Осознание неизбежного

Малдер привык не праздновать Дни Рождения, порой начисто забывая о том, какая на календаре дата, но в этом году его привычное игнорирование дополнительного года в копилку лет было нарушено. По правде говоря, весь прошлый год он пребывал в настолько сильном душевном раздрае, что впору было откопать старые учебники по психологии и начинать искать ответы в них, как он дошёл до жизни такой. После ухода Скалли, на него, без сомнения, ещё сильнее накатила депрессия, как логичный исход его саморазрушительных импульсов, вырвавшихся на свободу вместе со всем тем дерьмом, с которым ему пришлось жить несколько лет, заодно утягивая всё это время в бездну за собой и Дану. И любые её доводы, что она сама выбрала такую жизнь, не облегчали его чувства вины. Какой безумец выберет добровольное скитание с беглым преступником, откажется ради него от всего, отречётся от семьи, от немногих оставшихся друзей, от комфорта собственного дома. И даже то, что в итоге он согласился осесть на одном месте, найдя им новый дом и наполнив его новыми воспоминаниями, не умаляло тех прегрешений, что зловонным шлейфом волочились за ним, омрачая их будущее, которое априори не могло стать счастливым. Не удивительно, что она наконец-то сняла розовые очки, которые довольно долго были намертво приклеены к её глазам, и нашла в себе мужество уйти от него, что должно было пойти Скалли только на пользу. Хотя, понимание этого, не помешало Малдеру вести антисоциальный и порой опасный образ жизни в течении нескольких дней после её ухода, а если вспомнить, через какой Ад он заставил пройти Дану до того, как чаша её терпения переполнилась, то он и не пытался винить никого, кроме себя в столь плачевном положении дел. Она не оставила ни записки, ни другой подсказки, даже сменила номер телефона, настолько не желая иметь с ним больше ничего общего, что он оказался бы последним кретином, решив потребовать у неё объяснений, устраивая неприятные разборки где-нибудь у неё на работе. Нет, до такой низости Малдер, Слава Богу, ещё не опустился. Вместо этого, он отключил собственный телефон и попытался привести мысли и чувства в порядок, пусть и ценой морального выворачивания самого себя. Так продолжалось около двух недель, пока к нему не заехал совершенно неожиданный гость. *** По обыкновению, он не спал почти всю ночь, которые уже сутки подряд, имея довольно скверный и помятый вид, когда возле его дома остановился тёмно-красный седан. Из машины вышла молодая ещё женщина и грациозной походкой поднялась на крыльцо, но вот стук вышел неуверенным. Он мог наблюдать за сей необычной картиной из окна кухни, заваривая себе очередную чашку горького чёрного кофе, чтобы хоть как-то продержать сознание в более-менее адекватном состоянии. Женщина слегка нервным жестом поправила свои длинные вьющиеся волосы и снова стукнула три раза по косяку входной двери, потом озадаченно посмотрела на часы, и, по-видимому, собиралась развернуться и уйти, но Малдер сорвал ей весь замысел, резко открывая дверь и с заинтересованным прищуром уставившись на неё. - Привет, Вы что-то хотели? - с подозрением в голосе спросил он, изучая меняющиеся эмоции на её симпатичном личике. Большие зелёные глаза посмотрели на него с волнением и испугом, который тут же, впрочем, сменился неуверенной улыбкой, как некая дань вежливости. - Здравствуйте, я ищу человека по имени Фокс Малдер, - произнесла женщина с заметным британским акцентом, и он снова насторожился. - Тогда Вам жутко повезло, - Малдер спрятал собственную заинтересованность за усмешкой, ожидая дальнейших разъяснений. - Вы - Фокс Малдер? Фокс Уильям Малдер? - повторила она, дабы окончательно удостовериться, словно предыдущего раза было недостаточно. - Единственный и неповторимый. А Вы? - Я? - женщина, кажется, поначалу опешила, но затем протянула руку и представилась: - Приятно познакомится, меня зовут Джорджина Хейл. И Малдер бы расхохотался над данным каламбуром, но его собеседница явно нервничала и ощущала себя не в своей тарелке, он не хотел ещё больше усугублять возникшую неловкость. Вместо этого Малдер откашлялся и спросил: - И что же Вас привело в такое захолустье из далёкого Туманного Альбиона? - Как Вы..