Часть 3
11 сентября 2022 г., 18:04
На следующий день Стив помогает Сэму и Наташе с их свадебным каталогом, пусть даже самой свадьбы не будет ближайшие пару лет. Они делают это для некоторых родственников Сэма, которые хотят сделать им подарки на вечеринке по случаю их помолвки, которая случится случится через пару месяцев. Вообще-то у них есть вся нужная кухонная техника, потому что они являются самостоятельными и ответственными людьми уже как десять лет. Поэтому Сэм и Наташа просят скорее предметы роскоши, чем необходимости — навороченные миксеры от KitchenAid, модное постельное белье или глупые вещи, вроде мороженицы и полотенцесушителя, или взнос для их медового месяца. Наверное, именно поэтому не кажется странным тащить с собой свое любимое третье колесо в Bed, Bath & Beyond.
К тому же, после этого они идут есть эмпанадас — как Стив может отказаться?
— Что думаете об этом? — спрашивает Стив, показывая серебряный пресс для панини. — Здесь написано, что на нем можно приготовить что угодно — от жареного сыра до лосося, — добавляет он, читая информацию, и хмурится. — Надеюсь, не в одно и то же время.
— Не впишется в дизайн кухни, — отмахивается Наташа, разглядывая аппарат для варки яиц, который выглядит как устройство для пыток прямиком из средневековья.
— Но подумай о жареном сыре, — возражает Стив.
— Сфоткай для мамы, — решительно говорит Сэм, отходя от стенда с полотенцами. Стив слушается. Наташа закатывает глаза, но все равно подходит к Сэму и сует руку в задний карман его джинс. — Детка, я покажу тебе, как делается жареный сыр, — говорит он, и Наташа смеется. В это время Стив рассматривает пресс для панини, чувствуя гордость за то, что нашел что-то, что они занесут в свой свадебный каталог. Десять очков Стиву Роджерсу, национальному герою.
— Тогда может быть нам взять пресс для томатов? Следуя этой логике, нам нужно взять гаджет для каждого блюда, которое мы захотим приготовить. Элтону Брауну было бы стыдно за тебя.
— Нет, ну это уже глупо. Ты же знаешь, томатная паста Campbell’s лучшая, детка, — Наташа расслабляется под боком Сэма. — Но нам определенно нужна супница.
Наташа выпрямляется, вытаскивает руку из заднего кармана Сэма и начинает притворяться, будто стеллаж с проволочными полками удивительно интересный.
— Стив, ты поддерживаешь меня в моих супных правах? — спрашивает Сэм.
— Ты женишься не на Стиве, — бубнит Наташа.
— Конечно, — говорит Стив, хотя и не знает, что такое супница; однако он точно знает, что на девичнике, мальчишнике и свадьбе Наташи и Сэма будет очень много гостей, поэтому им нужно внести много всякой всячины в свой свадебный каталог. Кроме этого Стив еще и мудак, поэтому он добавляет: — Просто убедись, что в твоей квартире в Джерси достаточно места для меня и всей этой херни.
— Я не перееду в Джерси, — дергается Сэм.
— Тогда Коннектикут… — начинает Стив, но Сэм тут же пихает его, и оказывается возле полок с таймерами для яиц. Оба смеются, когда Наташа приходит обратно.
— Ты толкаешь Стива? Без меня? — дуется она.
— Меня хватит на всех, — говорит Стив, а затем замечает, как сотрудник магазина следит за ними. — Но лучше во время обеда, — он не хочет попасть на полицейский учет за то, что был выгнан из Bed, Bath & Beyond. Валькирия будет долго это вспоминать.
Смеясь, Сэм и Наташа идут дальше, а Стив за ними. Когда они начинают разглядывать посуду для масла, Стив чувствует, как его телефон вибрирует в заднем кармане. Вытащив, он замечает уведомление от Ватсапп, который он установил после разговора с Баки.
Баки Барнс:
Мой кофе. На твоей рубашке.
Это свободная страна.
Стив громко фыркает. — Что такое? — спрашивает Наташа. — А, просто сообщение. — Скажи Ванде, что она должна мне двадцать баксов, — говорит Сэм и возвращается к изучению посуды. — Ладно, — отвечает Стив, решая не выпытывать на что они спорили.Стив Роджерс:
Демонстрируешь мужское превосходство?
