О — опекун, определенность, открытия
3 октября 2022 г., 00:15
Когда-то давно, в прошлой жизни, у Сакуры бывали разные дни. Какие-то из них были не слишком удачными, другие вполне приличными, а некоторые и вовсе прекрасными. В любом случае, чтобы ни происходило, у Харуно всегда был план. Выйти замуж за Саске, стать куноичи, не умереть, превзойти Цунаде, попасть в книгу «Бинго», не умереть, победить Пейна, победить Мадару, победить Кагую, по-прежнему не умереть, выйти замуж за Саске и дальше по списку.
В этом мире дела обстояли ещё проще, как и все ближайшие планы. Как ни странно, задачей номер один по-прежнему было не умереть. Не стоит думать, что, не теряя памяти, оказаться запертым в теле годовалого ребёнка — большая удача. Никакая это не удача. Тело, которое слушается через раз, сомнительное питание на постоянной основе, отсутствие возможности хоть как-то повлиять на ситуацию и полная информационная изоляция. Тут бы от тоски не загнуться, пока ноги дорастут до первой книжной полки.
В более взрослом возрасте стали доступны книги и телевидение, но вместе с ними и пришла необходимость все время быть начеку. Телевизор спешили выключить, книги отбирали, а тётка, Дарла и собственные странности на корню убивали хоть какую-нибудь стабильность. Какое уж тут постоянство, когда у тебя то змеи говорят, то стекла пропадают, то тётушкины розы кардинально поменяют цвет, а то и вовсе шторы внезапно загораются? Это ещё не говоря о всегда одной длине волос… При этом Петуния точно знала, что происходит и явно не собиралась ничего объяснять. А теперь добавьте ко всему этому характер взрослой и целеустремлённой женщины, которая привыкла быть услышанной и всегда получать желаемое.
Нет, ни о какой удаче Харуно и близко не думала. Только о том, как выжить, как нарастить хоть немного мышечной массы на хлипком тельце, как поступить в хороший пансионат, больше никогда не видеть осточертевшую семейку Дурслей и по возможности разобраться с собственными странностями, которые так явно не вписывались в общую картину мира.
Коррективы в план внесла магия с её принудительным предложением обучаться в Хогвартсе. Сначала куноичи даже обрадовалась — пансион начинался с сентября, да и вопросы с целой чередой происшествий были одномоментно закрыты. А потом был поход в Косой Переулок, осознание излишней узнаваемости, первое знакомство с безалаберностью магов и их помощников. И вот тут… Вот тут все планы постоянно стопорились. Как только Сакура решала придерживаться очередной стратегии, тут же открывались какие-нибудь дополнительные и неучтённые, но очень важные факторы. Настойчивые уверения Олливандера и почти насильно всученная палочка, откровенная демонстрация Хагридом чего-то ужасно секретного, настораживающее поведение директора, разоблачение анимага, изначально излишне враждебно настроенный Снейп, а теперь ещё и Блэк. Ну вот как, скажите, тут что-нибудь планировать, когда едва ли ни каждый день новые обстоятельства открываются?
Конечно, узнав про усыновление, куноичи мысленно возрадовалась. Казалось бы, удача наконец-то ей улыбнулась. Древний чистокровный род, сильная магия, очень ценная семейная библиотека и выгодные связи — мечта любой бесклановой девочки, тем более, если она теперь юная волшебница. Так ещё и явно идейный крестный, вероятно мучимый чувством вины, похоже, был готов сделать все возможное для маленькой Гарри, очевидно узрев в этом некую личную миссию.
К сожалению, в комплекте с искренне хорошим отношением так же шёл целый перечень очень серьёзных «но». Сириус определённо был недальновидным, расточительным и сомнительно воспитанным. Он легко бросался резкими словами, создавая проблемы себе, а теперь, возможно, и Сакуре. Отчего-то так до сих пор и не занялся делами рода и похоже не просто доверял «доброму дедушке» Дамблдору, но и вёл с ним какие-то очень сомнительные дела.
С момента их знакомства Харуно не переставала удивляться этому человеку. Вот вроде взрослый мужчина, переживший магическую войну, затем предательство и тюрьму, наследник древнего рода, и что? Даже пока ещё очень скудных знаний куноичи хватало, чтобы понимать, что десять лет назад к Блэку могли применить сыворотку правды, с ним мог поработать опытный легилимент, можно было найти призывателя духов, которых не так уж и мало, да в конце концов, можно было извернуться и в виде исключения разок поработать с некромантом. А мёртвые, как известно, врать не могут. Все это не так уж и сложно. Особенно, если ты верховный чародей Визенгамота.
