Человек компании | A Company Man

Это просто быстрое касание губ Баки, мягкое и быстро исчезнувшее; Баки отстраняется, и Стив пытается догнать. Они смотрят друг на друга широко распахнутыми глазами и не знают, что делать дальше, куда их это заведет. Но прежде чем они потратят еще больше времени, прежде чем двери лифта успеют снова открыться, Стив сокращает расстояние между ними и целует его вновь. Баки хватает Стива за рубашку, прижимает ближе к себе, вспыхивает, зажатый между ним и стеной. Стив кладет руку ему на бедро и крепко держит, нуждаясь в якоре, ведь кажется, что они летят вверх в нью-йоркскую ночь внутри лифта, который, вероятно, мониторят; он нуждается в якоре, когда они собственноручно подписывают себе приговор и прижимаются губами к печати. Баки целует его так, будто это его последний поцелуй. Он целуется так, будто хочет, чтобы это был его последний поцелуй. И Баки, господи, Баки… Его губы мягкие и роскошные, и он знает, что с ними делать. Именно Баки углубляет поцелуй, сжимая в кулаке рубашку Стива; именно Баки касается языком губ Стива без какого-либо промедления; именно Баки оставляет Стива чувствовать голод и желание, заставляя испытывать муки, сдерживаться. Стив так сильно старается не отставать от напора Баки, старается передать все, о чем он молчал долгие месяцы: Я люблю тебя. Позволь мне заботиться о тебе. Пойдем со мной домой, прошу тебя. А затем лифт издает звонок, достигнув этажа, кнопку которого нажал Баки, и в испуге они моментально отпрыгивают друг от друга. Стив смотрит на Баки — его губы красные, волосы растрепаны, — и улыбается. — Пойдем ко мне домой, — говорит он, пытаясь передать уверенность, которой нет и в помине. Какая уверенность, когда момент кажется таким нежным и хрупким? Когда Стив с ужасом понимает, что даже вместе пройдя точку невозврата, Баки все так же легко спугнуть? В Стив нет ни капли уверенности, но он позволяет себе озвучить это предложение именно потому, что точка невозврата пройдена — Стив… — Просто поговорить, — произносит он, протягивая руку. Баки принимает ее, переплетая пальцы. — Пожалуйста. Баки медлит секунду, а затем делает шаг ближе. — Хорошо, — отвечает он. Стив чувствует его дыхание на своих губах, то, как он сжимает его руку в своей. — Хорошо, — повторяет Стив, когда Баки прижимается к нему для нового поцелуя. Потому что он может. Он может.

— —

Они отстраняются как раз перед тем, как открывается дверь лифта в лобби, и выходят из здания. Стив следует за Баки. — Я езжу на метро, — говорит Стив, когда они оказываются снаружи. До станции они идут в тишине; теперь Стив ведет Баки, потому что тот, похоже, вообще не знает, куда идти. Они молчат, пока ждут поезд. И молча заходят в вагон. Уже довольно поздно, но метро все еще людное: микс уставших заработавшихся взрослых, туристов и студентов. Есть несколько свободных мест, но двух сидений рядом — нет, так что Стив ведет Баки в конец поезда, где можно вместе постоять. Когда знакомый голос информирует их держаться подальше от закрывающихся дверей, Баки прижимается к Стиву и берет его под руку. — Привет, — говорит Баки, и его голос, перекрываемый голосами подростков и грохотом набирающего скорость поезда, едва слышен. — Привет, — повторяет Стив, и на его губах появляется нежная улыбка. — Я не знаю, что творю, — Баки мягко посмеивается. Даже будучи в окружении людей, кажется, что они одни. Это одна из самых приятных вещей в метро: всем плевать на тебя, пока не начнешь творить откровенную херню. В метро можно наконец расслабиться после целого дня под бдительным наблюдением элиты Манхэттена, постоянно оценивающей и судящей тебя. — Ты едешь ко мне домой, — отвечает Стив. — Чтобы мы могли поговорить. — Я знаю, — Баки улыбается ему ответ и пожимает плечами. — Но я все еще не знаю, что творю. — Это нормально, — говорит Стив, и остаток поездки они проводят в тишине, рука в руке, и просто смотрят друг на друга.

