Осознание неизбежного

Джорджина привыкла, что её семью нельзя было назвать обычной. У неё не имелось любящих родителей, как у других детей из её класса. В детстве она завидовала своей подруге Кристи, которую воспитывала одна лишь мать, хотя сама Кристи не видела, чему здесь можно завидовать, ведь она жила с мамой в небольшом коттедже в пригороде, в то время, как Джорджина жила в огромном особняке, принадлежавшем её дедушке. Но в 7 лет Джорджина многое было отдала, чтобы поменяться с Кристи местами, хотя родители её родной матери, которая являлась таковой лишь на бумаге, всячески старались оградить её от кривотолков и искренне любили единственную внучку. Она росла, ни в чём не нуждаясь. Правда, это не превратило Джорджину в эгоистичную и самовлюблённую особу, потому что сложно любить себя, когда тебя не любит даже собственная мать. Об отце она ничего не знала, и первое время вообще не думала о нём, но по мере взросления ей стало интересно. Она расспрашивала бабушку, опасаясь подходить с подобными вопросами к строгому деду, но та не могла дать ей чёткого ответа по довольно тривиальной причине, заключавшейся в скрытности её матери. Фиби Грин охраняла эту тайну со всем профессионализмом инспектора Скотланд-Ярда. Мало-помалу Джорджина смирилась с такой позицией, уверяя себя, что ей не нужны ни безразличная к её жизни мать, ни мифический отец, скорее всего и не подозревающий о её существовании. Но на последнем курсе её учёбы в Кембридже умерла бабушка. И мать сорвала печать молчания, покаявшись перед ней. Только вот Джорджина уже научилась жить одна. Она простила Фиби, но наладить близкие отношения ей было ой как непросто. Они решили двигаться медленно, начиная с еженедельных звонков и встреч за ланчем на выходных, когда им обеим позволяло время. Учёба на последнем курсе проходила напряжённо, ведь теперь Джорджина разрывалась между матерью и дедом, а ещё появился Дерек. Они дружили со второго курса, но когда умерла её бабушка, он поддерживал её всеми возможными способами, часто выходящими за чисто дружеские, и Джорджина не успела опомниться, как влюбилась. Дерек поцеловал её на Рождество, разделяя с ней вкус вина и корицы, застывший на их губах от выпитого недавно глинтвейна, и с тех пор они не расставались ни на день. Оказалось, что он молча любил её почти три года, и ему было стыдно, что их связала смерть, но счастье от её ответного признания перекрывало любой стыд. Одно омрачало их отношения - Дерек должен был вернуться в США после выпуска, его отец уже договорился об ординатуре в одной из престижных клиник Нью-Йорка. Дерек не хотел уезжать, но Джорджина убедила его, что он не обязан отказываться от всего ради неё, что возвело его любовь к ней, кажется, на новый уровень, потому что перед самым отлётом она получила от него предложение руки и сердца. Прямо посреди зала ожидания в аэропорту Хитроу. Он всё равно улетел, но с её согласием стать его женой. Они перезванивались и переписывались несколько месяцев, пока она не стала той, кто не выдержал первым, и прилетела к нему на Рождество. И снова Рождество стало их соединяющим мостиком. Они провели вместе лучшие романтические выходные, и когда пришло время расставаться, Дерек поступил крайне эгоистично и по-собственнически, не дав ей улететь обратно. Сначала она возмутилась, но быстро капитулировала перед его напором. В итоге, он договорился с клиникой, и в середине января они вернулись в Англию, чтобы он смог подобающим образом представиться её деду и повторить своё предложение. Они поженились в её День Рождения, просто расписавшись, не чувствуя необходимости в пышных торжествах, только бы поскорее соединиться всеми возможными способами. Она никому особо не говорила о свадьбе. Среди гостей были её дед, мать, да лучший друг Дерека по Кембриджу. Они все посидели в небольшом ресторанчике после, сгорая от нетерпения остаться наедине. Дерек обязан был вернуться, но на этот раз она собиралась полететь с ним, без сожаления оставляя Англию позади. Его родители на удивление приняли её хорошо, считая, что для карьеры Дерека будет плюсом женитьба, но поставили