ох, точно, акцент. Он немного комично пожал плечами и улыбнулся, побуждая её продолжить. - Я уверена, что это выглядит немного странно и непонятно... - О, смелее, не стесняйтесь, я - эксперт во всякого рода странностях. Меня мало, чем можно удивить, - подбодрил женщину Малдер, вольготно опираясь на косяк двери и скрещивая руки, не до конца, впрочем, уверенный, какими именно странностями его собираются потчевать. - Инопланетяне, монстры, маньяки-фетишисты - это лишь начало списка. Неужели слава о чудике Малдере успела докатиться до Великобритании? - Вполне возможно, что я могу оказаться Вашей дочерью, - выпалила Джорджина на одном дыхании, и он в ту же секунду готов был забрать свои слова обратно и затолкать их себе в глотку. - Простите? - всё, что у Малдера получилось вытолкать обратно изо рта, пока мозг лихорадочно перебирал варианты, но ему сразу же пришли на помощь. - До замужества я носила фамилию Грин, - такое признание окончательно закоротило что-то в его мозгу. Малдер потрясённо таращился теперь на женщину, сопоставляя её внешность с внешностью той, под чьи чары ему угораздило попасть в далёкой юности. - Я ни в коей мере не хотела бы вызывать у Вас неудобства, если честно, то для меня это тоже довольно неожиданная новость. Мама никогда не говорила мне, кто мой отец, боюсь, что она и сама не совсем была уверена в чьём-либо конкретном отцовстве, оттого и молчала все эти годы, но через месяц у меня свадьба, - Джорджина сконфуженно развела руками, выводя Малдера из начального оцепенения. Он выдохнул весь накопившийся воздух, который задержал, услышав её шокирующее заявление, и, распутав руки, указал внутрь дома. - Проходите, - пригласил он Джорджину, пошире распахивая дверь. Пару мгновений колебаний, и она всё-таки вошла в дом, с интересом осматриваясь. - А здесь... - Знаю, знаю, уборка бы не повредила... - Я хотела сказать, довольно чудаковато, - Джорджина смущённо улыбнулась, проходя в гостиную и ища глазами, куда бы сесть. Малдер быстро убрал стопку научно-популярных журналов с кресла, сложив их у подножия лестницы к другой похожей стопке. - Прошу Вас, - сам он присел на диван, нервно сцепляя и расцепляя пальцы. - Кофе? Чай? Обычная Н2О? - Спасибо, чай подойдёт, хотя я знаю, как банально это звучит, - Джорджина постаралась пошутить, чтобы разрядить атмосферу, которая вмиг изменилась после внезапного признания, и Малдер уважил её, слегка улыбаясь. - Я тоже люблю чай, хотя работа вынуждает меня литрами пить кофе. - Вы до сих пор работаете в ФБР? - спросила она, наблюдая, как он поднялся и отправился на кухню ставить чайник. - Не совсем, сейчас я скорее консультант, нежели полевой агент, - ответил он, радуясь, что эта встреча не состоялась в то время, когда он был в опале. Отсутствие необходимости вдаваться в подробности его прошлой работы несказанно его радовало. Джорджина ничего не сказала на это уточнение, и пару минут они провели в неловкой тишине. Он хозяйничал на кухне, она вновь осмотрела окружающее её пространство, гадая, насколько загадочен и нелюдим человек, живущий в этом доме. В доме на первый взгляд, и правда, царил творческий беспорядок, а плотно задёрнутые занавески производили лёгкое гнетущее впечатление, будто солнечному свету здесь не были рады. Но несмотря на данный эффект, Джорджина разглядела эклектику в интерьере, придающую определённый уют помещению. Малдер заварил два пакетика чёрного чая с бергамотом из своих старых запасов, когда они со Скалли ещё регулярно ездили в магазин. - Простите, что ничего не предлагаю из закусок, - извинился он, протягивая Джорджине кружку с изображённым на ней инопланетянином, сверху было написано "little green men", но слово green было зачёркнуто крест накрест, а ещё выше написано grey. Она не сдержала смешка. - Очень символично, - произнесла Джорджина, дуя на ободок кружки. - А? - Малдер вопросительно поднял бровь, но в следующее мгновение до него дошло, и он