Надо тебе напомнить, кто настоящий босс.
Стив не ожидает быстрого ответа, но он приходит.Баки Барнс:
Не говори Ситуэллу, что он не настящий
босс. Испортишь ему день.
Следует небольшая пауза, а затем новое сообщение.Еще раз спасибо, что пригласил меня вчера.
Я хорошо провел время :)
Стив Роджерс:
Я рад, что ты смог прийти.
Немного обнаглев, он решается на еще одно сообщение.Не хочешь вместе пообедать в понедельник?
Долгое время ответа нет, так что Стив сует телефон в карман и пытается сфокусироваться на посуде для масла, затем на лопаточках и, наконец, на блендерах. Но потом телефон вибрирует и в груди Стива теплеет.Баки Барнс:
Конечно. Позовешь Ванду?
— —
Видимо, именно на второй неделе в Инсайт Инкорпорейтед все становится по-настоящему. Они печально известны своим ужасным балансом между работой и личной жизнью у сотрудников, и, судя по всему, в первую неделю Стива просто жалели. Однако с понедельника начинается зашив. Внезапно Стив переходит от возможности тратить время на обустройство офиса к тому, чтобы засесть с планшетом для рисования в девять утра и оказаться прерванным Вандой в полдень. Поэтому Стив удивляется, когда поднимает голову и видит ее на пороге. — Уже обед? — спрашивает он и проверяет часы. И вот теперь он знает, что уже 12:07. Стив опоздал. — Все опаздывают, — говорит она, рассматривая ногти. — Кажется, пунктуальность — не лучшая сторона Баки, — бормочет Стив, думая об их первой встрече — хотя его задержка была по вине Стива, — отмененной встрече и тусовке в баре. Именно в этот момент Стиву приходит уведомление Ватсапп.Баки Барнс:
Не могу пойти с вами, прости!
Стив хмурится и бесцеремонным образом кидает телефон обратно на стол; обычно с дорогой техникой он обращается лучше. Стив чувствует себя немного раздраженным и ему хочется заскулить из-за того, что Баки не придет. Стив понимает, что это глупо и нехарактерно для него. — Что такое? — спрашивает Ванда, видимо, чувствуя, что Стив расстроен. — Похоже, мы идем одни, — он делает паузу. — Подожди секунду… Он хватает телефон и отправляет Баки сообщение.Стив Роджерс:
Ты пообедаешь? Захватить тебе что-нибудь?
— Чего мы конкретно ждем? — спрашивает Ванда. — Я так ждала обед. Ситуэлл запланировал, типа, около девяти встреч во второй половине дня. Наверное, просто мне назло.Баки Барнс:
Неа, все в порядке. Спасибо :)
Стив хмурится и выдыхает. — Хочешь суши? — спрашивает Ванда. — Я хочу суши. — Давай возьмем суши, — соглашается Стив, чувствуя какую-то тяжесть из-за ситуации.— —
— Они выглядят потрясающе, — говорит Ванда, когда они проходят мимо пекарни. Они идут в кафе, которое находится через несколько кварталов и где подают вкусные суши и горячую еду. После обеда у них остается немного времени, так что обратно они идут более длинным и живописным путем и проходят возле пекарни, на витрине которой выставлены разноцветные макаруны. — Давай зайдем, — предлагает Стив, улыбаясь. Даже если он берет больше печенья, чем нужно, это полностью на его совести.— —
Стиву требуется пара часов, чтобы набраться смелости и пойти в офис Баки. Примерно в три часа дня он проверяет расписание для сотрудников, чтобы убедиться, что тот свободен. Затем он хватает коробочку с макарунами — перевязанную розовой лентой — и направляется к нему. Стив проходит мимо ряда кабинетов седых начальников и останавливается у офиса Баки. Дверь открыта, и Стив заглядывает внутрь. Тот сидит за столом, зарывшись ладонями в волосы, словно пытается просто дышать. Стиву знакома эта поза — так выглядит человек, который едва справляется с тяжелым днем на работе. Так выглядит человек, который теряет терпение и в шаге от того, чтобы уйти. Более того, так выглядит человек, который хочет, чтобы его оставили одного. Внезапно Стиву уже не кажется, что быть здесь — хорошая идея. Но в то же время он никогда ни от чего не отступал. Стив прочищает горло. Баки открывает глаза и садится ровнее. Его волосы растрепаны в тех