Я нашел тебя

      Невыносимая боль пронзила ребра, и глаза заслезились без позволения хозяина.       — Какое же убожество, смотреть противно.       Этот голос. Холодный, стальной и пугающий. Каблук снова с размахом ударил лежащую несопротивляющуюся тушу, по телу прошла новая волна боли, но избитому парню было плевать, он смотрел на серый как его душа, потолок, остекленевшим взглядом иногда сильнее закусывая кровоточившие губы.       — Меня бесит, что ты молчишь?! Кричи, умоляй о пощаде чертова кукла! — поддаваясь эмоциям, крикнул забинтованный юноша взяв за волосы своего обидчика, с яростью дергая их, обнажая тонкую шею.       — Я никогда не сделаю вам больно, Дазай-сан, — прошептал парень, печально смотря на застывшее лицо семпая.       — Пфф-ф так говорит только настоящий урод! — в зрачках мимолетно промелькнула неуверенность, но тут же зажегся гневный огонь. — Ты, урод, знаешь это?!       — Знаю.       Сильнее дергая волосы, стискивая их в кулак, ухмыльнувшись как жертва зажмурилась. Левый забинтованный кулак внеся в скулу, оставляя там вновь красный след.       — Твое благородие не спасет твою жалкую жизнь, знай это, — в глазах пробежало отвращение, и тот отпустил измученную прядку волос, не замечая как парень с болезненным грохотом ударился о холодную плитку, — из-за этого ты не станешь сильнее.       Голова сильно болела, кончики пальцев кололо, а некоторые участки кожи горели. Кровь небольшими струйками капнула на плитку. Из глубины легких вырывался кашель, который пронзал горло. Чувствовался сквозняк, удаляющиеся тяжелые шаги и головокружение.

***

      — Братик, — радостный почти грустный девчачий голос, донесся сверху.       Распахнув веки (никогда так легко не удавалось этого делать), уставившись на красное заплаканное лицо своей сестры, которая сидела на краю его кровати и нежно гладила его забинтованную ладонь.       — Гин? — слетело с губ.       Потянувшись к сестре, парень заметил как живот скрутило и укололо.       — Рю, ложись, тебе нельзя вставать, — обеспокоенно воскликнула девушка хватая плечи брата и осторожно опуская.       Повинуясь рукам сестры, засовывая свое упрямство куда подальше.       — Гин, почему ты плакала? Кто тебя обидел? — серьезно спросил Акутагава с непониманием смотря, как у девушки расцвела улыбка.       — Не волнуйся меня никто не обижал, братик. Я просто рада что с тобой все хорошо, — радостно ответила она, — кстати, я приготовила тебе острое карри с имбирем, онигири и твой любимый чай, доктор сказал, что ты худой для своего высокого роста. Тебе нужно больше есть.       — Я…       — Уже несу, Рю! — встав с кровати, поспешно вытирая застывшие слезы домашней кофтой и быстрыми шагами направляясь на кухню.       Живот уже болел не от боли, а от голода. Признаться, он очень хотел есть, но не хотел втягивать в свою проблему Гин. Не мог нормально пошевелиться и возмущенно мычал, когда сестра начала кормить его с ложечки.       — Братик, съешь еще одну ложечку, ну пожалуйста, — умоляла девушка, поднося к рту Рюноске бульон, — ради меня?       Тот недовольно вздохнул, но все-таки принял ложку под восхищенным взглядом сестры.       — Все, я больше не голоден! — твердо возомнил парень, демонстративно отворачивая голову от вареной морковки.       — Жаль. Тогда зря я готовила. — опустив взгляд на пол и убирая вареную морковку, снова опуская в тарелку.       Заметив как расстроилась Гин, Акутагава невольно смягчился и повернувшись тихо выдохнул:       — Ладно, я доем.       — Так бы и сразу, Рю! — радостно воскликнула сестра, расплывшись в улыбке.       Сказать честно, Рюноске нравилось когда о нем заботились, вот так. Но чувство вины неприятно кольнуло сердце, Гин нянчится с ним, вместо того чтобы заниматься учебой или просто проводить свое свободное время. Она единственная его семья, которую он должен оберегать от всех невзгод и проблем, а не она его. Он любит ее и защищает.       Когда карри было доедено, онигири слопаны, а чай выпит, парень расплылся в умиротворенной улыбке.       — Так, Рю, — послышался до чего странный, серьезный тон Гин, которая только что вернулась с кухни с перекинутым через плечо полотенцем, — рассказывай что случилось.       — В смысле? — голова вообще не варила.       — Почему ты был избит? И кто это сделал? — поставив табурет рядом с постелью, чтобы лишний раз не тревожить парня, сев строго, спросила Гин, выпрямившись и нервно потирая ладони. Было видно, что она волновалась.       — Это неважно, Гин, я, — начал бы Акутагава, но его тут же перебили.       — Рюноске, я волнуюсь за тебя! Я не смогу спать пока не знаю кто же чуть не убил тебя, — голос девушки задрожал и она тут же накрыла свои глаза руками, — у.. у тебя же хобл, этот негодяй оставил тебя на холоде, я испугалась, сильно, еще и кровь.       — Гин.       — Ты должен мне все-е рассказать! — всхлипнув и ударив кулаком об деревянную тумбочку, повысила голос девушка, настолько ее окутало беспокойство, что эмоции начали вырываться наружу, — не хочу, чтобы ты страдал…       Повисла тишина. Акутагава удивленно уставился на Гин, переваривая суть сказанного. Гин была всегда сдержанна и молчалива, но она так забеспокоилась, что у нее случился нервный срыв. Она много плакала       Эта мысль была самой худшей за этот день. В голове ненароком всплыла картина где Гин стоит возле его могилы и надрывается слезами и так до старости лет, не имея мужа и детей, то есть — одинокая. Закусив губу и отгоняя навязчивые картины, парень схватил руку сестры, хватаясь за нее, как за спасательный круг.       — Гин, я все расскажу, только не плачь пожалуйста, — тихо, почти шепотом, попросил Рюноске.       Та опустила голову и кивнула.       Рассказ получился коротким и еле понятным, но девушка все-таки смогла уловить суть сказанного. Звонок. Драка. Дазай. Все это время Гин молча слушала иногда сердито качая головой.       — Этот Дазай никогда мне не нравился, — буркнула сестра, замечая как Акутагава зевает, — прости что докапывалась до тебя, мне стыдно, прости.       — Ничего. Это я ведь заставил тебя волноваться. Всегда нахожу себе приключения, — борясь с сонливостью, осведомил парень.       Накрывая брата одеялом, девушка заметила как Рюноске утомился и улыбнувшись, пожелала сладких снов. Как только Акутагава закрыл глаза, он тут же окунулся в царство Морфея.

