Фриссон души

      Если так подумать, все не совсем уж и плохо. Теперь его «друзья» знают, что в какой-то далекой, неизвестной им вселенной существует такая же Райдэн Эи, лишь не столь могучая, как здесь. Что она, вообще-то, может быть доброй учительницей по государственному праву в самой обычной низкооплачиваемой школе.       Что касается ее наследника, дочь в нынешнее время училась на первом курсе в этом же универе, где они сейчас и находятся. По словам парней, ее нечасто можно было увидеть в стенах здания. По быстрому осмотру ее страничек в соцсетях можно было сложить мнение, что девушка хочет быть точной копией матери (да, со Скарамуччей они точно были разными).       Тарталья остался таким же по чужим описаниям, за исключением того, что теперь у него появилась дама сердца. Как Аякс сам твердил Скарамучче: «Влюбленный зверь уже не хищник». Во вселенной парня, они с Люмин только и делали, что дрались и ругались по пустякам. Смешно, как жизнь может перевернуться с ног на голову и обратно.       За час сея идиллии в виде поиска информации, Скарамуш успел испытать неописуемый гнев, недолгую печаль, каплю тоски по дому и странное веселье. Он, по сути, желал именно этого – пропасть из жизни других людей. Чтоб они к чертям забыли его, как и он их. Что-то вроде: «Ого, а мысли и желания и в правду материальны!» В последнее время любое действие, слово или поступок от его окружения начали тянуть его струны нервов одну за другой, как будто им нравится над ним издеваться. Как у других вообще могут быть проблемы большего масштаба чем у него? Никак!       На прошлой неделе они с Казухой договаривались погулять, запланировали все заранее, а в последний момент у того поставили пары, которые нельзя не посетить. Мать выкинула его любимые футболки под предлогом того, что они «рваные и больше похожи на половые тряпки». Чайлд просто бесконечно названивал ему по самым глупым вопросам. Теперь всех этих неудачных моментов не будет! Это же повод для празднования, нежели для горя. Все, что раздражало его в людях исчезло вместе с ними.       Его все вполне устраивает.       – Если он попал сюда, то и обратно вернуться сможет, верно? – Ну, а его новоиспеченного помощника это, к сожалению, не радовало. Хотя, он, вероятно, хотел только помочь. Всякие разрывы вселенных, парадоксы, столкновения и разрушения из-за одной переменной в виде Скарамуччи... И прочая чепуха, которую показывают в фильмах про супергероев и научных видео в интернете. Знаем, уже проходили.       – Возможно... Точно сказать не получится, – этот парень выглядел уже более задумчивым, явно хорошо разбираясь в заданной теме. Или, например, химический халат и колбы на столе выделяли, что человек неплох в намного большем. – Я услышал только ту часть истории, где ты уже оказался здесь. Что насчет предыстории? Вдруг это поможет определить причину данного явления. Если с этим, конечно, нет проблем.       «Так, насколько по шкале от одного до десяти будет странным сказать, что я ночевал в беседке парка и почему мне кажется, что это все сто баллов?» – Хорошо, может, всего девяносто девять... Если честно, вся история от начала и до конца кажется какой-то несуразной. Все эти путешествия по вселенным, господи боже! В другой он что, Иисус Христос, которого распятили на кресте или мать Тереза? Может быть два в одном, почему бы и нет.       Скарамучча чувствует себя котом Шрёдингера. Нет, не в плане грани смерти и жизнь, а в плане равноценных процентов вероятности того, что он либо спит в какой-либо коме и проживает лживую жизнь, либо... Второго адекватного объяснения он, к сожалению, не нашел. Перемены это то, что он больше всего не любит. К ним приходится слишком долго привыкать.       Так Скарамучча и рассказал чуть больше половины того, что произошло с ним до этого. По мелочи: ссоры, уход из дома и его шикарное спальное место. Конкретно с кем (кроме матери) повздорил, парень разглашать не стал.       Альбедо умно постоял, подумал, поразмышлял и пришел к выводу, что все события немного... Не взаимосвязаны. Бывают тяжелые дни у людей, что с этим поделаешь? Тогда надвигается еще более сложный вопрос: что, черт возьми, тогда происходит?       – Буду честным, я не могу найти должную взаимосвязь между твоим рассказом и произошедшим. Возможно, она есть, только не на поверхности. Мгновенно проблему решить, вероятно, не удастся, приношу свои извинения. – Студент произнес это с неким разочарованием. На него, все-таки, понадеялись в надежде на решение всей ситуации. Скарамучча-то и не особо надеялся на какую-то дельную идею по возвращению его обратно. Они не в фильме, тут не плюнул-дунул и все сделано! – Это займет какое-то время и тебе придется находится в «нашей вселенной».       