Часть 4
11 сентября 2022 г., 18:04
Осознание своих романтических чувств к Баки вводит Стива в незамедлительную панику. Он следует его совету и уходит из офиса, ловя больше, чем один несчастный взгляд от коллег. Технически, у него есть разрешение от руководства, так что вряд ли возникнут проблемы. А даже если и возникнут, Стиву реально плевать.
Он пишет Сэму в метро.
Стив Роджерс:
Вы заняты вечером?
Конечно, связь в метро полный отстой, поэтому ответ приходит спустя почти полчаса.Сэм Уилсон:
У нас планы, ты что, забыл?
Стив стонет вслух, и пожилая женщина, которая стоит рядом с ним, недовольно косится. Плевать. Он не слушает музыку на весь вагон и тем более не гадит, как обычно это бывает в метро.Стив Роджерс:
Извини, странный день. Что мы сегодня делаем?
Ответ приходит спустя несколько минут.Сэм Уилсон:
Это сюрприз :)
Это не кончится хорошо, и Стив знает это.— —
Сюрприз зовут М’Баку — друг Наташи, с которым она познакомилась на занятиях по кикбоксингу. Он привлекательный и сильный, а его смех заполняет все помещение. В ресторане Наташа садит их вместе и далеко не тонко намекает, чтобы они разделили десерт на двоих. Обычно Стив никогда не против того, чтобы привлекательный мужчина опустил ладонь на его бедро, но сегодня это совсем не то, что ему хочется. Поэтому он уходит домой, даже не поцеловав М’Баку на прощание. — Что происходит? — спрашивает Наташа, ругая его, когда они с Сэмом звонят Стиву по Фейстайму. — Кажется, мне нравится кое-кто, — говорит Стив, наконец признавая это вслух, и тем самым закрепляет во вселенной существование собственных чувств. — О, нет, — говорит Сэм. — Ага.— —
Стив решает, что непозволительно проводить выходные хандря из-за Баки и своей личной жизни, и поэтому проводит веселый день. Идет на сеанс в кинотеатр, потом делает покупки. После этого встречается со своим старым другом Брюсом, и они гуляют по Гринвуд Хайтс какое-то время, прежде чем отправиться за мороженым. Забрав еду навынос из своего любимого рамен-бара, к вечеру Стив возвращается в свою квартиру и работает над организацией октябрьской вечеринки в честь помолвки Сэма и Наташи. Стив много думает о Баки, особенно когда начинает темнеть, и залезает в кровать. На фоне играет повтор ситкома, которого недостаточно для того, чтобы отвлечь его от мыслей. Стив думает о сверкающем, золотом и роскошном Гала, о Баки в смокинге, скучающем и несчастном в тени своего мужа. Стив представляет, каково было бы ворваться туда, схватить Баки и… Он не сразу смотрит на звонящий телефон, но посмотрев, моргает, раздумывая, материальны ли мысли. Потому что звонит Баки Барнс. Пусть Стив и сбит с толку, он быстро отвечает на звонок, чтобы он не перешел на голосовую почту; не хочет, чтобы Баки решил, будто Стив не хочет отвечать. — Привет? Долгая пауза. — Ой, привет, ты не спишь, — слышит он голос Баки на другом конце провода. Стив бросает взгляд на часы. Едва ли за одиннадцать, не так уж и поздно для вечера субботы. Может быть Баки надеялся, что он спит. Стив старается не думать об этом. — Ага, не сплю. Как Гала? — Я уезжаю оттуда, — пауза. — Алекс решил остаться. — Так ты едешь один? — Да, я… Я думал о вчерашнем. Поэтому и позвонил. Извини, что сорвался на тебя. — Все правда в порядке. Извини, что разговаривал таким тоном, — тем не менее Стив не жалеет о сказанном. Он не может. — Я… — голос Баки становится слишком тихим. — Не знаю, перепил ли я шампанское или выпил недостаточно, — говорит он хрипло. — Для чего? — спрашивает Стив. Баки хихикает. — Для этого разговора. Стив выдыхает будучи