Поместье рода Блэк

***

      Через некоторое время на кухне стало слишком громко. Блэк понимал, что там творится, и даже не подумал бы туда пойти, если бы его живот предательски не заурчал. Тогда парень с минуту боролся с собой, пока не встал и не направился к остальным.       Эл вошёл на кухню именно в тот момент, когда Гарри говорил: — Да, он и Эллиот здорово мне помогли.       Семикурсник замер в дверях, смотря на Поттера, державшегося за лоб. Спустя мгновение Блэк очутился рядом с Избранным на корточках, обеспокоенно заглядывая ему в глаза. — Что с тобой? — встревожилась Гермиона. — Шрам, — пробормотал Мальчик-Который-Выжил, удивлённо смотря на Эла. — Но это ничего… Это все время сейчас… — Что значит «всё время»? Тебя тревожат вечные головные боли, а ты молчишь? — удивлённо спросил семикурсник. Поттер лишь виновато пожал плечами, на что Блэк помотал головой. — Значит, помочь мы тебе никак не можем? — продолжил интересоваться Эл. — Неа.       Теперь уже сын Регулуса помотал головой и захотел уйти, позабыв о своей первоначальной цели из-за стрессовой ситуации, пока его не окликнули. — Стой, Эллиот. — воскликнула Гермиона. — Садись. — твёрдо сказал Избранный, отодвигая стул между ним и Грейнджер.       Эл закатил глаза, скрывая улыбку, но сел. Все остальные, присутствовавшие в комнате, праздновали оправдание Поттера и даже не заметили такой заминки. Внезапно Гарри наклонился к своему новому другу и зашептал: — Спасибо тебе, Эллиот. Я даже не знаю, что без тебя бы делал.       Блэк заглянул в глаза Избранного и удивился. В изумрудных глазах Сохатого-младшего виднелась искренняя благодарность, которой редко можно было увидеть. На этот раз Эл не сдержал улыбки. — Обращайся. Мы же, вроде как, теперь друзья. — сказал парень, как бы спрашивая. — Конечно. — кивнул пятикурсник, как саморазумеющееся. Семикурсник видел, что Поттер хотел сказать что-то ещё, но не мог найти слов. — Я… У меня не так много близких друзей, на самом деле. И… Я искренне надеюсь, что ты станешь одним из них. — выговорил Избранный без доли сомнения в голосе.       Блэк пошёл на отчаянный поступок: просто молча наклонился поближе к соседу и крепко обнял его. Это единственное, что он смог сделать, чтобы выразить свои чувства. И оказался полностью прав. Мальчик-Который-Выжил, выросший абсолютно без внимания, распознавал настоящие эмоции и хорошо различал фальшь. Объятия показали ему больше, чем тысячи слов.       Почувствовав на себе несколько взглядов, парни отодвинулись друг от друга и поняли, что на них смотрели остальные члены Золотого Трио. Гермиона смотрела умилённо, а Рональд покраснел. Эл задумался. Но почему? Что же он такого сделал, что вызвал гнев лучшего друга Гарри? О. Ответ пришёл сам по себе. Рыжий просто ревнует своих близких людей. Блэк огляделся. Близнецы Уизли и их сестра запевали: — Оправдали, оправдали, оправдали.       Они были искренне счастливы. Гермиона уже потеряла свой обеспокоенный вид и смотрела на Блэка и Поттера. Когда девушка захотела что-то сказать, была перебита Рональдом, уже пришедшим в себя. — Вот увидите — Дамблдор явится сегодня вечером отпраздновать с нами событие. — Вряд ли он сможет, Рон, — возразила Молли, накладывая еду подросткам. — Он сейчас очень-очень занят. Её дети, всё ещё напевавшие песню, уже весьма поднадоели женщине. — Умолкните! — крикнула миссис Уизли.