Скарамучча пожал плечами. Просто так, без грусти или удивления. Он был совсем не против такого исхода. Правда, возникала пара вопросов: где он будет, собственно, жить, и каким образом они собираются вытаскивать его из этого мира в его? Спать в беседке во время дождя, так еще и ночью он больше не собирался. Кто вообще бы захотел ночевать на улице?       – Остается вопрос с тем, где он это время будет жить...       Здесь все люди умеют читать мысли или что? Скарамучча вопросительно посмотрел на Син Цю, после чего подумал: «Моргни три раза подряд, если ты читаешь мои мысли». Он не моргнул. Слава богу.       После некоторых предложений, размышлений и не очень-то толковых мыслей, все трое (в каком-то смысле) сошлись на общем мнении: Райдэн будет ночевать у Син Цю. Если честно, он без понятия, как они пришли к этому выводу. По чужим рассказам – юноша живет один, родители в другой стране. Квартира обширная, должны поместиться и не жаловаться. Звучит не так плохо, верно?       Скарамуччу больше удивляло то, как легко его, будучи незнакомцем, пустили в свой дом (он бы сам такого не сделал). Слишком по-доброму. Аж чувствуется своеобразный подвох во всем этом. Может над ним, все-таки, шутят?       – У меня сегодня нет лекций, поэтому можешь побыть в лаборатории, пока у Син Цю не кончатся пары, – Альбедо указал на дверь чуть дальше от классной доски.       Ему надо будет ждать… Несколько долгих часов. У него самого нет учебного времени, ведь, по сути, он тут не учится. Идти некуда, деньжат с собой тоже нет (максимум выкопать со дна портфеля пару монеток и купюру). Звучит как-то слишком печально и несамостоятельно. Город, вроде, свой, но чувствуется все совсем по-другому в этом случае. Телефон – пустой, без контактов и собственных аккаунтов в социальных сетях. Что, вообще, можно поделать, чтоб убить время?       Когда его, все-таки, оставили наедине с четверокурсником, тот начал что-то ворошить в самом классе. То ли тетради выискивал, то ли пытался запустить неизвестный ему прибор. Непонятно. Да и не интересно. Скарамучча начал более тщательно рассматривать лабораторию в поисках чего-то занимательного и достойного его внимания.       Комната была, сама по себе, не очень-то и просторной: примерно как душевая в двухкомнатной квартире. Съемной. Может даже общаги. Спасибо, что хоть на оборудование места было достаточно. Склянки, электроскопы, самодельный весы, преобразователи энергии... Парень ели как пережил весь этот кошмар в старшей школе, что аж до дрожи пробирало. К счастью, никакого отвратного запаха там не стояло, а окно было благополучно открыто.       Скарамучча сел на один из двух имеющихся там стульев, пару раз проморгав. Ну, вдруг он все еще спит, только слишком реалистичным сном? Ему все еще слегка не верилось во всю абсурдность ситуации. Как он, черт возьми, умудрился оказаться в другой вселенной, где его не существует! Это же сущий бред! Такое бывает во всяких человеках-пауках, но не в жизни обычного среднестатистического человека.       Парень не придумал ничего лучше, чем набраться смелости и попросить чужой ноутбук на временное пользование. На игры он и не рассчитывал, на самом деле, но покапать всякой информации на просторах интернета про людей, которых он знал до некого перемещения было бы познавательно. Опять же, к большому удивлению, ему разрешили! Люди тут слишком добрые и наивные. Как нелепо.       На обоях стояло изображение: сам четверокурсник и маленькая девочка в красной шляпке рядом. Мило. Скарамучча бы такое ни за что не поставил (и он не собирается признавать, что на фоне его телефона стояла их совместная фотография с Казухой, где они формируют сердце руками). Как и ожидалось – рабочее пространство наполнено папками с названиями проектов и курсовых работ. Пару приложений для общения скрасили общую картину.       Первым делом стоило бы найти Тарталью в любой имеющейся соцсети. Скарамучча вбил в браузер его старый псевдоним, надеясь хоть на что-то. Судьба и тут не одарила его щедрым подарком: неизвестный пользователь, который и в помине не похож на его друга. Посидев в ступоре и пялясь на экран, Райдэн резко вспомнил, что сам предлагал Чайлду это имя. Ну, в плане... Он часто вел себя как ребенок. От этого и появилось некое «Childe». Как же все, однако, тяжело.       Единственное, что Скарамуш знает наверняка – то, что Тарталья существует и он учится в этом универе. Может по другим именам попробовать?       Он вводит имена «Тарталья» и «Аякс», коверкая их на латинице самыми разными способами. Спустя парочку десятков минут, он нашел что-то отдаленно похожее на аккаунт его друга.       