Человек компании | A Company Man

Стив ест остатки своего ланча и без особого энтузиазма тестирует новое оформление сайта, когда Джаспер Ситуэлл оказывается в дверях его офиса и прочищает горло. Стив не может быстро проглотить еду без риска подавиться, поэтому машет ему и прикрывает рот рукой, говоря: — Эй, Джаспер, чем могу помочь? — Вечером будет ужин для всей команды, — говорит Ситуэлл и выглядит при этом немного раздраженным. — Раз уж так вышло, что полет мужа его величества отложен, Барнс в последнюю минуту выдумал занятие для укрепления командного духа. — Я не совсем понимаю, — говорит Стив. — Не тормози, — огрызается Ситуэлл. Стив закатывает глаза, но это остается незамеченным, потому что Ситуэлл слишком занят тем, что расхаживает по его офису, изучая дипломы и безделушки. — Сегодня вечером: ты, я, Барнс и Шерон Картер из отдела рекламы. Мы идем в стейк-хаус, что через несколько кварталов. Я скину тебе письмо с адресом после того, как дам знать Максимофф. — Спасибо, — говорит Стив. Ситуэлл последний раз кидает на него взгляд, покачивает головой, затем разворачивается и выходит. Когда Ситуэлл оказывается вне видимости, Стив берет свой телефон и отправляет Баки сообщение в Вотсапп.

Стив Роджерс:

Отправил Дж. С. сделать всю грязную работу?

Минуту спустя телефон Стива звонит. Он проверяет: Баки. — Хочу сказать, что это была не моя идея, — говорит он. — А чья? — спрашивает Стив, откидываясь на спинку офисного кресла. Он чувствует себя лучше, просто услышав голос Баки. — Джаспера. Мы были на собрании и кто-то спросил, понравилась ли Алексу поездка. Я сказал, что понравилась, но его вылет обратно был отменен из-за погоды. Проходит две секунды, и Джаспер приглашает меня на ужин. Шерон быстро смекнула и напросилась, чтобы спасти меня от ужина наедине с ним. Она теперь мой любимый работник Инсайт. — Правда, любимый? — спрашивает Стив, выгибая бровь, хотя Баки не может увидеть это. — Может нет, но определенно одна из любимых, — смеется Баки. — А каким образом в списке приглашенных оказались мы с Вандой? Происходит секундная пауза. — Возможно, я назвал парочку имен, — Стив смеется в ответ. — Если бы я мог выбрать, с кем из коллег пойти на ужин, я бы выбрал тебя, — говорит Баки. — Можешь винить меня. — Думаю, мы уже прошли стадию ужинов, — низко говорит Стив. Дверь его офиса все еще немного приоткрыта после Ситуэлла, но он сомневается, что кто-то подслушивает. Тем не менее, разговаривать так кажется немного рискованным, даже если никто не знает, кто на том конце провода. Баки посмеивается; это тихий звук. — Не то чтобы я могу… если бы мы… — он замолкает. — Да, — говорит Стив, а затем вздыхает. — Спасибо, что пригласил. И что платишь. Баки смеется снова, и на этот раз звук яркий и радостный. — Ага, никаких проблем. Увидимся вечером. — Увидимся, — говорит Стив прежде, чем отключиться. Несказанное я люблю тебя остается на губах. Он чувствует облегчение от того, что ничего, кажется, не изменилось между ними несмотря на то, что между ними двумя изменилось все. Этим утром он проигрывал в голове сотню разных сценариев, пока собирался на работу, думая, что Баки может начать притворяться, будто между ними ничего не произошло, или хуже. И, не слыша ничего от Баки целый день, — из-за собраний и встреч, о которых Стив знал, — он начал беспокоиться. А теперь он увидит Баки вечером — спасибо Джасперу Ситуэллу. Стив не может дождаться.