неуверенным, что это может значить. Он был уставшим и сонным до звонка, но сейчас Стив в повышенной боевой готовности и наполнен адреналином. — Иногда мне сложно поверить, что у людей хорошие намерения. Иногда. — Это… — Грустно, — заканчивает Баки за него. — В любом случае, я должен… — Я никуда не тороплюсь, — перебивает Стив, не желая, чтобы разговор заканчивался. Пауза. — Где ты? — спрашивает Баки тогда, когда Стив уже начал думать, что тот ничего не ответит. — В кровати, — признается он. — Ох, — голос Баки такой же мягкий, как и чистые простыни, на которых лежит Стив. — Долгий день? — Веселый. А ты повеселился сегодня? — Подготовка к Гала, потом сам Гала. Шампанское было хорошим. Может быть я немного пьяный. — Что делаешь завтра? — спрашивает Стив. — Давай не будем говорить о завтра. — Ладно. Уверен, ты хорошо выглядишь в смокинге, — говорит Стив, отказываясь думать, что только что перешел черту. Делать комплименты друзьям — нормально. Он постоянно говорит Сэму, что тот выглядит хорошо. — И правда. Уверен, тебе тоже идут смокинги. — Не надевал ни разу со времен выпускного. — Я бы хотел, чтобы ты тоже мог приходить на такие мероприятия. Там все скучные, такие душные, только и ждут момента когда ты облажаешься, чтобы посмеяться. С тобой намного веселее разговаривать. — Да? — Я не должен, кстати. — Не должен что? — Разговаривать с тобой. Стив не знает, что сказать. Каким бы язвительным не был его предполагаемый ответ, Стив так и не произносит его вслух, потому что внезапно мир вокруг него становится таким маленьким, сосредоточенным. Возможно, с ним не так уж и весело болтать, ведь он даже не может придумать ответ или как-то объяснить то, что творит сейчас Баки. — Кажется, я ответил на свой вопрос. — О чем ты? — спрашивает Стив, имея в виду все. Стив думает, что Баки тоже — все. Они разговаривают друг с другом каким-то шифром. Стиву кажется, что он знает как разгадать его, но он не знает наверняка. — Я выпил слишком много, — отвечает Баки и мягко посмеивается. — Я хочу продолжить разговаривать с тобой, — говорит Стив слишком искренне. — Мы правда не должны. — Тогда разреши мне говорить с тобой, пока ты не доедешь до дома, — говорит Стив. — Ничего не считается во время перемещения из точки А в точку Б. В машине, в лифте, даже на прогулках время течет по-другому. Разреши мне поговорить с тобой чуть дольше. Стив чувствует, как на другом конце провода Баки сомневается. Стив позволяет себе закрыть глаза и представить, как выглядит Баки в смокинге, сидящий на заднем сидении своей роскошной машины, как он нервно кусает нижнюю губу и решает, стоит ли делать этот маленький шажок со Стивом. — Ладно, — отвечает Баки двадцать секунд и целую вечность спустя. Стив позволяет себе улыбнуться, его глаза все еще закрыты. С закрытыми глазами кажется, будто Баки рядом с ним на кровати и шепчет ему в ухо. — Сколько тебе еще ехать? — Чуть меньше десяти минут. Я долго сомневался, не сразу позвонил. То есть у них чуть меньше десяти минут на пребывании в этом нежном измерении. Стив собирается насладиться каждым моментом. — Ты ходил на выпускной? — Ага, я был королем выпуска. — Правда? — спрашивает Стив. Баки довольно мурчит, подтверждая. — Все расстроились, когда спустя двадцать минут меня спалили с квотербеком. Я отсасывал ему в туалете. Он был моим главным соперником, поэтому я решил сделать утешительный приз. — Вау, вот это да, — смеется Стив. — Одна из сопровождающих буквально дернула меня за ухо и повела к директору. Это была крутая ночь, до сих пор помню, как отчим