кивнул с понимающей ухмылкой. Игра слов была очевидна, но его мозг в это утро не поспевал за потоком мыслей. Тряхнув головой, он из режима апатии, в котором существовал в последнее время, попытался перейти к чему-то более заинтересованному с ноткой былого возбуждения, свойственного ему при наличии стоящей загадки. А Джорджина, определённо, была загадкой. - Когда ты родилась, если не секрет? - спросил Малдер, чтобы иметь представление, от чего отталкиваться. - 24 апреля 1987 года. Он почесал бровь с выражением задумчивости на лице. - Не хочу тебя расстраивать, тем более ты перелетела через океан ради этого, но вряд ли я могу оказаться твоим отцом, - произнёс Малдер, отбрасывая формальности. - Мы расстались с твоей матерью за три года до твоего рождения. - Я в курсе, - согласилась она, чем вызвала у него нечто, похожее на замешательство. - Но мама уверяет, что вы провели ночь перед Вашим отлётом в Америку. Задумчивость вернулась к нему. Конечно, его эйдетическая память с годами стала барахлить, особенно учитывая, сколько раз ему залазили в голову, но Малдер был точно уверен, что не спал с Фиби с 1984 года. Вот только, зачем той врать на сей счёт, заставляя свою дочь искать там, где делать это бесполезно? Джорджина выжидательно посмотрела на него, и в Малдере что-то дрогнуло. - Я не уверен, слишком много времени прошло, но я согласен сдать тест, чтобы облегчить задачу. И лаборатория ФБР даже не возьмёт с Вас денег, всё за счёт заведения. - Кхм, угу, - Джорджина сделала пару глотков, опуская глаза в кружку. Вся эта ситуация становилась всё более и более неловкой, вынуждая Малдера много говорить и много шутить, в основном неудачно. - И сколько же у тебя обнаружилось кандидатов? Не то, чтобы это моё дело, но во сколько домов ты планируешь ещё постучаться, чтобы шокировать ничего не подозревающую общественность? Джорджина чуть не подавилась чаем. Да уж, Малдер явно не отличался тактичностью, но она согласна была списать подобное поведение на шок. Всё-таки не каждый день к тебе в гости вторгаются без предупреждения предполагаемые взрослые дети со своими странноватыми просьбами. - Трое, - честно ответила Джорджина. - И по правде говоря, Вы - моя последняя надежда. - Я привык разочаровывать людей, как правило, - он откинулся назад, водружая длинные ноги на журнальный столик и снова принимая защитную позу, переплетая руки. - И зачем тебе... Он неопределённо махнул рукой, но она его поняла. - Как я уже говорила, у меня через месяц свадьба... - Стой, ты же сказала, что сейчас носишь фамилию Хейл, так что тут что-то не сходится. - Дерек - американец. Мы познакомились во время учёбы... - Звучит крайне знакомо, - Малдер вновь её перебил, усмехаясь, и Джорджина уже начала хмуриться. - Вам никто не говорил, что... - Я слишком много болтаю? Постоянно. А ещё у меня очень дрянное чувство юмора и тяга выводить людей из себя. - Удивительно, и как это Вы с мамой не поладили? - с иронией произнесла она, и Малдер внезапно совершенно искренне расхохотался. - Иногда для баланса нам нужен кто-то противоположный, - произнёс он с оттенком грусти, прорвавшийся откуда-то из глубины его души. - А иногда семья в принципе не входит в пакет ценностей. Так и произошло с мамой. Она родила меня рано и, можно сказать, сдала на попечение родителей. Карьера, светская жизнь, романы с женатыми мужчинами... Любой пункт из этого списка был в большем приоритете, чем я. Скорее всего, она сожалела, что не решилась тогда на аборт, но спустя годы её мировоззрение, наверное, стало меняться. Бабушка умерла два года назад, и мать как подменили. - Это может прозвучать высокопарно, но я сам испытал нечто подобное. Мои родители не были образчиками идеальной семейной пары. Я чаще слышал ругань и взаимные упрёки, чем признания в любви из их уст. И каждая новая ссора заставляла меня думать, что они делают несчастными не только друг друга, но и нас. А потом всё и вовсе полетело ко всем чертям...