— —

— Если бы я все еще была работником с почасовой оплатой, мне бы за это заплатили, — бормочет Ванда, когда они, спустя несколько часов, стоят возле ресторана. Она кутается теплее; этим утром температура сильно упала. Со вчерашнего дня больше не было снега, и все, что осталось — грязно-коричневый осадок на обочине. — Многие в восторге от этого места, — говорит Стив. — Его показывали в Сплетнице, — отвечает Ванда, не говоря ни слова больше. Стив не понимает, хорошо это или дерьмово. — Кроме этого, если бы наши Верховные действительно хотели бы сделать нам приятно, они бы дали нам неделю выходных, а не повели бы нас на отвратительно-дорогой ужин, который мы не хотим. — Согласен, — говорит Стив, хотя и не может утверждать, что с нетерпением ждет День Благодарения в этом году. Он проводит праздник дома у матери Сэма каждый год после смерти его мамы, еще когда Стив был в колледже. И хотя День Благодарения у Уилсонов всегда полон радости и смеха, он всегда чувствует себя как-то одиноко; единственный человек, у которого нет пары, чтобы сидеть обнявшись, когда в конце вечера включают Олененка Рудольфа. Он уверен, что в этом году будет хуже, ведь пусть он и будет окружен людьми, которые любят его, Стиву будет невыносима мысль, что Баки проведет праздник, застряв с Пирсом и его высоколобыми друзьями, несчастный и одинокий в окружении кучи людей. Если бы у него была возможность вытащить Баки, Стив бы воспользовался ей. Но еще не время. Сейчас, зная, в какой опасности Баки, Стив понимает, что придется действовать очень осторожно. Он хочет найти способ вывести Баки из этих отношений, но для этого нужно время. Даже если Стив ужасно нетерпеливый, ему нужно внимательно разобраться во всем. Стив подумал, что он сможет сдержаться и жить дальше. Но он не такой человек, чтобы уйти и не оказать помощь тому, кто в ней нуждается. — Ванда, Стив, привет, — говорит Баки и подходит к ним. Джаспер и высокая блондинка, которую, как догадывается Стив, зовут Шерон Картер, идут рядом с ним. Сегодня прохладно, и Баки одет в свое пальто. В освещении ранних сумерек и в черной одежде Баки выглядит совсем бледным, отчетливо прослеживаются мешки под его глазами. Но он чуть ли не светится, стоит увидеть Стива; Стив тоже улыбается ему в ответ. — Привет, — говорит Ванда, и ее тон немного холоден. — Давайте уже зайдем? Я замерз, — говорит Баки и ведет их в двери. Он придерживает ее, пропуская толпу, Стив идет в самом конце. — Спасибо, Бак, — говорит он, проходя рядом. Баки только кивает, провожая Стива взглядом. Они оба ощущают голод, и это не из-за запаха стейков.