Скарамучча серьезно убедился, что любое упоминание о нем было стерто начисто. Не осталось ни единой фотографии Тартальи с ним вместе, ни одной даже со старшей школы. Все оформление поменялось: строчки песни в описании, парная картинка на аватарке, видимо, с Люмин. Это все выглядит жуть как странно. Получается, они с Чайлдом никогда не начинали общаться здесь? Скарамуш ни разу не учил его небольшим приемам в каратэ? Они не сбегали в десятых-одиннадцатых классах с уроков весной через забор школы, чуть ли не ломая себе все кости, зато возвращаясь с пачками еды навынос?       «А-хри-неть», – с такими мыслями парень листал актуальные истории с их выпускного. Чем дальше он заходил – тем интереснее становилось посмотреть, как жилось без него. Скарамучча переходит в подписки Аякса, ведь он, с большой долей вероятности, знаком с половиной универа. Так и оказалось. Спасибо, что хоть что-то стабильное есть в каждом мире.       Райдэн благополучно нашел таких людей, как Мону, Люмин (что было не так трудно), Син Цю и ту самую Баал. Остальных он либо не знал, либо лично знаком не был. Первые две девушки слишком сильно не изменились: Мона все еще таролог с зазывами на расклады, а вторая, в принципе, ничем особым не выделялась, кроме вечных драк с Тартальей. Профиль его нового знакомого не был сильно интересным, лишь посты с книгами и прочее «эстетичное» оформление. А вот насчет его псевдо-замены в виде дочери его матери было все намного интересней. Фотографии лишь с наградами, почти пустой профиль. На детской картинке с каким-то неизвестным дипломом она широко улыбалась, а на последней, вероятно недавней, выглядела как последняя стерва.       У нее с ним одинаковые родинки под левым глазом, отзеркаленная от материнской. Если у Скарамуччи был темно-синий оттенок волос, у нее – глубокий фиолетовый, равноценно также с цветом глаз. Как он должен на все это реагировать?       Так проходили часы, пока парень выискивал подробности буквально обо всех и всем одновременно. Ближе к обеду, Альбедо любезно поделился с ним едой в виде лично приготовленных онигири. Это было неожиданно приятно потому, что, будучи честным, он думал, как его вообще не выгнали отсюда с воплями о том, что он сошел с ума. А тут все условия и помощь от совершенно незнакомых людей, не требующих ничего взамен. Хотя, он все-таки немного помог студенту с парочкой вещей для подготовки класса для презентаций всяких проектов (отказаться было бы просто-напросто невежливо).       В какую-то секунду, четверокурсник попросил его сходить за проектором в аудиторию этажом выше. Соответственно, учась здесь более двух недель (правда, не в конкретно этом место), Скарамучча примерно прикидывал: что, куда и как. Поэтому, он благополучно последовал по коридорам в надежде не заблудиться и, желательно, не быть пойманным администрацией. Правда, зайдя за угол прям перед лестницей, в него, буквально, влетели.       – Нужно смотреть, куда идешь... – Парень потер свое плечо, заглушая небольшую боль. Он посмотрел прямиком на девушку, которая в него врезалась. О. О... Именно сейчас ему больше всего не хватало лицезреть миниатюрную копию его матери. Столкнуться лбами, в прямом смысле.       – Сам за угол не забегать не догадался? – Райдэн начала поправлять папки в руках. Подвешенный язык... Видимо, семейное наследство. Либо, это просто сам Скарамучча, только в юбке. Она была одета классическую, строгую форму с пиджаком и галстуком. Фиолетовые волосы, собранные в аккуратную косу, доставали почти до ее колен, а лицо было нахмуренным (может быть, это было расслабленное безразличие). Они были сравнительно одного роста, девушка лишь на сантиметров пять выше. Как будто бы открыл школьный альбом Эи. – Глаза шире разуй.       С такими словами, она гордо развернулась в сторону главного зала и зашагала, отдаваясь звуком стучащих каблуков. Выражение лица Скарамуша перекосило, мышцы на левой стороне задергались, создавая полный вид отвращения и раздражения. Да какого черта она тут вообще делает, если на год младше него? Кто детей пускает во взрослые учебные заведения? Немыслимо. Куда его мать смотрела, занимаясь ее воспитанием? Юноша с трудом сдержался, чтоб не выпалить что-то колкое в ответ, ведь если его выгонят – обратно он вряд-ли вернется. Поэтому, делая глубокий вдох, он пошел по лестнице наверх за нужной вещью. Да и вернулся обратно также быстро, как и ушел. Райдэн продолжил свои интернет похождения на ноутбуке и только спустя десятки минут оторвался от этого, с хрустом пальцев на ладонях подтягиваясь.       – Нашел, что искал? – Поинтересовался Альбедо. Возможно, это бы помогло ему в расследовании их дела. Возможно, просто из любопытства. Скарамучча лишь разочарованно посмотрел на него и отрицательно помотал головой. Нет, он не нашел Казуху. Нет, он не пытался найти Казуху. Нет, он не вписывал всевозможные похожие имена и фамилии, хоть отдаленно близкие к Казухе. Он слишком часто говорит себе слова «нет» и «Казуха» в голове. Черт.       