Элемент Водоворота

У него был отличный план. План, в соответствии с которым многочисленная делегация, направлявшаяся из Конохи в Суну для участия в экзаменах на звание чуунина, должна была собраться у ворот на рассвете и ровно в семь утра выйти за пределы деревни Скрытого Листа, провожаемая слезами взволнованных, но счастливых родителей, обнадеживающими пожеланиями друзей и родственников, отрывистыми взмахами рук провожающих и, возможно, цветами. Хокагэ должна была сказать написанную Шизунэ краткую напутственную речь и пожелать всем успехов, выразив надежду, что по возвращении делегации в Скрытом Листе станет существенно больше чуунинов. По его идеально проработанному плану они должны были до заката преодолеть Страну Огня и Страну Рек, чтобы остановиться на ночевку недалеко от границы со Страной Ветра, а наутро успеть преодолеть пустыню до полудня, чтобы не страдать от невыносимой жары и не рисковать быть зажаренными заживо среди бесконечных барханов. План был хорош во всех отношениях, кроме одной малости – он был обречен на провал. Нара Шикамару стоял в тени раскидистого клена у ворот деревни и отстраненно наблюдал, как делегация, сейчас больше напоминавшая плохо организованную толпу, готовилась к выступлению. Скосив глаза на наручные часы, Шика вздохнул: они почти на два часа отставали от плана. Но он не волновался. Уже не волновался. Он заподозрил неладное, когда в без пяти минут шесть подошел к воротам и обнаружил там одиноко стоящего Хатаке Какаши, которого инициативный Харука не только отучил опаздывать, но умудрился приучить приходить заранее. Компания была приятная, поэтому Нара не особенно расстроился, а когда понял, что в половину седьмого у ворот они по-прежнему стояли вдвоем с Копирующим, окончательно успокоился. И почему он должен волноваться, если даже Джирайя, почетно назначенный главой делегации, отсутствовал? Усмирив неожиданно охвативший его порыв переработать план похода заново с учетом вновь открывшихся обстоятельств, Шикамару предложил Хатаке присесть на скамеечке возле караульной будки и продолжить завязавшуюся высокоинтеллектуальную беседу. Первые члены делегации подтянулись к воротам только к семи. И это были представители клана Хьюга. Впереди важно выступал Неджи, нахмурившись для солидности и расправив плечи, за ним семенила Хината, а следом с воинственным видом шла Ханаби. Младшая Хьюга участвовала в экзамене вместе со своей командой, которую обучал Неджи. Вдвойне волнительно для клана, ведь для Неджи это был первый Чуунин Шукен в качестве сенсея. Хината же сопровождала сестру по личному настоянию Хиаши-сама. Завидев Шикамару, Неджи подошел. - Мы не опоздали? – взволнованно спросил он. - Как сказать, - протянул Нара. – Вообще-то мы должны были выступать в семь, но учитывая, что кроме нас с Какаши-сенсеем больше никого нет, то, видимо, не опоздали. - Это хорошо, - Неджи поправил рюкзак на плече и оглянулся на сестер. – Сегодня на Хисоку-баа-сама снизошло просветление, и она решила провести ритуал посвящения для Ханаби. А это небыстро... – он снова нахмурился. - Что за ритуал? – поинтересовался Какаши. - Это древняя традиция клана, - неохотно объяснил Неджи. – Что-то вроде благословения перед важным делом, которое дает хранитель традиций клана, самый старый его член. Хисоку-баа-сама уже больше ста лет, она временами… довольно часто… пребывает в состоянии… медитации, и ритуалы может проводить только в минуты просветления. Нара и Хатаке синхронно кивнули. Их внимание привлек топот ног по дороге, ведущей к воротам, через некоторое время в клубах пыли стал различим оранжевый костюм Наруто. - А! – Какаши приподнялся, довольно ухмыльнувшись. - Какаши-сенсей, это нечестно! – завопил Наруто, остановившись перед учителем, уперев руки в колени и переводя дыхание. Джонин приподнял видимую бровь. - Вы должны были нас разбудить! - поддержала блондина Сакура, скинув рюкзак на землю и согнувшись в попытке восстановить дыхание. - В