— —

Ужин хорош. Еда отличная, хотя если спросить Стива о его заказе, он вряд ли скажет, что это, слишком рассеянный из-за ситуации. Он настолько сосредоточен на Баки — на том, как он поддерживает разговор за столом, как держится. Это кажется настолько естественным, что очаровывает. Но сейчас, когда он знает Баки лучше, он видит трещины в его фасаде, вспышки неуверенности во взгляде, когда Ситуэлл делает комментарии о его браке. Именно так Баки ведет себя в Инсайт — прячется за сияющей фанерой. Когда Баки проводил время с друзьями Стива, он тоже был очаровательным, настоящей душой компании, но вел себя тише, более сдержанно. Его очарование — не в том, чтобы светить самым ярким сиянием, а в том, чтобы гореть самым теплым огнем. Должно быть ужасно выматывающе постоянно поддерживать шоу, особенно то, которое не терпит ни секунды слабости. Иначе начнутся нападки. Он помнит как выглядел Баки, когда он пришел в его офис после их первой встречи. Он также помнит, как Баки выглядел вечером в субботу; с закрытыми глазами и удовлетворенной улыбкой на губах. — Стив? — зовет Шерон. Стив практически подпрыгивает. — Что? Шерон выгибает бровь. — Можешь передать соль? — спрашивает она. — Конечно, — говорит Стив и передает соль. Баки ловит его взгляд через стол и поднимает брови. — Долгий день, — бормочет Стив, скромно пожимая плечами. Господи Иисусе. — Извини, что задержали допоздна, — говорит Баки, уголок его рта опускается. — Не страшно, — отвечает Стив, сохраняя зрительный контакт с Баки. Стив замечает, что Ванда смотрит на них, и опускает взгляд на свою тарелку, делая вид, будто заинтересованно рассматривает гарнир. Разговор продолжается, затем телефон Баки, осторожно расположенный на краю стола, начинает вибрировать, и громкий рингтон разносится по всему ресторану; гости ресторана бросают недовольные взгляды на их стол. — Извините, — говорит Баки с небольшой улыбкой, берет телефон и встает. — Вернусь через минуту, — добавляет он перед тем, как ответить. — Привет, Алекс, — говорит он, и его голос тоньше, чем был до этого. У Стива сводит живот из-за этого. Он выжидает некоторое время, чтобы не казалось, будто он идет за Баки, извиняется и всё же отправляется за ним, оставляя еду остывать. Стив останавливается в туалете, чтобы вымыть руки, а затем выходит на улицу. Баки в нескольких метрах, кутается в пальто и разговаривает вполголоса. Он замечает Стива и улыбается, совсем чуть-чуть, что Стив воспринимает как приглашение и подходит ближе. Он становится рядом, и Баки шагает ближе; достаточно близко, чтобы это было интимно, но недостаточно, чтобы вызвать подозрения. Стиву больно от желания закинуть руку Баки на плечи, но, учитывая присутствие их коллег внутри здания, он знает, что это плохая идея. Будет только тяжелее, говорит голос в его голове, но Стив игнорирует его, чувствуя благодарность и счастье за время, проведенное вместе с Баки. — Я не говорил этого, — отвечает Баки Пирсу. — Прости меня. — Пауза. — Прости. — повторяет он. — Завтра, — а затем: — Я думал, мы проведем пятницу в… — его перебивают. — Хорошо… Хорошо… Ладно. Да, я… Да. Прости. Хорошо. Увидимся завтра, — Баки переводит взгляд на Стива на секунду, а потом — на асфальт. — Я люблю тебя, — и заканчивает звонок. — Ты в порядке? — спрашивает Стив. — Он все еще взбешен, — говорит Баки, закатывая глаза. — То есть, он знает только половину истории, — говорит он, снова смотря на Стива. — Но все еще взбешен из-за остального. — Мне жаль, — отвечает Стив. Баки пожимает плечами. — Что есть — то есть, — он замолкает, оглядываясь вокруг. Вокруг них несколько человек, но никто не обращает внимание на них двоих, поэтому нет ничего удивительного в том, что Баки подходит ближе и целует Стива. Быстрое касание губ, прежде чем отстраниться. Стив улыбается, тепло расцветает в его груди, будто легким поцелуем Баки каким-то образом передал свою энергию. — Тебе стоит пойти первым. — Хотел бы я, чтобы мы были только вдвоем. — Я тоже. Но это лучше, чем ничего, — Стиву не хочется уходить, но Баки легонько толкает его рукой. — Давай, холодно же! — Было бы теплее, если бы ты взял меня за руку, — отвечает Стив, на его лице ухмылка. — Такой романтик, — Баки закатывает глаза. — Они там, наверное, решили, что ты ходишь по-большому годами. — Ну спасибо. Баки смеется, его интонация сладкая. — Кто-то должен отвлечь тебя от… — Тебя? Баки отворачивается, его щеки краснеют. — Господи, — бормочет он. — Ничего не сможет отвлечь меня от тебя, — говорит Стив, и может быть это было слишком честно. Он вздыхает. — Я пойду. Буду скучать по тебе. — Я буду через две минуты. — Но я буду скучать. — Я… — Баки начинает, но оказывается прерванным звонком телефона. Он зажмуривается на секунду, а затем вздыхает. — Увидимся там, — говорит он, а затем отвечает на звонок своим мягким умиротворяющим тоном. — Эй, что такое? Стив просто смотрит секунду на Баки, на то, как напряжено его тело, как он закрывается в себе. И не знает, как помочь.

