quite like us

—Это несправедливо, — первая мысль, пронёсшаяся в голове Джеймса. Несправедливо, что тот, в кого он влюбился — младший брат его лучшего друга; несправедливо, что из-за этого Джеймс знает о жизни его семьи больше, чем Регулус готов был с ним поделиться. Несправедливо, что это неизбежно станет причиной конфликта с Сириусом и, возможно, ссоры между двумя братьями. (Учитывая насколько они любят драматизировать, этого стоило ожидать. Семья Блэков никогда не отличалась спокойной и культурной манерой общения). Особенно несправедливо, что Джеймс не мог поприветствовать Регулуса, Раба, так, как он мечтал. Обнять его, или сделать широкий романтический жест, он мог бы поцеловать его, взять за руку, или просто с нежностью взглянуть на него. Хотя он мог бы взглянуть на него так и сейчас, но сдержался, заметив с каким замешательством Сириус смотрел на них, явно ожидая большей враждебности вместо молчаливого переглядывания. — Вы двое знаете друг друга? — спросил Сириус, заинтригованный и находящийся в неведении. Джеймс проигнорировал его. Регулус тоже. Было очевидно, что они оба пытаются оценить ситуацию, и Джеймс не был уверен, что он может сделать, чтобы Регулус почувствовал себя более комфортно. — Я должен уйти, верно?— нерешительно спросил Джеймс. Это не то, что следовало сказать. Потому что выражение Регулуса сразу же омрачилось в ответ, его глаза сузились, а челюсть сжалась. Вся мягкость и удивление мгновенно стерлись с лица, а его рука полезла в карман, чтобы достать телефон. Он поднял его, экран осветил его уже раздраженное — и все еще до смешного красивое — лицо, прежде чем он, казалось, нашел то, что искал. — Я не отступаюсь от людей без боя, — сказал он. Нет, процитировал. Он смотрел на их переписку. Джеймс сразу пожалел о сказанных словах.  — Все уходят, — сказал ему Регулус.  — Не… — начал Джеймс, пытаясь отступить, объяснить, что он не это имел в виду.  — Я могу доказать тебе, если ты захочешь встретиться лично, что я никуда не уйду, — Регулус продолжал читать, тон был холодным. — Пожалуйста, просто послушай… Регулус опустил телефон, чтобы перевести взгляд на Джеймса. — Прошла всего минута, — огрызнулся он, — а ты уже уходишь. — Нет, черт, — Джеймс сделал шаг вперед. Регулус с оскалом отступил на шаг. — Я не это имел в виду. Ты знаешь это, Раб. Это, казалось, привлекло внимание кого-то еще, кого-то, о чьём присутствии Джеймс позабыл с появлением Регулуса. Сириус издал смущенный звук, его взгляд перемещался от Джеймса к Регулусу в быстрой последовательности, когда он спросил: — Подожди… Так это ты Раб? Лучшее, что Джеймс мог предложить, это извиняющийся взгляд. Регулус, как заметил Джеймс, просто смотрел на брата с полным безразличием. Сириус недоуменно уставился на них двоих, а затем жестом указал на Регулуса. — Ты Раб? Регулус ответил ничего не выражающим пожатием плеч. — И ты тот парень, в которого влюбился мой младший брат? — спросил Сириус, добавив немного злости. И Джеймса должно было это волновать, волновать то, что его лучший друг был явно на взводе от этого открытия. Но его глаза сразу же обратились к Регулусу. Регулус, похоже, тоже уловил это, потому что довольно быстро отвел взгляд, его лицо покрылось алым румянцем. Джеймс не мог не почувствовать некоторую надежду, несмотря на неловкое и тревожное положение, в котором они оказались. — Влюбился? — тихо спросил Джеймс. — Ты знал это, — Регулус хмыкнул. — Ты сказал, что я тебе нравлюсь. — То же самое. — Это не так.  Парень нахмурился. Джеймсу захотелось сократить расстояние и поцеловать хмурое лицо Регулуса. Вместо этого он подождал, пока глаза Регулуса снова окажутся на его телефоне. — Если личная встреча с тобой что-то даст, — начал Регулус, и Джеймс вспомнил произнесённые им слова, — то только то, что я просто влюблюсь в тебя по уши. Сзади Джеймс услышал, как Ремус пробормотал:  — Сохатый, это просто тошнотворно. Джеймс не обратил на него внимания и вместо этого вопросительно поднял бровь на Регулуса. Он насмешливо сказал:  — Ну что? Ты влюблен в меня по уши? Или реальность слишком тяжела для бедного Джеймса Поттера? Какой сложный вопрос от человека, полностью выбивающего из колеи. Так ли это? Любовь была таким важным элементом в жизни Джеймса. Он всегда так остро чувствовал ее еще до того, как узнал о существовании этого слова. Его родители, его друзья, его партнеры. Джеймс уже бывал влюблён и влюблялся он легко.  