Осознание неизбежного

Именно Скалли была той, кто огласил ему окончательный приговор несколько лет назад. Она сделала это бесстрастно, клиническим голосом уведомив о том, что с данного момента вся его жизнь полетит под откос, если он не потрудится принять необходимые меры. Дана сама поставила ему неутешительный диагноз - эндогенная депрессия - со всем врачебным знанием и авторитетом, но всё, что тогда Малдер сделал, так это рассмеялся ей прямо в лицо. Боже, она каждый день в течении почти двух недель увещевала его обратиться за помощью, начать пить лекарства, поменять свой привычный образ жизни и мышления, словно у них не было похожих разговоров раньше. Да вся его жизнь с 1973 года проходила по классическим депрессивным канонам, подчиняя себе любой импульс Фокса, будь то желание быть хорошим сыном, другом или любовником. А после проведения сеанса гипноза в копилку его дефективности добавились ещё и навязчивые идеи. И он столько раз находился в этом пограничном состоянии своего психического здоровья, что когда Скалли указала ему на то, что границы его реальности стираются, единственное, о чём Малдер подумал: "Да я ещё долго продержался". Как и она рядом с ним. Удивительно, как Дана протянула с ним без малого почти 20 лет. В последнее время Малдер сам себя с трудом выносил, не говоря уже о других людях. Его приступы, переходящие из состояния кататонии в состояние крайнего возбуждения, случались всё чаще, особенно по мере того, как дата, указанная Курильщиком в секретных файлах Министерства Обороны, неуклонно приближалась. Мир катился ко всем чертям, и он вместе с ним. Малдер догадывался, что Скалли оставалась с ним, потому что верила в него, в его стремление не сдаваться, но грустная правда заключалась в том, что, в конечном итоге, он сдался. Он собирался запереться в своём кабинете посреди сельских угодий Вирджинии и в окно наблюдать, как миру придёт конец, не утруждаясь ничем иным. - Мне насрать, даже если завтра эта планета сгорит в геенне огненной, потому что я не чёртов Капитан Америка, чтобы всех спасти, слышишь?! Что ты от меня хочешь, чего вам всем надо?! - орал он за неделю до того, как она ушла от него, когда в очередной раз попыталась воззвать к его разуму. А потом она молча покинула Малдера, воспользовавшись его отсутствием. Забрав только самое необходимое, Скалли съехала, наконец-то, осуществив давнее намерение. Он вернулся, как всегда опустошённый после трудного расследования, и сразу же окунулся в холод и одиночество их дома. При первом взгляде здесь ничего не поменялось, но Малдер почувствовал, словно часть его сердца вырвали и выбросили за ненадобностью. Опустившись на колени в их спальне, он проплакал кажется невообразимое количество часов, хотя прошло не так много времени, когда его телефон внезапно ожил. Звонил Драмми, чтобы уведомить, что они схватили насильника. Малдер выслушал его с безразличным видом, усмехаясь, что вокруг него мир ни капельки не изменился. Люди продолжали жить, работать, радоваться каким-то мелочам, тогда, как для него жизнь будто остановилась. Он провёл на автопилоте два или три дня, прежде, чем осознал, что Скалли была права. Ему нужно что-то изменить в себе, пока ещё есть такая возможность. В то утро, навсегда всё поменявшее для него, Малдер и принял это решение. *** Джорджина вторглась в его жизнь с интенсивностью бульдозера. Поначалу он поразился такому напору и упрямству, а потом понял, откуда это в ней. До этого мгновения Малдер считал, что его движением вперёд заведует лишь Скалли, но оказалось, что совершенно неожиданно у неё появилась конкурентка. Джорджина буквально вытащила его из болота самобичевания, приостановив на время разрушение, но он по-прежнему отчаянно скучал по Дане. Да, его социальные навыки улучшились, он окончательно порвал с ФБР, как ему тогда казалось, и даже записался на приём к врачу, чтобы собрать воедино разрозненные фрагменты своей личности, пока депрессия полностью не поглотила его, вот только всё это не вернуло её. Скалли не приезжала, чтобы забрать оставшиеся вещи, и не звонила. Их единственная встреча после расставания произошла в доме её матери, где Малдер честно и искренне извинился перед ней за то скотское поведение, что ей пришлось терпеть