— —

Как долго можно хранить секрет? День Благодарения проходит как в тумане; Стив проверяет телефон чуть ли не каждые восемь секунд, с каждым разом все больше разочаровываясь, потому что от Баки ничего не приходит. Стив знает, друзья бы сказали, что он проводит с телефоном в руках нездоровое количество времени, но он благодарен, что они никак это не комментируют. Мама Сэма каждый раз цокает языком, когда проходит рядом и видит, что он снова пялится в экран, но даже она не ругает его за это.

— —

— Встречаешься с кем-то? — спрашивает Тор, толкая его в бок, когда они стоят в очереди в Таргет позже вечером. У них есть традиция видеться на Черной Пятнице, даже если никто из них не собирается делать большие покупки; им просто приятно проводить время где-то после целого дня в помещении. Помогает выпустить пар. — Нет, — отвечает Стив, слишком быстро и непреклонно, тут же пихая телефон в карман. Он почти разряжен, хотя Стив не делал ничего кроме того, что проверял Ватсапп снова и снова, думая, что пропустил уведомление; ничего не приходит. — Ты весь день в телефоне, — замечает Валькирия, выгибая бровь. Будучи сиротой как и Стив, Валькирия была приглашена на День Благодарения Уилсонов. Тор и его брат Локи провели праздник со своими родителями в особняке, который находится за городом. Они не часто говорят о своей семье — был какой-то скандал из-за того, что Локи приемный, и все это держалось в секрете, — но покорно уехали на День Благодарения. Стив чувствует, как краснеют его щеки. — Просто проверял новости собачьей выставки. Валькирия моргает. — Выставка закончилась час назад. Даже я знаю, что выиграл кавалер-кинг-чарльз-спаниель. — Как знаешь, — бормочет Стив, и, конечно, именно в этот момент у него вибрирует в кармане. — Извините, — говорит Стив, достает телефон, нетерпеливый, чтобы прочитать сообщение Баки, даже если это значит еще больше шуток от друзей.

Баки Барнс:

Казалось бы, что индейка Дэвида Бурка

будет вкусной, но…

Стив Роджерс:

Так плохо?

Баки Барнс:

В этот День Благодарения я благодарен

за то, что ужин в честь Дня Благодарения

подошел к концу.

— Очередь двигается, — говорит Локи, толкая его вперед. Пальцы Стива разжимаются, из-за чего телефон вылетает из ладони и падает на асфальт; дисплей разбивается со звонким стуком. — Упс, — произносит Локи, и в его голосе ни капли раскаяния. Стив присаживается, чтобы поднять телефон, но как раз в этот момент пара человек наступают на него, не замечая в спешке. — По крайней мере у тебя появится новый телефон, — говорит Валькирия, рассматривая повреждения, когда они оказываются внутри магазина. Это не особо утешительно.

