Человек компании | A Company Man

Ночные звонки на протяжении двух недель зажигают что-то между ними. Даже не осознавая этого, они начинают разговаривать по телефону каждую субботу. Баки звонит в разное время, у них нет определенного расписания, чтобы Стив мог освободить время или подготовиться. Иногда их разговор длится пятнадцать минут — короткая передышка для Баки, когда Алекса нет в комнате, а иногда они говорят часами. Таким образом пролетают три месяца, лето сменяется осенью, Стив и Баки говорят обо всем и ни о чем субботними вечерами, а в будни притворяются, будто их отношения остаются сугубо профессиональными. Это сводит Стива с ума. Однако в то же время субботние вечера становятся его любимой частью недели. Одним вечером Стив с друзьями в баре, для которого он слишком стар. Он разговаривает с парнем, на которого должен обращать больше внимания, когда в кармане вибрирует телефон. — О, Боже, эм… извиняюсь, — говорит Стив, улыбаясь, и ищет выход. — Баки, привет, — говорит он, когда оказывается снаружи, тут же прижимаясь спиной к кирпичной стене. Стив закрывает глаза, ощущая какие-то нежные приливы по всему телу от того, что выпил слишком много. — Ты где-то в шумном месте, — говорит Баки. — Веселишься? — Сейчас — да, — признается Стив, и какой-то голос внутри головы напоминает, что надо фильтровать речь. Голос пьяного Стива, так или иначе, громче, и он заинтересован в том, чтобы не фильтровать ничего. — Не буду тебя задерживать, — говорит Баки. — Пожалуйста, задержи меня. Стив слышит смех Баки спустя некоторое время. — Ты должен пойти, иди веселись. — Звучишь так, будто тебе сотня, — хнычет Стив. — Приезжай и повеселись со мной, Бак, — добавляет он. — Я напишу тебе… Я напишу тебе адрес, — он слегка запинается в словах. — Не могу уйти из дома. Это странная, неприкосновенная тема, на которую они не говорят, танцуя вокруг да около. То, как редко Баки гуляет, как мало у него друзей, как Алекс контролирует каждый аспект его жизни. Стив хочет поговорить об этом так сильно, хочет, чтобы Баки признался и рассказал ему все. Но он не рассказывает, и Стив не может настоять. — Я бы хотел, чтобы ты мог. Происходит пауза, и голос Баки становится мягким: — Что бы мы делали? — его тон становится теплым, в нем звучит нежное любопытство. — Если бы ты мог уйти? — есть реальный ответ на вопрос, а есть ответ для не прозвучавшего вопроса. Стив решает послать все к черту и ответить на тот, что завис в воздухе, неозвученный, уставший от бесконечной путаницы и лжи самим себе и друг другу. — Ну, мы бы поехали туда, где хорошо, где тихо. — Ты бы не остался с друзьями? — спрашивает Баки. — Нет, но можно в другой раз, если захочешь, — обещает Стив. — На сегодня меня хватит. Мы могли бы поехать в тихое местечко с хорошей едой. — С какой, например? — Баки едва ли не шепчет. — Ньокки, — отвечает Стив. Это первое, что пришло к нему на ум, но это прекрасное блюдо, мягкое, вкусное, тающее во рту. Блюдо, которое Стив никогда бы не решился приготовить сам, но которое определенно заказал бы на свидании. — Я не против ньокки. Стив снова прикрывает глаза и позволяет себе раствориться в фантазии, где он в итальянском ресторане, а Баки сидит рядом с ним. На столах белые скатерти, освещение мягкое, и на середине стола стоит горящая свеча. Может быть они начали бы с салата, разделили бы бутылку красного вина. После того как официант заменит тарелки, Стив бы сдвинул колено так, что оно касалось колена Баки под столом. Он не понимает, что все это время реально озвучивает свой внутренний монолог, пока не слышит голос Баки, мягкий и жаждущий, но в то же время остерегающий. — Стив… — напряженно говорит он. Стив не позволит себе чувствовать стыд, не сейчас. Стыд — это для утра, решает он. — А потом десерт, что-нибудь шоколадное. — Торт, — говорит Баки, и его голос более решительный, более звонкий, чем был до этого. Его голос наполняет Стива, делает его более уверенным. Стив посмеивается. — Да, торт. Что-нибудь с помадкой, — Стив замолкает, вдыхая. — Может быть, я бы сказал, что слишком наелся. — Но я не могу есть один, — отвечает Баки. — Мы могли бы завернуть его. Поехать ко мне. Ты бы хотел? — его сердце бьется быстрее, будто он действительно просит Баки сделать это, будто не стоит посреди грязной аллеи, один и безнадежный. Происходит пауза, а затем он наконец слышит голос Баки. — Да, я бы хотел. — Мы могли бы пойти ко мне пешком. Это хорошая ночь. — Идеальная ночь, и правда. Стив тяжело сглатывает. — Я бы мог взять тебя за руку. Кажется, будто он и правда чувствует фантомную ладонь Баки в своей, призрачный вес непреодолимого желания. И снова пауза, но не такая длинная, как ожидает Стив. — Только если торт понесешь ты. — Я понесу торт, — говорит Стив, тут же счастливо улыбаясь, ощущая облегчение всем телом. — Буду нести его всю дорогу. — Тогда мы можем… — его голос обрывается. — А потом у тебя? — подсказывает Баки. — Я могу зажечь несколько свечей, приглушить свет прежде чем сесть на диван с тортом. — Рад, что мы все-таки будем его есть. — Мы бы не позволили ему пропасть. Но мой диван маловат, нам придется сидеть рядом. — Я не против. Он ощущает ветерок — прохладное обещание осени в сентябрьском воздухе. Но пока, с виски в желудке и голосом Баки в ухе, мир кажется каким-то теплым и обнадеживающим. — Но перед тем как начать есть, Баки, я… я мог бы наклониться, я мог бы… — Роджерс! Стив оглядывается, выдернутый из транса, и видит приближающуюся к нему Наташу. — Мне бы очень хотелось прийти сегодня, — Баки мягко проговаривает это. Стив едва ли слышит, как он шмыгает носом перед тем, как повесить трубку. Стив смотрит на Наташу, лицо которой смягчается, когда она подходит ближе. — Что случилось? — спрашивает она, и вся ее злость тут же исчезает, стоит ей рассмотреть его получше. Он не осознает, что его глаза слезятся. — Наташа, — говорит он, сокращает дистанцию между ними и обнимает ее. — Я так облажался.

