Человек компании | A Company Man

Стив все еще зевает, пока пьет свой утренний кофе в среду, когда Баки врывается в его офис с широкой улыбкой на лице. — Эй! — произносит он и кладет на стол Стива пакет из пекарни, которая находится в лобби здания. — Принес тебе слойки с шоколадом. — Спасибо, — говорит Стив и не может сдержать улыбку, когда смотрит на Баки; тот буквально излучает энергию счастья. — Ты будто в отличном настроении. — Я… — Баки пожимает плечами, кусает нижнюю губу, просто осмысливает то, что Стив сидит за столом, а потом продолжает. — Только что узнал, что Алекс уедет на выходных из-за дел по бизнесу. Видимо ему надо проверить некоторые заводы в Гуаньчжоу или типа того, — никто из них не уточняет, почему Баки это радует; им это и не нужно. — Так что если ты еще не устал от меня на работе, я подумал, что мы могли бы встретиться где-нибудь в субботу. — Можно, — говорит Стив, не думая. Потом он делает паузу и стонет. — Что? — спрашивает Баки, и его улыбка чуть спадает. — Это… — Стив вздыхает, проходится пальцами сквозь пряди волос. Материт свое расписание. — В субботу будет вечеринка в честь помолвки Сэма и Наташи. Лицо Баки грустнеет, пусть он продолжает улыбаться. Это выражение лица, которое Стив видит видит слишком часто, способ Баки не демонстрировать негативные эмоции; однако его собственное лицо предает его. — Это замечательно. Ты свидетель, да? — Стив кивает. — Желаю хорошо провести время. Баки делает шаг по направлению к двери. — Ты мог бы прийти, — говорит Стив. — Я не могу просто пригласить себя, — отвечает Баки, останавливаясь. Стив выпрямляется, улыбаясь. — Тебе и не нужно. Я организовываю вечеринку со свидетелем Сэма, поэтому я в ответе за список гостей. — Разве уже не поздно приглашать кого-то? — спрашивает он. — Особенно кого-то, кто не является другом ни невесты, ни жениха. — Ты виделся с Наташей, — возражает Стив, и Баки закатывает глаза. Стив думает секунду, а затем дотягивается до подставки со стикерами. Он быстро пишет « ВЕЧЕРИНКА. С 5 ДО 10 ВЕЧЕРА. СУББОТА. БРУКЛИН. Д или Н?» на бумажке. — Вот мое официальное приглашение, — говорит Стив, когда отрывает стикер и вручает Баки. — Написано от руки и доставлено. Все как и должно. Баки закатывает глаза, но берет стикер. Он тянется к кружке с ручками и достает одну, снимает колпачок. Он поднимает взгляд на секунду. — Это точно нормально, если я приду? — спрашивает он. — Не будет навязчиво? — Они зарегистрированы в Bed, Bath, & Beyond, можешь найти там список для подарков, — отвечает Стив и улыбается, когда Баки обводит «Д» на стикере и отдает ему обратно. — Ну, тогда увидимся на выходных. Стив был нервным и взбудораженным из-за вечеринки некоторое время, но от мысли, что он увидит Баки где-то помимо работы, без всех этих людей, что усложняют им жизни, и где-то, где весело и хорошо, в его груди появилось совершенно другое чувство предвкушения. Оно отличается от того, которое было в апреле, когда они ходили в закусочную. Теперь это ощущается так, будто он приводит человека, который ему не равнодушен, к людям, которых он любит. — Ага, увидимся. Баки кусает губу снова и просто смотрит на Стива какое-то время; на его лице расплывается широкая улыбка, а затем он прощается до завтра, уходя на целый день, который забит бесконечными встречами.