И тем не менее, Сириус Блэк почему-то не спешил об этом думать. Вместо этого он продолжал при каждой встрече поддевать Снейпа, бегал к Дамблдору, как на свидания и пытался приобщить Гарри к культуре квидича, если это слово вообще уместно по отношению к этому сомнительному виду времяпровождения.
* * *
Первая несостыковка со сложившимся нелестным мнением была замечена совершенно случайно. Вражда между зельеваром и Блэком была до скрежета зубов надоедливой и глупой. И уж тем более можно было бы обойтись без демонстративных попыток задеть плечом проходящего оппонента. Ну не дети же, Ками-сама. Да и в коридорах Хогвартса впятером в одну линию можно было идти. Только вдруг, к великому изумлению Сакуры, весь этот, как оказалось, спектакль нужен был только для того, чтобы Северус мог незаметно передать оппоненту маленький пузырёк с зельем. И тот его абсолютно точно ждал. Причём сделано это было настолько искусно, что Харуно заметила произошедшее действительно случайно. Заметила и крепко задумалась, а так ли все однозначно? И не связан ли этот пузырёк с тем, что после каждой прогулки и чая с крёстным, Сакура чувствовала себя гораздо бодрее и сосредоточенней. Возможно, магический бодрящий чай был чуть более магический, чем Сириус об этом говорил.* * *
Следующим откровением вдруг стало случайное замечание Дафны Гринграсс. — Да, Поттер… — протянула девочка, разглядывая браслет, недавно подаренный Сириусом крестнице. — Сразу видно, что твой опекун отчаянно холост. Сакура вопросительно подняла бровь. — Ни одна приличная ведьма, даже не смотря на все полезные свойства, не купила бы такое убожество одинадцатилетней девочке, — почти с сочувствием пояснила Дафна. — Но на твоём месте, за неимением лучшего, я бы и это носила, не снимая. И те серёжки, подаренные на позапрошлых выходных. Харуно едва заметно сузила глаза, удержавшись от тяжёлого вздоха. — Я учту. В этом был весь Слизерин. Если тебе дадут бесплатный совет, подача обязательно будет со шпилькой, независимо от отношений с собеседником. О том, сколько времени у куноичи ушло, чтобы найти информацию, как разобраться в полезных защитных свойствах «просто милых безделушек» для любимой крестницы, Сакура, пожалуй, промолчит. Главное, что подобные подарки никак нельзя было назвать недальновидными.* * *
В третий раз повод для размышлений появился не менее неожиданно. Харуно, полная сил после еженедельной прогулки с Сириусом, двинулась в ночную самоволку в библиотеку. Встречать опекуна в компании директора в её планы не входило совершенно. К счастью, мантия-невидимка по-прежнему надёжно скрывала куноичи. — …сам слышал «тот», — тихо отвечал директору Блэк. — Она совсем не подходит. — Мальчик мой… — Я уверен, что все дело в заклятии Лили. Сириус на несколько секунд замолчал, а потом добавил: — В ней вообще ничего нет от Джеймса. Перекрасить ей волосы в рыжий цвет, и девчонка будет копией Эванс. Она не воин. Дамблдор заметно нахмурился. — Глупости, мой мальчик. Лили была прекрасным воином. И Гарри совершенно не похожа на свою мать. Кроме цвета глаз, она ничего не унаследовала от Эванс. Ребёнок абсолютная копия Джеймса. И у меня даже есть некоторые мысли на сей счёт. В любом случае, сейчас это не важно. Ты знаешь, если… Блэк тут же активно закивал. — Разумеется, сэр. Я сразу же сообщу, если это вдруг произойдёт. — Очень на это надеюсь. Почерпнуть какую-либо информацию из подобного диалога было очень сложно. Но гораздо больше говорили почти невидимые жесты. У Дамблдора это была едва заметная межбровная морщина, чуть сузившийся взгляд и несколько попыток нарушить личное пространство Сириуса. Тот, в свою очередь, весьма правдоподобно разыгрывал безмятежность, свойственную дружественной обстановке. Судя по тому, как едва заметно подёргивались несколько пальцев на его руке, ничего дружественно тут не происходило.