— —

Стив ненавидит тот факт, что у него совершенно нет настроения на тусовке, которую его друзья заслужили, и поэтому отмахивается от их беспокойной заботы и уходит. Несмотря на то, что ночь идеальна, ему слишком одиноко, чтобы идти домой или ехать на метро; Стив вызывает такси и достает телефон, когда оказывается на заднем сидении. Он открывает Ватсапп и пялится на продолжительную переписку с Баки, высокопарную и о работе. Он печатает: Я хочу сводить тебя куда-нибудь. И стирает. Стив закрывает глаза, думает, потом открывает и печатает снова. Он не нажимает «отправить». Вместо этого он просит водителя высадить его на квартал раньше, чтобы зайти в алкомаркет.

— —

Наташа и Сэм приходят к Стиву утром в воскресенье с бейглами и свадебными объявлениями New York Times. Они оба в шортах и в солнцезащитных очках; это жаркий сентябрьский день, когда люди должны быть снаружи и принимать солнечные ванны, прежде чем спрятаться в теплых квартирах на зиму. Очевидно, Стив дома, завернутый в одеяло, слишком уставший даже для того, чтобы выкинуть пустую бутылку вина, которая стоит рядом с его кроватью. Стив немного жалеет, что однажды дал Наташе ключи. Однако Стив также знает, что Наташа умеет взламывать замки. — Уходите, — говорит Стив, его голос приглушен одеялом. — У тебя было двенадцать часов, чтобы пить и грустить. Теперь же время встретить новый день, — говорит Наташа и Сэм срывает одеяло с его головы. Он морщится, и Стив думает, что это несправедливо. Он не может выглядеть настолько плохо. — Чувак, ты вообще спал? — спрашивает Сэм, наклоняясь ближе, чтобы ткнуть в фиолетовые мешки под глазами Стива. — Я отключился около четырех, — бормочет Стив и отпихивает руку Сэма. Он смотрит на часы возле кровати — сейчас 9:30 — и стонет. — Пяти часов достаточно для сна, — заявляет Наташа и садится на край кровати. Она вручает бейгл Стиву и открывает газету. — Что вы делаете? — спрашивает он и кусает бейгл; на вкус словно рай. Если бы только рай мог избавить желудок Стива от кислоты… — Позволяем тебе валяться. — У нас расписание. Сначала это, потом мы будем угрюмо идти по Проспект Парку по пути в кинотеатр, где посмотрим новый ужастик, — говорит Наташа. — Затем перекусим в Junior’s, а по пути домой зайдем за продуктами, чтобы тебе хватило на неделю, и в самом конце нежно уложим в кроватку до девяти, — продолжает Сэм. — Может быть ты даже успеешь проспать шесть часов. Стив весь сжимается, сбитый с толку и тронутый одновременно, чувствуя, что не заслуживает их. — Разве вам сегодня нечем больше заняться? — спрашивает он. Сэм ложится на кровать возле Стива несмотря на то, что втроем тесновато. — Даже если не учитывать годы дружбы, в которую ты вложился, ты потратил последние полгода планируя для нас нашу свадьбу. Ты ходил на все пробы торта, примерки, утвердил локации. Я знаю, что Райли не помогает тебе в подготовке к помолвочной вечеринке так, как ты это выставляешь. — Да, но это же не плохие штуки. Это веселые штуки. Сэм качает головой. — Проводить время с тобой тоже весело, — напоминает он. — Даже когда тебе причинили боль. — Я… — Стив замолкает. Он не знает, что сказать. — Тебе и правда нравится этот парень, не так ли? — спрашивает Сэм. Стив кивает, хватается за одеяло и крепко сжимает. — Да, — его голос ломается. Сэм и Наташа обмениваются быстрыми взглядами, а затем Сэм смотрит снова на Стива. — Я скажу прямо: это глупо. Но мы любим тебя и мы хотим, чтобы тебе стало лучше. Мы разберемся со всем и справимся. — Я буду в порядке, — обещает Стив. — Я переживу, — говорит он и пытается поверить в это, но сейчас, вспоминая разговор с Баки прошлой ночью… у него проблемы с доверием себе. — Давай тогда переживем сегодня, хорошо? — спрашивает Сэм. — Один шаг за раз. — Хорошо, — говорит Стив, и Наташа берет в руки свадебные объявления и начинает читать. Стив расслабляется возле Сэма, и тот закидывает ему руку на плечи. Он не особо вслушивается в то, что читает Наташа, но звук ее голоса и знакомые избитые фразы самих объявлений успокаивают, и он уже не чувствует себя таким чудовищем. Все будет хорошо. Сэм и Наташа его лучшие друзья. Они не осуждают его, не ненавидят его, они не считают, что он отвратительный, потому что влюбился в замужнего мужчину. Однако Стив также знает, что они не считают, что у этой истории будет счастливый конец. Это не страшно. Он найдет свой счастливый конец, так или иначе.