***

Утро нашего времени. The morning of our time.

      Летний ветерок приятно холодил кожу. Людей в парке не было, на это Акутагава облегченно вздохнул. Перекинув через плечо школьную сумку, и неторопливо шаркая ногами, парень задумался.       Он пропустил последний год средней школы из-за частой травли и психических проблем. Только сдал экзамен на средний балл и поступил в старшую школу «Yesei High School"(Tokyo. Japan) «陽成高校» (東京都. 日本), коротко — Старшая Есэй. На самом деле, он хотел поступить в старшую Сейджу, но Гин от куда-то услышала, что там учится его сэмпай Осаму Дазай, недовольно качая головой, отмечая, как глаза брата засветились. Поэтому, решил все-таки ограничиться от этой мысли и поступил в старшею Есэй и к дому близко, к тому же.       Пройдя до конца парка, перед парнем возникло обширное здание которое переливалось на солнце и открывало мертвым серым глазам блеск. Тупо постояв так минут пять, раскрыв рот, Акутагава очнулся только тогда, когда кто-то толкнул его плечо. Студенты спешили на пары и просто толпой протискивались ко входу.       Наверняка он пропустил пол учебного дня.       В коридорах никого уже не было и от этого стало не по себе. За этот день он успел зайти в три разных класса, и поспрашивать, но никто даже на него внимания не обратил. Мол, думали: «первокурсник потерялся — его проблемы». От злости Акутагава накричал на маленькую девочку, которая испуганно шарахнулась от него, будто он чокнутый. Проскользнув к выходу и с сильным треском захлопывая стеклянные двери. Не заметил как мимо него прошла шумная компания, которая почему-то замолчала.       — Эй, паренек, почему прогуливаешь? — издевательский голос больно отзывался в желудке.       — Не твое дело, — не поднимая головы, равнодушно бросил Рюноске, зная что подливает масло в огонь.       — Че ты сказал, мелкий засранец, да я те, — возмущенно начал обидчик.       — Чиби-кун, прекрати, — кто-то стоял напротив него, совсем-совсем рядом.       — Заткнись, скумбрия, — голос стал мрачным и темным, — этот поц мне кого-то напоминает…       Тонкие пальцы коснулись его подбородка заставляя поднять голову, и тут же столкнулся с пустыми карими глазами, которые пронзали его насквозь. Сердце испуганно сжалось. Дазай?       — Рюноске, не ты ли? — ухмылка расползлась по красивому лицу, а густые каштановые волосы чуть покачнулись при небольшом потоке воздуха.       Тело задрожало, а старые раны будто снова открылись. Кровь с лица мгновенно отлила от того бледного лица, глаза хотели выскочить из орбит, словно он перестал дышать.       Карие еще секунд пять прожигали его, но потом отстранились.       — Рюноске… это тот хлюпик, над которым издевался в средней школе, да? — задумчиво произнесло рыжее бедствие, с внимательным взглядом изучая бледное лицо жертвы.       — Прямо в яблочко, Чиби-кун, — весело воскликнул Осаму, смешно махая руками, и косо оглядываясь на Акутагаву, — кстати, ты досих-пор носишь этот ужасный плащ, Рю?       Парень молчал и мелко дрожал, смотря на обоих. Хочу убежать       — Дазай, ты настоящий идиот! — зло цыкнул Чуя, хватая шатена за лямку сумки и таща в корпус, — из-за тебя, Мори-сан нас на дополнительные оставит.       — Хорошо, хорошо, Чуя, — глупо заулыбавшись сказал Осаму, поворачиваясь в сторону Рюноске, — еще встретимся, мой милый кохай!       Они зашли под руганье рыжего и оправдания Дазая. Парень опустился на пол не зацикливаясь на грязи, которая могла испачкать его рубашку. Чертов мир Чертова школа Чертов Дазай