смеялся, — Баки замолкает, и Стив чувствует, как тот улыбается воспоминаниям. — Как прошел твой выпускной? — Ну, я точно не был королем выпуска. Но вечер прошел хорошо. Я встречался с девушкой по имени Пегги, мы были вместе. Той ночью я хотел лишиться девственности, но в последний момент струсил, — Стив делает паузу. — Мы были вместе на протяжении десяти лет перед тем, как я сделал предложение. Она согласилась, и, думаю, именно тогда она поняла, что я был не для нее. Она бросила меня после фотосессии в честь помолвки. Стив тяжело сглатывает, в его горле образуется комок. Он давно не говорил о Пегги. У нее новая жизнь за океаном, не говоря уже о милой девушке, которая ей, кажется, очень нравится. Стив не винит ее за разрыв отношений: они не были созданы друг для друга. Но ему больно вспоминать, как это было; больно вспоминать, каково быть отвергнутым. — О, Стив… — Это произошло пару лет назад. — Было ужасно? — спрашивает он, и Стив фыркает, посмеиваясь. — Ага, было просто пиздец ужасно. Это… — он делает паузу, готовый признаться в том, что не говорил даже Сэму с Наташей. — Мое сердце было разбито так, что я даже не надеялся, что когда-нибудь станет легче, — говорит он тихо. — Прошло три года и только сейчас я почувствовал, что отошел. Когда я влюбляюсь, я влюбляюсь сильно. Стив слышит дыхание Баки. — Брак — это еще не все, — говорит Баки наконец. — Он может быть всем, если ты в браке с правильным человеком. Стив видел браки, которые работали, которые делали людей лучше вместе, чем по отдельности. Но он также видел браки, которые распадались. Это лотерея — то, куда заведет человека жизнь и то, с кем он решит провести ее. Однако Стив верит, что люди способны любить друг друга и посвящать себя друг другу. Он верит в это настолько решительно, что не сразу даже замечает тишину на другом конце. И вот Стив снова чувствует неудобное напряжение, которое он испытывал еще вчера в офисе, и думает, не пересек ли он черту. Но затем Баки говорит все тем же мягким голосом: — Проблема только в том, что ты не узнаешь правильный ли человек до самого брака. И Стив не уверен, что на это ответить, признание ли это или просто констатация факта. — Кажется, мы приехали, — говорит Баки мгновение спустя. Следует пауза. — Но я мог бы попросить водителя объехать квартал, — говорит он, но это вопрос. Стиву не нужно долго думать, чтобы ответить: — Объедь квартал, Баки. И машина объезжает квартал. И еще, и еще, и еще.— —
Стив пытается вспомнить, каково был любить Пегги Картер. Иногда она смотрела на него своими карими глазами, проницательным и воинственным взглядом, из-за которого ему казалось, что она видит его насквозь. Стив проводил часы в постели, когда одна его рука была на ее обнаженном плече, а вторая накручивала одну из ее пушистых шоколадных прядей на пальцы, и так и сяк. Со временем Пегги стала убирать его руки прочь и велела оставить в покое, чтобы она могла поспать. Может быть, именно таким был бы их брак: беспомощный в своем желании Стив и Пегги, которая видит его насквозь. Наверное именно поэтому она отменила все. Она поняла. Он должен быть благодарен ей за то, что спасла его от этого.— —