С Регулусом все было иначе. Он испытывал сильные чувства к тому, до кого не мог дотянуться, не физически. Он чувствовал что-то необычное, нечто глубокое к тому, с кем даже не был знаком лично. К тому, кто стоял перед ним сейчас, с неприятным выражением на таком приятном лице. Любил ли он его? Нет, еще нет. Но Боже, как же опасно то, насколько далеко могли зайти его чувства. Было нечто пугающее в том, как легко было бы позволить себе полюбить Регулуса Блэка целиком и полностью. Но прошло всего лишь несколько минут личного знакомства, и Регулус изо всех сил старался быть жестоким. А Джеймс не стремился чувствовать боль, даже если он мог легко позволить своему Рабу разбить его  сердце. Джеймс снова сделал шаг вперед. На этот раз Регулус остался стоять на месте, пристально глядя на него. Джеймс сказал:  — Это и есть то самое отталкивание, о котором ты говорил, верно? — как можно мягче. Он не хотел показаться обвиняющим, он просто хотел понять. Рот Регулуса искривился в гримасе, и он снова отвел взгляд. Он не стал опровергать замечание, и Джеймс понял, что попал точно в цель. Сложный, глупый мальчишка. — Эм, привет? Вы забыли, что я все еще здесь? Джеймс отвел взгляд от Регулуса, чтобы посмотреть на Сириуса, чьё выражение на лице сменилось от замешательства раздражением. Краем глаза он заметил, что Регулус тоже обратил свое внимание на старшего брата. Регулус сказал:  — Я часто пытаюсь забыть, что ты здесь, да, — но Сириус не направил на него свой растущий гнев. Нет, его взгляд был устремлен на Джеймса, и Джеймс понял, как Сириус может защищать того, кто ему дорог. Какая-то часть Джеймса испытывала искушение снова отступить в сторону от Регулуса, даже если они не были так близки друг другу. Но он не хотел, чтобы Регулус подумал, что он уходит, ведь он уже ошибся в словах. Его положение было затруднительным, он знал это. Он оказался между человеком, о котором так сильно заботился — сильнее всего со времен Лили — и своим другом детства. Двое друзей молча смотрели друг на друга, пока Сириус, наконец, не взглянул на младшего брата с (все еще раздраженным, но) гораздо более мягким выражением лица.  — Я разберусь с тобой через секунду, возвращайся внутрь. — Ты не можешь мне указывать, — сказал ему Регулус с безразличием. — С кем я общаюсь — не твое дело, даже если это парень, который нас разлучил. Джеймс заметно поморщился при этих словах. Сириус лишь сурово усмехнулся. — Ты действительно хочешь начать с этого? Сейчас? — Это весело? Вести себя как заботливый старший брат? — Регулус рассмеялся, беззлобно и жестоко. Ничего похожего на то, к чему Джеймс привык по телефону. —Теперь тебе не плевать только потому, что я хочу трахнуть твоего лучшего друга. Глаза Сириуса сузились, рот дернулся. — Раб, перестань, — попытался сказать Джеймс. И снова не то. Сириус обратил свой гнев на него и огрызнулся:  — Это не его гребаное имя, Сохатый! Даже Ремус, казалось, был удивлен тем, как Сириус обратился к нему. Джеймс просто поднял руки в знак капитуляции, больше он ничего не мог сделать. Раздражение Сириуса мгновенно улетучилось, сменившись чем-то более пораженческим, его взгляд метался между Джеймсом и Ремусом, как будто они знали, как ему поступить. Джеймс хотел бы, чтобы он знал. Он подумал, что Ремус чувствует то же самое, особенно когда он прошел мимо Джеймса и положил утешающую руку на плечо Сириуса. Сириус, похоже, почувствовал облегчение, так как со вздохом повернулся к Регулусу. — Мне… мне никогда не было наплевать, Регулус. И ты это