— —

Стив покупает новый телефон, но все равно ощущает горечь — он не сохранил в резерве переписку с Баки, и она исчезла. Вот просто так. Не то чтобы он собирался проводить каждую ночь, валяясь в кровати, и перечитывать их высокопарные сообщения с прошлого лета; и все же он чувствует странную тоску от того, что важная часть его отношений с Баки просто исчезла, выскользнув из пальцев и разбившись на асфальте. Стив не хотел потерять их. Ему стоило быть аккуратнее. — Не мог бы ты скинуть мне их? — спрашивает Стив поздно вечером в субботу после объяснения ситуации. Кажется, они возобновили их субботние ночные звонки — к облегчению Стива — хотя сегодня разговор продлится не долго. У них не так много времени до того, как Пирс вернется домой после встречи с друзьями. Происходит долгая пауза. Настолько долгая, что Стив спрашивает: — Бак? — думая, что может быть он не услышал. Баки прочищает горло. — Я не могу, — говорит он ему. — Твои тоже удалились? — Я сам их удаляю, — говорит Баки. — Каждые несколько дней, — Стив молчит, пытаясь разобраться, что ответить на это. Видимо, он молчит так долго, что Баки зовет его. — Стив? — его интонация мягкая, но не такая, как если бы Баки пытался выдернуть его из мыслей; Баки пытается понять зол он или нет. Стиву больно слышать его голос таким, ему больно, что Баки использует этот голос с ним. Он не должен говорить с такой интонацией со Стивом. Никогда. Господи, Стив только и делает, что проебывается. — Не переживай, — говорит Стив и вздыхает. — Это не так уж и важно. Я просто безнадежный романтик. — Это точно, — отвечает Баки. Его голос все еще тоненький. — Ты не должен… — Не поэтому, — перебивает Баки и замолкает на секунду. — Я бы не хотел это делать, но приходится. — Бак… — его голос все еще мягкий, и от этого болит сердце. Он знает, что это неподходящее время, что нужно подождать, что нужно быть терпеливым. Но Стиву хочется помочь, найти какой-нибудь запутанный способ — все что угодно, если это сделает его жизнь лучше. — Что я могу сделать? — спрашивает он, и его голос ломается. Если у него появится задание, все это может стать более контролируемым. Если бы он мог начать делать какие-то шаги, пусть и запутанные, на пути к лучшей жизни для Баки, Стив бы наконец почувствовал, что делает что-то достойное. — О чем ты? — спрашивает Баки. Стив делает паузу на секунду, пытаясь привести мысли в порядок. Тем не менее, он не может придумать лучший способ выразить то, что имеет в виду, чем это: — Чтобы помочь тебе. Он слышит вздох Баки на другом конце провода. — Это помогает, — говорит он. — А еще ты мог бы прийти ко мне в офис утром в понедельник. Это тоже бы помогло. — Я приду, — говорит Стив. Это не совсем то, что он надеялся услышать, но это уже что-то. Это уже что-то. — Зная, что будет впереди, я смогу пережить эти выходные. Каким-то образом это признание делает все только хуже. — Я люблю тебя, — говорит Стив. Что-то происходит у Баки, слышен звук открывающейся двери и несколько заглушенных голосов. — Спасибо, но я не заинтересован, — говорит Баки, прежде чем сбросить звонок. Стив знает, что случилось, правда, знает. Должно быть, пришел Пирс, и Баки нужно было какое-то прикрытие; никто не должен обнаружить факт, что он разговаривает по телефону со своим любовником. Но от этого все еще больно. Спустя несколько минут от Баки приходит сообщение.

Баки Барнс:

Извини.

Я люблю тебя.

Стив отвечает ему что-то похожее, затем ложится, новый телефон лежит на его груди. Стив закрывает глаза и пытается быть благодарным. Получается думать только о том, что он будет благодарным тогда, когда Баки сможет уйти от Александра Пирса. А также он надеется, что это произойдет совсем скоро.

— —

«Скоро» не случается совсем скоро.