Наступает утро понедельника, и Стив находит себя в своем офисе вместе с Вандой, которая попросила объяснить непонятный ей трюк в Фотошопе, который все никак не дается. — Видишь, я кликаю, но ничего не происходит, — говорит она, рассеянно тыча в экран. — Тебе надо сделать контрольное нажатие, а потом… — Стив демонстрирует движение на своем планшете. — А, — она замолкает. — О, а как прошло твое свидание? — Ты был на свидании? Стив поднимает взгляд и видит Баки в дверном проеме. На нем темно-синие брюки и белая рубашка; сегодня без галстука и пиджака. У Стива пересыхает в горле, когда он замечает лежащую на его лбу кудряшку. Может быть Стиву всегда нравились кудрявые брюнеты. — Сэм привел друга, — объясняет Ванда. — Это была засада, — говорит Стив, смотря на Баки, и пытается определить, что означает его взгляд. — Сэм сказал, что мы просто поужинаем. — Но он симпатичный, я видела его пару недель назад, — говорит Ванда, смотря на Баки. — Наташа бы не сводила Стива с кем попало. Надо пройти проверку. — О, и как все прошло? — спрашивает Баки. — Он милый, — отвечает Стив, не нарушая зрительный контакт с ним. — Но не думаю, что это к чему-то приведет. — Какая жалость, — говорит Баки и слабо улыбается. Он проходит внутрь и кладет бумаги на край стола. — Ты забыл их в моем офисе в пятницу, — говорит он и переводит взгляд на Ванду. — Рад видеть тебя, — добавляет он, прежде чем уйти. Уже после, когда Стив остается один, он перебирает бумаги, которые принес Баки. Он и правда оставил их у него в пятницу и не знает, почему так удивлен. Может быть Стив надеялся, что Баки искал причину, чтобы прийти поговорить. Может быть Стив просто принимает желаемое за действительное. Он перебирает бумаги, гадая, есть ли среди них какое-то послание, что-то, что он просто не может найти. Кажется, что все их взаимодействие наполнено двусмысленностью и шифрами, и эти бумаги не должны стать исключением. Но в них ничего нет. Никакого тайного послания. Никакого скрытого умысла. Это просто стопка бумаг, оставленная Стиву.— —
Стиву кажется, что он сходит с ума. Он думал, что звонок что-то значит, он думал, что что-то изменилось между ними, но положение дел остается таким же невыносимым. Стив ожидал хоть какую-нибудь реакцию Баки. С одной стороны, если бы Баки начал его избегать и оборвал связи, Стив по крайней мере знал бы, что его внимание нежелательно; он ушел бы, даже если бы было больно. С другой стороны, если бы Баки захотел большего, то Стив… Ну, он не уверен, что бы сделал, но он определенно бы разобрался. Но ничего не меняется. Они работают вместе. Баки все такой же радушный, но отстраненный. Так получается, что из-за Стива Баки смеется дважды и четыре раза улыбается; не то чтобы он считал. Однако это ничем не отличается от того, что было раньше. Честно говоря, это расстраивает Стива очень сильно. — Ты в панике, — говорит ему Наташа в начале июня. Сегодня суббота и они обедают вместе в крошечном ресторане недалеко от квартиры Стива. Ему нравится это место — здесь подают хорошие сэндвичи с ростбифом, а парень за кассой всегда добродушно болтает, комментируя его заказ, личную жизнь, одежду, даже погоду. Все это напоминает какой-нибудь нью-йоркский ситком, которые Стив ценит даже несмотря на то, что перестал романтизировать город еще когда ему исполнилось семнадцать; он тогда плакал на станции метро, пока мужчина на скамейке неподалеку дрочил. Но это место хорошее, с несколькими трясущимися деревянными столами и широкими окнами, открывающими вид на улицу. Время от времени кто-то проходит с пакетами продуктов или со своей собакой; приятно наблюдать за людьми, когда удается занять столик у окна. Наташа тянет руку и крадет у него чипсину. Стив кусает сэндвич и жует, раздумывая. — Возможно, — признает он. — М’Баку сказал, что ты ему понравился. Позвони ему наконец. Пока что это просто грубо, а не непростительно. — Это было бы несправедливо по отношению к нему, — качает