— —

Стиву удается хорошо провести время в Утешительном Лагере Сэма и Наташи, однако проснувшись утром в понедельник, он все равно ощущает неприятный тревожный осадок в животе. Несмотря на то, что Наташа сдержала свое обещание и уложила его спать в девять вечера, он не мог заснуть до двух часов, а те кусочки сна, что ему удалось отхватить, были беспокойными и прерывистыми. Стив уже думает взять отгул, когда звенит его будильник; но он знает, что чем дольше он будет избегать Баки, тем хуже. Именно поэтому то, что в итоге он встречает не Баки, становится таким большим сюрпризом. Когда он раскладывает свои вещи на столе, Фьюри заглядывает в офис. — Встреча в конференц-зале через пятнадцать минут, — говорит он. — Прям как в старые добрые, а? — спрашивает Стив. Их традиционные понедельничные встречи прекратились, как только они переехали в Инсайт. Вся их команда раскидана по компании, и им едва ли удается видеться, поэтому они встречаются раз в месяц, но даже это удается не всегда. — Типа того, — говорит Фьюри и уходит к кабинету Ванды. Стив вздыхает, осматривает свой малюсенький кабинет и думает, какого черта он здесь делает, получится ли словить Баки этим утром. Скорее всего нет. После обеда тоже подойдет, говорит он себе. Он говорит себе, что ему нужно увидеть Баки, нужно узнать, что он может смотреть ему в глаза после их разговора в субботу, и только тогда ему полегчает. По крайней мере, он надеется, что дело в этом. Стив выжидает минуту, а затем идет в офис Ванды, чтобы они смогли преодолеть три этажа к конференц-залу вместе. Они обмениваются приветствиями, но затихают стоит им оказаться в лифте. Быть социально активным утром в понедельник сложно; еще сложнее, когда происходит незапланированная встреча, а ее повестка неизвестна. Он спрашивает Ванду, знает ли она что-нибудь, только тогда, когда они оказываются в конференц-зале, в котором были в первый день, и садятся за стол. — Это ты мне скажи, — отвечает она, играясь с ручкой. Стив хмурится, и Ванда пожимает плечами. Они ждут, пока помещение наполнится, когда входит Фьюри вместе с пожилым мужчиной, которого Стив не узнает. — Ну, видимо все на месте, — говорит Фьюри в передней части конференц-зала, мужчина становится рядом с ним. — Просто хотел созвать небольшую неформальную встречу, чтобы представить вам нашего бесстрашного лидера. Это Александр Пирс, основатель Инсайт Инкорпорейтед. Весь мир на секунду замирает. Сердце Стива быстро стучит в груди, а во рту пересыхает. Он смотрит на мужчину, который улыбается Фьюри перед тем, как изучить взглядом помещение. Он пожилой, Стив это уже знал, но это совершенно разные вещи — знать, что ему почти семьдесят, и видеть его вживую. Когда-то рыжие, его волосы выглядят, будто из них выкачали цвет. Они не серые, просто сухие. У него морщинистая кожа и голубые глаза. Его одежда пошита так же хорошо, как и одежда Баки, и эта безупречность раздражает. Он одет в серый костюм, белую рубашку и темно-синий галстук. В нем безупречно все. Стив хочется плюнуть. Глаза Пирса оглядывают помещение с противоположного конца, но тут же натыкаются на Стива. Стиву приходится осторожно следить за своим выражением лица, сделать вид, будто его руки не трясутся, а сердце не пытается выпрыгнуть из груди. До этого он не мог выразить в словах, почему испытывает такую враждебность по отношению к Пирсу. Дело даже не в том, что у Стива есть чувства к мужу Пирса — хотя это тоже важно, — а в том, как тот относится к нему. У Баки нет друзей, никакой жизни и смысла вне желаний и прихотей его мужа. Этот человек контролирует Баки в том смысле, который Стив не считает правильным. Он знает, что это не его дело и у него нет права совать нос в чужой брак, однако он не тот, кто отступает. И когда взгляд Пирса задерживается на нем дольше, чем на остальных, Стив знает, что это не его воображение. — Всем доброе утро, — обращается Пирс ко всем, когда Фьюри садится на пустое кресло возле него во главе стола. Он все еще улыбается, но это обычная бизнес-улыбка. Никто не одурачен, думая, будто Пирс рад находиться здесь, и совсем не важно, зачем он здесь вообще; они просто должны ценить то, что он вложил время и усилия, чтобы встретиться с ними. — Менеджмент Инсайт очень хорошо отзывался о вашей команде. Вы всего несколько месяцев как присоединились к нашей компании, поэтому я захотел представиться и поблагодарить за хорошую работу. Стив смотрит на Ванду, и она смотрит на него в ответ. Это не озвучивается, но приятно знать, что он не единственный, кто чувствует фальшь. — У нас есть несколько