самом деле, Какаши-сан, могли бы и зайти по дороге, - Харука не был запыхавшимся, однако на фарфоровых щеках играл легкий румянец. Рядом с учителем тяжело дышала Макото. - Я же всегда прихожу последним, - хитро прищурился Копирующий, - думал, вы все уже на месте. - Нет повода для беспокойства! Еще далеко не все появились, - вмешался Шикамару, достав список членов экспедиции и проставив напротив пришедших галочки. В течение следующего получаса количество галочек на измятом листке стремительно возрастало. Подтянулись товарищи Ханаби по команде и тут же получили нагоняй от молодого сенсея и вспыльчивой сокомандницы. Затем появилась Шизунэ, которая долго и витиевато объясняла, что Хокагэ задерживается. Шикамару терпеливо кивал, в который раз убеждаясь в абсолютной неприменимости стратегического планирования в административных вопросах, тем более в тех, что требуют непосредственного участия Пятой Хокагэ. Подошли еще две команды претендентов. Шиноби разбились на кучки и все больше были похожи на праздно слоняющихся на пикнике людей. Наруто пытался отмахнуться от издевок Конохамару, который не преминул напомнить, что они участвуют в одном экзамене, а это по умолчанию означает, что он, Конохамару, гораздо круче, чем Наруто, ведь он младше на целых три года. Почти дошло до драки, и Сакура уже расстегнула сумку с медикаментами, а Шикамару складывал печати для Теневого удержания, но обстановку разрядило появление Сая. АНБУ хмыкнул и легкой пружинистой походкой прошел прямо между раскрасневшимися Наруто и Конохамару. Сладкая улыбочка расцвела на его бледном лице, когда он увидел стоящих вместе Хьюга, и, резко изменив направление движения, Акаши проследовал прямо к ним. Удзумаки проводил брюнета подозрительным взглядом, его названый младший брат сделал то же самое. Шикамару усмехнулся, вспомнив один из основных постулатов военных баталий – ничто так не объединяет, как наличие общего врага, поэтому хотя бы за внезапно воцарившийся мир между Наруто и Конохамару можно было Сая поблагодарить. Однако захлестнувшая Нару волна теплых чувств к странноватому пареньку довольно быстро рассеялась не без помощи самого Сая, который, вежливо поздоровавшись со всеми представителями клана Хьюга, поделился с Неджи ценным наблюдением о том, что именно полное отсутствие у последнего яиц и является причиной того, что его не сделают главой клана, а вовсе не глупая история с младшей семьей. И что на его месте Сай, по крайней мере, обстриг бы волосы, а то все решат, что в клане Хьюга родятся одни девчонки. Молодой джонин мгновенно покраснел, как рак, скорее от ярости, чем от смущения, и вот тут как раз пригодилось Теневое удержание, печати для которого уже были сложены. Хьюга беспомощно сверкал глазами, пока Хината поглаживала его по плечу и говорила что-то умиротворяющее на ухо. Инцидент был исчерпан, и, потратив определенное количество чакры, Нара отпустил товарища, нервно поглядывая на Сая, который сканировал делегацию в поисках новой жертвы. К счастью, вовремя появилась Хокагэ в сопровождении Джирайи, и Сай уже открыл было рот для очередного комментария, но быстро получил локтем под дых от вовремя оказавшегося рядом Шикамару. Короткая вдохновляющая речь Хокагэ была принята на ура, еще пятнадцать минут хаоса – и случилось то, на что Шикамару уже и не рассчитывал: они все-таки покинули деревню, провожаемые ласковым взглядом Цунадэ, полные надежд и волнений. Солнце клонилось к горизонту, а это означало, что через час им придется сделать остановку на ночлег. Шикамару ускорился, прочесывая их делегацию. Он ободряюще хлопнул по плечу уверенно отстающего сопливого товарища Конохамару, имя которого он так и не запомнил, кивнул Хьюге, одним взглядом попросив приглядывать за пареньком. Затем обогнал серьезную Ханаби, не закрывавшего рот Наруто, внимательно слушавших его болтовню Хинату, Макото и даже Сакуру, бросил суровый взгляд на держащегося в стороне Сая, отсалютовал Какаши-сенсею