головой Стив. Наташа прищуривается. — Не твори херню, — говорит она, и они разговаривают уже не о М’Баку. — Я знаю, что поступаю глупо, — говорит он. — Чувства не взаимны, если тебя это успокоит, — и начинает есть чипсы, чтобы перестать говорить. Наташа чуть качает головой. — Конечно, не успокоит. Я хочу, чтобы ты был счастлив, ты же знаешь, — она вытаскивает огурчик из сэндвича и закидывает в рот, останавливаясь для того, чтобы прожевать и проглотить. — Я не думаю, что ты станешь счастливее, ухлестывая за замужним парнем. Оптимист внутри Стива хочет начать спорить, что он обязательно найдет способ, чтобы добиться счастья вместе с Баки. Он уже собирается начать спорить с Наташей, когда понимает, что просто не может; у них нет ни одной возможности и никакой надежды на что-то хорошее. — Пойдем в зоопарк, — говорит Наташа. Стив моргает, сбитый с толку. — Мы уже несколько лет не заглядывали туда посмотреть на морских львов. Будешь вести себя хорошо, и я куплю тебе корндог. — Ничего себе, Наташа, ты слишком щедрая. — Красные панды поднимут тебе настроение, — добавляет она, прежде чем откусить сэндвич. Ну, она не ошибается. Именно поэтому они расплачиваются и направляются в зоопарк Проспект Парка через двадцать минут.— —
Дело в том, что Стив любит зоопарки. Он может смотреть, как луговые собачки снуют туда-сюда по своему вольеру, пока дети наблюдают за ними через пластиковые купола в земле. Как морские львы, любимцы Наташи — Халф-Тайм Фарра и Фиби, — красуются перед всеми, пока их кормят в три часа дня. Некоторое время они проводят наблюдая за бабуинами; двое играют в догонялки по вольеру, пока еще двое сидят на каменной стене и ищут жуков друг на друге, чтобы съесть. Находясь в зоопарке, Стив ощущает себя ребенком, который хочет научиться рисовать. Он не притрагивался к альбому годами, с тех самых пор когда понял, что художественная карьера — это несбыточная мечта, и лучше сделать карьеру в графическом дизайне, чем бороться с ветряными мельницами. Стив проводит слишком много времени, наблюдая, как выдры плавают внутри небольшого течения в своем вольере, а одна из них взбирается на камни и устраивается на солнышке, высушивая свой мех. — Ты закончил пялиться? — спрашивает Наташа. Она печатает в телефоне, и ее ногти стучат по экрану. — Я хочу посмотреть на красных панд. Ощущая сожаление, Стив выпрямляется и улыбается ей. — Можешь оттащить меня, — говорит он, но момент спустя смотритель входит в вольер с чем-то, что должно быть кормом для выдр. Зверьки тут же вылезают из воды и переваливаясь ползут к мужчине; одна даже трется об его ногу. — Давай посмотрим как их кормят? — просит Стив, чувствуя себя ребенком, который выпрашивает у родителей лакомство. Наташа смеется и гладит Стива по щеке. — Конечно, сына, — говорит она и серьезно кивает. — Но вспомни это в следующий раз, когда я попрошу тебя вымыть посуду. Стив смеется и возвращает свое внимание на смотрителя. Это пожилой мужчина с загорелой кожей; он выкладывает еду выдрам в большую пластиковую миску, разговаривая с кем-то, кто стоит с краю вольера за искусно установленным камышом. — … твоя мама хотела отправиться в круиз в следующем марте, если ты сможешь вырваться. Должно быть очень круто; там целый этаж для шоппинга. А еще можно есть всю еду, даже если ты уже за столом. Ты просто просишь еще супа, и тебе принесут еще супа, — смотритель замолкает, смотря вниз на выдр, и начинает говорить высоким нежным голосом. — Вам бы, малыши, точно такое понравилось бы, а? — Мне нужно будет все проверить, — говорит