— —

— Тебе удалось это сделать, — говорит Райли со своим легким южным акцентом, закидывая руку на плечи Стива. Они стоят перед входом в St. Mazie Bar & Supper Club в Вильямсбурге, пока на фоне играет свинг и несколько ранних гостей кучкуются возле бара. Стив арендовал это место на весь вечер: легендарный бар, романтический сад с низко висящими виноградными ветками и клуб внизу. Вообще-то Райли должен был помогать ему, но учитывая, что он теперь в Вашингтоне и пытается вернуть жизнь в нормальное русло после ухода из воздушных сил, было правильным взяться за это самому. Это место достаточно нетипично для вечеринок в честь помолвок, но Наташа никогда бы не согласилась на типичное место для вечеринки в честь помолвки. Вообще-то они бы и вовсе не провели вечеринку, если бы она не отказалась от предсвадебной, а Стив очень хотел сделать что-нибудь для Наташи и Сэма перед их женитьбой. Затем выяснилось, что это не намного сложнее в организации, чем предсвадебная вечеринка. Конечно, вместо прохладных салатов на столах рагу гумбо и устричные коктейли, а вместо конкурса с раздражающими вопросами про невесту с плохо пахнущими свечками в качестве приза через полчаса будет играть джаз-бэнд, но Стив считает, что люди повеселятся в любом случае. — Кажется, все правильно, — говорит Стив, и отвлеченно думает, что надо не забыть напомнить гостям выйти в потрясающе красивый дворик. Сегодня прохладный вечер, но там есть несколько факелов; должно быть тепло. Райли похлопывает его по спине. — Хватит переживать, — говорит он. — Посмотри, как тут волшебно! — он обводит рукой помещение, украшенное гирляндой с теплым светом и стильными декорациями. Наташа попросила, чтобы было без показухи, и Стив был рад прислушаться. — Возьми себе еду и наслаждайся вечеринкой, которую ты организовал, ты понял меня? — говорит Райли. Стив качает головой, но улыбается, позволяя Райли переложить на ответственность на себя, и идет за едой. Он наполняет тарелку ризотто, когда Сэм оказывается рядом. — Еда крутая, — говорит он. — Не настолько крутая, как еда твоей мамы, о чем она заботливо мне наполнила. — Все ей никак не сидится, — говорит Сэм, закатывая глаза. — Не перестаю говорить ей, что она сделала достаточно, вырастив меня и брата, но кажется она не успокоится, пока не проведет весь свадебный день за плитой. — Мы не позволим этому случиться, — говорит Стив и кладет руку на спину Сэма, похлопывая; аккуратно, чтобы не выронить свое драгоценное ризотто. Он слышал хорошие отзывы, и даже мама Сэма оценила, так что Стив знал, что стоит ухватить ризотто и себе; как раз с кухни принесли новую порцию. Сэм качает головой. — Боюсь, что она безнадежна. Чтобы это не произошло, тебе придется провести весь вечер с ней. — Это будет честью для меня, — отвечает Стив, смеясь. Все знают, как мама Сэма любит Стива; он соврет, если скажет, что ему это не льстит. Она потрясающая женщина, и Стиву бы очень повезло. — Ну, что, тебе нравится вечеринка? — спрашивает Стив. Они поговорили немного, когда Наташа и Сэм только приехали, но после этого он был занят. — Не знаю, как ты вытащил кролика из шляпы, но это невероятно. Может быть эта вечеринка переплюнет мой выпуск из средней школы. Стив закатывает глаза. — Мы оба знаем, что это неправда. — Может нет, — говорит Сэм и пожимает плечами. — Но это не меняет того факта, что я счастливчик потому, что ты мой свидетель, — продолжает он. — И Райли тоже, — добавляет Сэм из солидарности, а еще потому, что у него и Райли есть какая-то ужасающая способность к телепатии после службы в армии вместе. Рука Стив съезжает вниз на талию Сэма, чтобы сжать. — Люблю тебя, — говорит он, и может быть голос Стива немного ломается. Ему так повезло, что они встретились на уроке английского на первом курсе колледжа. Стив не может представить свою жизнь без Сэма. А еще без того курса английского. — Тоже люблю тебя, — отвечает Сэм, улыбаясь. Они смотрят друг на другу несколько секунд, ризотто становится все холоднее. Но холодное ризотто стоит знания, что лучший друг Стива живет жизнью, которую он заслуживает. Стив хочет запечатлеть этот момент — и всю вечеринку — в своей памяти, чтобы погружаться в это особенное воспоминание, когда ему грустно. Как Патронус для сердца. А затем кто-то говорит. — Извините, что прерываю, — доносится сбоку. Ожидая одну из множества кузин Сэма, Стив поворачивается и приятно удивляется тому, кого видит, тут же не