказалась убийственной. Джисон подошёл к нему и навалился сзади, целуя его в шею. Отчего парень резко повернулся, мило нахмурив брови. — Уверен, к лету у нас будет готова формула, которую мы сможем испытать на добровольце, если найдем такого, — он улыбнулся. В понимании Минхо слово «лето» равнялось слову «никогда». Потому что для него зима и последний месяц осени больше не будут существовать. Он не встретит с ним новогодние праздники, которые они запланировали ещё в августе, и не пойдёт на очередное культурное мероприятие. В конце концов, Ли поставил перед собой невыполнимую задачу – за пару месяцев сделать то, что не удавалось сделать годами. Как глупо! Не стоило даже начинать этот бессмысленный проект, ведь шансов успеть сделать всё вовремя не было изначально. Ему хотелось заплакать прямо сейчас, но он физически не мог этого делать, так же, как и потреблять пищу. Выплеснуть на Джисона разом все свои чувства, которые ему так тщательно удавалось скрывать, тоже было нельзя. Но он знал, что его смерть отразится на юноше и заставит его винить во всём себя. Поэтому он решил сказать всем, что уезжает безвозвратно. Минхо ненавидел себя за то, что позволил Джисону сблизиться с ним и проникнуться чувствами, которые быстро стали взаимными. Возможно, пока они не зашли слишком далеко, оставался шанс, что Хан, потеряв его, не будет долго страдать, а продолжит жить так, словно его никогда и не существовало. Джисон посмотрел на мрачного парня, погрузившегося в свою работу, который выглядел слишком подавленным и разбитым. Он не мог этого вынести. Его сердце покрывалось открытыми ранами от такого вида. Даже если тот говорил, что всё в порядке, это было совершенно не так. Хан подошёл к нему и потянул за руку, заставляя встать со стула. Он развернул его спиной к столу, а затем усадил на поверхность, прижимаясь к нему. — Хо, пожалуйста, расскажи мне всё. Я же вижу, как ты мучаешься, — сказал Джисон, проводя ладонью по его мягким волосам. — Как далеко зашли твои чувства ко мне? — он решил спросить обо всём прямо. — Достаточно далеко, чтобы я уже мечтал о тебе. Чтобы я хотел быть рядом с тобой и не отпускать тебя. И прижиматься к тебе вот так целую вечность, — он обнял его за талию и положил голову на чужое плечо. Минхо шумно выдохнул. Внутри него всё разрывалось от осознания того, что ему придётся говорить. Пойти против своих чувств – всё равно, что умереть, но ещё хуже – причинить боль тому, кто тебе дорог, тому, кто всегда на твоей стороне и останется рядом, несмотря ни на что. Ли уверен, что если бы он сейчас рассказал ему правду о себе, тот ни за что не отвернулся бы, а стал бы искать выход, которого просто не существует. Выхода нет. Его смерть неизбежна. Никто не был в состоянии помочь ему. Джисон только научился ценить и уважать себя, чувствовать, что он способен на многое, выходить за рамки дозволенного. Каково же будет самому умному человеку на планете, когда у него на руках будет умирать любимый человек, в то время как он сам не сможет сделать абсолютно ничего. — Хани, ты мне, конечно, нравишься, но я не думаю, что хочу отношений с тобой. Давай оставим всё как есть и будем друзьями. Прости, это моя вина, что я неясно выражался и дал тебе надежду на что-то большое. Мне очень жаль. Джисона словно сбросили со скалы прямо на острые шипы, пронзившие его тело. Каждое произнесённое слово убивало в нём всё живое и иссушало каждую клеточку его организма до пепла. Горло сдавило, и он не мог ничего проговорить в ответ. Всё это было так странно и неправильно. Ведь Минхо всегда был таким отзывчивым по отношению к нему, никогда не говорил, что ему неприятны те или иные вещи. Зачем же тогда он сказал, что ему понравился поцелуй в его голове и то признание? Но тогда ничего не было похоже на фальшь. Все те переживания и улыбки, которые они дарили друг другу, были искренними и настоящими. — Я сделал что-то не так? — он сглотнул подступающий комок нервов. — Или ты злишься на меня за наш проект? — Нет, дело вовсе не в тебе. А за проект я очень благодарен, — Ли похлопал его по плечу, поднимаясь на ноги. — Я ещё раз прошу прощения за то, что дал ложную надежду. Я сам запутался в своих чувствах, но всё-таки принял решение оставить всё как есть. — Ладно, как скажешь. Я не буду на тебя давить. Я просто вспомнил, что у меня есть несколько дел в Центре. Я позвоню тебе. Джисон отвернулся и быстро вытер ладонями подступающие слёзы обиды, скинул халат и переобулся. Минхо немигающим взглядом смотрел ему в спину, желая закричать, чтобы тот остался, и наброситься на него с объятиями. Но на деле он просто стоял неподвижно с равнодушным выражением лица. Хан быстро покинул лабораторию и выбежал на улицу, подставляя своё пылающее лицо холодному ветру. Ли сполз по стене, садясь на пол. Может быть, ему стоит добровольно отдаться в руки смерти?              