ему условие, что они обязаны сыграть в Штатах свадьбу по всем приличествующим традициям. Именно тогда Джорджина и пришла в ужас. С вымученной улыбкой она согласилась, в конце концов её так тепло встретили здесь, но в глубине души у неё поселились сомнения. Дерек, кажется, чувствуя её смятение, предложил ей отложить церемонию, обещая, что уговорит родителей повременить, но сложность заключалась не во времени, а в том, что Джорджина стеснялась того, что при живых родителях, она была по сути сиротой. Как объяснить этот парадокс людям, которые пригласили на торжество человек 100 родни со всех частей США. Безумная мысль найти своего отца посетила её совершенно внезапно, но крепко засела в мозгу, побуждая к активным действиям, учитывая, что до запланированной свадьбы оставалось чуть меньше месяца. Не прошло и суток после принятого ей решения, а Джорджина уже ступила на землю Туманного Альбиона и тут же позвонила матери. Внимательно выслушав дочь, Фиби покачала головой, сознаваясь, что встречалась в тот далёкий год одновременно с двумя парнями, один был отличным любовником, а другой - отличной партией, но в итоге рассталась с обоими, узнав, что беременна, понимая, как глупо предъявлять претензии на отцовство. Она промолчала, имея вполне чёткие опасения, что они узнают друг о друге, и тогда разразится скандал. Несмотря на бесшабашный характер и тягу к авантюризму, но Фиби не была дурой. Последствия могли быть катастрофическими, причём, для всех участников. Она родила в небольшой частной клинике друга отца, который сохранил её беременность и роды в тайне. Джорджина знала, что её по сути считали поздним ребёнком четы Грин, не многие были осведомлены, кем на самом деле она приходится им. Но внутри семьи от неё не скрывали, кто её настоящая мать. Дед не терпел, когда люди снимали с себя ответственность, независимо от причин, побудивших это сделать, поэтому с правдой Джорджина познакомилась довольно рано. Но на данном знании её общение с матерью и заканчивалось, ограничиваясь подарками по праздникам. Сидя ранним утром в кафе, недалеко от Скотланд-Ярда, она впервые в полной мере услышала историю своего рождения, поражаясь, почему Фиби всё-таки не сделала аборт, пока разговор не зашёл о Фоксе Малдере. - У меня была слабая надежда, что он может оказаться твоим отцом, - объяснила её мать, грея пальцы о кружку и задумчиво глядя вдаль. - Смешно, но шансы, что пьяная ночь, списанная на очередную ошибку юности, станет моментом твоего зачатия, казались, что равны нулю, пока тебе не исполнился год. Ты впервые посмотрела на меня таким острым и серьёзным взглядом, и я подумала: "У неё его глаза". - Так мой отец - некто по имени Фокс Малдер? Фокс? Серьёзно? Фиби пожала плечами. - Мне хотелось думать об этом, особенно, когда я вновь встретила его, - произнесла Фиби, лукаво улыбаясь дочери. - В 1993 году выдалась возможность полететь в Штаты по работе, и глупо было не воспользоваться предложенным мне шансом, но рядом с ним была уже другая женщина. Я, конечно, попыталась привлечь его внимание, и мне даже удалось, но я увидела, что наши отношения не выйдут за пределы ностальгии по старым временам. Переспать с ним, используя его доверчивое сердце, было легко, а вот удержать его рядом... - Он знает о своём предполагаемом отцовстве? Её мать прикусила губу, раздумывая, следует ли говорить следующие слова. - И да, и нет. Джорджина выгнула бровь в знак недоверия, на что Фиби только усмехнулась. - Я рискнула и оставила ему запись, но у меня нет гарантий, что он прослушал кассету. Зависит от того, насколько он на меня обиделся. - Ты опять что-то отчебучила? - Можно и так сказать. Не успела Фиби произнести эту фразу, у неё зазвонил телефон, и она, поцеловав, Джорджину в щеку, поспешила на работу. Что ж, за какой-то час с небольшим у неё вместо полного отсутствия отца появились три кандидатуры на данную роль. Причём, по мнению матери, последняя была одновременно и самой фантастической и самой вероятной. У неё ушло не больше недели, чтобы убедиться, что первые два имени в списке, и правда, не имеют к ней никакого отношения. Джорджина