***

      После обеда Блэк медленно шёл по коридору к своей комнате, прибывая в раздумьях. Неожиданно для парня, его кто-то догнал. — Эллиот. — позвала его Грейнджер. Семикурсник обернулся, и невольно по его лицу расплылась глупая улыбка. — Что такое, Гермиона? — спросил сын Регулуса. — Да ничего. Просто захотела с тобой пообщаться. — выговорила гриффиндорка словно скороговорку, краснея. Улыбка на лице Эла растянулась, казалось бы, до ушей. — Конечно. — чрезвычайно довольно произнёс он.       Пара, не сговариваясь, медленно шла к излюбленному месту — библиотеке. Но когда они пришли, не стали доставать книги. Заместо этого они уселись на диване, в упор смотря друг на друга. — Рассказывай. — сказала Грейнджер, улыбаясь. — Про суд? — решил убедиться парень и получил в ответ кивок. — Что ж, слушай…

***

— Ты бы видела лицо Фаджа… Он так не хотел, чтобы Гарри отправлялся куда-то, кроме Азкабана! Его харя покраснела от злости так… Что он стал похож на помидор! — еле проговорил Блэк сквозь безудержный смех.       Напротив него сидела девушка, пребывавшая точно в таком же состоянии, что и её сосед. Внезапно Гермиона замерла, смотря на Эла. Видя это, вскоре остановился и парень. Грейнджер совсем позабыла про непослушную прядь, которая вечно выбивалась из копны волос. Гриффиндорка всегда заправляла её за ухо, но та не сдавалась и продолжала висеть, прикрывая обзор хозяйке. Блэк медленно придвинулся к девушке, протянул руку к её лицу и бережно убрал эту надоедливую кучеряшку за ухо. Гермиона мгновенно покраснела. Эл смотрел в глаза гриффиндорки и восхищался ею.       Он мечтал видеться с ней почаще, но осознавал, что навряд ли попадёт на её факультет. Взор Грейнджер прокатился по лицу парня и остановился на его шраме. Неосознанно, её рука сама по себе потянулась уже к его лицу, но в последний момент остановилась. Пятикурсница принялась судорожно размышлять, как на это отреагирует сам Блэк. Но не успела она понять, как почувствовала прикосновение к своей ладони. Это Эл подался лицом вперёд, не дав Грейнджер отстраниться. Теперь её рука упиралась в его щёку. Гермиона ещё сильнее покраснела, но убирать руку не спешила.       Её пальцы аккуратно коснулись отметины и провели по всей длине. Затем гриффиндорка подвинулась ближе к семикурснику, чтобы обоим было удобнее. Сын Регулуса прикрыл глаза и отдался неизвестным ощущениям, впервые забываясь в бережных прикосновениях. Он доверился Гермионе. — Откуда он? — прошептала девушка, намекая на шрам. — Дурмстранг. — так же тихо, но хрипло ответил Блэк.       Эл открыл глаза, когда рука Грейнджер замерла и встретился с её вопросительным взглядом. Семикурсник тяжело вздохнул и начал рассказ. — На первом курсе я повздорил с одним влиятельным преподавателем. — вновь вздохнув, сын Регулуса продолжил своим грубым голосом, — Он на меня очень обиделся, стал занижать мне отметки и подговаривать других профессоров делать точно так же. Из-за него я попал в одно ужасное место. — он поморщился, вспоминая условия проживания в Фиэтере. Гермиона внимательно смотрела ему в глаза, ожидая продолжения. — Прожив в этом месте год, я понял, что больше так не могу и в начале третьего курса, перед распределением пошёл к этому преподавателю. Решил с ним поговорить, — Эл усмехнулся, — Этот профессор предложил принять вызов на дуэль от него, если хочу вернуть его расположение. Делать было нечего, я согласился, не оставаться же там. Грейнджер сочувствующе посмотрела на Блэка. — Он созвал весь преподавательский состав и многих учеников, так что я просто не мог ударить в грязь лицом. — гневно проговорил семикурсник. — Проигрыш в дуэли это же не конец… — возразила гриффиндорка. Эл вздохнул и спокойно ответил: — Ты не понимаешь, Гермиона. В Дурмстранге другие правила. Если ты позорно проиграешь — то тебе лучше либо умереть, либо доучиваться в вечных избиениях учеников и наказаниях профессоров, без друзей. В абсолютном одиночестве, презираемый всеми.       