Я был обижен на родителей, отдалился от них, избегал праздников и каких-либо других торжеств, ссылаясь сначала на учёбу, а затем на работу, но стоило им обоим уйти из жизни, я испытал ни с чем не сравнимую боль, словно меня пропустили через измельчитель. Джорджина сочувственно кивнула. - Да, мама тоже после смерти бабушки изменилась, перестала посещать вечеринки и светские приёмы. Однажды приехала ко мне в Кембридж, просила прощения...Поначалу я не воспринимала её, злилась, старалась игнорировать, но она была настойчива, и в итоге мы впервые за 25 лет поговорили по душам. Она призналась, что натворила достаточно неблаговидных поступков, не беспокоясь, что задевает чьи-то чувства. Тогда-то у нас и зашёл разговор о том, кто же мой отец, впрочем ничего конкретного я не узнала, кроме того, что у меня его глаза. - Твоя мама была довольно популярна, - вставил Малдер с кривоватой ухмылкой. - Так я попался после пяти минут общения с ней. Она умела зацепить. - И это здорово усложнило мне жизнь, - Джорджина скорчила кислую физиономию, вспоминая, как ей не повезло застать свою мать в постели с её школьным учителем по английскому. Женатым школьным учителем. Она тряхнула головой, избавляясь от воспоминания. - Но со временем я смирилась, выросла, поступила в Кембридж на научное направление, встретила Дерека. Мы расписались на мой День Рождения, без лишней помпы, но он всегда хотел познакомить меня со своей семьёй. А те в свою очередь захотели устроить нам свадьбу, с платьем, священником, церковью и прочим. - Что-то я не слышу в твоём голосе радости, - усмехнулся Малдер. - Одна из причин, почему я избегала традиционной церемонии, как, наверняка, Вы заметили уже, отсутствие у меня того, кто отвёл бы меня к алтарю. Дедушка слишком старенький и редко выходит из дома, а больше у меня и нет семьи. - А как же Фиби? - впрочем, он уже догадывался, какой ответ последует на его вопрос, но спросить Малдер всё равно должен был. - Я простила её, но мы не стали ближе, - Джорджина вздохнула. - Она меня родила, за что я всё-таки благодарна, но на этом наши отношения заканчиваются. - Мне жаль, - эти слова невольно вырвались у него, прежде, чем он успел прикусить себе язык. - Не стоит. Не извиняйтесь за то, за что Вы не ответственны. Только моя мать несёт ответственность. - Так ты надеялась найти отца, чтобы... - Попросить его отвести меня к алтарю, - закончила Джорджина его догадку. - Хотя, вслух это звучит паршивее, чем виделось в моей голове, когда я согласилась обвенчаться. - Но для тебя эта традиция имеет важность, иначе ты бы не прилагала столько усилий. Правда, мне интересно, почему ты поставила всю сумму на меня? Джорджина смущённо опустила глаза в кружку, собираясь с мыслями. - Мама назвала мне три имени. Так получилось, что двое из них по-прежнему живут в Англии. Я проверила сначала их. Один, как я случайно выяснила, не способен иметь детей из-за того, что перенёс в детстве свинку. А второй меня даже на порог не пустил. Малдер приподнял бровь с ироничным выражением на лице. - Что сразу сняло с него все подозрения? - пошутил он, и Джорджина улыбнулась самыми краешками губ. - Нет, естественно. Но я упёртая, раздобыла его медицинскую карту, не спрашивайте как, если, конечно, не хотите стать пособником преступления, - она подмигнула, и Малдер поймал себя на том, что Джорджина нравится ему всё больше и больше. - У него четвёртая группа крови, а поскольку у мамы вторая, его кандидатура отпала сама собой. - Потому что... - У меня первая группа крови. Глаза Малдера широко распахнулись, по спине пробежалась стая мурашек. Прятать нервное волнение за юмором становилось труднее с этими новыми сведениями. Он воспользовался небольшим замешательством Джорджины, чтобы рассмотреть её повнимательнее. Теперь его мозг стал искать не только присутствие Фиби, но и его собственное, отбросив здравый смысл, куда подальше, ведь Малдер, как и прежде, был уверен, что Фиби зачем-то наврала об их совместной ночи. Или не наврала? Некоторые воспоминания выплывали, как из тумана, особенно ночь выпускного вечера. Тем временем, Джорджина отставила кружку на журнальный столик и подняла взгляд на Малдера, тоже рассматривая