**********

              Джисон вернулся домой, желая запереться в своей комнате. В квартире было темно, лишь слабый свет лился из-под двери Хёнджина. Чонина, похоже, не было, так как он всегда выходил его встречать. Сбросив пальто, он прошёл на кухню и достал из холодильника банку своей любимой газировки, а затем достал из навесного шкафа бутылку соджу. Он смешал оба напитка в чашке и сел за стол, не решаясь выпить содержимое. — Не советую тебе пить. Завтра на работу, — Хёнджин покачал головой и сел рядом с ним. — Мне всё равно. Я буду только рад, если меня уволят. Завтра я никуда не пойду. Я устал от жизни, в которой у меня ничего не получается, — несколько капель слёз упали из его глаз прямо на воротник зелёного пиджака. Хёнджин знал, что его друг плачет только в редких случаях. Он сдерживался, даже когда был ребёнком. Видимо, случилось что-то серьёзное. — Хани, что случилось? Расскажи мне, — Хван подошёл к нему и прижал его голову к своему животу. — Минхо сказал, что я ему безразличен. А я просто дурак, раз поверил, что я тоже могу кому-то нравиться. И что меня тоже могут полюбить. Хёнджин никак не ожидал такого поворота событий. Это было очень странно. Если Ли действительно так считал, тогда почему он рисковал своей жизнью ради него на Тигардене и столько помогал ему? Он мог бы вообще не контактировать с ним, ведь Джисон был прежде всего другом Хёнджина, и именно он рассказал ему об их плане и ввёл в курс дела. — На Тигардене он спросил меня, сплю ли я с тобой. Ему было важно услышать ответ. Я не думаю, что просто друзья интересуются такими вещами. — Правда? — Джисон отодвинулся, вытирая слезы рукавом. — Да. Ты же знаешь, что я никогда тебе не лгал, — он щёлкнул его по носу. — Тогда почему он сказал это мне? Может, всё уже изменилось? — Джисон, — Хёнджин взял его руку, успокаивающе поглаживая её, и сел в кресло, что только заставило юношу напрячься. — То, что я тебе сейчас скажу, будет неправильным по отношению к Минхо, но я не могу допустить, чтобы тебе было плохо. В общем, есть предположение, вернее, неозвученный факт, что Минхо не человек. Думаю, он боится признаться тебе в этом. Хан замолчал, не зная, как подобрать слова, потому что это было выше его понимания. Его сверхразум не мог переварить эту информацию. Он был похож на недогруженную программу, зависшую в прострации. — Как это не человек? — его голос дрожал от одной только мысли. — А кто? — Я не знаю, но он может останавливать пули. А его глаза светятся ярко-жёлтым светом. Глаза Джисона расширились, а руки начали трястись, потому Хван крепче сжал его ладони. Ответы на все вопросы ударили в его мозг, как метеориты. В результате чего картинка в его сознании чётко выстроилась. Теперь всё становилось понятным, откуда у него взялись запрещённые механизмы и такой багаж знаний. Но главный вопрос заключался в том, как ему удалось дожить до этого времени. Такое было просто невозможно! — А ещё он не ест и не спит. Не замерзает в холодную погоду, — не сдержавшись, Джисон сильно заплакал, чувствуя себя использованным и обманутым. Его чувства были растоптаны, а точнее с ним просто долгое время играли ради собственного удовольствия. — Да. Ты знаешь, кто он? — Да, обманщик и лжец, одурачивший всех нас, — он поднялся на ноги, кипя от гнева. — Почему ты не говорил мне об этом?! Если бы ты рассказал мне раньше, мне бы сейчас не было так больно! Это унизительно, и я самый настоящий неудачник. — Ты куда? — он смотрел, как Джисон идёт в прихожую, обуваясь. — Хочу встретиться с ним. Хочу, чтобы он сам признался мне, и выяснить его истинные мотивы. Хан захлопнул дверь, не видя ничего перед собой из-за горьких слёз разочарования.              