возвращалась в США с волнительным предвкушением в сердце. Ей стоило облететь пол земного шара, чтобы вернуться к исходной точке и убедиться, что истина находилась ближе, чем она думала. Она порылась в интернете, прежде, чем ехать знакомиться, обнаруживая много разрозненной информации. С экрана компьютера на неё смотрело его молодое прозорливое лицо с глазами, в которых поселилась грусть. Джорджина попыталась представить, как он выглядит сейчас. Фото были датированы 90-ми годами, и в основном были чёрно-белыми газетными вырезками, а ведь прошло почти 20 лет. Но то, что она смогла лицезреть, когда Фокс Малдер открыл ей дверь, в первое мгновение неприятно поразило её. У Джорджины создалось ощущение, что он не покидал стен своего дома уже долгое время, ведя жизнь отшельника и асоциала, не утруждая себя уборкой и готовкой, не говоря уже об элементарной личной гигиене. От него тянуло чем-то депрессивным вперемежку с прогорклым запахом кофе, и Джорджина на секунду пожалела, что вообще сюда приехала. Да уж, не о такой встрече с отцом она мечтала, хотя, правды ради, она довольно редко представляла себе эту самую встречу. Но потом Фокс Малдер открыл рот, и её поразил его мягкий чарующий тембр. Его речь была осмысленной, местами философской, а юмор дрянным, и неожиданно к середине их разговора Джорджина поняла, что он ей нравится. Когда пришли результаты генетической экспертизы, она не представляла себе другого отца, даже случись так, что биологически это может не подтвердиться. Но анализ подтвердил, что Фокс Малдер её настоящий отец на 99,9%. И в самый важный день в жизни Джорджины, он провёл её по усеянной лепестками роз дорожке в объятия Дерека. - Он ещё тот выпендрёжник, - прошептал Малдер ей на ухо, ухмыляясь со знанием дела, поправляя бабочку небрежным движением, и она просияла в ответ, изумляясь, как после двух недель знакомства с ним, её сердце будто знало его всю жизнь. Конечно, между отцом и дочерью ещё присутствовала некая скованность и новизна в общении, знакомая Джорджине по неловкому прошлогоднему взаимодействию с матерью, но Фокс Малдер был более бесхитростным человеком, чем Фиби, отчего с каждым днём пропасть, разделяющая их, сокращалась. Когда через год после замужества Джорджина узнала, что беременна, отец был следующим после Дерека, кому она собиралась сообщить об этом. Она по обыкновению приехала к нему на его День Рождения, догадываясь, что он не будет обременён компанией, не стремясь что-либо праздновать, как и всегда. Но Джорджина не хотела говорить эту новость по телефону, поэтому, используя День Рождения, как предлог, она купила все ингредиенты для торта и устроила Малдеру сюрприз, будучи уверенной, что он сидит перед телевизором и одиноко проводит очередной вечер. Так и оказалось. Он открыл ей, удивлённо вскидывая брови, учитывая, что утром она звонила ему из Нью-Йорка со словесными поздравлениями. - Вау, ты честно заслужила титул "Мисс Внезапность", - произнёс он, пропуская её вперёд и забирая сумки с покупками у неё из рук. - Не мисс, а миссис, - отбила она подачу, лукаво улыбаясь ему. - Ты любишь придираться к мелочам, да? - Я училась у лучших, - Джорджина осмотрела гостиную, делая логичный вывод. - Ты опять один. - А с кем я должен быть? - Ты мог бы попытаться познакомиться с кем-нибудь, - она зорким взглядом прошлась по его фигуре. - Ты выглядишь всё ещё очень даже ничего для старика. - Ну, спасибо. Это должен был быть комплимент? - Малдер усмехнулся, но Джорджина заметила его грустный взгляд. - Скалли не звонила? - Джо... - Папа... Они пристально посмотрели друг на друга, но несмотря на то, что Малдер первым отвёл взгляд, Джорджина пораженчески вздохнула, перенаправляя свою энергию на кухню. Она столько слышала о Дане Скалли, что ей захотелось познакомиться с ней лично, зная, как она важна для отца, но время было не совсем подходящим. Её собственное появление на его жизненном пути совпало с потерей, одной из тяжелейших для него, и поначалу Джорджина ничего не знала, но по мере того, как они всё больше и больше открывались для общения, он рассказал ей о Скалли. И