его, отмечая, что он был привлекательным мужчиной, несмотря на небритость и небрежный внешний вид. Его глаза при таком освещении казались тёмными, но стоя час назад на крыльце, она отметила проблески зеленоватого, даже когда он щурился. Мать говорила, что скорее всего она унаследовала прозрачно-зелёные глаза от отца. Прикусив нижнюю губу от случайной догадки, она так же задумалась, что делает этот человек в одиночестве в глуши. Она навела кое-какие справки, отправляясь сюда, не привыкшая действовать с бухты-барахты. Он, закончивший Оксфорд с отличием, заставивший говорить о себе в мире криминалистики, как о гениальном профайлере, раскрывшем не одно громкое дело. Каждый мечтал бы оказаться на месте Фокса Малдера с его талантами и внешностью, лишь не сам Фокс Малдер. Джорджина, не имеющая диплома по психологии, и без обладания оного могла сказать, что видит перед собой кого-то, кто утратил вкус к жизни. И его неопрятный вид и местами самоуничижительный юмор были только верхушкой айсберга. И вот она сидела в тёмной гостиной и решала, имела ли она моральное право настолько эгоистично вмешиваться в чужую жизнь, внося ещё большую смуту. - Я... - Джорджина уже хотела извиниться за их недавний разговор, но Малдер, по-видимому, не зря считался мастером поведенческих наук. С мягкой улыбкой, он протянул руку и взял её меньшие ладони в свои. - Бояться - это нормально, но ты же приехала, чтобы узнать истину. Правильно? Джорджина зачарованно кивнула. - Значит, я сейчас по-быстрому приму душ, и мы с тобой съездим в Куантико. Она вновь кивнула. - Я ценю правду, и независимо от результатов, готов предложить тебе свои услуги. Хотя сам не верю, что говорю нечто подобное. - Что Вы имеете в виду? - она слегка опешила. - Я ведь не ослышалась? - И какие у тебя есть варианты? А я здесь, и смокинг на мне сидит хорошо, кстати. Не то, чтобы я набиваю себе цену или что-то ещё... - Спасибо, - она не удержалась, громко шмыгая носом, сдерживая слёзы. - Это будет даже весело, - он разорвал их контакт, выпрямляясь и хватая их кружки. - Но Вы даже не знаете меня, и я свалилась, как снег на голову, вдруг всё, что я наговорила, неправда... - Вполне может быть, - Малдер скорчил комичную физиономию, неожиданно чувствуя, как тьма внутри отступает. Ему, и правда, понравилась Джорджина. Он сходил на кухню, вылил оставшийся чай в раковину и незаметно достал из ящика стола прозрачный полиэтиленовый пакет, чтобы положить в него одну из кружек. Когда он вернулся в гостиную, Джорджина продолжала неподвижно сидеть в кресле, будто приросла к нему, и смотреть куда-то перед собой без явного осмысления в глазах. И тогда Малдер нагнулся, впиваясь в неё колючим и серьёзным взглядом, тем взглядом, который он использовал на допросах, отчего его оппонентам становилось крайне некомфортно. Она тоже вздрогнула, но не отвела глаз. - Я спрошу один лишь раз. И у тебя есть одна лишь попытка. Итак, Джорджина Хейл, ты наврала мне? Она приоткрыла рот, судорожно сглатывая. - Нет, - наконец прозвучало в звенящей тишине, и Малдер вмиг ослабил контроль, возвращая на лицо веселое выражение. - Отлично, мне этого достаточно. - Достаточно? - поразилась она. - Достаточно, - повторил он. И с этого момента в его жизни всё стало стремительно меняться. Словно кто-то открыл перед ним дверь, которая до этого была наглухо забита досками с торчащими из них острыми гвоздями. Но главное изменение ждало его впереди, когда он стоял посреди лаборатории три дня спустя, держа в руке листок и завороженно глядя на цифры в нижнем столбце. 99,9% - Чёрт возьми, - пробормотал он, вспоминая, что обещал позвонить Джорджине после получения ответа. Правда, для начала Малдеру требовалось сделать ещё кое-что важное. И его сердце гулко забилось в груди, стоило ему представить, на что он собирался пойти. Вполне может быть, что его прогонять в ту же секунду, как увидят, но Она заслуживала целого мира, а не его жалких извинений, и он обязан был сделать этот первый шаг. Трясущимися руками он отложил листок с результатами в сторону и набрал номер Маргарет Скалли.