Фриссон души

      Приятное доброе утро всегда начинается с игнорирований лучей солнца в окно спальни. Худшая часть начала дня - боль в шее и спине, хотя спал он вполне сладко и приятно. Сны о том, как он спокойно-преспокойно живет в одиночестве в самой просторной квартире в мире, никуда ему не надо, ни с кем не встречаться и проводить время в уединении - сущий рай для парнишки. Он бы хотел и не просыпаться вовсе, будучи честным. Все, что вчера было, тоже как сон, туман, которого никогда не было.       К сожалению, жизни суждено продолжаться, а дням повторяться один за другим, пока человек не упокоится. Рутина тоже идет по кругу, как эффект дежавю, заставляя забываться в чертовом порочном кругу, откуда выбраться и не можешь вовсе. Забыть то, что было вчера потому, что все, что было повторяется и с тем, что было позавчера заставляет ныть и рвать волосы на голове.       Ну, вчерашний день не был похож на его обычные будни: Скарамучча спал на улице, в беседке, будучи голодным, как уличный пес без хозяина. Разнообразие, преогромное спасибо таким подаркам судьбы. Господь его просто обожает!       Ладно, лежать с болью в спине с утра пораньше на скамье не выход, особенно, когда у Скарамуччи рабочий день, а точнее, студенческий. Это значило, что пора своими лаптями забежать домой, взять все нужное и сразу же лететь в универ. Ни того, ни другого делать совершенно не хотелось, хоть убей, закопай и больше никогда не доставай из гроба, иначе перевернется.       Зато его декану было не наплевать на посещаемость. Эта стерва, Яэ Мико, только и делает, что действует на нервы каждому студенту, напоминая обо всем, от нужного до самого бесполезного в институте. Говорит следить за формой, хотя сама шагает по коридорам с розовыми волосами и в розовом пиджаке, который мерзко отдавал неоновым цветом. Скарамучче казалось, что, если бы они с его матерью встретились, то завязали самое мерзкое комбо из строгих женщин, держащих в страхе все учебное заведение. Так еще и мелкие подколы каждому ученику, неважно кому, главное настолько острые, что студенты боялись около нее проходить с кем-то, делали Мико дьяволом во плоти.       «Конченная. Когда ее уже уволят», – сразу же подумалось молодому человеку. Она больше всего лезла к нему, как злой рок на его бедную голову. Он бы поклялся, что его в жизни никто так не донимал, как эта чертова деканша. Скарамучча, сделай это, Скарамучча, почему не в форме, почему вчера не было, когда маму приведешь, хочу на чай ее пригласить. И каждый день одно и тоже.       Словами не описать, как он ее ненавидел: до тряски по всему телу, аж кости пробивает, а зубы и вовсе скрипят при одном ее слове, ведь голос противно резал уши. Пусть она бы убилась – он бы не горевал, нисколечко. Наоборот, устроил бы самую грандиозную вечеринку на весь универ, чтоб не только он возрадовался такой приятной новости. А ведь учиться ему еще три года с такой проблемой на голову. Струны его нервов скоро точно оборвутся.       Хорошо, пора заканчивать думать о том, какие же все люди в его окружении конченные придурки и заняться реальным делом, нежели сидеть просто так, снова без еды и на улице. В этот раз, хотя бы, не ночью.       Не умывшись, не расчесавшись, побрел он в поисках нужного дома. Дорога следовала ему нелегкая: глаза слипались вместе, во рту неприятный вкус и избавиться от него он никак не мог, а волосы путались каждый раз, когда он пытался их поправить, что аж выводило из себя (его нетрудно вывести из себя, по правде говоря). Главное дойти, а там вряд-ли будет сложнее, чем было вчера. Можно любой день сравнить со вчерашним и все варианты будут лучше. Серьезно, может ему порчу наложили? Сглазили? Грех такого красивого парня не сглазить, если честно (он сам лично так думает).       Самым удивительным для него было то, что никто из соседей (даже самые дружелюбные) с ним не поздоровались. Конечно, не каждый мог смириться с невежливостью Скарамуччи, но он всегда старался приветствовать соседей, чисто из уважения к старшим. Да и они, походя мимо, говорили что-то по типу обычных приветов и здравствуйте. Надумалась лишь одна мысль: это все потому, что он ночевал на улице? Увидели и увидели, что говорить-то, а вот бомжей в наше время за людей вообще не держат что-ли? Нет, парень не какой-то уличный бродяга и все в округе его знают и узнают, но теперь даже и лишнего взгляда на него не кидали. Это, как минимум, очень странно.       