и, сделав еще несколько прыжков, поравнялся с возглавлявшим колонну Отшельником. Джирайя однозначно истолковал едва заметный вздох, которым приветствовал его ленивый гений – количество шиноби в их группе соответствовало первоначально заявленному и, так сказать, целевому. - Через час остановимся на ужин, - не глядя на Нару, проговорил саннин, тот кивнул. – Отправляйся вперед и поищи подходящее место для ночлега. Шикамару снова кивнул и умчался прочь. Джирайя усмехнулся, провожая его взглядом: все-таки ему ужасно повезло иметь помощником этого парня. Несмотря на внешнюю отстраненность и перманентное выражение лица, словно он всем делает одолжение, он справлялся на отлично. По правде сказать, Нара справлялся настолько хорошо, что Отшельнику вообще не было нужды заботиться о делегации, главой которой он был назначен высочайшим повелением Хокагэ. Парень делал все так, словно у него была написана подробная и исчерпывающая инструкция. И даже в те моменты, когда Джирайя давал ему распоряжения, его не покидало ощущение, что тот уже и это предусмотрел. Как и ожидалось, выбранная Шикамару поляна была идеальна для привала столь многочисленной группы шиноби. Неподалеку журчала лесная речка, поляну окружали высокие деревья, дающие убежище от возможного ночного ветра. Нара быстро разделил присутствующих на три группы: одни собирали дрова, другие приносили воду, а третьи сортировали припасы. Весьма благоразумно в группу вместе с Саем Шикамару поставил только девушек, что сводило к минимуму вероятность обсуждения темы яиц, если только, конечно, в меню ужина не было омлета. Довольный результатами своего труда, ленивый гений устроился под деревом, скрестил руки на груди и блаженно прикрыл глаза. Ему хотелось быть сенсором. Тогда не пришлось бы бесконечно прочесывать делегацию взад и вперед с тем лишь только, чтобы убедиться, что никто не отстал, не оторвался и не отошел слишком далеко в сторону. Если бы он мог регистрировать чакру на расстоянии, как это делала, к примеру, Ино, то ему было достаточно только прикрыть веки и сконцентрироваться, чтобы увидеть своим внутренним глазом всех подопечных шиноби и расслабиться. Но такими способностями Нара не обладал, поэтому порядком устал и не преминул воспользоваться возможностью вздремнуть, утолив голод рисовой лепешкой и фруктами, которые заботливо подложила в его походный рюкзак вездесущая маман. Конечно, Темари обязательно подчеркнула бы, насколько жалким он выглядит с маминым сухим пайком в руках, но, в конце концов, ее здесь не было, а значит, он имел право на эту маленькую слабость. Через полтора часа его разбудил звук повышенных голосов. Не открывая глаз, он смог различить запальчивые крики Наруто и издевательский тон Сая. Шикамару вздохнул. Всю вторую половину дня он не отходил далеко от взрывоопасного Акаши. Нет, сам АНБУ оставался спокоен в любых обстоятельствах, даже слишком спокоен, зато мог вывести из себя любого, кроме, пожалуй, Какаши-сенсея и Джирайи. Первый не сдавался только потому, что ему хватало ума отключать восприятие речей Акаши сразу после того, как в предложении появлялись отдельные, уже всем хорошо знакомые слова-якори, поэтому через определенное время общение с Какаши Саю просто надоедало. А Джирайя, наоборот, вдруг доставал из кармана блокнот и лихорадочно что-то записывал, временами просил Сая повторить предыдущую реплику или уточнить, что конкретно он имел в виду. Такое поведение Отшельника несколько обескураживало короля эпатажа, поэтому он старался держаться от эксцентричного мужчины подальше, выбирая другую жертву и вынуждая Шикамару не терять бдительности. Ночного привала Нара ждал, как избавления, но, судя по всему, его надеждам не суждено было сбыться. Как и ожидалось, проблема не стоила и выеденного яйца, как бы крамольно это ни звучало в сложившихся обстоятельствах, и решилась путем применения Какаши-сенсеем обманного маневра с раменом, который, судя по всему, действовал