местах, где были его руки. — Стив, привет. — Извини, что прерываю, — говорит Стив, и Баки усмехается, неестественно и высоко. — Мы проходили мимо пекарни после обеда, и я захватил тебе это. — О, спасибо, — говорит Баки и встает. Его одежда выглядит как обычно — выглажено, чисто и просто идеально. — Не стоило. — Я переживал, что ты не смог пойти с нами. Возникает небольшая пауза, а затем Баки достает печенье. — Хочешь? — спрашивает он. — Я съел немного в пекарне, — Стив качает головой. — Да, конечно же. — Ты свободен завтра? — спрашивает он, надеясь, что не звучит так же отчаянно, как чувствует себя. — Мы могли бы пообедать… — У меня завал на этой неделе, — говорит Баки и тут же вздрагивает. — Извини, что перебил. — Все хорошо, не извиняйся, — говорит Стив, посмеиваясь. — Завал? Баки кивает. — Как-то все навалилось сразу, и Алекс приехал раньше и… — он замолкает, пожимает плечами. — Извини, — повторяет он, пусть и нет никакой причины для извинений. — Тогда что насчет вечера пятницы? Мы снова собираемся, — пытается Стив. И снова длинная пауза. Баки выглядит заметно измученным, а коробка с макарунами чуть-чуть мнется под его пальцами. — Алекс, мой муж, он будет в городе на этих выходных. — Он тоже может пойти, — предлагает Стив. Баки фыркает, посмеиваясь. — Извини, но… — он осекается и кладет коробочку на стол с удивительной нежностью. — Он не… — Стив ждет, когда Баки закончит предложение, но это не происходит. Все, что он делает — это пялится на коробку, широко раскрыв глаза и хмурясь. — Все хорошо, — говорит Стив. — Может быть как-нибудь в другой раз. — Спасибо за печенье, — говорит Баки, смотря на Стива и вяло улыбаясь. — Пожалуйста. Стив уходит, и до него доносится вздох Баки.— —
Проходит почти месяц. Стив пару раз пытается позвать Баки куда-нибудь, но каждый раз тот мягко отказывается. В конце концов, он понимает одну вещь. Должно быть, тот случай в уборной был чересчур, хотя Стив не жалеет о нем. Таким образом он смирился с тем, что стал просто одним из сотрудников Баки, даже если ему нравится общение с ним. Поэтому Стив пытается выжать все лучшее из времени, когда они работают вместе. Прям как в один солнечный полдень пятницы в середине мая, когда Стив спрашивает Баки, есть ли у него какие-нибудь веселые планы на выходные. Баки стонет. — Что? — спрашивает Стив. — Гала, — говорит Баки и звучит словно капризный ребенок, которого заставляют есть шпинат. — Звучит неплохо, — говорит Стив, прислонившись к столу Баки. Они только что закончили работать над некоторыми черновиками для кампании, которая выйдет на следующей неделе. Баки задумчиво, но жестко делал заметки и исправления в его работе. Пусть Стив и не любит ошибаться, но ему нравится быть частью разговора. Бывало, что ему приходилось работать на людей, которые просто рвали работу в клочья без единой подсказки, что Стив должен изменить или сделать. Несмотря на то, что Баки требователен и точен, они все обговаривают; у них есть реальный диалог о том, что должно и что может измениться, а что оставить как есть. Баки объясняет, что он хочет, и у них получается двигаться в правильном направлении вместе. В общем, Баки — хороший начальник. Стиву нравится работать с ним. Ему очень нравится работать с ним. Баки откидывается в кресле, глядя на Стива. — Вот в чем дело, — начинает он. — Тусовки были веселыми, когда я был юным и наивным. Мне двадцать два, шампанское повсюду, оно бесплатно, а мой крутой парень мной хвастается. — Но сейчас? — подсказывает Стив и наклоняется ближе. Баки мало говорит о своих отношениях с мужем, и Стив не может не признаться, что отчаянно хочет услышать то, что расскажет Баки. — Но сейчас это шесть часов, которые я должен провести в костюме, пока люди подлизываются к Алексу. Лицо Баки становится кислым, и Стив задается вопросом, всегда ли он говорит так о своем муже. Нет ничего удивительного в том, что люди лебезят перед мужем Баки. Хотя Стив еще не