от него, но извинений явно было недостаточно для того, чтобы она пересмотрела их отношения. И самое ужасное, что Малдер пока не мог ей больше ничего предложить. Что способен дать настолько сломленный человек, как он, кроме дополнительных страданий? Но он старался, правда, старался. Малдер вернулся к спортивным тренировкам, вновь стал бегать по утрам и записался в бассейн. Джорджина приезжала к нему чуть ли не каждые выходные, чтобы накормить его домашним ужином и послушать какую-нибудь интересную историю или две, коих у него накопилось не мало за все годы работы в Бюро. Они довольно быстро нашли общий язык. На День Благодарения она торжественно пригласила его в гости в Нью-Йорк, и он почти развернул машину обратно, но потом взял себя в руки и доехал до Лонг Айленда, чтобы не расстраивать её. Он и так уже достаточно напортачил, из-за чего потерял Скалли, не за чем было повторять свои ошибки, ведь Джорджина этого не заслужила. Декабрь приближался, и Малдер снова замкнулся в себе. 22 декабря он проснулся с паническим страхом и выглянул в окно, но за исключением того, что ночью выпало рекордное количество снега, вид снаружи не претерпел изменений. Он включил телевизор и посмотрел новости, но и здесь его ждало разочарование. К вечеру Малдер чувствовал себя полнейшим дураком, что опять так по-глупому поверил курящему ублюдку. Армагеддона не случилось, небеса не разверзлись, и огонь не поглотил Землю. А это значило, что он впустую потратил столько времени, переживая из-за чего-то, чего так и не случилось, заодно втянув Скалли в свою паранойю. Злость подкатила к его горлу, как огромный рвотный ком, а затем выплеснулась чередой неконтролируемых действий, после которых ему пришлось заново делать уборку в доме, что, тем не менее, помогло Малдеру успокоиться. Выкидывая поломанную мебель и собирая книги во вновь аккуратные стопки, он с усмешкой подумал, что Скалли так и поступала. Чтобы привести мысли в порядок, она наводила порядок в доме. Воспоминание об этом согрело его сердце на краткий миг, но одновременно и напомнило, что теперь её здесь нет. Ему безумно хотелось увидеть Дану, или хотя бы услышать её голос, но он боялся искать с ней встреч, понимая, что на данном этапе от него мало, что зависит. Когда она будет готова, то сама позвонит. И через три дня его желание сбылось. Малдер расчищал подъездную дорожку, хотя вовсе не ждал посетителей. Джорджина навещала мать с дедом и должна была вернуться в Штаты не раньше января. Но физическая работа отвлекала его от работы умственной. Таблетки, конечно, помогали держать разум в узде, только он настолько привык к внутренним монологам, что мозг всё равно со скрипом шёл на перестройку. Малдер как раз утрамбовал одну из куч снега, когда до его слуха донёсся характерный трезвон. Поначалу он посчитал, будто трель телефона ему послышалась, но дойдя до крыльца он услышал, что звук повторился. Скидывая перчатки, Малдер быстрым шагом пересёк прихожую и снял трубку с непонятно откуда взявшимся волнением. - Алло, - произнёс он, но в ответ раздалась лишь тишина. Посмотрев с недоумением на трубку в своей руке, Малдер уже намеревался повесить её на рычаг, но тихий голос на том конце провода заставил его вновь приложить телефон к уху. - Привет, - её голос не громче шёпота проник в него. - Привет, - выдохнул он, задерживая дыхание. - С Рождеством, Малдер. - И тебя, Скалли. - Конец света не наступил, - произнесла она с той особой интонацией, вернув его на мгновение в 2000 год. - Не наступил, - согласился Малдер, улыбаясь. И снова их окутала тишина, но никто из них, казалось, не собирался вещать трубку. Малдер прислонился к стене, прикрывая глаза и впитывая её слегка прерывистое дыхание, наслаждаясь этими моментами молчания, словно оно было не менее драгоценно. Наконец, она прерывисто вздохнула и спросила: - Малдер, как твои дела? - Уже хорошо. Мне нужен был этот пинок от тебя, Скалли. А тебе, и правда, нужно было уйти. - Малдер... - Но я скучаю, - он всё же не выдержал, признаваясь в своём желании, как в чём-то постыдном. - Я знаю, - ответила она, умолчав о собственных чувствах. - Когда я смогу увидеть тебя? "Пожалуйста, не отталкивай меня". - Это сложно, Малдер. "Пожалуйста, не проси меня сейчас о