на психику голодного Наруто гораздо сильнее, чем уже порядком поднадоевший Сай. Когда конфликт был исчерпан и все участники похода занялись, наконец, ужином, сам Копирующий пристроился под деревом с книгой, временами отвлекаясь на слишком громкие, по его мнению, выкрики кого-то из генинов, только чтобы убедиться лишний раз, что в перебранке не участвует Акаши. - Вы вообще не будете есть во время нашего похода, Какаши-сан? – за его спиной неслышно возник Харука, который, присев на корточки, протягивал ему рисовую лепешку и кружку с кофе. – Или будете есть по ночам, как в прошлый раз? Это чертовски вредно для фигуры. Я даже боюсь предположить, какую длинную лекцию о здоровом питании прочитал бы Вам Гай-сан, узнай он о Вашем поведении, - губы туманника расплылись ехидной ухмылке. - Вы не поверите, Харука-сан, но он-то как раз и посоветовал мне лечебное голодание в течение полутора дней, - парировал Какаши, откладывая книгу и краем глаза уловив появившегося на горизонте Джирайю с блокнотом и карандашом. – Он утверждает, что это для фигуры как раз очень полезно. - Ему, безусловно, виднее, - ответил туманник. – Однако мне было показалось, что Вам доставляет неудобства Ваша маска. Если Вы стесняетесь, могу использовать Технику Скрывающего Тумана. Даже обещаю, что не стану подглядывать. - Уверяю, в этом нет необходимости, - Копирующий улыбнулся, прищурив видимый глаз. - Что Вы прячете под маской, Какаши-сан? - задал юноша прямой вопрос, увидев даже через плотную черную ткань, что собеседник открыл от неожиданности рот. – Наруто утверждает, что у вас кроличьи зубы или что-то вроде того, - поинтересовался Харука, наблюдая, как на не скрытом маской участке правой щеки Копирующего появляется подобие румянца. - Насколько я помню, ни одна из его попыток увидеть мое лицо не увенчалась успехом, - скептически нахмурил брови Хатаке. – Пойду, проверю окрестности, - поспешно поднявшись и сунув в карман книгу, джонин скрылся между деревьями. Туманник проводил его слегка удивленным взглядом – Какаши никогда не выходил из их импровизированных соревнований в красноречии настолько быстро и под таким прозаичным предлогом – и заметил, как жабий отшельник расстроенно покачал головой и убрал за пазуху свой блокнот. Джирайя устроился ближе к костру, прислонившись спиной к стволу дерева, протянув к огню босые ноги, и покуривал трубку, выпуская в воздух аккуратные, идеально ровные колечки дыма и блаженно щурясь после каждой затяжки. В колышущихся рыжеватых отблесках костра на его лице выделялись мелкие морщинки, незаметные при дневном свете, делавшие строгое лицо саннина более добрым и близким. Правый глаз Отшельника периодически приоткрывался на несколько секунд, чтобы оценить обстановку в спящем лагере и на мгновение встретиться взглядом с одиноко сидевшим у огня и задумчиво смотревшим на танцующие язычки пламени Харукой. Затем веки снова смыкались, а на сухих, слегка потрескавшихся губах появлялась мечтательная и вдохновенная улыбка, свидетельствовавшая либо о внезапно снизошедшем на писателя озарении, либо об активизировавшейся в вечерние часы необузданной фантазии. Сейчас как никогда было видно удивительное единение этого человека с природой: одетый в свое неизменное зеленое кимоно саннина, с взлохмаченной гривой колючих седых волос Джирайя смотрелся в лесном пейзаже необычайно органично, будто дух леса Тэнгу*, присевший отдохнуть в своих владениях, а его кряхтение и покашливание от саднивших горло паров забористого табака исполняли неотъемлемую партию в ночной симфонии наряду с редким уханьем совы, стрекотанием сверчков и кваканьем лягушек в речушке неподалеку от лагеря. Льдистые глаза Харуки все чаще останавливались на умиротворенном лице саннина, заставляя туманника невольно восхищаться едва уловимым, хрупким и от этого столь ценным мгновением гармонии человека и замершей в ожидании природы, проникаться атмосферой расслабленной мечтательности, окружавшей Отшельника, и