сдерживаясь от улыбки. — Поздравляю вас, — говорит Баки Сэму, протягивая руку. Сэм убирает свободную руку с талии Стива и пожимает, осторожно координируя вторую руку с тарелкой еды. — Вау, Баки, рад видеть тебя. Не знал, что ты в списке гостей, — Сэм и Баки одновременно бросают Стиву «мы поговорим об этом позже» взгляды, и Стив думает, что если они подружатся, то будут силой, с которой придется считаться всему миру. Было бы очень хорошо, если бы они подружились, вообще-то. Было бы очень хорошо, если бы Баки стал частью всего этого: жизни Стива, его друзей. — Я пригласил Баки, когда узнал, что его мужа не будет в городе на выходных. — Это было очень официально; самый шикарный стикер, который я получал, — говорит Баки. Сэм качает головой. — Ну, видимо, ты отвечал за список гостей, — говорит он. — В любом случае, повеселитесь вдвоем. Бог знает, ты заслужил это, Стив. Пойду поем еще, чтобы подкрепиться, а затем поздороваюсь с кузинами. Сэм берет несколько кусочков спаржи со стола и кладет себе на тарелку, а затем уходит, оставляя Стива и Баки одних, окруженных людьми. — Я очень рад, что ты смог прийти, — признается Стив, улыбаясь. Он даже не думает о том, насколько его ризотто, наверное, холодное, слишком сильно отвлеченный присутствием Баки, тем, как он выглядит в приглушенном освещении обеденного клуба. Он выглядит так, будто только что вышел из старых голливудских романтических фильмов, темноволосый и прекрасный, с горящими глазами; тот, кто сразу же становится любовным интересом главного героя. Баки пожимает плечами, изображая беспечность. — Больше некуда было. Подумал, почему бы не поесть бесплатной еды. — Еда реально хороша. — Ты уже ел? — спрашивает Баки, а затем смотрит на тарелку Стива. — Извини, я идиот. — Технически, я еще не ел, — говорит Стив. — Почему бы тебе не взять тарелку и не присоединиться ко мне? Я слышал, что фаршированные яйца вкусные. Баки смотрит вниз секунду, а затем поднимает взгляд и смотрит на Стива из-под ресниц. — Тебе не нужно нянчи… — Я хочу побыть с тобой, — перебивает Стив прежде, чем Баки заканчивает предложение. — Я пригласил тебя. Побудь моей парой этим вечером. Настолько сосредоточенный на своем счастье, на том, как удачно все складывается сегодня, он даже не осознает до конца, что говорит, пока не становится поздно. Слово «пара» висит между ними долгий момент. Глаза Баки расширяются; Стив чувствует, что не может дышать. Помещение кажется больше и пустым. — Заставь маму Сэма ревновать, — добавляет Стив, надеясь разрушить напряжение, даже если Баки никак не может знать про любовь мамы Сэма к Стиву. Баки не сводит с него напряженный взгляд. Где-то сверху группа начинает играть что-то веселое, тут же слышится топот ног. Люди вокруг них теперь говорят громче, раздается лязг стаккато посуды на подносах. Наконец, плечи Баки расслабляются, и он закатывает глаза. — Ты нарываешься на проблемы, — говорит он. — Это не «нет». — Стив, — он качает головой, но все же улыбается. — Да, хорошо. Я буду твоей… — он не произносит это слово, просто становится у Стива под боком. — Давай наберем еды, — затем смотрит на ризотто Стива. — И, наверное, что-нибудь горячее для тебя. Стив не хочет говорить, что кое-кто горячий уже рядом с ним, но по тому, как Баки закатывает глаза, он думает, что Баки уже знает.

— —

Это не должно ощущаться так правильно — представлять Баки людям, которых он любит. Мама Сэма ласково треплет его по щеке и отправляет что-нибудь съесть. Брат Тора, Локи, приглашает Баки как-нибудь покататься на лошадях, хотя Локи никто обычно не нравится, а еще у него есть какая-то слабость к лошадям. Даже Наташа тащит его на танцпол во время быстрого номера. Во время танцев Баки ловит взгляд Стива и широко улыбается. Со своей стороны Стив отражает улыбку ему в ответ. Но когда вечеринка сбавляет обороты, Баки спрашивает: — Мы можем выйти во двор? — он улыбается, немного вспотевший и растрепанный после того, как напрыгался вокруг гостей и Стива. — Конечно, — отвечает он, в тайне безумно счастливый. Двор — любимое место Стива во всем ресторане, хотя из-за низкой температуры он пустует весь вечер. Однако очень приятно ощутить холодный воздух на коже, постоять под свисающими виноградными лозами. Стоит дверям за ними закрыться, как звуки вечеринки тут же стихают, становятся отдаленными. Это ощущается словно другое измерение, достаточно похожее на их, чтобы быть знакомым, но отличающееся, полное