удостоился встречи с Александром Пирсом, люди в Инсайт ведут себя так, будто тот по воде ходит. Стоит Пирсу соизволить зайти в любой отдел, и сотрудники шепчутся, словно их посетила королева Англии. Судя по всему, Пирс часто в разъездах, и когда он находится здесь, это больше событие для всех — все ведут себя просто замечательно. Стив может представить, что люди из высшего нью-йоркского общества ведут себя так же, учитывая его родословную и послужной список. — Хочешь, чтобы люди подлизывались к тебе вместе него? — шутливо спрашивает Стив, пусть сейчас он знает Баки немного лучше и понимает, что тот имеет в виду не это. — Я просто хочу быть невидимым, — говорит Баки, и из его рта вырывается неловкий громкий смешок. Баки хмурится. — Не думаю, что это возможно, — говорит Стив и тут же мысленно ругает себя. Это та вещь, которую можно говорить кому-то, с кем флиртуешь, а Стив не флиртует с Баки. Нет. Баки — его босс, он замужем и просто… недоступен. Поэтому Стив быстро продолжает. — Ты должен найти себе плащ-невидимку. — Или невидимый корабль, — поддерживает Баки. — Отправься на гала в невидимой машине, срази мажоров наповал. — Уверен, все пройдет гладко, — фыркает Баки. — Подумай о заголовках. — Я… — Баки осекается, откидывает голову и смеется. Впервые, вдруг понимает Стив, впервые он слышит, как Баки смеется — не посмеивается, не хихикает, а смеется. Это естественный, громкий и полный радости звук. Стив хочет слышать его чаще. — Извини, — говорит Баки, внезапно останавливаясь. Его лицо вытягивается. — За что? — спрашивает Стив, в его голосе просачиваются эмоции, которые он все еще не может распознать. Разочарование? Злость? Грусть? Стив знает только одно — Баки не должен извиняться за смех. Ему не нужно извиняться за все то, за что он постоянно извиняется, но меньше всего — за смех. За свою радость. Баки чуть-чуть качает головой, это едва ли движение. — Я знаю, что я… — он снова осекается, потупив взгляд на долгую секунду. — Ты устал? — внезапно спрашивает он, оглядываясь на Стива. — Что? — спрашивает Стив, удивленный внезапной сменой темы. — Тебе стоит уйти, — улыбается Баки, и его улыбка натянута. — Ты много сделал на этой неделе, возьми перерыв. — Я… — начинает Стив. Как ему объяснить, что он не хочет уходить, что он не хочет домой? Как объяснить, что ему всего лишь хочется остаться в этом офисе и провести еще несколько минут с человеком перед собой? Чтобы не спугнуть, признавшись? — Я бы хотел закончить с проектом до выходных, — заканчивает Стив, махнув рукой в сторону беспорядка на столе Баки. Улыбка Баки не исчезает, но как-то увядает. — Правда? Стив кивает. — Буду беспокоиться, если не закончу, — пожимает плечами он, как бы говоря да ерунда. Баки видит его насквозь — у Стива никогда не было таланта ко лжи. — Я просто не хочу переживать из-за работы. — Полагаю, ты настоящий человек компании, а? — спрашивает Баки. — Скорее тревожный придурок. — Одно и то же, как по мне, — говорит Баки, и Стиву очень это не нравится. В этом нет вины Баки, но он не хочет быть человеком этой компании — ему хочется уйти, сделать что-нибудь хорошее со своей жизнью и талантом. Стив здесь всего месяц, но у него уже куча оповещений по работе. Он не может быть человеком компании Инсайт Инкорпорейтед. Он просто не может. Именно это говорит себе Стив, когда Баки склоняется над ноутбуком и что-то просматривает. Его волосы слегка вьются; маленький завиток выбивается и торчит из остальной копны волос Баки. Стив мог бы протянуть руку и накрутить прядь на палец. Она выглядит мягкой на ощупь, как и весь Баки. Может показаться, что весь он — это сплошная острота и резкость из-за безупречной дорогой одежды, всегда идеально выбритого лица и мускулистой фигуры. Но на самом деле Баки излучает только мягкость, ту же, что и этот чертов локон. — Стив? — спрашивает Баки, поворачиваясь лицом к нему. — Что? — его щеки немного краснеют. Стив даже не понимает, как