проектов, которые мы планируем внедрить в следующие несколько месяцев. Всем в Инсайт предстоит много работать, и ваша команда по-настоящему готова помочь вывести на следующий уровень технологии по безопасности и защиты для Соединенных Штатов и остального мира. Вы все будете ценными игроками, и я благодарен за ваш нелегкий труд. Жестокая реальность того, чем Стив занимается здесь, обрушивается на него. Теперь это происходит все чаще. Он тяжело сглатывает. Намного легче отделять себя от того факта, что твоя работа способствует жутким вещам, когда просто разрабатываешь рекламный материал, а не пялишься на бывшего директора оборонного агентства администрации Буша. — А теперь давайте познакомимся, — говорит Пирс и садится рядом с Фьюри. Ну, и начинается. Пирс кивает и улыбается каждому человеку, который представляется и дает немного информации о том, чем они занимаются, как присоединились к компании. И затем наступает очередь Стива. — Стив Роджерс. Маркетинговый дизайн, — получается резко, и он знает это. Фьюри смотрит на него, буквально говоря взглядом «продолжай, идиот» , но Стиву нечего больше сказать. Он назвал свое имя и профессию; ему не хочет давать Пирсу какую-либо еще информацию о себе. Если Пирс и возмущен коротким ответом Стива, он это не показывает. Просто кивает, улыбается так же, как и всем остальным, и переключается на Ванду, которая рассказывает немного о своей работе в команде Ситуэлла. Конечно, Пирс очень занятой человек, поэтому встреча не длится долго. Стив не имеет ничего против и встает, как только собрание заканчивается, надеясь свалить отсюда и вернуться в свой офис прежде, чем кто-то успеет заговорить с ним. Конечно, Фьюри настроен разрушить его план. — Роджерс, — зовет Фьюри, когда Стив едва ли успевает выйти из конференц-зала. — Задержись на секунду. Ванда ловит его взгляд, когда он придерживает для нее дверь. Стив пожимает плечами, заходит обратно в помещение, делает глубокий вдох и идет навстречу Фьюри и Пирсу. — Стив Роджерс, просто хотел немного поговорить с восходящей звездой компании, — говорит Пирс. Стив смотрит на Фьюри, который смотрит в ответ с выражением «не проебись» , что скорее всего заслуженно, учитывая его резкость несколько минут назад; однако Стиву все равно хочется закатить глаза. — Много наслышан о тебе. — Не верьте слухам, — говорит Стив. Глаза Фьюри гневно распахиваются, но Пирс лишь посмеивается, поднимая брови, и смотрит на Фьюри секунду, а затем обратно на Стива. Это политическое «о боже, как очаровательно, ох уж эта молодая непокорность» . — Уверяю тебя, только хорошие вещи. Мой муж, Джеймс Барнс, особенно щедр на комплименты, — когда Пирс называет его имя, он медлит секунду, смотря на Стива. Это тест, и они оба знают это. — С Баки приятно работать, — отвечает Стив, счастливо используя прозвище, которое Пирс — отказывается. Если это беспокоит его, Пирс не показывает. Его покерфейс безупречен так же, как и костюм. — Очень мило с твоей стороны — так говорить, — он замолкает на секунду. — Я хотел сказать, что буду наблюдать за тобой. Стив моргает. — Что? — спрашивает он, не ожидав, что Пирс будет так прямолинеен насчет своих намерений. — В хорошем смысле, — продолжает он с улыбкой, хотя в его выражении лица есть что-то жесткое, что Стив не может расценить, как «хороший смысл». — Я постоянно ищу таланты в Инсайт. Большинство сотрудников из менеджмента начинали с самых низов, ты знал? Мы учим людей и повышаем их в должности. — Он хочет сказать, — вставляет Фьюри, — что у тебя большой потенциал. — О, спасибо, — отвечает Стив, сбитый с толку. Он хорошо справляется, работая с Баки, по большему счету потому, что Баки подталкивает его, а самому Стиву просто хочется облегчить тому жизнь. Но честно говоря, Стив не может сказать, что он прилагает столько же усилий в Инсайт, сколько прилагал, когда работал с ЩитДизайн. По факту, он перестал ощущать мотивацию тогда, когда переступил порог Инсайт; Стив знает, что это отражается в его работе. Либо у Александра Пирса потрясающе низкие ожидания, либо происходит что-то не то. — Продолжай в том же духе, — говорит Пирс. — Ты делаешь хорошую работу. — Я ценю это. Пирс протягивает руку и кладет ее Стиву на плечо. Он сжимает, возможно немного сильнее, чем Стиву бы нравилось. — У тебя яркое будущее здесь, в Инсайт, Стив Роджерс, — говорит он, дважды хлопает по плечу и уходит. Стив переводит взгляд на Фьюри, который наблюдает за уходящим Пирсом, а потом пожимает плечами. — У него нет никакого вкуса. — Я бы так не сказал, — говорит Стив, пусть и не имеет в виду себя.