— —

Инсайт закрывается на праздники — двухнедельный перерыв, охватывающий Рождество и Новый Год, который очень ценится сотрудниками, их семьями и друзьями. Этот отпуск — причина, почему люди пытаются добиться места здесь, хотя по мнению Стива, это никак не компенсирует выгорание сотрудников в течение остального года. Но когда Стив проводит указательным пальцем по линии новой стрижки Баки, он ненавидит жизнь. Это тихий полдень пятницы; совсем скоро офис закроется. Они стоят слишком близко друг к другу в туалетной кабинке на этаже Баки. Почти все большие шишки уже разъехались на праздники, включая Александра Пирса, с которым Баки сядет в самолет после обеда, чтобы добраться до их второго дома поблизости эксклюзивного горнолыжного курорта в Пиркс Сити, штат Юта. — Я не умею даже кататься на лыжах, — признается Баки, пока Стив оставляет поцелуи на его скуле и движется вниз, к шее. — Каждый год Алекс заставляет меня попробовать, я себе что-то отбиваю или ломаю, а он просто смеется. Стив напрягается на секунду, а затем тянется к пуговицам на рубашке Баки и расстегивает, оголяя его грудь. Стив оборачивает руку вокруг его талии под рубашкой и притягивает ближе. Баки на секунду задерживает дыхание, а потом прижимается и целует Стива, цепляясь пальцами за шлевки его брюк. Стив отстраняется. — Не уезжай, — говорит он. Баки смотрит на его губы, а затем медленно переводит взгляд на глаза. — Что? — спрашивает он, выгибая бровь. — Не уезжай в Юту. Останься здесь. — Я не буду проводить Рождество в туалете, — отвечает Баки, смеясь, а затем берет управление на себя и пихает Стива к стене. Игнорируя его рубашку, он расстегивает брюки и стягивает вместе с бельем на колени. Он ухмыляется, сохраняя зрительный контакт со Стивом, когда опускается на колени. — Я не имею в виду в туалете, — говорит Стив, выдыхая, когда губы Баки обхватывают головку его члена. — Я имею в виду, может, останешься у родителей? — говорит он, его голос срывается выше, когда Баки пропускает член в горло. Баки смотрит на него, его брови подняты, а на лице выражение, которое означает прекрати говорить о моих родителях, когда твой член у меня во рту, что вообще-то является серьезным аргументом; однако очень забавно, когда тебе отсасывают, параллельно сверля взглядом. — Ну, а что насчет остаться у меня? — спрашивает Стив, меняя тактику. — Я готовлю прекрасное рождественское ж… аркое , — продолжает Стив, и его голос снова срывается вверх, когда Баки мягко кусается, царапая зубами чувствительную кожу. — Понял, я понял, — говорит Стив и прислоняется к стене, закрывая глаза. — Затыкаюсь. Баки тыкает его в бедро, как бы говоря я не это имел в виду. Стив хихикает, но смех тут же исчезает, когда Баки хватает Стива за бедра и тянет на себя, упирая его член в заднюю стенку своего горла. Стив стонет. Он сует пальцы в рот и кусает себя, чтобы удержаться от звуков более громких, когда он начинает трахать Баки в рот. Он чувствует ногти, впивающиеся ему в кожу бедер из-за сильной хватки; думает о нежных метках, похожих на полумесяцы, которые останутся после; представляет, как будет поглядывать на них ближайшие дни, пока они оторваны друг от друга. Боже, он не хочет, чтобы Баки уезжал. Боже, он хочет, чтобы Баки остался и остался с ним, и… — Я уже сейчас… — говорит Стив. И кончает. Когда Стив заканчивает, Баки поднимается с колен, прижимается к нему и целует в губы; Стив все еще тяжело дышит. Он чувствует собственный вкус во время поцелуя, когда Баки достает собственный член и начинает дрочить, пока не кончает тоже. И когда Баки заканчивает, он просто целует Стива снова и снова, и снова, и снова, пока колени Стива не слабеют, пока из головы не исчезнут все мысли. Он мог бы делать это вечно — даже остаться в этой туалетной кабинке на все праздники, проведя Рождество и Новый Год за поцелуями и минетами. Баки хорош в сексе и ему нравится, им обоим нравится. Но умения Баки — это лишь малая часть от того, что делает секс хорошим. Дело в их связи. Стив никогда не испытывал ничего подобного. Он хочет, чтобы Баки остался. — Не переживай, — говорит Баки, его губы в милиметрах от губ Стива. — О чем? — спрашивает Стив, потому что, пусть конкретно этот момент идеален, есть так много вещей, о которых стоит переживать. Баки ухмыляется. — Я не забуду о твоем рождественском подарке. И у Стива перехватывает дыхание.

— —

В ночь перед Рождеством Стив находит посылку под дверью квартиры и знает, что это от Баки. Не желая ждать до утра — он будет праздновать с Уилсонами, как обычно и делает большинство праздников — и объяснять всем, от кого подарок, Стив заносит коробку в квартиру и открывает. На неподписанной карточке было всего два предложения:

С Рождеством. Я люблю тебя.