второй человек. Он не виден Стиву, но его голос кажется знакомым. Стив обходит ребенка, который энергично тычет пальцем в сторону чавкающих выдр, чтобы рассмотреть человека за камышом. — Мы планируем заранее, чтобы ты смог с нами, — говорит смотритель. У него седеющие волосы, небольшое пузико, но добрые карие глаза. — Твоя мама и я очень хотим, чтобы ты поехал с нами, если сможешь. Мы знаем, что ты занят. — Я хочу поехать, просто… — он не договаривает. — Знаю, приятель, — когда смотритель встает, и второй человек делает шаг назад, чтобы пропустить того вперед, Стиву наконец-то видно кто это. — Баки? — спрашивает он, очевидно не ожидая встретить своего босса посреди вольера выдр в зоопарке Проспект Парка. Баки моргает, а затем его лицо расплывается в улыбке. — Ты меня преследуешь, Роджерс? — спрашивает он шутливым, несерьезным тоном. — Слишком много совпадений, — бормочет Наташа, а Стив лыбится. — Слишком много совпадений. — Кто это? — спрашивает смотритель, вытирая ладони о шорты униформы цвета хаки. — Стив Роджерс, один из графических дизайнеров. А это Наташа Романова, его подруга. — О, так ты работаешь в Инсайт, — говорит смотритель, и его улыбка становится немного натянутой. — Здесь не часто встретишь ребят из Инсайт, это уж точно. — Я живу в Парк Слоуп, — объясняет Стив. — Не так далеко отсюда. — Рад слышать, что ты все еще работаешь с районными мальчишками, — говорит смотритель, похлопывая Баки по спине. — Это мой отчим, Сальваторе. Он профессиональный укротитель выдр, — говорит Баки и указывает на Сальваторе, который смотрит на него, словно Баки — самое ценное на земле. — Ну, только по выходным. Я работаю по субботам, чтобы по понедельникам у нас с Винни был выходной. В будние дни я работаю с детьми возле вольера мангустов. — Винни моя мама, — поясняет Баки. Сальваторе кивает. — Иногда, когда этому малому нечего делать, он приходит сюда посмотреть на выдр, — Сальваторе протягивает руку и кладет ее Баки на плечи. — Я не должен пускать его в вольер, но на меня пока что еще не кричали. — Это было намного милее, когда мне было двенадцать. — Ну, не зна-аю, это мило вообще-то, — говорит Наташа, смотря на Баки и его отчима, а затем на Стива. — О, да ладно, — говорит Баки. — Хотя нам уже пора идти. Луговые собачки сами себя не накормят. — Было приятно познакомиться с вами, — говорит Сальваторе, прежде чем снова исчезнуть в среде обитания выдр. Наташа поворачивается к Стиву. — Красные панды? — спрашивает она совершенно небрежным тоном, будто с ними только что не произошло странное совпадение. — Конечно, — говорит он. — Пойдем посмотрим на красных панд.— —
По пути домой Стив останавливается в продуктовом на углу и берет продукты для домашних равиоли. Делать свежую пасту не так уж и сложно, как можно было подумать, но и не совсем легко. Впервые Стив сделал равиоли еще когда жил с Сэмом; тот ест равиоли, чтобы поднять себе настроение, и каждый раз вспоминая свои серьезные расставания, всегда упоминает про равиоли Стива. Не то чтобы Стив часто делает пасту, но это хороший способ отвлечься и сконцентрироваться на чем-то другом. Поэтому он включает расслабляющую музыку, наливает себе бокал белого вина, вычищает скудное рабочее место на столешнице и начинает с теста. И, конечно, Стив едва ли не по локоть в пасте, когда телефон начинает звонить. — Иисусе, — бормочет он, пытаясь обтереть руку полотенцем, которое висит на плече, прежде чем взяться липкими пальцами за мобильник. У Стива есть ощущение, что он знает кто звонит, но все равно радуется, когда