Ему показалось, что его детское граффити со времен начальной школы наконец закрасили адекватной краской. Да, он тоже когда-то занимался такой вещью, как вандализм в подъездах, и что? У каждого есть свои темные и не очень секреты. Только уже около пяти или семи лет прошло, а рисунок никак не заделывали, а тут резко захотели. Что за сюрприз к приходу Скарамуччи? На самом деле, там был достаточно красивый для его лет и способностей человек паук, так что с потерей было обидно расставаться. Да и ладно.       Зато появились совсем новые. Разве он не ругал этих мелких кретинов в прошлый раз? Господи, стоило бы нажаловаться их родителям, что детей держали на коротком поводке хоть раз в их жизни. Что еще было невероятно странным? Все старые картинки ушли, а оставались только совершенно новые, которых Скарамуш не видел прошедшую неделю уж точно. Когда успели? За одну ночь? Не верится.       Парень дошел до своей двери. Точнее, наконец-то поднялся по лестнице. Этаж тот же, галерка тоже, но дверь в квартиру выглядела тоже как-то необычно, будто так, как он не привык ее видеть. Вроде такая же, как и была все эти годы жизни в многоэтажном доме, но чувствовалась некая не уютность. Веяло чем-то совершенно другим, чужим. Или он себя накручивает. Бред.       Обнаружил, что ключей не было, прям как назло. Он может лишь надеется, что мать еще не ушла на свою любимую работу и впустит милого сына обратно. Погорячился немного, со всеми бывает, чего бубнить уже. Не будет же женщина держать его как пса бездомного на улице. Он, по крайней мере, надеется на сей вариант событий.       Он стучится. Еще раз. И еще два.       Если бы глаза умели ходить, то его бы точно поползли на лоб от шока и удивления. Кого-кого он явно не ожидал лицезреть – совершенно чужого и неизвестного ему человека. Когда мать успела завести нового ребенка вместо него, никудышного?!       – Здравствуйте, вам кого? – Спросила девушка милым голосом, от которого тянуло поблевать в ближайшее ведро. У нее были белоснежные волосы со стремной челкой, собранные в высокий хвост. Лицо такое же бледное, почти сливалось с локонами, глаза же были полностью серыми. Сказать честно, он был не в восторге от того, что по его дому шляются какие-то люди.       – Чего? Я, вообще-то, к себе домой пришел. Где Эи? И кто ты вообще такая? – Ну, не зря же он был известен за свою чрезмерную прямолинейность. Он готов был поклясться, что видел эту девушку впервые в жизни. Какого, собственно, черта? Не может же быть у его собственной матери каких-то секретов. А то, не дай господ, появится какая-нибудь еще сводная сестра из ниоткуда. Этого ему сейчас точно не хватало в жизни, ага. Парень попытался хоть глазком заглянуть в квартиру, но увидеть ничего удалось, ибо выглядело все совсем иначе. Ремонт?       – Вы, наверняка, ошиблись. Я уже как год снимаю тут комнату и кто такая Эи знаю лишь по городским разговорам, а сына, как я помню, у нее не было... – молодая девушка пыталась поскорее вернуться обратно в квартиру, но Скарамучча все стоял на своем.       В смысле год? Нет сына? Что за идиотский розыгрыш. Сейчас был чертов октябрь, а не первое апреля, чтоб над ним так прикалываться. Это и в правду звучит как какой-то несмешной анекдот. Он что, считать разучился и поднялся не на пятый этаж или уже крыша едет совсем? Да и в дом он вроде правильный зашел, так что ошибок быть фактически не может. Два варианта: над ним решили жестоко подшутить или же пошутили также жестоко, только проблемы с головой и сон на улице. Он сходит с ума. У него галлюцинации. Он не помнил, чтоб употреблял что-то.       – Ну-ка быстро ушел, наркоман хренов! – другая женщина, вышедшая с криком на него, была явно намного старше той голубоволосой. Может быть, соседка по комнате, или что-то в этом роде, ему без разницы. Парня больше поразило то, что его пытаются выгнать с собственной квартиры, как бы. Ничего, что это считается собственность как его матери, так и его тоже? Если она резко захотела, видимо, год назад сдать эту жилую площадь (он сам не верил своим мыслям), то он этого точно не желал. – Ходят по подъездам, уже не знают чем заняться. Родителей бы вызвать подобру-поздорову, а ты, Аяка, заходи обратно. Так еще и утром разбудили, господи.       Пробормотала девушка тихое: «спасибо», после чего обе ушли, а дверь перед ним громко захлопнулась, оставляя сверлить ту взглядом.       «Что сейчас, блять, произошло?» – жизнь хотела довести Скарамуччу до нервного срыва своими шутками, как он понял. Парень уж думал, что новый день – новые и, надежда на адекватные, события, но снова мимо него где-то прошла черная кошка, оставив ему полосу очередных неудач. Может, его реально прокляли? Наслали порчу? Ибо другими явлениями это объяснить было невозможно.       Хорошо, спускаясь обратно по лестнице он серьезно ожидал увидеть каких-нибудь режиссёров глупого шоу по пранкам, а в главной роли был бы он сам. Нет, он не был бы расстроен, лишь немного зол на маму за такие наиглупейшие шутки (были бы они шутками). Правда, проходя этажи вниз никто не выпрыгнул из-за кустов, стен, всякий других вещей, чтобы удивить его. Теперь, казалось, события начали обеспокоивать Скарамуччу все сильнее. Не мог же он ошибиться собственным домом...       Выйдя со здания, он еще раз оглядел все девять этажей снизу доверху, разглядывая каждое окошко. Что-то изменилось, но что конкретно? Ему начало казаться, что он сам употребил какие-то вещества, раз он своего же дома не узнает. Даже спросив у неизвестного прохожего, является ли это районом Вечности, ему дали положительный ответ. Он как будто оказался во вчерашнем вечере: с собой ничего, кроме рюкзака нет. Теперь денег тоже.       – Хей, – Скарамуччу окликнули со спины, пока он еще стоял у того, родного здания. Ему осталось лишь надеется, что позвал его кто-то знакомый, хотя бы из соседей. Не может же быть, что весь мир его забыл, – это ведь ты сейчас устроил небольшие разборки насчет квартиры на пятом этаже?       «Спасибо, что этажи по крайней мере не перепутал», – но Скарамуш лишь вопросительно посмотрел на человека, задавшего вопрос и неуверенно кивнул. Теперь у него новое погоняло – тот самый нарик, устроивший скандал на пятом этаже. Невероятная удача. Плакать ему или смеяться он сам не был уверен. Тут, наверное, оба варианта сгодятся. Причем, одновременно.       – Мне, вероятно, стоит сначала представиться... Син Цю, – теперь Скарамучча смотрел на инициатора разговора так, будто наркоман тут именно он. В плане, чем ему вообще поможет информация о том, кто перед ним, черт возьми, стоит? Если это решит все проблемы парня, то хорошо, он хоть чай с этим Син Цю пойдет выпьет, но быть реалистом намного тяжелее. Тот протянул Скарамушу руку, дабы поздороваться, но остался проигнорированным.       Райдэн просто молча пялил на него. Будто бы у него нет ответа, или отвечать совсем не хочет. В крайнем случае – оба варианта сразу. Его собеседник выглядел достаточно опрятно, чтоб быть подозрительным пацаном с подворотни: такие же синие волосы, как у него самого, только челка кривая. Видимо, на парикмахера он скупился достаточно. Аккуратная рубашка с разными узорами на воротнике, темные шорты, чуть ниже колен и пиджак в цвете индиго чем-то напоминали форму учебного заведения. Правда, в какое измерение он должен был попасть, чтоб тут разрешали что-то кроме брюк? На самом деле, если судить книгу по обложке (что, парень, всегда и делал), то этот неизвестный выглядел очень даже многообещающе.       Все еще мертвая тишина. Ну, Скарамучча дожидался логичного объяснения хотя бы тому, зачем прохожему нужно представляться. Почему его выгнали с собственной квартиры, какого черта все вокруг решило резко измениться, а у его матери появилась дочь вместо сына. Что вообще тут происходит?       