— —

Он все еще пытается понять, что значил его разговор с Пирсом, пока идет до офиса, когда видит, что он не один. Баки сидит в кресле напротив стола Стива, он зарылся ладонями в волосы и выглядит несчастным. Кажется, будто это одна из его частых поз. — Баки? — спрашивает Стив, закрывая дверь. Баки поднимает голову и подрывается с кресла, дергано и внезапно. — Стив, привет, — говорит он с придыханием. — Привет. Ты что… — Мне нужно было увидеться, я не понял, что ты на встрече, — он делает паузу. — Я не… Я подумал, встреча может быть окончена, то есть, я не знал, как долго она будет длиться. Я подумал, что могу подождать здесь. — Ничего, все в порядке, — отвечает Стив. Исходя из того, как звучал Баки, кажется, не один Стив нервничал сегодня из-за встречи. — Я не против. Баки выдыхает. — Я… — он замолкает, пропускает пальцы через волосы. — Как прошло собрание? — Нормально, — отвечает Стив, а затем добавляет, — встретил твоего мужа. Внезапно все меняется. Вся нервозность будто просачивается из Баки, его лицо бледнеет, да и весь он становится маленьким и слабым. Баки нервничает и быстро собирается снова. — О, ты встретил Алекса? — спрашивает он, пытаясь держаться, но попытка проваливается, и его голос срывается вверх. — Он пришел и представился всей группе. Быстрая встреча, — добавляет Стив. — Он сказал, что будет следить за моей работой. Баки кивает, разглядывая обувь Стива. — Ему нравится держать все под контролем. — Возможно, это неплохой вариант для владельца компании. Баки делает глубокий вдох и кивает. — Ага, возможно, — он переводит взгляд на стол Стива, разглядывая маленькое стеклянное пресс-папье в углу его стола. — В любом случае, я просто пришел рассказать тебе о новом проекте, — говорит он и хмурит брови. — Новый проект? — спрашивает Стив. Баки кивает, все еще не смотря на Стива. — Этим утром Алекс прислал мне письмо о новой программе искусственного интеллекта и хочет, чтобы она стала нашим главным проектом на следующий квартал. Я начинаю черновик маркетингового плана и хотел бы, чтобы ты был моей правой рукой, если ты не против. — Правой рукой? — спрашивает Стив. Баки кивает, он все еще смотрит на пресс-папье. — Мы могли бы проводить много времени вместе, — он бросает на Стива быстрый взгляд и снова переводит на стол. — Возможно, придется также провести пару ночей в офисе. Сроки очень сжаты. Я пойму, если ты не захочешь… — Я хочу, — перебивает Стив. Он делает шаг ближе к Баки и столу, берет в руки пресс-папье, которое разглядывает тот. Баки поднимает на Стива взгляд и тяжело сглатывает. — Я хочу стать твоей правой рукой, — говорит он мягко. — Хорошо, — отвечает Баки; его голос становится ниже, подстраиваясь под мягкий тон Стива. — Я хотел, чтобы ты согласился, — он улыбается уголком губ. В этом есть что-то обнадеживающее, что-то, что Стиву хочется вытащить на свет, приблизить. Стив не может сдержать ответную улыбку. — Я рассчитываю на более тесное сотрудничество с тобой, Баки. — Я тоже, — говорит Баки. Его взгляд опускается на губы Стива, затем он снова смотрит в глаза. Он делает вдох, а затем тянется к его руке. Стив хмурится, не понимая, что делает Баки. — Очень интересное пресс-папье, — замечает Баки, подушечками пальцев обводя стекло, а затем — мягкую кожу руки Стива, паря над ней и легко, едва ли касаясь. У Стива едва ли получается дышать, но у него выходит ответить: — Это подарок. А затем, будто ничего не произошло, Баки отодвигается и направляется к выходу. — Я тоже рассчитываю на более тесное сотрудничество. Наблюдая за тем, как уходит Баки, Стив ослабляет хватку так, что пресс-папье падает на пол и разбивается.

— —

Стив знает, что ему не стоит делать это. Ему никогда не изменяли, но у него есть друзья, которым довелось через это пройти. Он видел, как Ванда плакала после того, как увидела своего парня в постели с кем-то еще; Стив держал ее за руку и говорил, что все будет хорошо. Он помнит, как наткнулся на молодую женщину в колледже, которая кричала в закрытую дверь, умоляя открыть, если ее девушке нечего скрывать. Оказалось, что было. Люди испытывают боль из-за измен; некоторым людям это наносит тяжелейшие травмы. Однако это не останавливает Стива от желания. И он думает, что это также не останавливает Баки.