знаешь, — слабо сказал ему Сириус. — И мы можем как следует поговорить об этом в другой раз. А сейчас, не мог бы ты просто зайти внутрь? Регулус выглядел немного менее враждебно, но все еще совершенно не желал слушать Сириуса. Джеймс тоже не был уверен, что его слова смогут убедить младшего парня. Так что, похоже, Ремус взял на себя обязанность помочь, похлопав Сириуса по плечу, прежде чем пробраться мимо него и подойти к Регулусу. Из них троих Регулус смотрел на Ремуса с наименьшей долей презрения. — Пойдем, Регулус, — мягко сказал Ремус, — мне немного холодно, и я не хочу сидеть в баре один. То ли потому, что он не хотел спорить, то ли просто желая угодить Ремусу (обычное дело, и Джеймс, и Сириус были такими же), он кивнул высокому парню. Он обернулся, чтобы вернуться в бар, но взглянул на Джеймса через плечо, прежде чем тот исчез. — Ты уходишь?  Джеймс быстро учился на своих ошибках.  — Нет, — ответил он с полной уверенностью. — Ты не против? — Это… неважно, — было ответом, но Джеймс не пропустил взгляд облегчения, прежде чем Регулус отвернулся, и они с Ремусом скрылись. Джеймс обернулся и увидел, что Сириус наблюдает за их уходом, его лицо приняло печальное выражение. Он привалился спиной к ближайшей стене.  — У нас будет очень неловкий разговор позже. Джеймс ничего не сказал в ответ, просто прислонился к стене рядом с Сириусом. Его друг протянул пачку сигарет, Джеймс взял, вытянул одну и зажал ее между губами. Сириус наклонился, чтобы прикурить, затем взял пачку обратно и положил ее в карман пальто.  — Я имею в виду, я знал, что в конце концов нам придется это сделать, — продолжал Сириус. — Настоящий полноценный разговор о том, почему я ушел, что он чувствовал, когда я ушел, и все это эмоциональное дерьмо. Только так мы сможем двигаться дальше, я понимаю. Иначе он не будет мне доверять. Оглянувшись на Джеймса, он обиженно скривился.  — Я не думал, что мой лучший друг, пытающийся сойтись с ним, был тем, кто привел это в движение. Сириус не сказал это неприятным тоном, но по его взгляду Джеймс понял, что он не особенно рад такому раскладу дел. Не то чтобы он был удивлен. Он знал, что Раб и Регулус — один и тот же человек, всего двадцать минут, но одной из первых его мыслей было то, что Сириус будет в ярости.  — Бродяга, честное слово, я не знал, — искренне признался ему Джеймс. Сириус фыркнул:  — Ты не мог заметить очевидное внешнее сходство между нами двумя? — Шокирующе, приятель, я не ищу того, что есть общего у моих потенциальных партнеров с тобой.  — Нет? А стоило бы. Я неописуемо красив. На этот раз Джеймс рассмеялся. Сириус немного улыбнулся своей шутке, затягиваясь сигаретой и наблюдая, как дым расходится перед ним. Когда смех утих, они остались в неловком молчании — такое между ними случалось лишь однажды после того, как их общий друг разыграл особенно злую шутку, вышедшую из-под контроля. Джеймс отчаянно хотел утешить Сириуса, как он пытался сделать это с самого начала, но что он мог сказать, чтобы улучшить ситуацию? Вместо этого он ждал, пока его друг заговорит, стряхнул пепел сигареты на пол и перевел взгляд в противоположную сторону, чтобы дать Сириусу возможность побыть одному, пока он разберется со своими мыслями.  — Редж… он полный придурок, понимаешь? — сказал Сириус с жалким смешком. — Ворчливый маленький говнюк, едва ли мог заставить себя улыбнуться. А потом этот ублюдок встречает тебя, и он ухмыляется в свой телефон, краснеет и выглядит счастливым. Я редко видел его счастливым, когда мы были детьми, и еще реже, когда мы были подростками. Джеймс издал неопределенный звук понимания. Он не хотел, чтобы Сириус видел, как он рад тому, что стал причиной счастья Регулуса, не тогда, когда у Сириуса, похоже, были какие-то проблемы с этим и их прошлым.  — Я даже не удивлен, что это ты, — добавил Сириус, и Джеймс посмотрел на него. Его друг улыбнулся. — Я обожаю тебя, знаешь ли. Я понимаю, почему он так поступил. Я также прекрасно знаю, что ты делаешь его таким.  — Но… Глубокий вздох, и Сириус опустил взгляд, прислонившись головой к стене:  — Я не могу потерять его снова, Сохатый. Я не переживу этого во второй раз. И Джеймс понял. Он вспомнил, как годами ранее Сириус, сбежал из дома прямо в объятия матери Джеймса, задыхаясь от рыданий. Он плакал о своей семье, он плакал о своем младшем брате. Маленький Регулус, всего на пару лет младше, с промытыми мозгами и в одиночестве. Он размышлял вслух, может ли он помочь ему, но потом отговаривал себя, боясь сделать еще хуже. Даже после того, как Флимонт и Юфимия получили опекунство, Сириус сидел, смотрел и думал о Регулусе. Даже по прошествии многих лет Сириус иногда писал о брате или пытался найти его в социальных сетях. В мрачные дни, когда они слишком много пили или Сириус был не в духе, он кричал Джеймсу в грудь о чувстве вины и страхе за мальчика, которого он оставил ради собственной безопасности. Не имело значения, сколько раз люди говорили Сириусу, что он был всего лишь ребенком, сбежавшим из токсичного дома, он посчитал, что участь Регулуса ужасна и взял это на свою совесть. Джеймс никогда не забудет, как пару месяцев назад ему позвонил Ремус и попросил приехать. Он никогда не забудет выражение лица Сириуса, когда тот сообщил ему, что Регулус жив, абсолютно счастлив и здоров, и живет всего в нескольких минутах ходьбы от него. Он никогда не забудет, как тот смотрел на его номер в телефоне с дрожащими руками и слезами облегчения, падающими по его щекам. Сириус вернул своего младшего брата, несмотря на их обиду друг на друга за долгие годы молчания. Логично, что теперь он не хотел, чтобы между ними что-то встало, а Джеймс не хотел встать между ними. Он уронил сигарету на землю и затушил ее кончиком обуви:  — Я понимаю. Это твоя версия разговора со старшим братом? Я справлюсь с этим. Сириус скопировал его действия, усмехаясь:  — В каком-то смысле, наверное. Я знаю тебя, поэтому доверяю тебе его, но все идет наперекосяк, и я это понимаю, — он обернулся, чтобы быть к нему лицом. Джеймс сделал то же самое. — Не облажайся. Не дай и ему облажаться. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. Джеймс просто кивнул.  — Я имею в виду, серьезно, Сохатый? Мой младший брат?  — Бродяга, — он посмотрел на него так искренне, как только мог, — он мне действительно нравится. Сириус ответил, немного грустно:  — Я знаю.  — Мне искренне жаль. Я… — Джеймс сделал паузу.— Хотя я бы ничего не стал менять. Он хмыкнул:  — Кодекс брата теперь ничего не значит, да? — спросил он, но Джеймс понял, что это была дразнилка. Джеймс улыбнулся, извиняясь, и снова кивнул. Казалось, что Сириус хотел сказать что-то еще по этому поводу, но Джеймс решил, что у него уже закончились аргументы. Правда заключалась в том, что Сириус, вероятно, не был бы доволен любым парнем, к которому Регулус испытывал чувства, но, как он и сказал, он доверял Джеймсу. Они доверяли друг другу настолько инстинктивно, что это было неотделимо от них. Это никогда не ставилось под сомнение, даже сейчас. И даже несмотря на то, что Сириус чувствовал себя неловко, он все равно протянул руку к руке Джеймса. Заботливый старший брат на мгновение исчез, сменившись лучшим другом, которого он знал и обожал.  — Ты в порядке? Я знаю, что ты не планировал так встретить… «Раба». Джеймс рассмеялся:  — Вообще-то, я в шоке, — признался он, — и очень напуган.  — Не волнуйся. Ты ему понравишься, — Сириус снова похлопал его по руке, тепло и успокаивающе. — Я знаю, что он тебя полюбит. Между ними промелькнуло мягкое выражение, понимания и безусловной преданности, прежде чем Сириус сделал шаг назад и отмахнулся от этого. Он жестом указал в сторону двери.  — Ладно. Пойдем. ____________________________________________________________________ Для Регулуса вечер не был ужасным. Ремус почти не отходил от него с тех пор, как они ушли раньше, чтобы избежать ссоры. Для начала он угостил его выпивкой, а затем познакомил с разными людьми, пока они шли в бар на вечеринку. Сначала он познакомился с близнецами, Гидеоном и Фабианом — последний оказался ветеринаром и стал увлеченно задавать вопросы о том, как сейчас обучают студентов. (Он выглядел едва ли старше 30 лет, не могло же все так кардинально измениться. Он так и сказал, и Ремус слегка напрягся, как будто он сказал что-то грубое. К счастью, Фабиан, похоже, был в слишком приподнятом настроении, чтобы заметить это.) Было еще несколько человек, с которыми Ремус его познакомил: Марлин Маккиннон, Доркас Медоуз, Фрэнк Лонгботтом. Несколько человек просто помахали ему рукой, но не были заинтересованы в том, чтобы приставать к нему. Другие выпрашивали смешные истории о Сириусе в детстве, пока не поняли, как неловко стало и Регулусу, и Сириусу. Особенно когда довольно громкоголосый парень по имени «Дирборн» спросил, почему он никогда не знал, что у Сириуса есть брат, и Регулус почувствовал, как его лицо похолодело. После этого люди перестали говорить об их братстве. Что оставалось неизменным во время всего этого, так это обмен взглядами с Джеймсом Поттером, сидящим в другом конце комнаты. После инцидента на улице Джеймс держался от него на расстоянии. Этого было недостаточно, чтобы Регулус подумал, что он игнорирует его или пытается избегать, но достаточно, чтобы к нему можно было подойти, если Регулус решит, что ему это нужно. И Боже, какая-то часть его отчаянно этого хотела. Потому что он был таким же красивым, как и во время телефонных разговоров и на фотографиях. И казался таким же добрым, то что он оступился в начале было прощено. Он дал ему пространство, как Сириус и обещал, что сделает Джеймс Поттер. И он остался, как обещал Джеймс. А он так хотел встретить своего Джеймса. Того, кто заставлял его чувствовать себя нужным. Но почему он был частью того, что он хотел забыть? Регулус знал, что может держать обиду годами — его самая долгая обида длилась восемь лет и все еще продолжалась. Виновник этой обиды подошел к нему, наклонив голову. — Ты в порядке, Реджи? — спросил его брат. — Ты выглядишь бледнее, чем обычно. — Мне нужно отдохнуть, — был ответ.  — Ты можешь куда-нибудь пойти? — это был Ремус, все еще старательно находящийся рядом с ним.  — Комната персонала. Барти пускает меня туда, когда становится слишком тяжело.  — Ты хочешь, чтобы я пошёл? — Сириус старался говорить утешительно, с пониманием. Это только заставило Регулуса закатить глаза, и Сириус не потрудился переспросить. — А как насчет Джеймса? Ты вообще собираешься с ним разговаривать? Регулус издал многострадальный вздох:  — Я не знаю, Сириус. И с этим он повернулся и направился прямо к бару. Оглянувшись через плечо, он увидел, что Сириус явно намеревался последовать за ним, но был остановлен Ремусом, который наклонился, чтобы прошептать ему что-то на ухо. Люпин был хорош для Сириуса; да и в общем хорош, если быть до конца честным. Он нравился ему, он был благодарен за его постоянное терпение и понимание. А наблюдать за тем, как он оскорбляет Сириуса в их лучшие дни, как бы ласково это ни было, всегда было главным событием его дня. Когда он подошел к бару, Барти сидел напротив него и болтал с парнем, которого обслуживал. Неудивительно, что Алекто не воспринималa его флирт всерьез. Однако его лучший друг воспринял выражение Регулуса всерьез: как только он увидел его, он выпрямился, чтобы уделить ему все свое внимание. Регулус лишь сделал неопределенный жест рукой в сторону комнаты персонала, и Барти сразу же все понял. Регулус подождал, пока тот пробормочет какие-то указания кому-то из сотрудников, после чего взял его за руку и повел в заднюю комнату, закрыв за ними дверь. Он сразу же подошел к маленькой кушетке и плюхнулся на нее. Возможно, немного драматично. Но это была семейная черта. От которой он не собирался избавляться. Барти стоял у двери, наблюдая за происходящим.  — Что случилось?  — Помнишь, ты говорил, что Поттер — мой тип? Когда он пришел сюда сто лет назад? Барти мысленно хмыкнул, проходя в комнату и устраиваясь на полу рядом с диваном и головой Регулуса.  — Друг твоего брата? — спросил он, вспоминая. Регулус кивнул. — Он крутой, верно?  — Да.  — И это беспокоит тебя, потому что…?  — Потому что он Джеймс. Барти наклонил голову, чтобы посмотреть на него, выражение лица на мгновение стало пустым. А потом его глаза расширились. В любое другое время Регулус мог бы счесть это комичным. — Джеймс. В смысле… твой Джеймс? Тот, который говорит по телефону? — Да. — Блять. — Ага. Барти оставался неподвижным еще немного, прежде чем протянул руку к голове Регулуса и провел пальцами по его волосам, успокаивая. Будь на этом месте кто-то другой (кроме, может быть, Джеймса, хотя он пока не считается), Регулус оттолкнул бы его, сверкнув глазами. Но Барти всегда был очень тактильным, когда старался утешить, и он привык к такому.  — Ты в порядке? — мягко спросил Барти.  — Я не знаю, — честно ответил Регулус. — Глупо злиться на него, не так ли? Барти на секунду остановил прикосновения:  — Возможно, — согласился он, — но никто не может сказать тебе, что ты должен чувствовать. У тебя сложное прошлое. Ах, да. Это было еще одно напоминание о том, почему, несмотря на его постоянные заявления о неприятии других людей, ему нравилось находиться рядом с Барти. Потому что он никогда не осуждал и всегда все понимал. Регулус повернулся на бок, и Барти переместился, продолжая гладить его по волосам.  — Он мне очень нравится, Барти.  — Я знаю.  — Я также очень ненавидел Поттера.  — Да, это я тоже знаю.  — Но он совсем не похож на… ух, — он застонал, вжавшись лицом в подушки дивана. — Я ненавижу это. Барти сочувственно улыбнулся:  — Оставайся здесь столько, сколько тебе нужно. Я тоже могу сделать перерыв. — Спасибо, — пробормотал Регулус. После этого его друг замолчал, просто предоставив ему компанию и небольшое количество объятий. Они были крайне необходимы, пока Регулус разбирался со своими мыслями и чувствами по этому поводу. Какая-то его часть хотела достать телефон и написать Джеймсу. Его Джеймсу, тому, кого он знал по телефону и кому он писал смс, когда ему было тяжело. Но все равно оставалась какая-то неувязка, особенно когда он напомнил себе, что даже если он напишет ему сообщение, Джеймс легко может просто прийти и найти его. Он был в одной комнате от него, он был на расстоянии для разговора. Он скучал по нему. Как он мог скучать по человеку, которого не встречал до сегодняшнего дня? Стук в дверь оторвал его от размышлений, и Барти поднялся на ноги, чтобы пойти и ответить. Регулус не удивился, увидев Джеймса по ту сторону, как будто тот почувствовал внутреннее смятение Регулуса и отчаяние от желания поговорить с ним. Регулус постарался улыбнуться ему, чтобы дать понять, что его присутствие не было совсем уж нежелательным. Барти оглянулся на Регулуса и озорно усмехнулся:  — Я оставлю вас наедине, — сказал он, проскользнув мимо Джеймса и закрыв за собой дверь. Возможно, Регулус должен был быть раздражен тем, что его лучший друг бросил его, но что же он сделал? Он дал ему дополнительный толчок, необходимый для разговора с единственным человеком, о котором он думал весь вечер. Похоже, Джеймс тоже не знал, что делать в этой ситуации, так как он стоял в нескольких футах от него, неловко положив руку на шею и неуверенно улыбаясь. Регулус еще несколько мгновений рассматривал его со своего места на диване, прежде чем перевернулся на спину и сел. Джеймс наблюдал за ним, пока тот поднимался, чтобы встать на ноги, и не терял зрительного контакта, когда Регулус приблизился и остановился в паре шагов от него. Но он не пропустил, что его глаза ненадолго опустились к губам Регулуса, как только тот остановил свой подъем, и через мгновение снова поднялись. Интересно. — Ты действительно очень высокий, — прокомментировал Регулус, подчеркнув этот факт наклоном головы назад. Джеймс усмехнулся:  — Да, я такой. А ты… — он сделал паузу, окидывая взглядом