Парень уже собирался разворачиваться и уходить в чертам собачьим, ведь стоять вот так посреди улицы и молчать он, понятное дело, не имел никакого желания. Скарамучча не расчесанный, неумытый и без гроша в кармане, лишь бы дойти до правильного дома и сделать хоть какие-то базовые вещи в жизни. Хотя этот вариант и был в пролете, надежда все еще таилась где-то в мозгу, честно... Ведь Тарталья и Казуха были бы явно не в восторге видеть того у себя на пороге. У первого не было весомой причины, как Скарамуш сам думал, а у второго повод был и достаточно понятный. Брюнет смирился со своей участью плестись таким сразу в универ. Хотя и от ухода его тут же остановили.        – Постой! Ты не пойми меня неправильно... Просто ты сказал, что пришел к себе домой, но выглядишь достаточно вменяемым, – слова его собеседник находить не умел. Это было ясно. Спасибо хоть, что наряд спецназа не вызвал, чтоб его повязали за такой вид. Нет, серьезно, вменяемым? Над ним явно угарают. Не хватает фальшивого смеха за кадром.       – Ага, и?       – И... – На этот их маленький диалог, видимо, и закончился. Скарамучча даже не знает, кто из них двоих сумасшедший. Вчерашний день был настолько неприятным, что высшие силы решили подарить ему нового друга? Признательная благодарность, но парню это вообще было, как бы мягче сказать, плевать. Полностью. У него были проблемы и посерьёзней. – Я люблю помогать людям, а твой случай звучал как история из фантастики. Что-то вроде комиксов, где герой перемещается во времени или тому подобное (а я любитель такого жанра).       Ну, теперь, конечно, все стало понятно! Перед ним фанат какого-нибудь Марвел, которому, видимо, только что где-то контузили мозги с такой чистотой, что и его учительнице по физике это не снилось. Теперь рядом с ним стоит обезумевший читатель фэнтэзи, думающий, что Скарамучча вылез из книги про путешествия между вселенными, временем и пространством. «Пиздец», – единственная мысль, что пришла в голову на данный момент. Парень только один раз медленно моргнул, вникая во все происходящее. Можно ли это описать по-другому? Нет.       – …Ага, – на губах тянулась нервно-раздраженно-саркастичная улыбка (или же, простыми словами, кривая линия рта). Ему осталось только найти кнопку вызова помощи от больных психопатов на улице, выглядящих опрятными людьми, от которых что-то такое явно не ожидаешь в яркий будний день. Утро, если быть точнее. Раннее. Прилагательное означало, что ему стоит поторопиться в универ, пока дикая декан его не съела с потрохами. – Супер, класс, невероятно, но на такую хрень у меня времени нет.       Парня, конечно, попытались остановить, но он благополучно скрылся на пешеходном переходе буквально за секунду до того, как машинам снова загорелся зеленый свет. Сегодня происходит что-то неимоверно странное. Проснуться на улице было самым нормальным среди всех этих событий.       Хоть дорогу в институт он четко помнил. Скажет, что конспекты погрызла уличная собака, ввиду чего Скарамучча решил явиться на занятия без надлежащих принадлежностей. Внешний вид будет обусловлен теми же животными, только покусавшими его самого, а тот, в свою очередь, бежал от них и опоздал именно по такой очень весомой причине. Звучит достаточно правдоподобно, не так ли? Преподаватель истории обязан поверить в такую невероятную и захватывающую повесть о дороге до учебного заведения!        «Да я бы и сам в такое поверил... Наверное», – подумалось, пока Скарамуш поглядывал вокруг себя. Все было таким же, а вроде и другим совсем... Маленькие детали будто в одночасье изменились, либо ему опять повсюду мерещились невообразимые вещи.       Вдруг, Скарамучча остановился и отошел на три шага назад, чтобы прямо посмотреть на здание напротив и убедиться, что куда страннее еще как может быть. Там, где была кафешка, которую он вчера проходил и запомнил, сейчас покоился неизвестный ему ресторан. На табличке сверху было ясно сказано: «Ванмин. Ресторан и кухня с самого Ли Юэ». Он просто физически не мог спутать места и дороги. Его мозг элементарно плавился от двух вещей: куда, собственно, пропало кафе-сакура-лепестки и все такое, и слово Ли Юэ. Зная, что туда уедет Казуха, было невыносимо даже видеть название страны. Вот кого-кого, а Каэдехару искать сейчас ему точно не хватало. Парень тут же бросил затею понять, как такое получилось и направился дальше.       