К этому времени, у ушедшего раннее парня закончился учебный день. Поэтому, Син Цю зашел к ним, чтоб забрать Скарамуччу. Да и, если честно, у самого Райдэна начинался эффект вертиго от того, сколько всего он перерыл на ноутбуке. Это было серьезно слишком. Несмотря на все эти «слишком», его душа ликовала по тому, как легко исполнилось его желание об исчезновении. Если он пожелает пожизненное состояние моры, сбудется ли? Ему лишь становилось все более интересно: какова она, жизнь без Куникудзуши у других?       – Эм... Может ты хочешь что-нибудь узнать? – После того, как они из кабинета и прошли пару метров, его попутчик решил завести диалог, чтоб избавиться от монотонной тишины. В этом мире люди – это чертовы читатели мыслей, это точно. Да, ему жуть как хотелось все узнать. Как бы Скарамуш не делал вид, что ему искренне плевать на других, но можно ли упустить такой шанс? Разве не каждый ребенок в детстве хотел исчезнуть, и посмотреть реакцию всех своих родных и близких? Было бы странно, если нет.       – Не то, чтобы, – он хочет. Хочет, но не желает выпрашивать с энтузиазмом, – но про дочь своей матери я бы послушал. – Хотел бы Скарамучча выплеснуть то, какая она дерзкая и раздражающая, опираясь на момент их недавнего столкновения. «Глаза шире разуй». Да кто она вообще такая? Лишь неудачная копия его самого.       Примерно таким образом они прошли через весь коридор, ведущий ко второму зданию корпуса, откуда и должен был быть вход. Син Цю начал свой рассказ. Знал он не так много, но этого было вполне достаточно. Как оказалось, Баал сдала экзамены на поступление в институт еще в середине десятого класса. Пошла по стопам матери на юридический, как все и ожидали. Награды, достижения и призы – всегда ее заслуги и отличительная черта. Почти ни с кем слишком близко не общается, о ее отношениях внутри семьи не знает абсолютно никто. Некоторые студенты девушку даже побаивались и избегали. Правда, на ее успехи это мало повлияло: высшие оценки, грамоты, участия в важных мероприятиях и большая стипендия. Слишком все радужно, не считая пункта про друзей (Скарамучча от нее недалеко ушел).       Райдэн слушал и тщательно думал о каждом слове, невольно сравнивая их обоих. В плане учебы она его явно опережает, но то, что происходит у них в семье, скрытое даже от университетских всезнаек – загадка, которую он безумно хочет разгадать. Что же могло такого поменяться? Интересно, стоит ли спрашивать о Каэдехаре...       Когда они шли вдоль последнего прохода до выходной двери, там стояла небольшая группа людей. Приглядевшись, он понял, что судьба его ненавидит. Вселенная хочет его измучить до срыва голоса от отчаянных криков с вопросом «Какого, твою мать, черта?» При этом вся удача, которую он, казалось, копил еще с самого рождения, решила в одну секунду бесследно исчезнуть и не оставить ни следа. Сейчас было бы предпочтительней столкнуться с ложным ребенком его матери.       Скарамучча увидел четкий силуэт Казухи. Эта ситуация была обречена на провал. Появилось резкое желание развернуться на сто восемьдесят градусов обратно и уйти, никогда не возвращаясь. Из всех сотен, тысяч людей, учащихся здесь, именно он. Скарамуш был уверен, что где нет его самого – Каэдехара поступил в свой радужно-блестящий институт мечты где-то далеко за бескрайнем океаном. Нет балласта – нет проблем, так сказать. Парень в какую-то секунду просто перестал слышать, что говорит Син Цю.       – Все в порядке?       Нет. Нисколько. Рядом с его бывшим парнем стоял очень сомнительный персонаж: Хэйдзо. Тот самый Хэйдзо, который в оригинальном мире Райдэна считается самым близким другом Казухи. Как оказалось после, глубоко влюбленный в него же. Какое неудачное совпадение, да? У чувака не хватало смелости и, в конце-концов, чувства к Скарамучче были быстрее, чем Сиканоин мог подумать. На самом деле, выходило очень смешно: об этом знал каждый, кроме Каэдехары. Скарамушу проболтался Тарталья, невольно сказав: «Ого, встречаетесь? Бедный Хэйдзо». Будет еще страннее умолчать, что после всего этого у двух парней началось соревнование без оружия, наполненное пассивной агрессией друг к другу.       Поэтому, юноша сейчас готов был полететь от кипящего напряжения и раздражения внутри себя, пристально вглядываясь, как Казуха счастливо улыбается тому. В этой вселенной нет Скарамуччи. Никогда не было. Насколько же плохо все это обернулось?       Ответ не заставил себя ждать. Объекты его наблюдений мило беседовали, после чего Хэйдзо каким-то чудесным образом решил, что может просто взять и убрать прядку волос своего собеседника за ухо. Второй, в свою очередь, еще шире развел уголки своих губ в стороны. Это не поцелуй, не держание за ручки, не всякие людные объятия, но это выводило из себя. Идиотизм. Хвастовство. От этого всего лицо Райдэна скривило до невозможности. Он приподнял одну бровь в вопросительном жесте, приоткрыв рот.       – Какого черта он делает Казухе, – скорее звучало как утверждение, нежели вопрос. Особенно, когда предложение произнесли через скрипящие зубы. Нет, Скарамучча совсем не глупый и понимал, что это другой мир и, в принципе, тут Каэдехаре он никто. Здесь они не расстались день назад, здесь они не встречались на протяжении года и не дружили на протяжении трех. Как странно.       – Ты про Хэйдзо? Эй, куда, – несмотря на все принятие этого вселенского заговора, Скарамуш направлялся прямиком на них, как цунами на приморские города.       Мать не научила само выдержки, а жаль. Пригодилось бы. Особенно, когда парень подходит вплотную к Сиканоину, хватаясь за его запястье и резким движением отдергивая того от собеседника. Ладонь сжималась до покраснения костей, желая проломить чужие насквозь. Куникудзуши готов был доказать свое звание обладателя коричневого пояса в далеком восьмом классе. Жертва нападения что-то возмущенно произносила, но он не слышал. Не вслушивался.       Все вокруг вытаращили на них глаза, перешептываясь. На это было много причин... Во-первых, студенты знать-не знают, кто такой Скарамучча, откуда он появился и зачем напал на их одногруппника и знакомого. Во-вторых, двое парней уже валялись на холодном полу здания, пытаясь перегрызть друг другу глотки (хотя, один из них, скорее, защищался). В-третьих, все, кто хотел влезть и отодрать их друг от друга, отхватили и свое тоже. Син Цю по началу встал в ступор от такого действия, пока к нему подходили и спрашивали что, собственно, происходит. В мыслях крутилось лишь: «Каким образом я его оправдаю...» Ну, друг в беде не бросит и лишнего не спросит, поэтому первокурсник пошел останавливать своего нового знакомого.       Сильно это не помогло. Как дрались, так и не прекращали. Хэйдзо оказался относительно равным соперником. Как ментально, так и по физическим показателям. На самом деле, в другом мире у них до драк не доходило. Совсем. И о, как же приятно наконец выплеснуть все дерьмо, которое Райдэн накопил в себе за это время. Он был готов чуть ли не душить оппонента.        – Стоп, – произнёс голос. Инициатор драки обернулся на человека, схватившего его за плечо и застыл. Скарамучча просто молча застыл, всматриваясь в ярко-красные зрачки, пытаясь найти что-то кроме непонимания и волнения. Только вот волновались не за него. Лицо Скарамуша переменилось в неизвестном направлении эмоций и чувств, будто бы вопрошая: «Что насчет меня?» Он хотел услышать этим голосом утверждения «Куникудзуши, прекрати. Давай уйдем отсюда», но вместо этого в слух врезались другие слова. – Отцепись от него.       Отцепись. От него. От Хэйдзо. Казуха ни разу в жизни не встречал Скарамуччу. Они никогда не встречались. Не пересекались. Не учились в одной старшей школе. Не обещали друг другу быть вместе до конца.       Засматриваться на чужих друзей неприлично. Особенно, если ты делаешь это неприлично долго. Именно поэтому, пока Скарамуш бессовестно впал в состояние онемения, Сиканоин проехался по его лицу своим кулаком с максимумом своих сил. Выглядело это очень даже больно.       Пока Син Цю служил для парня опорой и нес того в противоположную сторону от точки всего случившегося, он пристально глядел назад. Райдэн держался за нос, который до безумства кровил и видел, как Казуха спрашивает, все ли хорошо у Хэйдзо. Брови сами по себе нахмурились, а ладони сжались от глубокой обиды. Правда, непонятно почему, ведь Скарамучча сам всего этого желал: быть забытым.       Скарамучча был без понятия, куда они вышли. Ни на дорогу, ни на людей вокруг он не смотрел, а уши будто заложило. Парень молчал, неосознанно сжевывая собственные губы. Даже после вопроса от его помощника: «Что это было?» он продолжал безмолвно шагать по коридору. Син Цю продолжал говорить ему о том, что им обоим не поздоровится и отмазываться будет крайне тяжело. Томная тишина в ответ.       Дверь с блеклой надписью «медпункт». Белая, никак не подходящая к интерьеру института, с железной и холодной ручкой. В обширной комнате было жутко прохладно, несмотря на закрытые окна и только середину осени. От кабинета слишком едко веяло запахом дешевых лекарств и спирта. Это одновременно приводило в себя и посылало мурашки по коже. Все тело начинало ломить от одной лишь оглядки по сторонам. За столом сидела девушка с нежно-розовыми волосами, нервно подписывающая бумаги и документы.       