Пятикурсница охнула. Не этого она ожидала услышать. Если честно, она сама не знала, чего ожидала. Грейнджер молча обняла парня, стараясь утешить. — В меня никто не верил. Он был преподавателем теории тёмных искусств, а я обычным учеником. Он оставил мне этот шрам, чтобы я помнил своё место. — Своё место? — переспросила девушка. — Что я — обычный ученик, не заслуживающий внимания. Может быть, просто заучка. — спокойно произнёс Эл, словно цитируя факт. Гриффиндорка возмущённо открыла рот. — Но ты не просто заучка! — воскликнула она. Эл усмехнулся. — Правда! Таких, как ты — я нигде не видела. — уверенно сказала девушка, слегка отстраняясь и пересекаясь своим взглядом с его.       Блэк прямо-таки утонул в её очаровательных карих глазах. Но он и не хотел, чтобы его защищали и, тем более, спасали. — А что было дальше? — вырвал парня её голос из размышлений. — Я его убил. — голос семикурсника дрогнул.       То, что он так тщательно скрывал, вскрылось. Четыре года он не мог себе этого простить. Четыре гребаных года его разум терзали мысли о нём. Грейнджер застыла, считывая эмоции парня в его взгляде. Он винил себя… «      Четыре года назад, горы около института Дурмстранга. На каменном, заснеженном ринге видно два силуэта. — Да кто ты такой? Как ты посмел, скажи мне?! — гневно кричал один другому.       Второй молчал. Молчание — золото. Третьекурсник не хотел отсвечивать. Но пришлось, ведь профессор Уилкис просто перекрыл кислород ученику, не давал доступ к Дриттеру, в котором мальчик находился на первом курсе. Секундантом преподавателя был директор школы, Каркаров. Ну а для Эла им стал Крам. — Палочки наизготовку. — раздался холодный голос секунданта Уилкиса       Две фигуры резко поднесли палочки к своим лицам. Спустя пару мгновений они так же стремительно опустили орудия, слегка поклонились друг другу, развернулись и зашагали в обратные стороны ровно на пять шагов. Пройдя необходимую дистанцию, они повернулись и вновь смотрели друг на друга, находясь в боевых позициях. — Страшно, Блэк? — крикнул Уилкис. Ответом ему стало молчание. — Молчание — знак согласия, знаешь? — Один. Два… — зазвучал голос Каркарова.       Профессор теории тёмных искусств всеми способами пытался вывести из себя ученика. Он уже настроился убить Эла. — Три. Как только прозвучала последняя цифра, Эллиот тут же отправил заклинание в Уилкиса: — Экспиллиармус! — но тот увернулся. Уйдя от атаки, преподаватель ответил студенту: — Баубиллиус! — ученик ушёл из-под луча. Зрители засвистели. — Хотите жести? Будет вам жесть! — крикнул Уилкис, разведя руки в сторону. Эл воспользовался моментом: — Экспульсо! — но лишь разозлил противника.       Преподаватель выпрыгнул из зоны взрыва и атаковал каким-то темномагическим заклинанием, неизвестным подростку. Мальчик увернулся, но Уилкис уже пульнул невербальным заклинанием в место его отступления. Уйти из-под заклинания он не мог, но успел принять его на протего. Противник этого ожидал, щит начало разъедать, а его обладателю становилось всё хуже и хуже. Сбросив защитное заклинание, подросток на ватных ногах попытался контратаковать: — Конфринго! — но мальчик явно проигрывал по всем фронтам. — И это всё, на что ты способен, а, Блэк?! — гневно воскликнул Уилкис, скалясь. — Не знал, что ты такой слабак. Твои знания только на бумаге! Не желая больше медлить, преподаватель решил закончить бой. — Круцио!       Третьекурсник, не в силах терпеть боль, упал на колени, крепко сжав кулаки. Казалось, что по венам мальчика течёт магма, ему хотелось разорвать себе кожу, лишь бы боль, наконец, прекратилась.       