Вот перед ним и родные ворота его любимого юридического университета имени Сёгун. Те самые бесящие турникеты на входе, на которых карточка для прохода срабатывает только на раз пятый, если не больше. Еще больше ненависти в Скарамучче вызывало то, что эта карта всегда стоит на тумбочке у двери в квартире, рядом с ключами, которых у него, к сожалению, не было. Значит и другой вещицы тоже. Когда он едва ли перелез под этими балками, охранник в ту же минуту остановил его.       – Посторонним вход воспрещен.       «Ахуеть, я теперь еще и посторонний», – еще секунда, и его веки просто упадут от того, насколько сильно дергался левый глаз. Нет, серьезно, из всех неизвестных студентов не запомнить именно Скарамуччу? Бред.       – Слушайте, я учусь тут с самого начала сентября, – он изо всех сил пытался быть вежливым. Или, в крайнем случае, не слишком грубым, все-таки вылететь пинком отсюда тоже не сладкий вариант из предоставленных ему. Мужчина только вопросительно с ноткой сомнений осмотрел парня, но остался при своем мнении. Сказал, мол, в жизни ни разу его не видел, карточки при себе нет, а значит нагло врет. – Да есть у меня карта! Опаздывал и оставил на столе, зачем мне врать-то. – И ему снова не поверили. Ну и ладно.       Поэтому, именно сейчас мимо него проходят толпы студентов и заходят внутрь здания, а он, видите ли, чужой. Немыслимо. Лишь спустя пару минут в воротах виднелась рыжая макушка, которую Скарамучча ни с кем точно не спутает. В каком бы неизвестном конфликте они не были, время лечит раны и так далее и тому подобное, а стоять просто вот так возле турникетов было... Не особо захватывающим занятием. С Тартальей его уж точно пропустят! Это даже не обсуждалось. Как раз по этой причине, брюнет выжидал, когда его друг подойдет ближе и можно будет попросить его об услуге.       Только вот Чайлд шел в компании незнакомой Скарамушу девушки. Не то, чтобы это было чем-то запредельно странным или удивительным, просто у него как-то обычно не клеились отношения, да и не искал он их. По словам самого парня. Подруги вроде на стороне были только, да и все, а тут прям и за ручку идут, и мило воркуют. Начал с кем-то встречаться и не сказал Райдэну? Конечно, тот бы сказал, что ему дважды (а если честно, трижды) плевать, но факт того, что такое событие от него утаили остается фактом.       – Мог бы и сказать, что романы крутишь. Дай зайти с тобой через турникет, а то дядька маразматик не узнает. Мы, как бы, уже миллион раз проходили тут, – Скарамучча подошел рядом и осматривался вокруг (точно не в надежде увидеть белые волосы с красной прядью), пока говорил это все Чайлду. Его собеседник сначала даже не понял, что разговаривают, вообще-то, с ним. Сам Скарамуш чувствовал, будто рассказывает это все воздуху.       – Ты это мне? – Задал он вопрос вопросительно-странным взглядом. Теперь брюнету придется ходить с табличкой «Друзей на отношения не меняют», что ли?       – Смешно, – Скарамучча лишь закатил глаза на данное заявление. Вчера могли произойти какие-то разногласия (о которых он сам понятия не имел), но делать вид, что парня не существует уж слишком по-детски глупо. Хоть какие-то рамки приличия должны же быть у человека! – Может ты обижен на меня за хрен пойми что, но давай ты будешь игнорировать меня в здании, а не в воротах, окей? Кстати, это тебе спасибо, что я на улице ночевал вчера, – все это было сказано, чтоб Тарталья немного почувствовал вину (которой на нем совершенно не было, да и ладно) и пропустил того внутрь, а еще, желательно, извинился.       Когда на Райдэна кинули еще больше растерянную реакцию в глазах, это было похоже на какой-то несмешной анекдот из разряда банальщины. Взгляд Чайлда олицетворял его непонимание на лекции на истории, в кой Чжун Ли от Людовика первого сразу перешел к восемнадцатому, а от Петра Дмитриевича до Дмитрия Петровича в веку так семнадцатом. Такое лицо не предвещало ничего, совсем ничего хорошего потому, что Скарамушу приходилось скидывать ему свои подробные конспекты со всеми утонченными деталями о годах и местоположениях, а сейчас даже понять трудно, ведь конспекты о том, кто такой Скарамучча скидывать было диким.       – Слушай, я тебя впервые в жизни вижу. Да и опаздываю, так что докапывайся до кого-то другого, – именно на этой фразе Тарталья быстрыми шагами скрылся за входом вместе с той загадочной девушкой-блондинкой, пока охранник также уперто стоял рядом, приподняв одну бровь и скрестив руки на груди.       Скарамуш просто открыл рот на такое. Челюсть у него пока не упала, но явно была готова уже лежать на асфальте. «Он, блять, серьёзно?!» Этот день точно должен быть каким-то идиотским розыгрышем под названием «Забудь своего друга, сына, кого там еще на целый день и посмотри на его реакцию», другими словами или отговорками это просто не объяснить и не описать! Парню остается лишь надеется, что у Каэдехары не такой ущербный юмор и хотя бы они смогут нормально поговорить (не про отношения, уж точно).       Когда надежда попасть в универ почти пропала и он уже готовился выслушивать от Яэ Мико очередную порцию лекций про вызов его матери и обязательного разговора с ней про его ужаснейшее поведение, послышался более-менее знакомый голос позади:       – Наконец я тебя нашел! Я-то думал ты за воротами. Он со мной, если что, – теперь была очередь Скарамуччи кинуть на появившегося парня вопросительный взгляд с ноткой фразы: «Какого черта», но тот лишь подмигнул, дав понять, что Скарамушу лучше сейчас молчать. Мужчина, кажется, не удивился, но это, вероятно, было знаком для дальнейшего прояснения всей ситуации, ибо звучала речь не очень-то и убедительно. Рассказ про собак был намного правдоподобнее. – Это мой двоюродный брат. Он хотел осмотреться и подумать, поступать или нет, а у меня первой пары как раз нет, я и хотел показать тут все.       С горем пополам они прошли: Скарамучча бы в жизни не поверил, что ему понадобилась помощь человека, которого он принял за больного психа еще утром и чье имя так и не запомнил. Для него все имена, связанные с Ли Юэ казались безумно странными и тяжелыми для памяти. Любви к региону с каждым днем только отбавлялось. Двоюродный брат – нужно же было такое придумать! Хотя и нечего ему жаловаться, сработало же.       – Я не просил помощи.       – Но явно в ней нуждался, – пока они шли в каком-то направлении, Син Цю попутно здоровался со всеми студентами, проходящими мимо. Он выглядел типичным всеобщим любимчиком, всегда готовым протянуть руку, если кто-то в этом нуждался. Общительный, открытый, и так далее. В общем, все качества, не присущие самому Скарамушу. – Как я понял, ты тут учишься, так?       «Да я уже ни в чем не уверен», – подумалось парню, но все мысли отошли на второй план сразу же с началом рассуждения темы о том, можно ли вообще доверять этому человеку. Ну, во-первых, он ему как-никак помог, выручил из беды, придумал какой-то бред, чтоб Скарамуша впустили. С другой стороны, мать всегда твердила не доверять чужим людям, все дела. Скажут доброе слово, отведут в переулок и твои органы теперь будут в каждой больнице города за круглую сумму. Во-вторых, его спутник не выглядел бедным, что означало, что Скарамуччу точно не продадут на черном рынке. Наверное. В такое отчаянной ситуации плюсы перевешивали минусы.       – Да.       – Почему тогда тебя не пустили?       – Если бы я знал! – Скарамучча бы сильнее других хотел узнать, что за чертовщина происходит с самого утра. Вчерашний день тоже был не сахарным, но его хотя бы узнавали! Голова просто трещала от боли и перенапряжения. Он не знает, как пойдет на первую пару английского, когда мозг так отключается. Это выводило его из себя пуще прежнего. – В квартиру не пустили, Тарталья сказал, что впервые меня видит! Они все с ума посходили.       – Знаешь, – парень напротив пару раз моргнул, прежде чем продолжить, – я тоже тебя здесь не видел ни разу, хотя учусь с самого начала. Это странно. Тарталью ты тоже знаешь... Мне кажется, стоит разобраться. Телефон у тебя с собой? Может там что-то будет?       