— —

Из-за нового проекта они каждый день проводят время вместе в офисе Стива, работая над маркетингом для системы нового искусственного интеллекта. Офис Стива маленький, и когда Баки ставит дополнительный стул за столом, их ногам едва ли хватает места, но они касаются бедрами. Иногда Стиву надо показать Баки какую-нибудь программную функцию, и его ладонь ложится поверх Баки; гладкий металл обручального кольца холодит кожу Стива. А когда Баки смотрит на Стива дольше положенного, он не смущается и смотрит в ответ. Он смотрит на Баки, и все, что он хочет, отражается на его лице. Затем Баки улыбается, почти извиняясь, прочищает горло и возвращается к работе. И если это не главная причина, почему Стив просыпается каждый день, то определенно одна из них. Но, так или иначе, этого достаточно, чтобы держаться.

— —

— Я не смогу прийти сегодня, — говорит Баки, стоит Стиву ответить на звонок офисного телефона; прошел месяц с начала проекта. Это прохладное октябрьское утро, солнце выглядывает из-за облаков, освещая силуэты небоскребов Манхэттена, которые видны из его окна. — Оу, — произносит Стив и опускает взгляд на стол, хмурясь. Он протягивает руку и начинает отстраненно играть с контейнером, наполненным скрепками. — Я завален неожиданными встречами почти все утро, а потом Алекс забирает на меня, чтобы заняться этой фигней. — Какой фигней? — спрашивает Стив, хотя знает, что ни один ответ, который даст ему Баки, не обрадует его. — Ужин в каком-то ресторане, не знаю. Я просто… — он замолкает на секунду. — Если ты не против задержаться завтра, можем поработать тогда. Это не будет… Потом можешь опоздать как-нибудь, прийти чуть позже, а мы сможем заказать ужин и доставка будет за счет компании. — Нет проблем, — отвечает Стив, роняет скрепку, с которой играл, и выпрямляется в кресле. — Правда? — Конечно. Это не совсем вечер вместе, но это время, которое они проведут вместе, в частности, время вместе, которое они смогут провести без любопытных глаз коллег. Время, когда они смогут расслабиться друг перед другом и перестать беспокоиться. Не то чтобы Стив собирается сделать какой-то шаг или что-то тупое. Стив просто хочет смотреть на Баки и не думать о том, кто может подглядывать за ними в этот момент. — Это… Это не на постоянной основе, нет. — Все в порядке, в любое время. — Я знаю, что у тебя есть дела помимо этого. — Я совсем не против. Происходит долгая пауза, а затем Баки говорит. — Хорошо, тогда увидимся, — а затем добавляет. — Подумай над тем, что закажешь на ужин. Мне кажется, бюджет для каждого из нас — двадцать пять баксов.