Но Уилкис лишь разыгрывался, он добавил силы в заклинание. Мышцы Эла настолько напряглись, что казалось, что они просто лопнут, а кости вплотную тёрлись друг о друга, вызывая новые приступы боли. Подросток запрокинул голову вверх и крепко сжал челюсть. Его тело стали сотрясать приступы судороги, которые с каждой секундой всё усиливались. — Доигрался, да? — оскалился профессор и наклонился к мальчику. — Слабакам не место в Дурмстранге, усёк?! — выкрикнул он в лицо Элу.       Приложив кучу усилий, третьекурсник смачно плюнул в лицо Уилкису. Он привык испытывать круциатус и от других учителей, но это заклинание выходило лучше всех именно у преподавателя теории тёмных искусств. Наверное, потому что он пожиратель смерти? Волдеморт упрятал его в Дурмстранг как тайное оружие, подстроив его смерть от рук мракоборцев.       Мужчина вскочил, медленно вытер лицо. Желваки на его лице плясали. Этого времени хватило что бы встать и слегка отойти, но не восстановиться. Из-за перенапряжения всё его тело болело. Судороги прошли не до конца, пульсирующая боль всё ещё разливалась по его телу.       Преподаватель направил на мальчика адское пламя. Из-за неимения других вариантов, Эл принял его на протего и устроил себе самую настоящую парилку. Ясное дело, долго держать щит не вышло бы, слишком мало сил, зато много нагрузок.       Подросток истекал потом и судорожно обдумывал все варианты. Вот, там каждые две секунды открывался проход ровно на три секунды. Видимо, Уилкис не особо-то и справлялся с таким трудным заклинанием. Оставалось только решиться, но силы были на исходе. Вдох, выдох. Первая: первый шаг в сторону открытого проёма. Вторая: снятие протего для облегчения пути. Третья: последний шаг из поля адского пламени, но что-то пошло не так. Уилкис развеял огонь и схватил Эла за шиворот. — Куда-то торопишься, мальчишка?! — ухмыльнулся профессор, — Ты начинаешь меня раздражать, Блэк! Поставив мальчика на колени, преподаватель запрокинул его голову назад, схватив за волосы, и приставил острый кончик палочки к подбородку. — А знаешь, я передумал просто так тебя убивать. — безумно осклабился мужчина и размахнулся.       Вызвав невидимый хлыст, Уилкис ударил им по глазу третьекурсника. Терпя боль, подросток схватился за раненую часть лица и упал на пол, крепко сжав зубы и нечаянно прикусив язык. Профессор склонился к мальчику, сел перед ним на корточки и прошептал ему на ухо: — Пусть этот шрам будет тебе вечным напоминанием о твоём позоре. <b<i>Помни своё место.</b>       Внезапно Эл вышел из себя. Ему стало нетерпимо находиться рядом с этим мужчиной, ему захотелось… Убить его. Этот гнусный преподаватель так долго унижал мальчика, а он всё запоминал. Не сдержав порыв, подросток резко схватил палочку и уткнул её в висок Уилкиса. — Запомню этот совет только после твоей смерти. — прошипел он ему в ухо голосом, полным яда. Вскочив на ноги из-за адреналина, третьекурсник убрал руки от лица и вновь атаковал профессора: — Эверте Статием! — гневно воскликнул мальчик, почти испугавшись собственного голоса.       Преподаватель, не ожидавший такого яростного сопротивления и уже праздновавший свою победу, с кувырком отлетел в невидимый барьер. После того, как мужчина ударился затылком о стену, его догнало другое заклинание. — Бомбарда Максима! Пожиратель взлетел на воздух, даже не успев попрощаться с жизнью. Мало кто знал, но Эллиот был слеп на один глаз…»</i>       Парень в очередной раз поморщился из-за горьких воспоминаний, которые никогда не забудет. Ему каждый раз было больно вспоминать эту ситуацию, его преследовали фантомные боли. Просто держа купол протего, он всегда вспоминал то адское пламя, которое еле удержал.       Блэк мог уже давно лежать в земле. Но заместо него лежит другой человек, которого он убил двумя заклинаниями и безудержным гневом.       йВ глазах семикурсника застыли слёзы. Он был рад, что Гермиона не заметила этого, ведь всё ещё обнимала его. Грейнджер даже не знала, что сказать. Она никогда не оказывалась в таких ситуациях и поддержать советом не могла. Кто же знал, что за шрамом скрывалась такая история?