А вот это было прямым попаданием в точку! Телефон он не доставал из рюкзака с того самого момента, как поставил его на зарядку к повербанку вчера ночью. Тогда он сможет позвонить, написать, хоть узнать что-то! Аккумулятор накопил бедные тридцать два процента, но и на этом спасибо. Скарамучче хватало того, что он мог включиться хотя бы на пару часов. Парень сразу полез на дно портфеля в его поисках. Он поблагодарил каждого существующего господа за то, что гаджет был с ним.       Когда он открыл рабочий стол, первым же делом полез в социальные сети, чтоб проверить непрочитанные сообщения, но не тут-то было: аккаунты сбросились, а если где-то и остались нетронутыми, то все чаты были удалены. Скарамуш сейчас точно сойдет с ума. Хорошо, если не мессенджеры, то контакты ведь должны быть, так? На его счастье контакты и в правду остались, но зайдя в один он обнаружил, что номера нет. Вот они, в ряд: «Казуха» с черным сердечком рядом, «Мать» с их общей фоткой на аватарке и «Ажакс» с точкой, только вот это единственное, что от них осталось.       Син Цю стоял рядом, смотря на экран так, будто сам тоже ничего не понимает, пока Скарамучча полушепотом проклял и телефон, и всю компанию изготовления, и даже универ. Да, в принципе, все, что угодно могло попасть под его горячую руку или острый язык. Он будто попал в четвертую часть «Шрэка». Что-что, а огромным зеленым огром он хотел быть в последнюю очередь.       – У меня сейчас свободное окно и я знаю свободный класс, где никого нет. Если хочешь, я могу.. Эм, попробовать помочь? – Казалось, борец за справедливость уже и сам не был уверен как тут, собственно, действовать. Им, скорее всего, двигала фраза «Попытка – не пытка», а Скарамуш всегда считал, что над слишком сложным даже и пытаться не стоит. Пытка – не попытка, так сказать.       – Если бы у меня еще была идея получше, – единственное, что оставалось пробормотать брюнету и следовать за своим помощников, ибо никак по-другому он парня назвать не мог.       Они зашли в достаточно большое помещение, в котором Скарамучча, как таково, еще не был. Он впервые лицезрел этот класс. Может, просто пары в других проходили, а может это снова его разум играет злые игры со зрением. Так или иначе, посидеть и подумать над всей ситуацией было бы очень хорошим решением, ведь все надо оценивать на трезвую голову.       Хотя Син Цю и гарантировал им полное одиночество на, минимум, час, в комнате присутствовал человек: невысокий ростом парень, примерно их возраста. Так как неизвестный был одет во что-то на подобии медицинского халата, Скарамуш уже и не был уверен, студент ли он. Русые, скорее более светлые, были собраны в высокий хвост лишь верхней частью, пока остальные завивались на шее. Студент-парень-учитель, кем бы он не был, только хотел зайти в лабораторную комнату, прежде чем они вдвоем заглянули внутрь.       – Альбедо?       Отлично, они еще и знали друг друга, так что Скарамучче оставалось глупо стоять на месте и не понимать совершенно ничего. Какой же невероятный, серый потолок. Просто загляденье! Ему оставалось сжать губы в то ли осуждающем, то ли более непонимающем виде. Сейчас даже самая странная бредятина казалось адекватным явлением и его ничем невозможно было удивить.       Двое парней обменялись приветствиями, типичными фразами о том, как у кого дела и все ли отлично. Спустя, наверное, минут пятнадцать пустых разговоров, Син Цю вспомнил, что у него есть «двоюродный брат» и все-таки (наконец-то!) представил неизвестного голубоглазого студента. – Это Альбедо, четверокурсник и мой знакомый. А это...       – Скарамучча, – конечно, мистер я хочу всех спасти и всем помочь не удосужился даже узнать имя своей жертвы справедливости. Он же и затруднился как-либо описать Скарамуша даже в двух словах и тихо задал вопрос: «Можно?» Райдэн просто пожал плечами, ведь одним человеком больше или меньше, с такой историей его точно буду считать сумасшедшим, поэтому плевать было совсем немного больше, чем ранее. Мол, рассказывай! Уже терять точно нечего, в связи с потерей всех телефонных контактов и чатов.       Син Цю начал рассказывать, как брюнета волшебным образом выгнали из своей же квартиры, не пустили в универ, где он учится и то, что его же друг его не узнал (это уже добавил сам Скарамучча). Утешало единственное: слушатель не смеялся, а это уже было прогрессом, или просто неплохим началом.       – Я вообще подумал, что стоит пройтись в браузере по имени или хотя бы фамилии, может даже знакомых. Просто эта история такая... Максимально странная, – в эту синюю голову приходили не такие уж и глупые мысли. Ведь на самом деле – можно поискать, в крайнем случае, его мать! Может Казуху (воля Скарамуша была против), ведь Чайлд явно был в пролете с недавнем инцидентом. – У тебя ноут с собой?       Альбедо, видимо, тоже прибывал в неком немом непонимании ситуации, так что только кивнул на вопрос и пошел в лабораторную комнату за названным предметом. Казалось, даже самый спокойно реагирующий человек на такое заявление раскроет рот, ловя падающую на пол челюсть (если он, конечно, поверит. Это было маловероятно). Когда ноутбук оказался на одной из парт, его герой справедливости сел и начал вводить, по-видимому, имя Скарамуччи.       – Ничего... Даже в соцсетях. Только песня от группы «Queen» и все. А фамилия у тебя какая?       Ну, вообще-то... Скарамучча и не было его настоящим именем. Социальные сети он, может, и вел только под этим псевдонимом, взятым как раз именно с ранее упомянутого трека, но найти что-то интернете было трудновато.       – Введи Райдэн Куникудзуши, – парень произнес слова по слогам, чтоб было внятнее и сам уставился в экран. С попытки, если он правильно считал, пятой имя было введено правильно и забито в поисковик. Когда появилась надпись «По вашему запросу ничего не найдено», брови Скарамуччи нахмурились. Если это все было шуткой, то очень несмешной. Как это – ничегошеньки нет?       – Эм, вышла только Райдэн Эи из самый ближайших по смыслу запросов.       По всей собранной информации в браузере, Райдэн Эи – самый престижный во всей Инадзуме адвокат, не проигравший ни одного дела. Раньше была лицом юридического института имени Сегуна, проводила конференции и лекции о своих достижениях и работе. Прозвана «Титановой молнией» за прочность духа и скорость выполнения своих обязанностей. Является одной из самых знаменитых людей во всех семи регионах мира за счет всемирного интереса к ее персоне. Точная копия женщины – ее дочь, Райдэн Баал. Полная истории семьи скрыта, но в родственниках у Эи записана родная сестра, чьи данные также были зацензурены. Далее были перечислены награды за деятельность и примечания.       Из этих абзацев Википедии Скарамучча разобрался в целых двух вещах: его мать работает явно не учителем, и теперь он не сын, а дочь. Если первое утверждение можно было разобрать, то второе совсем не имело никакого смысла. Дочка? Какой, черт возьми, другой ребенок? Его мама – не его мама, а он – не он. Осталось только переубедить себя, что мира вокруг не существуют, а люди являются проекциями и он прямой дорогой полетит в психбольницу. Как это там называли? «Дереализация»?       «Почему с начала этой недели происходит какой-то необъяснимый пиздец. Именно со мной», – ему бы не хватило пальцев на одной руке, чтобы посчитать сколько несчастий с ним произошло, а вселенная решила наградить Скарамуччу за все, сделав его трансгендером без единой весточки! Спасибо! Но так же просто-напросто не может быть, верно? Почему тогда парень помнит свою жизнь, где его родительница – простой школьный учитель, Тарталья узнает его, а сестры у него и подавно не существовало? Это же полнейший бред нездорового человека. Что тогда с Казухой?       – Скарамучча, верно? – Друг Син Цю обратился к нему, сделав чуть задумчивый вид. Он выглядел как человек с докторской степенью, так что можно было ожидать какую-то супер умную фразу, от которой мозг Райдэна просто вытечет. На данный момент от любой поточной информации череп готов был с легкостью взорваться. – Моей первой мыслью является, как бы это странно не звучало, наличие параллельных вселенных. Учеными, конечно, еще не доказано, но... Возможно, ты каким-то образом попал в мир, где тебя не существует? Либо же есть другие варианты, но нужно все тщательней проверить и обдумать. Это лишь мои догадки и предположения.       Стоять. Не существует?       «Блять?»