— —

Кажется глупым жаждать задержаться на работе, но он переживает вторник в предвкушении. Почти в пять часов он получает электронное письмо от Баки, что было бы хорошо, если он поднимется к нему в офис, если он готов. Стив практически дергает зарядное устройство ноутбука из сети и спешит к лифтам. Лифт бикает, дверь открывается и он входит внутрь. — О, здравствуй, Стив, — говорит Александр Пирс. — На какой тебе этаж? — спрашивает он, поднимая руку над панелью с кнопками. — Здравствуйте, — говорит Стив, и его нервозность достигает нового уровня. Конечно, самое подходящее время столкнуться с мужем Баки. — Семьдесят четвертый, если не возражаете. — Идешь к Джеймсу? — спрашивает Пирс, в его взгляде проскальзывает знание. — Работаем над программой искусственного интеллекта. — Рад видеть, что вы занялись этим, — говорит Пирс. — Сколько тебе лет? — спрашивает он, когда двери лифта закрываются, и они поднимаются вверх. — Э, тридцать, — отвечает Стив, сбитый с толку сменой темы. — Практически ровесник Джеймса. Стив кивает. — Полагаю, что так. Баки на два года младше, но, в сравнении с Пирсом, они одного возраста. Стив пялится в стену, чувствуя взгляд на себе. — Ты боишься меня, Стив? — спрашивает Пирс дружелюбным тоном, практически удовлетворенным. — Что? — Стив переводит взгляд. Пирс улыбается ему, его руки в карманах брюк. — Судя по тому, что я слышал, ты дружелюбный парень, но замыкаешься, стоит мне оказаться в одном помещении с тобой. Так ты боишься? Или есть какая-то другая причина? Это тот вопрос, в котором спрятано множество разных вещей. Александр Пирс не пугает Стива по той причине, по которой должен был. Стив должен быть напуган, потому что это босс его босса, потому что он могущественный человек с огромным политическим влиянием. Стив должен быть напуган, потому что тому нужен только кивок в нужном направлении и он сможет разрушить всю карьеру Стива. Может быть даже целую жизнь, если ему захочется приложить чуть больше усилий. Стив должен бояться, потому что каждый проведенный вместе с этим человеком момент формирует Александру Пирсу мнение о нем и, скорее всего, не самое хорошее. Но дело в том, что Стиву плевать на все это. Его волнует только то, что Александр Пирс имеет власть и огромный авторитет в этом мире и он, судя по всему, направляет их на то, чтобы изолировать своего мужа и делать несчастным. Боже, даже факт того, что он зовет его Джеймсом, когда он предпочитает Баки, уже достаточен для того, чтобы разозлить Стива. Но в то же время, у него нет никаких реальных доказательств того, что Пирс сделал что-то плохое по отношению к Баки. Баки никогда не рассказывал ничего инкриминирующего, и даже если Стиву хочется драться, он знает, что ему нужны настоящие доказательства, прежде чем ударить. Вербально или физически. И за тридцатисекундную поездку в лифте Стив вряд ли сможет провести расследование. Так что Стив натягивает улыбку и посмеивается. — Не каждый день едешь в лифте с бывшим директором по Уменьшению Угроз, — говорит он и пожимает плечами. — Ты скоро привыкнешь, — отвечает Пирс — его смех холоден — и хлопает Стива по спине. В этот момент двери открываются, и Стив выходит, радуясь, что наконец-то избавился от Пирса, но тот идет следом. Стив поворачивается и наверняка выглядит удивленным, поэтому Пирс говорит: — Хочу поздороваться с Джеймсом, — он машет Стиву рукой. — Давай, иди спереди. Я знаю, что ты осведомлен, где его офис. Дверь в офис Баки открыта, когда они доходят, поэтому Стив стучит дважды и заглядывает внутрь. — Привет, — говорит он. — Стив! — восклицает Баки, вскакивая с кресла и улыбаясь. — Спасибо, что согласился задержаться, я… — он тут же замолкает. — О, да ты не один, — Баки все еще улыбается, но уголки губ теперь натянуты. Глаза Баки бегают, будто он застукан за чем-то, что он не должен был делать. У Стива появляется чувство, что Баки не особо умеет лгать. Стив может понять. — Не нужно из-за меня вскакивать, — говорит Пирс, обходя Стива, и заходит в офис. Он пересекает помещение и подходит вплотную к Баки, скользит ладонью на его бедро и целует в щеку. — Тебе нужно что-нибудь сегодня, Джеймс? — спрашивает он, смотря на Баки так, будто он целый мир. Взгляд Баки мечется между Пирсом и Стивом. — Нет, мы… я буду просто работать, — говорит Баки и улыбается. Он прочищает горло и становится чуть прямее, будто возвращает себе потерянное самообладание. — Ты же знаешь, как это происходит, когда R&D-менеджеры выдумывают что-то новое, — он понижает свой голос и подходит к Пирсу чуть ближе. — И я знаю, как это важно для тебя тоже, — Стив сглатывает и кусает внутреннюю сторону щеки, наблюдая за ними двумя. — Хорошо, что здесь Стив, он присмотрит за тобой, — говорит Пирс, улыбаясь Баки, а затем переводит взгляд на Стива. — Ты в браке, Стив? — Еще нет, — отвечает Стив. Он не может позволить себе посмотреть на Баки, выдерживает тяжелый зрительный контакт с Пирсом. Может быть этим самым он выкладывает все карты, но он не хочет видеть Баки, который смотрит на Пирса с таким умиротворением. — Это настоящее счастье, когда находишь правильного человека, — говорит Пирс, не разрывая зрительный контакт со Стивом. Так или иначе, кажется, он прижимает Баки к себе сильнее. Стив начинает щелкать костяшками. — Хорошо, что вы нашли правильного человека, — произносит он, пытаясь сохранять спокойствие. — Заняло много времени, но нашел в конце концов. Бог любит троицу, — Пирс наконец освобождает Баки из своей хватки и направляется к двери. Прямо перед тем, как уйти, он останавливается, оборачивается и смотрит на Баки. — И, Джеймс? — Да, Алекс? — Не забудь, что расход на ужин только двадцать пять