Джорджина зачарованно слушала его, поражаясь, что такая любовь ещё существует. Нет, она была счастлива с Дереком, и считала их любовь искренней и крепкой, но история отца словно возвела это чувство до другого уровня, неподвластного большинству людей на планете. К тому же их работа в ФБР, скрытая за семью печатями секретности, тоже вызывала у Джорджины неподдельный интерес, отчасти ещё и потому, что она выбрала профессию криминалиста. Бывали вечера, когда они сидели на удобном диване Малдера и читали многочисленные папки под грифом Х, которые он успел забрать из подвала перед своим уходом. Обычно Джорджина готовила что-то на ужин, пока отец потчевал её диковинными случаями запутанных расследований. И она не могла не восхищаться Скалли. Было ли это из-за того, что Дана олицетворяла собой тип женщины, которой Джорджина хотела бы стать, будь чуточку понапористее, или же всё дело в том, как голос отца менялся, наполняясь страстью и верой, но она решила, что если он не вынет голову из песка, ей придётся самой найти способ познакомиться со Скалли. Жаль только, что её поездки в Вашингтон сократились за последние полгода, с тех пор, как она устроилась лаборантом в крупнейшую криминалистическую лабораторию Нью-Йорка. Джорджина скучала по их тёплым вечерам, но также знала, что Малдер гордится ей. Беременность стала для неё неожиданным сюрпризом, когда она уже думала, что вошла в определённую колею. Но вопрос оставлять ребёнка или нет даже не стоял на повестке дня. Дерек был сам не свой от счастья, теперь же Джорджине предстояло поразить ещё и отца. - Эй, пап, как ты смотришь, если мы с Дереком приедем к тебе на Рождество? - спросила она, ставя форму для запекания в духовку и регулируя температуру. Малдер отвлёкся от приготовления горячего шоколада, единственную науку, которую он освоил, не являясь знатоком готовки. - Конечно, приезжайте, - ответил он, отклоняясь от столешницы и пытливо глядя на Джорджину. - Но, Джо, неужели у вас нет планов поинтереснее? - Дерек хотел слетать в Альпы, покататься на лыжах, - она прикусила внутреннюю сторону щеки. - Но возникли непредвиденные обстоятельства... - У тебя всё хорошо? - вопрос тут же слетел с его губ. - Ты какая-то бледная. Ты не заболела? Джорджина улыбнулась, подходя ближе к нему и пряча взгляд в складках ворота его рубашки. - Всему виной токсикоз, вечером я чувствую себя ещё более-менее сносно, но каждое утро - это Ад, - призналась она и задержала дыхание. Ответом ей была гробовая тишина, а затем её окружили его медвежьи объятия. - Поздравляю! Джо, это невероятно! Вы уже знаете, кто у вас будет, мальчик или девочка? Джорджина рассмеялась Малдеру в плечо. - Пап, я нахожусь только в первом триместре, но к Рождеству вполне возможно, что случится чудо и нам скажут пол, хотя я не уверена, что хочу заранее это выяснять. - Вы, женщины, крайне загадочные создания, - произнёс он, отпуская Джорджину и не сдерживая усмешки. - Скалли тоже до последнего сопротивлялась... Дальнейшие слова застряли у него в горле, когда Малдер понял, что сказал на эмоциях. Он ещё не говорил Джорджине, что у неё есть сводный брат, их со Скалли сын, которого им пришлось отдать на усыновление. В основном потому, что не понимал, как объяснить всё это. У него было двое детей, которые росли, не зная своего отца, и эта рана порой бередила ему душу. Особенно отказ от Уильяма, так как его всё ещё терзала неизвестность по отношению к нему. И хуже всего, что обеим женщинам, от которых у него были дети, пришлось единолично принимать тяжёлые решения, независимо от его желания и участия. - Пап, - Джорджина осторожно тронула Малдера за локоть. - Извини... - Я всё понимаю, - тихо произнесла она, хватая одну из кружек с шоколадом и мотая головой в сторону телевизора. - Хочешь посмотрим телик, пока торт... - У тебя есть брат, - он перебил её, собираясь морально. - Но нам пришлось отдать его в приёмную семью, так как ему угрожала опасность. - Это произошло из-за вашей работы? Кто-то хотел навредить вам? - Джорджина без труда догадалась об истинных причинах, ни в коей мере не осуждая. И за это Малдер был