Подводные камни

* * * * *

AU, ER (Established Relationship) Лица Ибрагима коснулась холодная ухмылка, которая представляла из себя некую смесь самодовольства и нетерпения. Рыжеволосая женщина в дорогих одеяниях сидела рядом с ним и ни на минуту не поворачивала головы. При этом не отпуская его горячую ладонь. — Успокоилась? — спросил он, поддерживая едва различимую насмешку в голосе. Хюррем скрипнула зубами, но не повернулась, лишь коснувшись пальцами свободной руки висков, прикрыв глаза. — Слышишь меня? — Хватит постоянно спрашивать одно и то же, — раздражённо зашипела она в ответ тихим, сломанным голосом. — Сейчас пройдёт головная боль и всё. — И долго мне ещё ждать? — Паргалы демонстративно откинулся на спинку дивана, где они сидели, и многозначительно принялся рассматривать перстень на мизинце правой руки. Хюррем краем глаза поймала этот жест, сочтя его за невероятно нервирующий, после чего тихо выругалась и сделала попытку выдернуть руку. — К чёрту. Он сильно сжал её холодную ладонь и усадил на место, с несколько секунд поборовшись с ней. Султанша гневно окинула визиря взглядом и вспыхнула. Она открыла было рот, чтобы сказать что-то язвительное, как он прервал её, жестом показав помолчать. — Раз уж я — твоё единственное средство от боли в груди, голове и панических атак, то тебе же выгоднее сидеть и помалкивать, пока мои... чары, — он ослепительно оскалился в своём стиле, — не подействуют на тебя успокаивающе. — А не много ли тебе чести? Мне осточертели твои бесконечные ядовитые плевки в мою сторону. Ибрагим иронично изогнул бровь и сардонически заметил, что ей бы поработать над тем, чтобы не выдавать свою обиду дёрганьем лица. Рыжая султанша поспешила отвернуться. Руки всё ещё были сцеплены. Когда это началось? В тот момент, когда она стояла на балконе Сулеймана, пока тот отошёл куда-то со стражей, и её заметил Ибрагим? Когда он увидел, как ею завладел тот самый панический страх, и помог простым прикосновением руки? Когда словно ледяная вода потушила в её душе пылающий страх? Вот так просто — одним-единственным прикосновением руки? Он стал ей таинственным, колдовским лекарством, помогающим приводить мысли в порядок. И усердно этим пользовался, мерзкий компоматор. — Остыла, наконец? — вновь подал голос он, но в глазах и голосе больше не было усмешки. Лицо было бледным, серьёзным, брови чуть нахмурены. Хюррем успела лишь на секунду выказать искреннее удивление такому его поведению, но быстро скрыла это за маской безразличия, расправила плечи, выпрямила затекшую от сидения спину и подняла подбородок. — Более чем. — А лицо горит у тебя, — он коснулся пальцами её правого виска и невесомо провёл ими до кончика подбородка. Хюррем замерла, завороженно чувствуя каждую толику чувственности этого движения, пока не ударила его по руке и не подскочила с места. — Доброго дня, паша, — бросила она напоследок ледяным, но подрагивающим голосом. Он внутренне захохотал от такой типично-женской реакции, откинулся на спинку дивана и весело крикнул вслед, желая заиметь за собой последнее слово: — Приходите в любое время, госпожа! — и, дождавшись, когда хрупкая величественная фигурка скроется за дверью, он глубоко выдохнул, тотчас растеряв всю радостность и игривость. Чуть подрагивающей рукой взяв со стола бокал вина, он вмиг осушил его. Кажется, его новая стезя своеобразного лекарства для рыжей бестии начинает доставлять проблемы.