***********

              В дверь назойливо постучали, и Джихун с усилием поднялся с кровати. Это был явно не Чанбин, потому что он всегда звонил перед приходом. Он посмотрел на планшет, на который транслировалось видео с камеры у двери. Там стоял человек в тёмном капюшоне. Он включил звук, и раздался грубый голос. — Профессор Хван, нам нужно с вами поговорить. У меня есть информация, относящаяся к вашему сыну. Джихун был сильно удивлён, ведь незнакомец совсем не внушал ему доверия. Но слова о Хёнджине заставили его насторожиться. Поэтому он накинул халат и отправился в прихожую. Когда он открыл дверь, в квартиру бесцеремонно вошёл мужчина, сбросив капюшон. Хван сделал резкий шаг назад, ошарашенно глядя на металлическую часть его черепа. — Кто вы?! И что вам от меня нужно? — Ну что вы, не паникуйте. По крайней мере, не сейчас, — он по-хозяйски прошёл в гостиную и сел на удобный диван. Джихун не решался сесть. Он был готов в случае чего вызвать полицию и выбежать в коридор, так как дверь по-прежнему оставалась открытой. — Я вижу непонимание в ваших глазах, но прошу простить мою бесцеремонность. Сейчас я вам всё расскажу, — он достал из кармана пальто флешку и высветил в воздухе фотографию. Хван в шоке и ужасе зажал рот ладонью, не веря своим глазам и желая ослепнуть от осознания происходящего. На снимке стояли Хёнджин и Хан Джисон, а рядом с ними – пропавший пришелец! Просто немыслимо, как родной сын мог оказаться предателем человечества! Джихун всё же сел на диван, хотел что-то сказать, но не обронил ни слова, молча уставившись на изображение. Значит, Хёнджин и его учитель прикрывали пришельца столь долгое время, а ни у кого даже не возникло подозрений. Что ж, в каком-то роде это достойно восхищения. Теперь, когда он знал виновных, найти беглого принца не составит труда. Хван радовался про себя, что его проекты могут вновь вернуться к жизни. Но непонятно, что делать с сыном. Не отдавать же его полиции, даже если он сплошное разочарование. Более того, если в департаменте узнают, что Хёнджин замешан в этом деле, его репутация сильно пострадает. Скорее всего, профессора уволят и лишат доступа ко всем его наработкам. А вот Хан Джисон… Тут уже совсем другой разговор. Трудно поверить, что такой тихий и послушный ребенок мог промышлять грязные дела за спиной департамента. — Наблюдать за изменениями на вашем лице очень приятно, профессор, — Чон улыбнулся, закинув ногу на ногу. — Зачем вы мне это рассказали? Если хотите получить награду, вам следовало обратиться в полицию. — Вовсе нет. Но я хочу попросить вас об одолжении, — он наклонился к нему ближе. — Если Джисон понесёт наказание, вы должны будете сообщить мне об этом. — Для чего вам это нужно? — Скажем так, это личное. У нас с ним особая связь, — мужчина встал, поправил верхнюю одежду, передавая флешку. — И я забыл сказать, что с ними был ещё один парень, но я так и не узнал, кто он. Джихун, всё ещё не оправившись от шока, молча выпроводил незваного гостя и закрыл за ним дверь. Похоже, настало время проверить, насколько сильно Хёнджин любит своего учителя.              