большем". - Прости, я не должен был... - Нет, я всё понимаю... Господи, это походило порой на изощрённую пытку. В такие моменты молчать для них становилось более предпочтительнее, чем говорить. Они всегда находили утешение в молчании. Если бы в его власти было стереть из её памяти всё плохое, оставляя там только счастливые воспоминания, но Малдер осознавал, что их чувства возникли, как раз благодаря всему тому плохому, что только сильнее обнажило потребность их друг в друге. "Я не изменила бы ни дня". Её далёкий голос из прошлого, и безапелляционно сказанные слова, ещё раз убедили его в том, что любое испытание, как и благословение, было написано в их книге судеб. Да, расставание до сих пор причиняло им обоим боль, но у Малдера теплилась надежда, что их вечно связанные души будут вновь и вновь находить дорогу домой. А пока ему надо попытаться набраться терпения. - Береги себя, Фокс, - эти слова были последними, что он услышал, прежде чем в его ухе раздались короткие и резкие гудки. Дана Скалли точно знала способы, чтобы заставить его испытать крайние эмоции. Произнесение его имени являлось одним из них. Малдер повесил трубку, задумчиво глядя на пейзаж за окном. Интересно, ей также одиноко, как и ему, поэтому она и позвонила? Думала ли она о нём в уединении своей спальни или она позвонила во время небольшого перерыва, находясь на работе? А может, Рождество она проводит в кругу семьи, а ведь когда-то он тоже был её семьёй. И сочтёт ли она слабостью этот короткий импульс, побудивший её набрать его номер? - Это бесполезно, - простонал Малдер, потирая лицо ладонями и выбрасывая бесплодные мысли из головы. За окном снова пошёл снег, и он невесело усмехнулся. Почти два часа работы коту под хвост, как будто, что бы Малдер ни делал в своей жизни, это было бесполезно. - К чёрту всё! - воскликнул он, доставая из холодильника бутылку пива и плюхаясь на диван, где и планировал провести оставшиеся дни праздничных выходных. *** Больше Скалли не давала о себе знать, и Малдер учился жить без неё, на какое-то время абстрагируясь от того, какую зависимость она вызывала в нём. Малдер верил, что настанет день, когда она снова позвонит, но чего он никак не ожидал, так это обнаружить аккуратно упакованный подарок, выходя во всё ещё теплую октябрьскую ночь на крыльцо своего дома. Его глаза широко распахнулись на мгновение, а потом он начал обшаривать взглядом территорию вокруг коттеджа. - Скалли, - позвал он тихо в темноту, хотя и догадывался, что её здесь уже нет. Но она была. Она приезжала. Он не хотел сомневаться в обратном. Нахмурив лоб, Малдер на всякий случай спустился с крыльца, чтобы всмотреться, не блеснёт ли свет фар на подъездной дорожке, но вокруг него застыла кромешная чернота позднего вечера. Когда бы Скалли не оставила свёрток, с этого момента прошло достаточно времени, говорящего, что догонят её уже не имеет смысла. Почему она не зашла в дом? У неё вообще было такое намерение? Дана опять заставляла его гадать, действуя для последовательного и рационального человека порой весьма непредсказуемо. Она ведь могла просто оставить ему сообщение с пожеланиями или отправить подарок по почте, но в итоге выбрала, казалось, самый невозможный из вариантов. Малдер поднялся обратно по ступенькам, со вздохом опускаясь на ближайший пластиковый стул. Его глаза немного привыкли к темноте, чтобы он различил мерцание золотой подарочной упаковки, вертя небольшую коробочку с презентом и так и эдак. Он потратил около десяти минут, гадая, что там внутри, отчего-то не решаясь снять обёртку. Будь у него возможность позвонить ей, Малдер обязательно воспользовался бы ей, но Скалли по-прежнему хранила свои контакты в секрете от него, выставляя таким образом защитный заслон от собственных чувств. Единственное, что он мог сделать, это съездить в больницу, уповая на то, что застанет её на работе, где и спросит у неё про подарок. И этот её неожиданный визит невольно снял все запреты на встречу с ней. *** Ему удалось поспать от силы часа три. Мозг Малдера отказывался выходить из состояния овердрайва, будто работая на холостом ходу, подкидывал и подкидывал различные версии развития событий, стоит им увидеть друг друга. Когда Джорджина, пошатываясь, спустилась вниз, он