долларов. Ладно? Не хотел бы еще одну проблему, — он сладко улыбается. — Я, конечно, не против решать твои проблемы, но всему есть предел. — Я не забуду, — тихо отвечает Баки, рассматривая свою обувь, когда Пирс уходит. Стив выжидает несколько секунд после того, как дверь закрывается, а шаги Пирса исчезают дальше по коридору. Он делает шаг навстречу Баки и спрашивает: — О чем он говорил? Баки качает головой и закатывает глаза. — Я дал на пару баксов больше чаевых одним вечером, когда шел дождь, и меня обвинили в нарушении этики. — Серьезно? — Алекс был взбешен, — Баки садится в свое офисное кресло, немного сползая вниз, и мнет рубашку. Он прижимает ладонь ко лбу и закрывает глаза. — Это случилось сразу после того, как я начал работать здесь в полный рабочий день и подумал сделать перерыв после того, как облажался пару раз. Алекс и я хранили все в секрете. Оказалось, люди просто ждали, когда я облажаюсь. До сих пор ждут. — Включая Алекса? — спрашивает Стив. Баки поднимает взгляд, и уголок его губ дергается. — Он был бы рад, если бы я уволился и сидел дома. Стив делает вдох. — Почему бы и нет? — спрашивает он, наконец, не уверенный, что еще сказать. Баки пожимает плечами. — Я быстро заскучаю. А еще мне нравится видеться с людьми, разговаривать с ними. Стань я домохозяином, я бы скорее всего превратился в отшельника. На работе, по крайней мере, есть возможность разговаривать, заводить друзей, — он оглядывает Стива сверху вниз. — Тусоваться со своим дизайнером. — Ну, я рад, что ты здесь, — говорит Стив. — Рад? — спрашивает Баки, улыбка превращается в ухмылку. — Совсем чуть-чуть. Баки уводит взгляд, скользя им по столу и окну. Все еще светло, но солнце начинает садиться, освещая город теплыми лучами раннего вечера. — Я тоже рад, что я здесь, — говорит он, его голос мягок. Они стоят на своих местах, Баки смотрит в окно, а Стив — на Баки. Его силуэт выглядит теплым, солнце перекрывает обычное флуоресцентное освещение. Все сейчас ощущается таким безопасным, таким теплым, что Стиву ненавистна даже мысль нарушить момент. Но он нарушает. — Он часто злится на тебя? — спрашивает Стив, и магия разрушена. Баки бросает взгляд на него и снова смотрит в окно. Он тяжело сглатывает, его плечи сутулятся, он весь сжимается. То, как Баки меняется, практически достаточно для ответа; Стиву даже не нужно, чтобы Баки озвучивал его. Однако он хочет услышать, как Баки произносит это вслух, он хочет получить хотя бы какое-то доказательство предположений, которые он скрывал на протяжении нескольких месяцев. Наконец, Баки говорит: — Он упрямый. Этого недостаточно. — Я… — он делает паузу, делает шаг ближе к Баки. — Ты можешь поговорить со мной, если хочешь, — говорит он, понижая голос. — Стив, — и снова предупреждение звучит в его тоне. Баки наблюдает за Стивом, поза становится жестче. Стив становится на колени рядом с креслом Баки. Его брови хмурятся, удивленный, когда Стив берет в свою руку ладонь Баки, нежно удерживая ее, прежде чем ободряюще сжать. Он смотрит в глаза Баки не отрываясь, когда спрашивает: — Ты счастлив? Баки делает один вдох, затем другой, а потом медленно убирает руку из ладони Стива. Он улыбается, но в его глазах нет радости. — Конечно, я счастлив, — он продолжает улыбаться, но его глаза слезятся, а нос краснеет. — Что ты хочешь на ужин? И внезапно кажется, будто это все — слишком. Все в этом офисе, вся жизнь сужается до него, стоящего на коленях в нескольких дюймах от Баки, но он не может преодолеть барьер между ними. Осторожно, чтобы сохранить самообладание, Стив встает и отряхивает воображаемую пыль с колен. — Я буду то, что закажешь ты, Бак. Только отойду в туалет. — Ладно, — отвечает Баки, и в его тоне неуверенность. Стив выходит из офиса. Это короткая прогулка до уборной, но Стиву почти хочется, чтобы дорога была длиннее. Ему хочется выпрыгнуть из окна в офисе Баки, приземлиться на ноги и просто побежать; дикий и необузданный, он бы понесся по мидтауну Манхэттэна, ощущая ветер в волосах и солнце на коже. Вместо этого он опирается о раковину, закрывает глаза и считает вдохи: Раз, два, три, четыре, пять, вдох и выдох, вдох и выдох. Глаза закрыты, и его воображение берет верх. Он видит Баки, который проникает в туалет и тихо закрывает за собой дверь, а затем запирает. — Бак? — спрашивает он, но Баки просто покачивает головой. Он подходит ближе, прижимается своей грудью к Стиву. Они долго смотрят друг другу в глаза, оба настолько напуганные, что едва ли могут дышать, слишком напуганные, чтобы нарушить момент, который, они оба знают, является точкой невозврата. Но затем Баки наклоняется ближе, его взгляд мечется между глазами Стива и его губами. Стив едва заметно кивает, соглашаясь с тем, что должно произойти. И потом, наконец-то, Баки пересекает оставшееся расстояние между ними и… Кто-то заходит в уборную. Стив вскидывает голову, виноватый, как школьник, которого застукали за списыванием. — Смотри в оба, Роджерс, — говорит Джаспер Ситуэлл, прежде чем направиться к писсуарам. Стив посмеивается, и звук далек от оптимистичного. Он брызгает немного воды на лицо и возвращает в офис Баки. — Я заказал итальянскую кухню, — говорит Баки из-за стола. — Звучит отлично. Стив чувствует, насколько он устал по тому, как звучит его голос и как много силы требуется для того, чтобы выдавить улыбку. — Ньокки. Пойдет? — Стив вскидывает внимательный, острый взгляд. Баки смотрит на него, глядя поверх компьютера. — Очень уж захотелось, — добавляет он, звуча практически беспомощно со своей вымученной улыбкой. Слова застревают у Стива в горле, но ему удается сказать: — Звучит отлично, — повторяясь, словно диктофонная запись.