Стив проводит пальцем по каждой буковке, чувствуя, как ручка оставила углубления в бумаге после себя. Он делает вдох, затем вытаскивает карточку из коробки и несет ее к столу, аккуратно кладет. Потом он разворачивается к своей кровати, убирает свесившиеся одеяло и покрывало, чтобы заглянуть под нее, и вытаскивает пластиковый контейнер. Он заполнен всякой всячиной, вещами, которые не нашли свое место в этой квартире после того, как он переехал. Он копается в нем, игнорируя несколько фигурок Фанко Поп от сериалов, которые больше не смотрит, и предметные тетради со времен колледжа, с которыми так и не смог расстаться. Наконец, он находит то, что искал: простую черную рамку с фотографией внутри. Стив минуту разглядывает фото — на ней он и Пегги Картер, с той самой помолвочной фотосессии. Их улыбки натянутые, зрительный контакт совершенно неловкий. Это был лучший кадр самой кошмарной фотосессии в истории, поэтому фото простояло на столе Стива ровно два дня — пока Пегги не разорвала помолвку. Стив не знает, почему сохранил рамку и фото, но сегодня вечером он даже рад, что сделал это. Покачав головой, он переворачивает рамку и открывает ее. Он вытаскивает фото и держит в руках секунду; он раздумывает просто выкинуть его в небольшое металлическое ведро возле его кровати, но вместо этого кидает обратно в контейнер. Затем берет карточку со стола и вставляет в рамочку — идеально. Он не вспоминает, что в посылке было что-то еще, пока Баки не пишет ему сообщение следующим днем, спрашивая, подошел ли ему костюм и понравились ли часы.

— —

Баки звонит Стиву каждую субботу. Иногда звонок длится две минуты — это короткий и милый разговор, когда Баки удается спрятаться от пристального взгляда Пирса. Иногда они говорят часами, восторженно перебивая друг друга, рассказывая кто они, чего хотят и куда поедут. Иногда они говорят прям перед тем, как Стив ложится спать; голос из динамиков телефон говорит Стиву идти в кровать, говорит, что они поболтают завтра. Но в первую субботу февраля Баки не звонит. Совсем не помогает то, что в этот вечер Стиву нечем заняться, потому что он отменил все планы, ведь ему нужно было услышать голос Баки после целой недели, когда они не могли увидеться. Стив начинает немного паниковать. Он пытается позвонить Баки, но звонок перенаправляется на голосовую почту. Он также пишет, но не получает ответа; галочки на сообщении дают ему знать, что сообщение так и не были прочитаны. После того как Стив проверил телефон в пятисотый раз и увидел только сообщения от Сэма, Наташи и Брюса, он садится на поезд Ф, а затем на Шестой. Он проходит как раз возле Новой Галереи, когда понимает, что ведет себя нелепо, что ему нужно доверять Баки, даже если он живет с кем-то, кто причиняет ему боль. Боже, Стив так напуган. Он просыпается напуганным, засыпает напуганным; и прямо сейчас, сидя возле здания, которое настолько роскошно для него, что он даже не пытается представить цену за аренду, он тоже напуган. Слезы всегда заставляли взрослых жалеть его — чего он никогда не приветствовал — а задирам они давали только новый повод для насмешек. Стив научился сдерживать слезы довольно рано, а после двадцати лет он плакал только несколько раз: когда умерла его мама, когда маме Сэма подтвердили рак груди, когда мама Сэма победила рак, когда Пегги сказала, что не видит его в своем будущем, и еще один раз около полутора лет назад, когда ошеломляющий груз собственного одиночества свалился на него душащим, тяжелым одеялом, которое ощущалось так, будто Стив никогда не сможет выбраться из-под него. И теперь он плачет, рваные всхлипывания, которые он чувствует всем своим телом, эхом проносятся по тихой улице. Он плачет так, как не позволял плакать себя с самого детства, плачет всем своим жалким существом, воет от страха и тревоги, которые контролируют каждый день его жизни. Стив вытирает нос краем своего старого потрепанного зимнего пальто, когда телефон начинает вибрировать в кармане. Он пытается достать его, возится немного. Замечает, что уже за полночь, а потом видит, что звонит Баки. — Бак? — отвечает он, его голос срывается, ломаясь. — Извини, извини меня, — говорит он. — Мы были на опере. Вагнер. Я не думал, что будет так долго. И Стив может только смеяться.