оказывается прав: это Баки. — Привет? Баки? — спрашивает он и пытается удержать телефон между плечом и ухом, направляясь к раковине, чтобы вымыть руки. — Привет, Стив. У тебя есть минутка? — Да, конечно, — говорит Стив, выдавливая немного мыла на ладонь и подставляя под воду. Конечно же, она слишком горячая, из-за чего Стив тут же дергается, регулирует температуру и пытается снова, едва ли фокусируя внимание на том, что говорит Баки. — Я просто хотел сказать, эм, было приятно увидеть тебя в зоопарке сегодня. — Ага, было… выдры прикольные. Мне нравятся выдры, за ними прикольно наблюдать. Они плавают, — Стив морщится от того, как глупо звучит. Сложно сосредоточиться на стольких вещах, когда голос Баки превращает его мозг в приторную кашицу. — Да, они… Я просто хотел попросить, если ты не против… не говорить об этом, — его голос неторопливый и сдержанный, будто он обдумывает каждое слово. — Что? — Я имею в виду на работе. — Это… конечно. Но почему? — спрашивает Стив, сбитый с толку. Происходит длинная пауза. — Некоторые люди в Инсайт считают, что моя семья… забавная. — Разве не у всех такие семьи? — спрашивает он, хмурясь, и берет полотенце, чтобы вытереть руки. — Конечно, но не у всех семьи являются основной темой для обсуждения, — Баки вздыхает. — Я не могу остановить тебя, но… — Я не скажу ни слова, — Стив не начинает давить и желать объяснения, потому что может представить кого-то вроде Ситуэлла, который легко раздует из муха слона из-за отца Баки, работающего смотрителем в зоопарке. Не то чтобы с профессией что-то не так, но раз имеется определенное напряжение между Баки и другими работниками Инсайт, все что угодно может стать оружием в токсичной рабочей среде. Можно придумать много шуток о ком-то, кто работает прям возле какашек животных. — Спасибо, — говорит Баки после паузы. — Тебе понравилось в зоопарке? — Ага. Ты часто там бываешь? — Когда могу. Стив опускает взгляд на свободную руку, видит тесто, застрявшее между пальцами. Он перекатывает тесто в ладонь, сжимает в кулаке в шарик, а затем дает ему отдохнуть. Стив не понимает, почему их разговор внезапно такой неестественно высокопарный и неловкий; ему не хочется, чтобы было так. — Твой отчим показался хорошим человеком. — Он такой. Он… — Баки замолкает. — Ты можешь рассказать мне, — говорит Стив, пытаясь смягчить свой голос и не выдать в нем панику, которая живет в груди целую неделю. — О, ну, просто… Я был очень запутан, когда мой отец попал в тюрьму, понимаешь? Поэтому сначала мне не очень нравился Сальваторе, но… — Стив слышит, как что-то шуршит на другом конце линии, будто Баки устраивается поудобнее. — Он брал меня с собой в зоопарк по выходным, и я просто ходил за ним хвостиком, а он рассказывал, каких животных можно потрогать, а каких — нет. Он не заставлял меня разговаривать с ним или типа того, но было хорошо. Он не обязан был все это делать. А сейчас я понимаю, что и вовсе не должен был. — Получается, ты давно знаешь Сальваторе? — Ага. Он женился на моей маме, когда мне было тринадцать. Они начали встречаться, когда мне было одиннадцать. — Значит, ты довольно неплохо знаком и с выдрами. Происходит короткая пауза, и Баки смеется. — Ага, это так. Ты всегда удивляешь меня, — добавляет он. — Чем же? — спрашивает Стив. Он пересекает квартиру и садится на свой темно-синий диван. Стив снимает студию не потому, что не может позволить себе что-то побольше, а потому, что не хочет побольше. Просто Стив и его вещи — пока что этого хватает. К тому же не надо переживать, чтобы каждый раз пылесосить