втайне надеяться, что пропитанный травами прохладный ночной воздух и хорошая затяжка лучшего в стране Огня табака развяжут Джирайе язык, как это не раз случалось во время их импровизированной экспедиции в убежища Орочимару. За последнее время накопилось множество вопросов, ответы на которые, пожалуй, мог дать только Жабий Отшельник. Несколько раз Харука уже набирал в грудь воздуха, чтобы выдать тщательно сформулированную фразу, но всякий раз осекался, то ли боясь нарушить сказочную идиллию, то ли опасаясь быть неверно понятым. После секундного замешательства, туманник вздыхал и небрежно встряхивал золотоволосой головой, будто отгоняя собственные навязчивые мысли, а серые глаза, потемневшие от недостатка освещения и приобретшие цвет грозового неба, вновь устремлялись к уже потухающим углям. - Из-за отца, - неожиданно произнес Отшельник. Его голос не был громким, но Харука все равно вздрогнул, мгновенно подняв на него взгляд. - Прошу прощения? - почти шепотом уточнил джонин. - Он носит маску из-за отца, - повторил Джирайя, усаживаясь поудобнее. - Но я вовсе не... - Харука смущенно опустил взгляд, на фарфорово-бледных щеках появился легкий румянец, взглянув на который Джирайя понял, почему в такие моменты Какаши не может оторвать от туманника глаз. - Да брось, в твоем интересе нет ничего необычного и подозрительного, - поспешил успокоить собеседника саннин, боясь спугнуть наклевывавшийся интересный разговор. - Нечасто увидишь человека, который на добровольной основе и без всякой необходимости прячет свое ничем, кстати, не изуродованное лицо под маской, ведь так? - отшельник закусил зубами почти потухшую трубку и пошарил по карманам в поисках спичек, предвкушая долгую ночь в приятной компании. - Нечасто, - согласился джонин, все еще продолжая всматриваться в тлеющие угли, инстинктивно прислушиваясь, действительно ли их беседа является разговором один-на-один. - Все спят, - заговорщически проговорил саннин, раскуривая трубку. - И если не боишься провести еще одну ночь в обществе "величайшего Извращенца всех времен", как зовет меня Наруто, - подмигнул Джирайя, – тогда добро пожаловать вновь в мой литературный кружок. Харука переместился чуть ближе, присев у самого огня и положив в костер еще пару поленьев, мгновенно охваченных ласковыми язычками пламени, и приготовился слушать. - Отец Какаши был одним из талантливейших шиноби, с которыми меня когда-либо сводила судьба. Слава о способностях Хатаке Сакумо или, как его чаще всего называли, Белого Клыка Скрытого Листа шла впереди него, известность любого из легендарных саннинов, включая твоего покорного слугу, не идет ни в какое сравнение с тем, чем был для мира шиноби Белый Клык. А был он эталоном силы, несгибаемой воли, разума и, что самое ценное, благородства. Мудрый командир, честный и великодушный человек, и прекрасный отец, воспитывавший сына в лучших традициях, как это и было всегда принято в клане Хатаке. Саннин сделал глубокую затяжку и негромко прокашлялся. - Все мы шиноби, и все мы жили не в мирное время, - продолжил он. – Накануне Второй великой войны Скрытых деревень Сакумо-сан получил от Третьего Хокагэ разведывательную миссию в Скрытом Облаке. Он и его команда должны были выкрасть у врага ценную информацию, которая помогла бы Конохе получить перевес в грядущей войне, никто, кроме Белого Клыка, не справился бы с этой сложной задачей, - Джирайя мельком глянул на собеседника, убедившись, что тот внимательно следит за повествованием, испытывающе глядя ему в лицо. – Во время миссии команда попала в западню, и Сакумо пришлось делать нелегкий выбор между успешным завершением задания и жизнями своих подчиненных. Он выбрал жизни товарищей и отступил, вернувшись в Коноху с пустыми руками. То, что случилось после, на мой взгляд, было одной из величайших ошибок за время правления Третьего Хокагэ и Совета Старейшин: Сакумо-сан был подвергнут публичному порицанию, и даже те, кто был обязан ему