успел принять душ, побриться и приготовить кофе, от насыщенного аромата которого она еле добежала до туалета. Осознав свою ошибку, Малдер тут же пооткрывал окна, проветривая кухню, заварил чай с имбирём и лимоном, после чего осторожно постучал в ванную комнату. - Джо, ты как? Извини... - Прекрати, ты не виноват, что мой ребёнок, по-видимому, ненавидит запах кофе, - пробормотала она, выходя к нему с заметной бледностью на лице. - Я приготовил чай с имбирём, он поможет с тошнотой, - произнёс Малдер, всё-таки слегка обеспокоенно поглядывая на Джорджину. - О, это идеально, спасибо, - она улыбнулась ему, с благодарностью принимая кружку. - Дерек порывался вызвать мне скорую, впервые столкнувшись с моим токсикозом. - Я могу его понять, - он усмехнулся, вспоминая, как при каждом подозрительном охе или ахе Скалли на позднем сроке думал, что она начинает рожать. - Нам, мужчинам, сложно смириться, что беременность не болезнь, а естественное положение вещей, особенно в подобные моменты. - Бывает, что мне тоже, - Джорджина подпёрла подбородок рукой, устало опираясь на столешницу. - Я догадывалась, что ранний токсикоз не будет входить в список моих любимых состояний, но чтобы так. - Может, тебе не стоит возвращаться сегодня в Нью-Йорк? - Завтра ничего не изменится, пап, - уверила она его, качая головой. - Я читала, что токсикоз длится примерно до 12 недели. - А ты сейчас на какой? - На восьмой, - уныло произнесла она. - Но мне уже получше. К обеду обычно тошнота проходит. Тем более, мне нужно быть на работе. Малдер с удивлением посмотрел на часы, отмечая, что часовая и минутная стрелка встретились на цифре 6. - У меня вылет из Рейгана примерно через полтора часа, - пояснила Джорджина. - Дерек встретит меня в Ла-Гвардии в девять утра. Ты ведь подкинешь меня до аэропорта? - Конечно, - заверил он её, доставая с верхней полки термокружку и переливая кофе туда, чтобы не раздражать более чувствительные рецепторы дочери. - Но не вредны ли для ребёнка все эти перелёты. Джорджина улыбнулась. - Не хочешь ли ты сказать, что не прочь избавиться от меня? - поддела она Малдера, наблюдая за его изменяющейся мимикой. - И потерять возможность бесплатно ходить на игры "Никс"? Ни за что. - Так и знала, что-то здесь не чисто, - с притворной обидой возмутилась Джорджина, надувая свои пухлые губы, ни дать ни взять, как малое дитя. Он рассмеялся, проходя мимо и целуя её в макушку. - Мне кажется, твой муж старался понравится мне больше, чем того требовал этикет. - О да! Дерек здорово волновался, особенно, когда я привела домой угрюмого лесоруба. - Эй, в бороде есть определённый шарм, - возразил Малдер, но с ироничной усмешкой. Год назад, он, и правда, производил довольно отталкивающее впечатление в своём тогдашнем виде. - Слава Богу, ты её сбрил, хоть на человека стал похож. - А до этого я кем был, по-твоему? Йети? Теперь настала очередь Джорджины широко улыбаться. - Я уверена, семейка Йети легко бы приняла тебя за своего. - Ха-ха, смотри не лопни от смеха, - с сарказмом произнёс Малдер. - Никакого уважения к старым сединам. - Папа, не прибедняйся, тебе не идёт, - фыркнула она, поднимаясь из-за стола и потягиваясь. - Твой чай творит чудеса, тошнота совсем прошла. - Это рецепт Скалли, она сама пила его, будучи беременной, - его голос на секунду дрогнул, как невольный сигнал от предвкушения сегодняшней встречи с ней. Надо отдать Джорджине должное, она не подняла опять эту тему, даже если и заметила, как изменился его голос при упоминании о Дане. Вместо этого она всю дорогу до аэропорта рассказывала Малдеру про работу в лаборатории, делясь облегчением, что ей удалось так удобно скорректировать время, чтобы рабочий день у неё начинался с 10 утра. Таким образом она успевала привести себя в порядок после утренних недомоганий, что её коллеги пока не догадывались о беременности, а заодно они с Дереком чаще виделись, потому что его частенько оставляли на ночные дежурства, и возвращался он лишь рано утром. В просторном зале аэропорта имени Рейгана Малдер снова притянул Джорджину в объятия, оставляя на её лбу быстрый поцелуй и получая заверения, что она маякнёт ему, как только приземлится. Они оба и не заметили, что за ними наблюдали из-за стойки газетного киоска.