сильно отвлекся из-за волос. — Ты здесь? — улыбается Баки. — Ага, да, — мягко отвечает Стив, все еще сосредоточенный на других мягких вещах. — Тогда… — Ты всегда хотел заниматься именно этим? — перебивает Стив. Баки снова выпрямляется, и кудряшку больше не видно. Возможно, это к лучшему. — Работать здесь? — спрашивает он. Стив кивает. Баки посмеивается, качая головой. — Конечно, нет. Не думаю, что много детей мечтает работать на глобальную компанию по безопасности. — Тогда как ты здесь оказался? Баки снова откидывается в кресле, его лицо становится задумчивым. Он берет пресс-папье — подарок на пятилетие работы, который Стив заметил у нескольких людей на столах — и держит в руке. — После первого курса в колледже я подал кучу заявок на стажировку. Инсайт принял меня. Еще раз стажировался здесь на предпоследнем курсе, а потом выпустился, и меня наняли. Чуть позже вышел замуж за Алекса, так что было логично, что я останусь тут. — А что ты делал после второго курса? — спрашивает Стив. — Стажировался в Старк Индастриз, — Стив широко распахивает глаза, и Баки смеется. — Да, знаю! Это было потрясающе, — теперь Баки усмехается, прикрыв глаза, будто погружается в воспоминания. — Что ты там делал? — Разносил людям кофе, хотя как-то раз я должен был сидеть с людьми и повторять их работу. Это было просто… — он пожимает плечами. — Ты знал, что Тони Старк знает имена всех сотрудников? — Ты знаком с Тони Старком? Баки кивает. — Он сумасшедший, но с ним весело работать. Если честно, после выпуска я отослал резюме в Старк Индастриз, но… — Баки замолкает. — Не получил работу? — спрашивает Стив не без симпатии. На рынке труда жесткая конкуренция, но когда они выпускались было еще хуже: экономика только восстанавливалась после кризиса. — Нет, получил, — говорит Баки, хмуря брови. — Инсайт предложил мне больше. Возможно, больше, чем они вообще должны были мне платить. — Ох, — произносит Стив. Оба молчат, и это затягивается. — Я предполагаю, что это не то, чем бы ты хотел заниматься в долгосрочной перспективе? — наконец спрашивает Баки. — Графический дизайн? Нет, в этом был план. — Я про работу здесь. — А вот это никогда не было частью плана, — пожимает плечами Стив. — Я буду скучать по тебе, когда ты решишь уйти, — говорит Баки, и его улыбка небольшая и грустная. — Разве ты не должен убедить меня остаться? Они смотрят друг на друга долгий момент, и глаза Баки совсем синие. Они выделяются, красивые и блестящие, но неприступные. Стиву интересно, что видит Баки, когда смотрит на него, чувствует ли он то же электрическое напряжение между ними; задается ли он вопросом, почему время останавливается, а земля не вращается, когда они смотрят друг на друга вот так. Скорее всего нет. Он замужем, вынужденно напоминает себе Стив. Не так уж и важно, что его сердце бешено колотится, когда Баки рядом — он замужем и не может думать о Стиве так же. И будто бы читая мысли Стива, Баки разрывает это напряжение между ними, говоря: — Иногда я не хочу здесь работать, — он смотрит на рубашку Стива — не одна из Ральф Лорен. — Так что я понимаю. — Почему ты не уходишь? — спрашивает Стив. Взгляд Баки возвращается к Стиву. — Это компания Алекса. Я не… Я знаю, что я не лучший кандидат для этой работы. Мне повезло. Меня бы не наняли в другом месте, — он говорит это словно робот, словно повторяя чьи-то слова, словно читает с суфлера. — Что. Стив моргает. Реплика получается невыразительной и удивленной. — Я имею в виду… — Ты проделываешь невероятную работу, — перебивает его Стив. Баки опускает взгляд на свои ноги. — Я не пытаюсь подмазаться, Бак, — прозвище вылетает изо рта так быстро, что Стив едва ли замечает. Баки и сам вряд ли замечает. — Ты проделываешь невероятную работу, мне нравится работать с тобой. Ты вдумчивый, дотошный, и у тебя прекрасные результаты. Все только и говорят, как улучшилась статистика с тех пор, как ты взял этот отдел. Я… — Стив замолкает на секунду, прочищая