ей безмерно благодарен, потому что они со Скалли стали, пожалуй, главными судьями друг для друга, беря всю вину на себя и борясь с этим разрушающим чувством больше 10 лет. Он кивнул, сглатывая тугой болезненный комок в горле. - Сколько ему? - она не собиралась делать акцент на негативных последствиях их поступка, стараясь достать оттуда что-то положительное. - 20 мая исполнилось 12 лет. - Ого, он тоже родился под знаком Тельца, получается, должен быть упёртым, как и я. А значит, вполне может так случиться, что в твою дверь снова раздастся судьбоносный стук. - Его усыновление прошло в режиме крайней конфиденциальности, что исключает, что Уильям когда-нибудь узнает наши имена. - А я чувствую, что вы ещё встретитесь с ним. - Неужели? - Малдер с деланным удивлением поднял брови. - Откуда такая уверенность? - Назовём это женской интуицией, - Джорджина поджала губы, прищуриваясь, и он вновь усмехнулся. - Надо же, ещё одна поразительная женская сила, я даже не представляю, чем крыть. - Не прибедняйся, для мужчины ты неплохо справляешься, используя эту самую интуицию. И, если честно, я сомневаюсь, что у интуиции вообще есть пол, она либо работает, либо... - Ты в полной заднице, - закончил Малдер, широко улыбаясь. - Кстати, что всё же тебе говорит интуиция по поводу твоей беременности. Мальчик? Девочка? - Один из вариантов точно верный. - Пффф. - Ладно, Дерек хотел бы девочку, а я... - Джорджина приложила руку к плоскому пока животу, закрывая глаза. - Да, определённо, девочка. - Тогда я ставлю тысячу баксов на мальчика, - заявил он с авторитетным видом, за что заслужил от дочери смешную гримасу и шуточное потрясание кулаком в воздухе. - А ещё моя интуиция говорит, что у тебя что-то начинает гореть в духовке. - Чёрт! Они так увлеклись разговором, что она совершенно позабыла про торт. У Малдера была старая духовка без таймера, да и температуру приходилось регулировать вручную. В итоге её торт пригорел по краям. Доставая его и кладя на стол противень, она виновато улыбнулась, но ей тепло улыбнулись в ответ и показали большой палец вверх. - Вкуснее торта в жизни не ел, - заверил её Малдер, когда со всеми церемониями были покончено, и он задул одинокую свечку, водружённую прямо посередине. - У тебя неприхотливый вкус, - проворчала Джорджина, зевая и откладывая в сторону свою тарелку с недоеденным куском. Не медля, он схватил её, доедая угощение, после чего с довольным видом растянулся на диване, сложив руки на животе и наблюдая, как Джо моет посуду. Но его блаженство длилось не долго, стоило ему посмотреть, какой усталой выглядит его дочь. - Эй, ты практически клюёшь носом, иди наверх, я закончу здесь, - Малдер снял ноги с журнального столика и потянулся. Джорджина снова зевнула и, отложив полотенце, подошла к нему, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щёку. - С Днём Рождения, пап, - пробормотала она, после чего отправилась в спальню на втором этаже, некогда принадлежавшую Малдеру и Скалли, чуть ли не засыпая на ходу. Быстро умывшись, Джорджина сняла джинсы и нырнула под одеяло, с мимолётной улыбкой отмечая, что отец успел поменять постельное бельё, пока она возилась на кухне с тестом. Внизу хлопнула входная дверь, по-видимому, отец вышел на крыльцо, чтобы помедитировать на ночь глядя в одиночестве. Время от времени она замечала эти приступы меланхолии, будто ему не нужен был никто на планете, вернее, Джорджина готова была дать руку на отсечение, что скорее правдивым являлось "никто, кроме Скалли", но он упрямо продолжал игнорировать собственную тоску по ней, видя в этом некое рыцарство. Чем руководствовалась Дана Скалли, Джо не представляла, но в скором будущем собиралась обязательно выяснить. Вдруг для них ещё не всё потеряно, ведь такая любовь не испаряется, словно по мановению волшебной палочки. И Джорджине очень хотелось верить, что её отец заслуживает счастья. На задворках её памяти всплыла информация, в какой больнице работает Скалли, и что надо бы съездить туда, но дальше этого мысли Джорджины не желали сформировываться, так как сон уже окутал её под мерное тиканье настенных часов.