Подняв взгляд, она сразу же всполошилась, увидев нижнюю часть лица Скарамуша. За то время, пока они шли, по подбородку и пальцам стекали капли крови. Удар исподтишка, в то время, как соперник замер, был очень некрасивым. Ссадины на руках и синяк под скулой демонстрировали всю ситуацию. Была бы возможность повторить это, парень бы не замялся и вместо хватки за запястье сразу же пробил бы сопернику череп. «Не волнуйся, Казуха, все нормально. Тот чел просто ненормальный. Ме-ме-ме, бе-бе-бе». Раздражает.       – Сядь на койку и опрокинь голову назад, а еще убери руку с носа, – беспокойно, но строго произнесла медсестра, как можно было понять. Она начала что-то там нащупывать, осматривать и проверять. После пары минут, девушка быстрыми движениями взялась за влажные салфетки и ватные тампоны. Вата оказалась в ноздрях, чистку лица от следов крови она предоставила ему самому. – Нос сломан, но сдвига костей нет. Это хорошо. Должен быстро зажить, только не трогай его и, по возможности, в драки тоже не влезай. Советую посидеть тут, если вдруг кружится голова или присутствует сотрясение.       К этому моменту Син Цю облегченно выдохнул, боясь, что его новоиспеченный знакомый в первый же день закончит либо в тюрьме, либо в могиле. Единственная проблема, как он оправдает нападение своего «двоюродного брата» на невинного человека в учебном здании. Сейчас это было самым сложным, но! Не даром они сейчас находятся в юридическим универе! Пути отхода должны быть. В последствии чего, студент извинился и предупредил, что ненадолго выйдет, чтоб решить данную проблему.       Скарамучча всматривался в свое отражение, проводя очередным куском бумаги по щекам, старательно оттирая почти засохшую жидкость. Он опустил взгляд на свои ладони. Красный цвет напоминал только об одном: чужих глазах, смотрящие на него с безразличием. Впервые в жизни. Какого черта это так неприятно? Мышцы сжимаются от неизвестной ярости при одной только мысли обо всем.       Койка, стоящая в углу серая, как и стены от недостатка света. Девушка, которая ему помогла, все также продолжала быстрыми движениями строчить текста на листах. Парень сел, опираясь на сложенные ладони в замок на коленях. Нос уже не кровил, благодаря ватным шарикам, но кожа на руках, места на лице и дыхательные пути все еще горели и сжимались. Никакой тошноты или головокружения. Он бы проблевался от морды Хэйдзо, если только. Пространство поглотила тишина.       – С кем подрался? Если, конечно, не секрет, – она подняла усталые глаза на него. Девушка не выглядела злой, напористой или безразличной. Наверное, в медсестер набирают людей с повышенной эмпатией и мягкостью, когда нужно. Правда капельницу они с такой нежностью не поставят. Ничего общего с ложной стервой Райдэн. – В любом случае, к вечеру весь институт об этом узнает.       О, верно. Чем больше какое-нибудь учебное заведение и количество людей там – тем быстрее разлетаются сплетни и новейшие известия между студентами. Вероятно, кто-то уже заснял их на видео и разослал по всем возможным и невозможным чатам. Скарамучча уже видит заголовок «Чокнутый неизвестный набросился на нашего дорогого друга Сиканоина и оказался в нокауте». Какое же позорище. Если бы не его мозг, который решил внезапно отключиться, парень бы победил. Точно.       Раз уж под вечер все узнают, ему нет необходимости вслух рассказывать подробности, поэтому молчание лишь продолжилось. Никакого эха, ни единого звука помимо пишущей ручки по бумаге. Скарамучча не помнил, чтоб она работала тут. Либо же, он просто ни разу не посещал медпункт. Тоже возможно.       – Не тошнит? Голова не кружится? – На что тот ответил монотонным «нет». На телефон девушки пришло уведомление и она мельком взглянула на экран, правда не взяла в руки и не ответила. Через пару секунд свет погас, означая отключение гаджета. – С Хэйдзо, я так понимаю, – слишком быстро оповестили всех. Парню даже знать не хочется, что же за шедевральное сообщение отправили медсестре и в каком ключе. Подрался и подрался, делов-то. – Не видела тебя в институте до этого момента. Вроде не начало сентября. Ты знаком с кем-то из них? Сиканоин, Камисато, Шинобу... Может, Каэдехара?       Девушка сама не знает, на какую точку надавливает последним предположением. По сути-то он был знаком, знал, как минимум одного произнесенного ею человека, от А до Я и обратно. Чем это будет считаться на данное время: сталкингом? Остается вопрос о том, как же ответить на такое сомнительное заявление. Промолчать же все еще остается вариантом, верно?       Тишина не расскажет Скарамучче о жизни Казухи без него. Не поведает, как все в итоге сложилось и какого черта Каэдехара не в Ли Юэ. Была большая вероятность того, что он поступил, тем более без отношений под рукой, так что же он все еще делает в этой дыре. Нет, это не тонкий отголосок мыслей Скарамуша о том, как он глубоко в душе считает, что виноват в отказе институтом Казухе. Ни капли.       – В началке учились вместе, – ничего умнее, к сожалению, он не придумал. Достаточно правдоподобно, прям как его рассказ про собак, который предназначался историку за опоздание. Честно сказать, Скарамучча не человек момента и импровизации, не большую часть времени. Лучше заранее запланировать и следовать указаниям, если же не получается – все становится слишком импульсивным. – Ни слуху, ни духу от него.       – О, правда? – Звучало больше как: «Никогда бы не подумала, что такой как ты...» Он бы тоже никогда не подумал. У парня на языке крутилась фраза о том, что они еще и встречаются, так-то! Немного подумав, Райдэн мельком спросил, как вообще дела у его псевдо-одноклассника с начальной школы. Ну так, для сведения. – Я не так давно его знаю, только с начала года. Не представляю, как раньше, но сейчас Казуха очень спокойный и приятный человек. Я слышала, что он хотел поступить заграницу, но остался тут. Может из-за отношений с Хэйдзо, может просто так. Правда, я иногда замечаю, что он о чем-то думает, но молчит. Близко дружили?       Скарамучча перестал слушать на слове «отношений» и голову будто бы снесло с плеч. Будь они друзьями, парень бы немного и пожалел о своем внезапном нападении, но, считая, что Сиканоин посягается на звание любви Казухи, уже делает его мишенью для злости. Одна мысль о том, что Хэйдзо держит его за руку, обнимает и, вероятно, целует заставляет мозг гореть, а глаз дергаться. Остаться в городе ради отношений. Для Скарамуша он такого, черт возьми, не сделал.       Медсестра начала расспрашивать, почему он вообще решил подойти к Хэйдзо, нежели к Каэдехаре. Мол, даже если он тебе и нравился в младших классах (как она предположила), это не повод влезать в его нынешнюю жизнь, портить взаимосвязи и, уж тем более, биться с его нынешним парнем как звери. Эти лекции продолжались, а Скарамучча все продолжал размышлять на тему того, чем он, собственно, хуже Сиканоина. В чем он так значительно проигрывает, раз уж ради него не остались? Может с ним что-то не так?       На его спасение от девушки пришел Син Цю, поблагодарив ее по имени. Кокоми. Стоило бы запомнить. Они быстрым шагом направились к выходу, молясь, что никого больше не встретят на пути. Точнее, студент молился, а Райдэн не особо реагировал на внешние воздействия, будто бы застыв. Эти слова напрочь впились в голову, не давая покоя.       – Я не знаю что в его, что в твоей голове творилось и творится, но прошу, не стоит в следующий раз такое... Вытворять, – Парень пытался увести их как можно дальше и быстрее. – Я с божьей помощью придумал оправдание, – отмазкой оказалась история о том, как в детстве Скарамучча и Хэйдзо часто задирали друг друга и у первого (почему в детстве? Ну, переезд в Мондштадт, Ли Юэ... И так далее), так сказать, сработал механизм защиты. И вообще, Райдэн их будущий студент! Первый год после выпуска не поступил и смотрит сейчас варианты, чтобы сразу начать готовиться к пропускным экзаменам.       Куникудзуши с утра не особо кого-то слушал, не старался понять или вникнуть в посторонние звуки. Он даже не понял, как они пешим ходом дошли до квартиры Син Цю и оказались внутри. Каким образом он уже принял душ, ему всучили чистую пижаму на ночь и показали на раскладной диван, который выглядел, как полноценная кровать из пятизвездочного отеля. Только сейчас парень будто бы очнулся. Сколько вообще времени прошло?       Осмотревшись, Скарамучча понял, что это не какая-нибудь рыхлая квартирка в четырехэтажке заброшенного района на окраине, а шикарная площадь в, как минимум, сто квадратных метров. Чтоб студент, выглядевший как школьник, жил один в таком месте казалось немыслимым. Ремонт в черно-белых тонах с небольшими синими и охровыми дополнениями делал помещение еще дороже. Ему крайне повезло встретить этого человека, считая, что у него до сих пор болит спина от сладкого сна в деревянной беседке.       – Если захочешь поесть, там в шкафчике есть рамен. Вроде бы, все, – парень сел на краешек дивана, объяснив что, где, куда и когда. Время не слишком позднее, можно было пойти, заняться завтрашними парами и подготовкой к ним. Продолжить писать книгу, по возможности. Правда, в человеческой природе заложено любопытство с самого его рождения. Этого уж точно не отнять и не придержать. – Еще, я хотел спросить, если, конечно, можно. Как там, в другом мире? В плане... Какие-то значительные изменения присутствуют?       Обычно, при таких вопросах люди хотят услышать что-то о себе. Ого, другие измерения! Интересно, сошелся ли я с человеком, который мне нравится? Или может я родился в другой семье, с множеством братьев и сестер (или же напротив, единственным ребенком)? Есть ли такая возможность, что моя жизнь перевернулась с ног на голову настолько, насколько бы я сам не догадался? Всегда интересно послушать о том, чего бы никогда не было.       – Тебя я принципиально вижу впервые, – Скарамучча пожал плечами. Нет, серьезно, такой человек вообще существовал в его мире? Не знает и не помнит. – Если смотреть объективно... Медсестру я ни разу не видел. Ресторана Ли Юэ по дороге в институт не было. Моя мать не была юристом, но обучалась в юрфаке и дочери у нее никогда не бывало. Альбедо персонаж тоже для меня новый. И уж тем более, – он особо с акцентировал внимание на этих словах, – Казуха и Хэйдзо никогда не встречались.       – О... Ясненько. Твоя проблема заключается в Каэдехаре, верно? – Сегодня все бьют по одной и той же больной точке. Если забыть об этой детали, то его собеседник выглядел немного опечаленным тем, что про себя ничего не узнает. Поделом. Слишком проницательных людей недолюбливают, да и есть за что. Он наклонил голову, будто бы настраиваясь начать новый разговор после тишины на вопрос. Скарамучча был готов говорить (не охотно, но выбора-то нет) про что угодно, лишь бы не о Казухе. – У меня тоже есть человек, который мне нравится. Правда не уверен, стоит ли рассказывать ему об этом.       – С чего бы?       – Просто... После таких высказываний, мнение о человеке меняется. Сразу понимаешь, что большая часть действий была направлена в романтическую сторону. Особенно, в случае невзаимных чувств все переворачивается с ног на голову. Я боюсь потерять дружбу между нами, – близкие друзья, где один из них влюбляется, пытаясь все это скрыть. Да, проходили, опыт был. Возможно, Райдэн просто везунчик, что все сложилось как по маслу, пока кто-то так сильно переживает. Звучит, как немая просьба о совете. – Да и знаки мои не помогают.       Теперь нужно подумать, раскрыть ли свою историю жизни, показать бедному мальчику позитивный (ну, под конец не особо такой) опыт. Не то, чтобы Скарамучча был фанатом рассказывать про себя направо и налево всем подряд, особенно незнакомым людям. Говорить про себя и свои чувства уже считается предельным порогом дозволенного самому себе. Правда, без этого незнакомого человека он бы, вероятно, снова пошел на улицу, остался голодным и был сейчас в обезьяннике. Чуточку благодарности у парня присутствует, как никак.       – Раньше, я бы посоветовал и дальше молчать, пока тебе в лоб не признаются. Сейчас же, я посоветую сказать об этом прямо. Может, другого шанса не будет. – Тут сразу же вспоминается тот же Хэйдзо, который копил в себе чувства, так и не успев рассказать о них, а Казуха уже полюбил другого. На самом деле, это звучит грустно со стороны. Не в этой вселенной. Син Цю внимательно слушал, а под конец попросил рассказать, как вообще произошло признание в любви у самого Куникудзуши. От этого становится смешно. – Признался не я, а мне. Так все и получилось, в августе прошлого года.       Скарамучча сразу вспомнил, как ему позвонил Казуха, двадцать третьего августа. Он запомнил потому, что Каэдехара ему никогда не звонил до этого. Он сонно поднял трубку, а его спрашивают: «Не спишь?» И почти сразу после отрицательного ответа выдают: «Ты мне нравишься, безумно как. Все мои стихи были посвящены тебе, как и мысли. Я рад, что наши жизни были переплетены вместе» и сбросили. После такого Райдэн раскрыл глаза, забывая, что такое сон и попытался перезвонить и написать, но ему не отвечали. Поэтому, в час ночи, он тайно выбежал из дома и как можно скорее ринулся к недоступному абоненту. Когда тот еще жил на первом этаже, Скарамучча яростно стучался в окно, пока ему в удивлении не открыли и принялся залезать. Ему тоже нравился Казуха. Тоже безумно как.       Скарамуш не заметил, как сам немного улыбнулся от воспоминаний. Нет, серьезно. Прохладный вечер под конец лета, ты бежишь через светофоры на красный свет, ломясь в комнату любимого человека сквозь окно, а потом вытаскиваешь его пойти на детскую площадку и всю ночь разговариваешь о чувствах друг друга. Он запомнит этот день навсегда.       – Ого. Невероятно... Оказывается, высказаться незнакомому человеку легче, чем близким. Никогда бы не подумал. Спасибо.       На этом небольшом диалоге они разошлись: Син Цю пошел в свою отдельную комнату, а Скарамучча остался на мягком диване. Это малая часть того, что он мог бы сделать, честно сказать. Правда, тема его ранних мыслей начала возвращаться. Разве с Хэйдзо у Казухи были такие же чувства? Разве они разговаривали несколько часов подряд, почти засыпая? Разве они ходили на первое свидание в кафе, связанное с сакурой по дороге в институт? Устраивали ли они пикники под мостом в парке?       Скарамучча не смог сомкнуть глаз до глубокой ночи, размышляя: «Разве я не заслужил, чтоб ради меня остались?»