своей жизнью, обвиняли его в малодушии, трусости и предательстве, - саннин нахмурился, сделав еще одну затяжку. – Их, конечно, можно было понять. В мучительном ожидании кровопролитной войны толпа была готова растерзать любого, кто лишил их хоть призрачного шанса на скорую победу. Не вынеся позора и публичного унижения, Белый Клык расстался с жизнью, как подобало настоящему воину, а через год от непродолжительной тяжелой болезни умерла мать. Какаши было девять лет. Отшельник замолчал и глянул на собеседника. Тонкие светлые брови были сведены на переносице, глаза задумчиво отслеживали изредка выскакивавшие из костра искры, бледные пальцы теребили непонятно откуда взявшуюся губную гармошку. - Парень совершенно явно обозлился: на судьбу, на деревню, на всех и вся, в первую очередь, на отца. То ли за то, что нарушил пресловутое правило шиноби о главенстве выполнения миссии над всем остальным, то ли за то, что оставил сына одного против целой деревни, видевшей в нем лишь точную копию Белого Клыка. Эта маска и брошенные в сердцах клятвы, что уж он-то точно будет свято чтить кодекс чести настоящего ниндзя, - так он пытался доказать давно пожалевшим о содеянном жителям деревни, что не похож на отца, - резюмировал Джирайя. - Но как же… - произнес юноша вполголоса, нахмурившись еще сильнее, - я не понимаю… «Тех, кто нарушает законы в мире шиноби, называют ничтожествами, но те, кто бросают своих товарищей в беде, хуже ничтожества»… - Все верно, - ухмыльнулся в ответ саннин. – Вот только он не всегда так говорил. Я не знаю всех подробностей той печальной истории, но после Третьей войны шиноби команда Намикадзе Минато, моего ученика и будущего Четвертого Хокагэ, не досчиталась двух бойцов – Учихи Обито и Нохара Рин. Говорят, что оба погибли, спасая товарищей, в том числе, самого Какаши. Оставшись единственным выжившим из тройки, он сильно изменился, многое понял. Я могу ошибаться, но мне кажется, что теперь он, скорее, зол и обижен на себя, на то, что не смог защитить друзей, на то, что своим поведением, своим отчаянием предал отца, которого всегда очень уважал и трепетно любил. И теперь маска – это своеобразное напоминание о своих ошибках. Комплекс вины, знаешь ли, штука сложная. - Учиха Обито и Нохара Рин, – как будто запоминая имена, пробормотал Харука. – Команда Намикадзе Минато. «Желтая молния» Скрытого Листа? - А тебе многое известно о Конохе, - удивленно протянул Джирайя. – Минато был самым талантливым из моих учеников, - он мечтательно выдохнул, прислонившись спиной к стволу. – Единственный настоящий гений, которого я обучал. - Как же Наруто? – скептически усмехнулся туманник, отрешенно глядя на огонь. - Разгильдяй и оболтус. Похож на меня в юности, наверное, еще и поэтому он так мне дорог. Я, знаешь ли, не люблю обучать гениев, вроде Какаши или Учиха Саске. Наверное, потому что сам ничего не умею, - хохотнул отшельник. - Ну да? – тонкие губы юноши расплылись в саркастической улыбке. – Что-то с трудом верится в искренность Вашей самокритики, Джирайя-сама. - Тебя не проведешь, - вздохнул саннин. – Просто хотелось получить от тебя комплимент, - улыбнулся он, подмигнув туманнику. – И все же, я не смог бы заниматься гением, который схватывает все на лету, это попросту скучно. А вот научить чему-нибудь абсолютную бездарь, тут совсем другой интерес. Тем более если ученик упертый, вроде Наруто. Это уже интерес с юмором. - Вы сами забрали его у Какаши-сана? – спросил Харука, поправив в костре поленья. – У меня сложилось впечатление, что Наруто до сих пор считает его своим сенсеем. - Если начну рассказывать, то это до утра, говорю сразу, - на всякий случай предупредил Джирайя, прекрасно понимая, однако, что ни его собеседнику, ни, что самое главное, ему самому вовсе не хотелось спать. – В прошлый раз мы с тобой остановились на том, что Саске ушел из деревни, и Команда Семь как таковая перестала существовать… * Тэнгу - дух леса и гор в японской мифологии