***********

              Джисон не взял с собой перчатки и стоял под порывами ветра, отморозив все пальцы. Настоящий мороз, который не позволял ему сделать даже один вдох кислорода, был на душе. Он позвонил Минхо и попросил его приехать в район новостроек, где находились здания с прямым выходом на крышу, откуда открывался прекрасный вид на город. Многоэтажки светились ночными огнями, а небесная магистраль была освещена оранжевыми парящими фонарями. С их помощью водители могли сориентироваться, по какому маршруту ехать, дабы не сбиться с пути. Хан стоял на пыльной крыше двадцатиэтажного здания, на которую было трудно подняться из-за отсутствия лифта. Минхо пришёл через десять минут и встал напротив него, не решаясь первым завести разговор. Стоять слишком долго тоже не вариант, поэтому Джисон взял инициативу в свои руки. — Ли Минхо, поздравляю, ты успешно выполнил свою или своего создателя миссию. Я действительно влюбился в тебя. Ты рад? — Хан безумно рассмеялся, проклиная свой бесполезный мозг и никчёмный интеллект. — Почему ты выбрал меня в качестве своей жертвы? Зачем? — Хани, — он запнулся. — Ты ошибаешься. Всё совсем не так, как ты думаешь. О нет. Нет! Зачем Минхо это сказал? Его мозг протестует. Сейчас он должен ещё больше разозлить юношу, чтобы тот навсегда забыл его и проклинал всю оставшуюся жизнь, вместо того, чтобы попытаться достучаться до него, открыв правду. Джисон выглядит разбитым. Его весёлый взгляд полностью потух, как древняя звезда, превратившаяся в чёрную дыру, которая поглощает в себя свет. Сейчас непонятно, что для него хуже – узнать правду или жить с мыслью, что он чья-то марионетка. — А что я должен думать? Ты просто развлекался со мной, — он подошёл к краю крыши и встал на выступ. — Зачем тебе понадобилось устраивать спектакль с Феликсом и похищать его? А твой проект? Для чего тебе спасать людей? Разве ты можешь им сочувствовать? Джисон посмотрел вниз, видя черноту дороги и сложенные там строительные материалы. Желание прыгнуть вниз больно ударило по вискам. Если он разобьётся, Минхо вряд ли будет грустить, ведь он не способен проявлять подобные эмоции. — Разве ты можешь кого-то любить? — Хан почувствовал, как его левую руку сжали для подстраховки, беспокоясь за него. Сейчас от слов Минхо зависела их судьба. Он должен солгать ему сейчас, а потом навсегда исчезнуть из его жизни. Никто больше не увидит его, и он тихо умрёт в одиночестве, прокручивая в памяти свои счастливые дни. Но душа не хочет подчиняться здравому смыслу и убегать. Нет. Он не может отпустить Джисона. Ведь это подарок, который судьба преподнесла ему в конце пути, одарив своей милостью. Ли слишком слаб, чтобы отказаться от него, как бы он ни старался и ни противился. Весь его план катится под откос, и теперь не осталось ни одного предположения, что делать дальше. — Я умею любить. И прошу, послушай меня, пожалуйста. Хан опустился на колени, испачкав их в холодной белой пыли от кирпичей. Он не хотел ничего слушать. Но это ведь был Минхо. Человек, который научил его любить и уважать себя. Помог ему стать свободным. — Да, я всегда выслушаю тебя, — голос Хана надломился, так что все слова были сильно искажены. Минхо сел рядом с ним, беря его за руку и передавая своё искусственное тепло. — Я не человек, — он повернулся, глядя на него своими насыщенными жёлтыми глазами. — Я андроид, Джисон. И я умираю в двух телах. Хан услышал, как что-то хрупкое и нежное разбилось о груду ледяного металла. Похоже, это было его сердце.