— —

— Еще раз: что мне сделать с глазурью? — Стив спрашивает Сэма через всю комнату. Сэм прямо сейчас играет в Марио Карт. — Посыпать крошкой, Стив. Все дело в слое с крошками, — затем он матерится, потому что поскользнулся на банановой кожуре, которую сам же кинул несколько минут назад на предыдущем круге. Стив включает видео на Ютюбе, по которому делал торт, и рассматривает, как там делают «слой с крошками». — И что, мне теперь высыпать все крошки сюда? — спрашивает Стив, совсем запутавшись. Сэм даже ставит игру на паузу, чтобы посмотреть на него осуждающим взглядом. — Слой с крошками потому и слой, что там есть крошки. Он не сделан только из них. — Иисусе, ладно, — говорит Стив и мажет торт толстым слоем глазури, чтобы начать делать слой с крошками или как там его, черт возьми. Несмотря на недостаточное количество знаний и опыта в изготовлении тортов, он приложит все усилия, чтобы торт выглядел если не хорошо, то хотя бы приемлемо. — Немного странно, что ты печешь торт для босса, — замечает Сэм. Стив делает паузу, вдыхая. — Да, — лжет он. — Немного странно. Сэм знает, что у Стива есть чувства к Баки; знал будет правильным словом для данного случая. С тех пор, как он и Баки начали встречаться, он едва ли говорил о нем. Сэм даже не знал бы о торте, если бы не напросился прийти и поиграть в Марио Карт. Не то чтобы Стиву нравится лгать своим лучшим друзьям, но он начал делать это все чаще и чаще по мере того, как развиваются его отношения с Баки: он срывает планы, выдумывает оправдания, недоговаривает. Но когда стоит выбор между сохранением секрета Баки (и его безопасности) и признанием друзьям, Стив выбирает первое. Это всего лишь вопрос времени, говорит он себе. Произойдет переломный момент, и Баки уйдет от Пирса, и тогда Стив сможет рассказать всем друзьям о мужчине, которого он любит. И, может быть, если Стив сделает достаточно хороший торт, и, может быть, если Стив поцелует его мягко, и, может быть, если Стив сможет найти правильный порядок действий и слов, то Баки уйдет от Пирса. Сэм смотрит на него с дивана. — Ты в порядке? — Все нормально, — говорит Стив. — Просто хотел бы уже наконец разобраться с этой ебучей глазурью, — он не хотел, чтобы в его голосе звучало разочарование, но не всегда получается так, как мы этого хотим. Последние дни, недели, месяцы — все это время Стив был на краю. — Люди практикуются годами. У тебя не получится идеально за ночь. Если тебе нужен идеальный торт, то просто купи, и иди сюда уже наконец играть в Марио Карт. — Мне не нужно, чтобы он был идеальным, — говорит Стив. Дело в том, что ему правда не нужен идеальный торт. Он знает это. Ему хочется сделать торт для Баки; не какой-то бисквит со вкусом розовой воды и с помадной глазурью, заказанный для Баки у какого-то высоколобого шефа ресторана, в который он даже не хотел бы сходить. Стив хочет сделать торт, который будет испечен для Баки тем, кто его действительно любит. Именно потому, что Стив любит его, он и не хочет, чтобы торт был идеальным. — Ну, если тебя уволят за дерьмовый торт, тебе не придется больше там работать. Что там с поиском работы, кстати? — спрашивает Сэм. — Ты всю осень не затыкался об этом. — Стало не до этого. Очень занят, — говорит Стив, заканчивая слой с крошками. — Кстати, я рассказывал тебе про говно, которое произошло на прошлой неделе? Стив смотрит на него и понимает, что… нет, Сэм не рассказывал. А заметив, как Сэм смотрит, Стив понимает, что в последнее время не слышал про его работу в центре ветеранов вообще ничего. Он ничего не слышал про Сэма, не приглашал к себе, не был хорошим другом. В горле появляется комок. Стив опускает инструменты для глазури, которые он купил вчера в Bed, Bath, & Beyond, и садится на диван рядом с другом, чтобы послушать историю с работы. И только когда Стив смеется так сильно, что ему нужно облокотиться на Сэма, чтобы не упасть, он понимает, что прошли года с тех пор, когда он сидел вот так с кем-то и смеялся. Торт может подождать немного, решает он. Стив собирается сыграть несколько раундов Марио Карт с Сэмом.