восторга и обещаний. Кажется, будто они совершенно одни в этом странном новом мире. Одни — в самом лучшем смысле. — Я думал, что такие вечеринки бывают только в кино, — говорит Баки совсем тихо и поворачивается, чтобы коснуться деревянной балки беседки. — О чем ты? — спрашивает Стив. — Просто… — Баки роняет руку, пожимает плечами. — Это как будто серия из Друзей . Все друг друга знают, танцуют. Райли забавный; заставил меня потанцевать с его мужем. — Райли хороший, — говорит Стив. — У нас часто такое происходит. Ты можешь присоединиться ко мне, к нам , когда только захочешь, — Баки смотрит на него через плечо, и Стив решает притворяться, будто ничего не понимает. — Они теперь и твои друзья тоже. Ты всем нравишься. — Я не поэтому… — Баки перебивает себя и вздыхает. — Когда свадьба? — Через полтора года, — отвечает Стив. — Не совсем скоро, но не так уж и рано, чтобы праздновать. — Будет так же? — Возможно, — говорит Стив. — Все дело в них самих: вот такая они пара. Сэм и Наташа приносят тепло и любовь куда бы не пошли. Даже если каждая деталь свадьбы будет отличаться от сегодняшней вечеринки, Стив все равно будет уверен, что эмоции останутся теми же. Дело в том, что Сэм и Наташа именно такие люди, и это одна из причин, почему они так хорошо ладят. — Это было бы хорошо, — говорит Баки, поворачиваясь к Стиву лицом, и прислоняется к беседке из вьющихся растений. — Какой была твоя свадьба? — он не может удержаться от вопроса. — Большой, — Баки делает паузу, поджимая губы. — На ней был Джордж Буш. Стив морщится, но сдерживает себя от того, чтобы сказать что-нибудь плохое. Тем не менее, ему не остается ничего, кроме как спросить: — Он подарил вам одну из своих странных картин? — Спасибо господу, нет, — отвечает Баки и мягко посмеивается. — Она не сочеталась бы с модернистским дизайном Алекса, — он тянется и касается листочка, минуту наслаждаясь ощущениями на кончиках пальцев. — На свадьбе я знал, может быть, десять человек от силы, но это не имело значения. Алекс со всеми разговаривал. Я должен просто стоять и быть красивым. Это моя работа. — Как много людей там было? — спрашивает Стив, когда джаз-бэнд начинает играть другую песню. Несколько людей радостно закричали. — Четыре сотни, — число кажется непостижимым для Стива; он даже не уверен, что вообще знает столько людей, не говоря уже о том, чтобы захотеть увидеть их всех на своей свадьбе. А потом Стив вдруг понимает, насколько же Баки, должно быть, чувствовал себя одиноким в помещении на четыреста человек, которые собрались праздновать твою свадьбу, но ничего о тебе не знают. Баки улыбается, будто знает, о чем Стив думает. — Алекс говорил, что не хочет большую свадьбу. На его второй свадьбе была тысяча, — Баки закатывает глаза. — А потом он сказал что-то про Эстор, и то, что их бальный зал может вместить только четыреста человек. Это все казалось мне слишком замысловатым, но я согласился. — Вау. — Ага, — Баки пожимает плечами. — Та еще ночка была. — Ты повеселился? — спрашивает Стив, не зная, что можно спросить еще, при этом не разозлившись на Александра Пирса еще больше. Баки долгое время медлит, его внимание все еще сфокусировано на виноградных листьях, которые опутали всю беседку собой. — Кто вообще веселится на своих свадьбах? — спрашивает он, наконец. — Баки, я уверен, что люди веселятся на них. Я уверен, что в этом и есть смысл. — Я имею в виду… это… ты чувствуешь много давления, когда происходит свадьба вроде той, что была у нас. — Большая свадьба? — С важными людьми, — говорит он, понижая голос, и серьезно кивает; выражение лица, которое он перенял от мужа. Затем он расслабляется, качая головой. — И это было… помолвка была в марте, и это был большой сюрприз, потому что, ну, мы никогда не говорили об этом, а он — не делал предложение. Не так, как должны его делать. Баки что-то бессвязно бормочет, словно ему трудно выговорить то, что хочет сказать, но все же не в силах удержать слова. Стив хочет, чтобы Баки продолжил, хочет услышать его историю, хочет узнать, что он чувствует. Стив хочет знать все о Баки, все те вещи, которые Баки почему-то скрывает, будто считает это правильным, все те вещи, которые его заставили скрыть. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Стив, практически ощущая отчаяние от нужды знать. Баки смотрит на Стива секунду, затем на стену, и его взгляд немного отсутствующий, потерянный в воспоминаниях. — Это был мой день рождения, и он сказал, что у него есть сюрприз для меня. Я думал, что это будут часы или что-то такое, но он дал мне выпуск Times , и я увидел наше свадебное объявление. Это ощущается как удар. — Что? — рявкает Стив. Внутри ресторана люди кричат и смеются, а снаружи, во дворе, поднимается холодный ветер. — Я не мог отказаться, — отвечает Баки, скрещивая руки на груди и ежась. Стив делает шаг навстречу, но тут же останавливает себя, чтобы не подойти и не предложить что-то глупое; например, согреть Баки. — Ты бы отказался, если бы он сделал настоящее предложение? — спрашивает Стив. Баки смотрит в никуда, делает вдох. — Мне было двадцать три. Я выпустился из колледжа меньше чем год назад, я… — он трясет головой, его взгляд все еще отсутствующий. — Я не думал, что он настроен серьезно. Мы даже не афишировали отношения. Я даже не знал, что он хочет взять меня замуж. — Он заманил тебя в ловушку. Баки поднимает острый взгляд. — Я позволил ему, — говорит он, и его голос аккуратно нейтральный. Уголки губ Баки сползают вниз, а в его выражении лица появляется что-то похожее на опустошение, пусть он и старается держаться. — Это не… — Стив, — перебивает Баки. Он делает шаг навстречу Стиву, но медлит. Мягкая музыка сменяется на что-то медленное. — Я люблю эту песню, — говорит он, и его голос звучит ярче. Баки улыбается, пусть его глаза все еще слезятся. — Хочешь потанцевать? — Конечно, — отвечает Стив. Пусть ему и хочется потанцевать с ним, он едва ли сдерживается от того, чтобы продолжить разговор и убедить Баки в том, что Пирс был неправ. Но Стив ничего не говорит, потому что если это то, чего хочется Баки, то он это сделает. Баки оказывается ближе, и Стив обнимает его. Кажется, будто они созданы друг для друга; Баки прижимается к Стиву, будто ему предназначено быть здесь, и он стоит, прислонившись лицом к изгибу его шеи. Они медленно двигаются вместе. Стив прикрывает глаза и покачивается под музыку, звучащую издалека. Баки тихонько напевает, хватается за Стива все крепче и крепче, пока песня играет, словно знает, что она не будет длиться вечно. — Что это за песня? — спрашивает Стив, голос едва ли громче шепота. — Каждый раз, когда мы прощаемся. Немного грустная. — Да, — говорит Стив, даже если не знает песню и совсем не слышит слова отсюда. Однако он чувствует эмоцию каждой медленной тоскливой ноты. — Нет любовной песни прекрасней, но как необычен переход от мажора к минору каждый раз, когда мы прощаемся , — поет Баки, его голос мягок. — Думаешь, Сэм и Наташа будут счастливы вместе? — добавляет он моментом позже. — Да, — отвечает Стив, уверенный в этом. — Они везучие, — говорит Баки. Сотня разных мыслей взрывается в голове Стива, но больше всего на свете ему хочется сказать, что они тоже могут быть. Но прежде, чем он говорит, Баки продолжает. — А у нас это. У нас может быть это, — пальцы Баки впиваются в ткань рубашки Стива, когда он говорит это, будто пытается стать ближе, пытается удержаться. Стив на секунду отстраняется и смотрит на Баки, действительно смотрит на Баки, который смотрит в ответ, и в его глазах те же голод и желание, что Стив отражает ему. Его взгляд опускается вниз, запоминая каждую часть Баки в этот самый момент: от гладких волос до мягких губ, от… В горле у Стива пересыхает, когда он видит фиолетовый синяк, который едва ли заметен под накрахмаленным воротником его классической рубашки. Баки обводит его лицо взглядом, все понимая, и смотрит вниз, снова прижавшись к Стиву и крепко обнимая. — Да, — отвечает он, чувствуя себя слабым, и покачивает Баки из стороны в сторону до конца песни; вечеринка подходит к концу.

— —

Баки начинает отдаляться после этого вечера. Они продолжают работать вместе, но становится меньше касаний, меньше взглядов, пойманных украдкой. Баки не звонит Стиву ни в следующую субботу, ни в другую. На них опускается атмосфера меланхолии, стоит им оказаться вместе, неозвученные слова висят над ними, когда они говорят о сроках и черновиках. Работа становится невыносимой; Стив начинает искать вакансии и связываться со знакомыми, интересуясь любой свободной позицией, которую он мог бы занять. Он говорит себе, что никогда не планировал надолго оставаться в Инсайт, и, в любом случае, в этом нет ничего такого. Он говорит себе, что не будет плохо, когда он уйдет; он сможет понять, как жить без Баки Барнса. Но дело в том, что он просто не знает, может ли верить себе.