огромное пространство. — Ты не спросил, почему мой отец в тюрьме, — говорит Баки, когда Стив устраивается, закидывая ноги на диван. — О, — произносит Стив. Он смотрит на кухонный стол, на беспорядок из пасты на нем. — Думаю, ты бы сам рассказал, если бы хотел. — Ты не знаешь? — Нет, — отвечает Стив. — Не интересуешься сплетнями? — спрашивает Баки, посмеиваясь. Этот звук отличается от того, что был ранее, неестественный и вынужденный. — Даже слышать не хочу, — соглашается Стив. — Поэтому ты был немного замкнутым на этой неделе? Происходит долгая пауза. — Я был замкнутым на этой неделе? — спрашивает Баки, понижая голос. — Может быть я неправильно все понял. — Я просто хотел убедиться, что наши отношения остаются профессиональными, — говорит Баки. Он вздыхает. — Пару недель назад Алекс предупредил меня, что мне не стоит дружить с коллегами. Это может выглядеть плохо. — Мне кажется, мы выглядим неплохо, — пытается Стив, и Баки фыркает. — Я не это имел в виду. — Знаю, — Стив замолкает, уставившись на диван, пусть там ничего и нет. — Получается, ты не хочешь дружить? — спрашивает он. Стив должен чувствовать себя намного хуже из-за того, что задает этот вопрос. По сути он заставляет Баки выбирать, и это несправедливое решение. Но Стив все равно спрашивает. — Боже, Стив, — говорит Баки. Что-то шуршит, будто Баки меняет позу. — Конечно, хочу, я просто… — Тогда давай дружить, — перебивает Стив. — Это не так легко. — Кажется все, что стоит того, не легко. — Кажется, ты просто сложный, — говорит Баки, и кондиционер Стива оживает в углу комнаты, охлаждая воздух. — Меня уже осведомили об этом, — он замолкает. — Ты занят сегодня? — Алекс улетел в Пекин на несколько дней, и я пригласил родителей на ужин. — Это хорошо. — А что? — спрашивает Баки. — Я делаю домашние равиоли. Подумал, может быть ты захочешь. — Ты реально проводишь выходной, делая равиоли? — спрашивает Баки, и Стив слышит улыбку в его голосе. — Ты должен отдыхать, взять еду навынос. — Это катарсис, — отвечает Стив. — Прочищает мысли. — О чем ты думаешь? — О работе, — говорит Стив. Это не совсем правда, но это и не ложь. — Переживаешь из-за планерки на следующей неделе? — спрашивает Баки. — Немного. — Все с тобой будет хорошо. Ты отлично справляешься, — происходит пауза. — Я должен идти, мама начала суетиться. — Ничего страшного, просто… Баки? — Да? Кондиционер выключается, и играющая на фоне музыка становится немного громче. — Я хочу быть твоим другом. — Стив? — Да? — Я знаю.— —
Когда он заканчивает с равиоли — половину он закидывает в морозильник, а другую — ставит вариться, — Стив наконец заглядывает в телефон. Двадцать минут назад ему пришло уведомление Ватсапп.Баки Барнс:
Мой отец в тюрьме, потому что убил
человека, когда мне было десять.
Стив садится, не замечая, как его паста превращается из аль денте в переваренную; его пальцы замирают над клавиатурой, пока он пытается понять, что на это ответить.Стив Роджерс:
Спасибо, что рассказал. Не могу представить,
каково это.
Ему не кажется, что этих слов достаточно.Баки Барнс:
Он всегда был злым парнем. Моя мама бросила
его за год до этого. Я не часто видел его.
Стив Роджерс:
Вы видитесь сейчас?
Баки Барнс:
Когда он узнал, что я гей, он сказал, что
я мертв для него. Не велика потеря.
Стив Роджерс:
Наверное это было очень тяжело.
Баки Барнс:
Было.
Неуверенный, что ответить, Стив отправляет ему фотографии равиоли, а Баки в ответ — фото пиццы, которую он ест вместе с родителями. Они выбирали ресторан, подписал тот. Стив отвечает, но Баки больше не пишет.
