Little prince, caramel apples and pain, pain, pain

Пак Чимину уже десять. Он выглядит заметно подросшим и, возможно, самую каплю посвежевшим. Однако кое-что остаётся прежним: он вновь сидит на лавочке совсем один, смотрит уже не на детскую площадку, а на школьный унылый двор, наполненный самыми разными звуками и картинками, и изо всех сил старается их понять. Не понимает. Пока Пак неторопливо наклоняется, чтобы завязать развязавшиеся шнурки, кто-то громко его окликает, и он замечает несущегося к нему со всех ног одноклассника. У того улыбка до ушей, радостные невысокие прыжки и сбитое до предела дыхание. Он, наконец, добегает, останавливается перед лавочкой, оглушительно громко дышит и опирается руками об колени так, что Чимин успевает испугаться за его самочувствие, однако уже через две мимолётные секунды мальчик выпрямляется, гордо выпячивая грудь, и заключает Чима в свои чересчур крепкие объятия. — Как же я скучал! — Тэхён! — испуганно вскрикивает Пак, стараясь отлепить от себя друга. — На нас же смотрят! — Ну и пусть смотрят! — радостно бросает Ким, совсем не замечая брезгливых взглядов, уже во всю прожигающих его хрупкую спину, и противного шёпота, доносящегося теперь со всех сторон. Всё внимание школьников, до этого момента занимающихся своими делами и совсем не интересующихся другими людьми, отныне переключается на этих двоих, так бесстыдно обжимающихся на лавке, и Чимину это очень не нравится. Он знает, к чему обычно приводят такие смелые действия, поэтому не без труда уговаривает Тэхёна подуспокоиться, сесть рядом и спокойно поговорить. — Это из-за них, да? Ким с этим явно не согласен. «Сесть» и «поговорить» он наотрез отказывается, а с его кукольного лица в одно мгновение пропадает счастливая улыбка, после чего он злобно хмурится и скрещивает руки на груди в знак детского протеста. — Я могу их побить, если они тебе мешают! — внезапно выкрикивает он, а Пак в ответ на такую нелепую угрозу лишь заливается смущённым смехом. Он хорошо осознаёт, что никого Тэ побить не сможет, но от одной лишь мысли о том, что кто-то готов сделать такое ради него, в груди становится тепло, а в глазах влажно. — Спасибо, конечно, но никого бить не надо, — отвечает он, еле-еле собираясь с силами, чтобы не разреветься от благодарности и бьющей через край любви к единственному и такому храброму другу. С Тэхёном ему действительно повезло. Он и сам не понял, как смог отыскать такой алмаз среди всех остальных, хотя, наверное, будет правильнее сказать, что именно Ким нашёл его. Однако Чим всё же до сих пор не мог понять, что Тэ, сверкающий и полный жизни, смог разглядеть в нём, скучном и неправильном? Поначалу он думал, что тот просто так от осточертелой скуки развлекается, находя для себя в общении с Чимином что-то забавное, но прошёл день, неделя, месяц, а блеск и глупая радость в его глубоких глазах при виде Пака никуда не делись. Будто бы то, что он искал всю свою жизнь, было собрано в Пак Чимине. Будто бы он был его сокровищем, наркотиком и чем угодно ещё. А после мальчик и сам не заметил, как их разговоры по утрам по старым кнопочным и прогулки после школы, спланированные для того, чтобы хоть немного оттянуть время прибытия домой, стали до пугающего привычными. — Тогда давай обниматься, — вновь тянется к нему Тэхён. У него, как ни странно, нет понятия ни стыда, ни личного пространства. — Не хочу, — продолжает стоять на своём Чимин. Хотя он, конечно, хочет. Просто боится, что их снова начнут обсуждать за спиной. И Тэ это прекрасно знает, поэтому сдаётся, опускает руки, драматично вздыхает и усаживается на лавочку, придвигаясь к другу настолько близко, насколько позволяет крошечное расстояние между их лицами. Пака такое уже давно не смущает. За всё время их общения он привык к тому, что Киму постоянно нужно внимание, забота и, что самое главное, тактильность. И похож он в этом больше не на бездомного пса, а на аристократичного, избалованного пёсика, так настырно требующего ласки. Только вот Чим, сколько бы не думал, не может найти ответ на вопрос, почему он выбрал именно его в качестве человека, что может дать ему эту самую ласку. Ведь у Чимина и самого её никогда не было. Он и не знает толком, как её проявлять. Так как же он может дать её кому-то другому, такому прекрасному и недостижимому? Но Тэхёну, кажется, до лампочки. Он в очередной раз ластится под бок, подставляет под робкие касания Пака свои пушистые волосы и мурлычет от разливающегося по всему телу удовлетворения. Ему, наверное, хочется, чтобы его погладили, грустно думает Чим про себя, невесомо дотрагиваясь до его очаровательной макушки, и совсем не важно, кто.