лицо Регулуса, — очень красивый. Мм. Приятно слышать. Регулус сделал шаг ближе к нему. То что они вдвоём остались наедине, не разрешило его внутренний конфликт. Это место и ситуация напоминали ему, что человек перед ним — Джеймс Поттер, мальчишка Поттер, похититель братьев, разрушитель семей. Красивая улыбка, харизматичная личность, искушающее поведение. Его родители были правы в одном — в нем было такое очарование, которое могло «развратить» даже самых преданных членов семьи Блэк. Если бы четырнадцатилетний Регулус встретил Джеймса, когда Сириус ушел, почувствовал бы он ту же тягу? Без предрассудков, без чужих наставлений, Джеймс, которого он знал, был таким милым, что его трудно было не полюбить. Так ли это было для Сириуса почти десять лет назад? Помимо того, что он был печально известным и якобы разрушившим жизнь, Поттером, он был его телефонным партнером. Идиотом, который притворялся, что прыгает от фильмов ужасов по телефону, чтобы рассмешить его, или тем, кто называл его умилительными прозвищами, пытаясь заставить его приготовить нормальную еду. Ободряющее и постоянное присутствие на другом конце телефона, когда он был ему нужен, тот, о ком Регулус так часто думал и к кому он тянулся. Теперь он буквально мог дотянуться до него. Он был рядом. Он мог. Он должен. —  К черту эту ситуацию на мгновение, — сказал Регулус, принимая решение, — обними меня. Джеймс выглядел озадаченным:  — Что? — Ты первый человек, общение с которым приносило мне столько удовольствия без исключений за последние годы. Ты делаешь меня счастливым, — объяснил он, чувствуя, как от его взгляда поднимается жар на лице. Выражение на лице Джеймса, стоило временного неудобства от признания в своих чувствах. — Несмотря на то, кто ты, я в восторге от встречи с моим «телефонным Джеймсом». Обними. Меня. Джеймс раскрыл объятия, и Регулус сделал последний шаг вперед, уперся лбом в плечо Джеймса и обхватил его за талию. В ответ Джеймс крепко обнял его и притянул ближе, упираясь щекой в макушку Регулуса. Тепло, уютно, безопасно. Как давно он не чувствовал ничего подобного? И как это произошло за такой короткий промежуток времени? — Очень приятно познакомиться с тобой, малыш, — пробормотал Джеймс. Регулус никогда не был любителем прозвищ. Но от Джеймса? Ну, он просто зарылся головой в его плечо и просто издал небольшой звук притворного раздражения:  — Уже называешь меня так? — Не могу удержаться. Джеймс отстранился, но продолжал держать одну из своих рук слегка прижатой к спине Регулуса. Регулус снова поднял на него глаза — смехотворно высокий парень породы «золотистый ретривер» — и Джеймс свободной рукой убрал волосы за ухо. Регулус задумался, как он прошел путь от совершенно не интересующегося любовью человека до исполнителя главной роли в собственном ромкоме. Джеймс был клише во всех смыслах «любовной истории». И Регулус обнаружил, что обожает Джеймса еще больше за это. — Прости, я Джеймс Поттер, — сказал он, все еще рассеянно играя с его волосами. Регулус улыбнулся: — Да. Это совершенно непростительно.  — Я не знаю, что с этим делать. Я не могу ничего изменить.  — Ты не сделал ничего плохого, — успокоил он его. — Это жалкая подростковая обида, потому что мне было грустно и одиноко. Я винил тебя в том, что так себя чувствовал. Как иронично, что почти десять лет спустя именно ты заставил меня чувствовать себя совершенно противоположным образом. Джеймс, похоже, был доволен такой оценкой, если судить по крепкой хватке и ошеломляюще яркой улыбке. — Ты прекрасен, — выпалил он, будто не мог просто держать это в себе. — Ещё более прекрасен вживую. Я понятия не имею, как я вообще способен вести этот разговор, учитывая то, насколько ты потрясающий.  Регулус пробормотал:  — Отвратительно, — но все же начал тянуть его в направлении дивана. Джеймс охотно последовал за ним с многозначительной ухмылкой, и они плюхнулись на диван рядом друг с другом. — Продолжай.  И, к радости Регулуса, Джеймс так и сделал.