горло. Может быть он лебезит, но Баки и так знает. Стив все же пытается остыть. — Я думаю, всем понятно, что ты хорош в работе, — он делает паузу. — И ты был единственным, кто пришел представиться нам на той первой встрече. Это что-то, но значит. Баки немного закрывается в себе, пока Стив говорит. Он качает головой раз или два. — Слушай, я очень ценю то, что ты сказал, но… — Я не просто говорю. Я знаю, — говорит Стив. Видимо, его упрямство решает проявить себя именно сейчас. — Конечно, — выдыхает Баки. — Ты можешь заниматься тем, чем хочешь. Ты не должен оставаться здесь, если ты несчастлив. Между ними возникает какое-то напряжение. Баки закрывается от Стива; его тон становится жестче, когда он заговаривает. — Я не могу взять и уйти. — Я не сказал… — Все намного сложнее, чем ты думаешь, — отрезает Баки, быстро произнося слова. Он не встречается взглядом со Стивом. — Ты не знаешь, на что это похоже. — Я не говорил, что будет легко, но если ты несчастлив… — С чего ты взял, что я несчастлив? Что-то в интонации Баки сбивает с толку; кажется, что он хочет быть резче, но у него не выходит. Словно за этими словами скрывается полное отчаяние. Стив не может понять, что все это значит. Стив тяжело сглатывает и говорит, не подумав. — Ты не кажешься счастливым. Происходит заминка, один долгий момент, за который сгустившийся между ними воздух превращается в напряженный пузырь, что лопается мгновение спустя. — Тебе стоит взять отгул сегодня, — заключает Баки и сосредотачивает внимание на своем компьютере. — Баки, — пытается Стив, но тот перебивает, пожелав хороших выходных. Это тот вид интонации, который дает понять, что он не примет никаких аргументов против. Если бы Баки был его другом или родственником или его парнем, может быть Стив бы остался и начал спорить. Но Баки — его босс, и есть границы, которые нельзя пересечь, даже если ему хочется. Он медленно встает, наблюдая, как Баки упрямо не замечает его взгляд. Часть Стива хочет извиниться, но в то же время он не чувствует себя неправым. Никто из них так себя не чувствует. Однако очень неприятно, когда тебя вот так просто выгоняют. — Хороших выходных, — низким голосом повторяет за Баки Стив и уходит. Он целенаправленно идет по коридору, избегая зрительного контакта с каждым встречным сотрудником, пока не добирается до места, где можно остановиться. Стив прислоняется к стене, плотно закрывает глаза и дает себе минутку подышать. Он не должен так переживать, Стив знает. Но все чувства Стива выкручиваются до максимума, когда дело касается Баки. Он не позволяет себе копать и разбираться, почему это с ним происходит, потому что ответ будет только угнетать, но если это мешает работе… Да какая разница? Какая разница, если это мешает работе? Он ненавидит работать здесь, ненавидит способствовать тому, что здесь происходит. Он ненавидит то, что работа здесь делает его несчастным, и ненавидит, что то же происходит с Баки. Потому что даже если его расстроило замечание Стива, Баки несчастен. Он не хотел, но все равно признался Стиву: С чего ты взял, что я несчастлив? Баки пытается подстроиться под счастливое изображение себя и своей жизни, но его отчаяние просачивается через его же кривую улыбку. И не разоблачение Баки в его несчастье было тем, что его расстроило. На самом деле его расстроило то, что Стив смог увидеть это через тщательно выстроенный фасад. — Блять, — бормочет Стив. Он знает слишком много, он чувствует слишком много, он беспокоится слишком много. Заржавевшая штука в груди — его сердце — начинает пыхтеть слишком быстро. Так происходит всегда, когда его приводят в действие. Стиву требуется много времени, чтобы понять, что он испытывает романтический интерес, страстный и грубый в своей искренности. Однако стоит это понять и приходится тут же унимать приближающуюся панику. Стив не хочет влюбляться в Баки, но именно это и происходит. И сейчас он уверен, что Баки его ненавидит.