— —

— Мне нужна моя рука, — произносит Стив, когда они добираются до входной двери его дома. Баки осматривает кирпичный фасад здания и переводит взгляд на Стива. — Ты живешь здесь? — спрашивает он, отпуская руку, а свою кладет в карман пальто. — Ага. Когда Стив достает ключи из куртки, он впервые действительно замечает облупившуюся красную краску на входной двери. Наверное, это худший дом в лучшем районе, но это никогда не волновало Стива. Однако для Баки, который живет в пентхаусе в Верхнем Ист-Сайде, квартира-студия без работающей микроволновки, наверное, может показаться по меньшей мере странной, если не полным разочарованием. Прежде чем открыть дверь, он смотрит на Баки, и тот кивает. — Я вырос на другой стороне парка, — он указывает в сторону Проспект-парка. — Моя мама все еще живет там. — Да? — спрашивает Стив и снова смотрит на дверь. — Но все крутые ребята теперь живут в Парк Слоуп, да? — спрашивает Баки, пока Стив возится с замком, который всегда становится вреднее с приходом холодов, но он вскоре поддается, и Стив открывает дверь. В ответ на замечание он лишь смеется, придерживая дверь, чтобы Баки вошел и не мерз дальше. — Все зависит от того, что ты подразумеваешь под «крутыми ребятами», — говорит он, когда они оказываются в вестибюле. Стив игнорирует почтовый ящик и идет к следующей двери, но Баки останавливается. — Не хочешь проверить? — спрашивает он и успевает остановить Стива, схватив его за полы рубашки. — Я немного отвлечен, — признается Стив. — У нас есть человек, который приносит письма, — говорит Баки, медля. — Прошло много времени с последнего раза, когда я заглянул в почтовый ящик, — он делает паузу. — Сейчас для этого есть все возможности. Стив разворачивается, чтобы взглянуть на Баки, который застенчиво улыбается ему. Улыбка слишком заразная. — Хочешь проверить мою почту, Бак? — спрашивает он. — Если ты предлагаешь, — говорит Баки, и протягивает руку для почтового ключа Стива, быстро шевеля пальцами, словно жадный малыш, выпрашивающий мармелад. Стив быстро находит нужный маленький ключик и вручает его Баки. — Мой тот, на котором написано «Роджерс», — объясняет он без надобности. — Я богатый, а не тупой, — отвечает Баки, широко улыбаясь, когда он открывает металлический ящик. Внутри нет ничего интересного: письмо для Стива о продлении членства в Музее Национального Искусства и флайер из местного Пицца Хат. — Купоны, — комментирует Баки, рассматривая. — Хочешь пиццу, Бак? — Мы только поужинали, — говорит он. — Но я давно не ел дерьмовую пиццу, — Баки закусывает нижнюю губу и улыбается ему. И Стива поражает то, насколько это… нормально. Все это должно ощущаться чем-то очень важным — оно так и ощущается — но в тоже время они просто два человека, которые вернулись домой. Внезапно Стиву хочется притянуть Баки к своей груди и крепко обнять, сказать ему, что они могут заказать всю дерьмовую пиццу на свете, если это будет значить, что он не уйдет. Но вместо этого Стив просто улыбается. — Посмотрим, — и берет ключи у Баки. Он открывает вторую дверь и направляется по коридору к своей квартире. Если бы этим утром Стив знал, что приведет домой Баки, он бы навел порядок или хотя бы прошелся бы по квартире с пылесосом и убрал бы грязную посуду в мойку. Слишком поздно для сожалений, думает он, открывая дверь. Баки кажется вне себя от счастья, проверяя почту Стива, и медлит у двери. — Ты можешь войти, — говорит Стив, стоя в квартире и снимая куртку. Баки делает вдох и шагает внутрь. — В обуви или без? — спрашивает он. — Как хочешь, — говорит Стив. Баки кивает и разувается, оставляя обувь возле двери. Даже его носки выглядят шикарными, мягкими и дорогими. Должно быть Баки замечает его взгляд, потому что он шевелит пальцами, и Стив смеется. — Могу я взять твое пальто? — говорит он, смотря на Баки, пока вешает свою куртку в маленьком шкафу возле входа. — Конечно, — говорит он и принимается расстегивать верхнюю одежду. Честно говоря, Стив не уверен, был ли Баки именно в этом пальто тогда на закусках в апреле, но он не удивится, если это уже другое. Не похоже, что Баки носит одежду прошлых сезонов. Весь смысл в том, что Пирс одевает его лучшим образом. Работа Баки — быть красивым, в конце концов. Стив хлопает дверью шкафа с большей силой, чем это необходимо. Разобравшись с верхней одеждой, Стив направляется в кухню и наливает им двоим по стакану воды, пока Баки устраивается. Радиатор еле слышно гудит; в квартире тишина, которую прерывает вздох Баки. Когда Стив возвращается с водой, тот сидит на диване, и его руки сжимают голову; он часто находит Баки в такой позе — знак стресса и напряжения. — Как ты? — спрашивает Стив. — Я изменяю своему мужу, — голос Баки ломается. Стив садится рядом и ставит стаканы с водой на кофейный столик перед диваном, и затем кладет руку на спину Баки. — Я не уверен, считается ли это, но то, как Алекс обращается… — Не смей, — резко перебивает Баки, поворачиваясь лицом к Стиву. — Я знаю, что ты хочешь как лучше, — продолжает он, и его голос нежнее. — Но это не отменяет факта, что я женат, — он замолкает, выдыхая. Когда он заговаривает слова, его голос тихий, ломается. — Я женат. — Я знаю, — говорит Стив и берет стакан. Делает глоток, не сводя взгляда с Баки, который все еще сидит сгорбившись, его пальцы путаются в волосах. — Извини меня, — говорит Баки. — За что? — Что психую. — Не извиняйся, — он не говорит, что понимает Баки, потому что он, если честно, не понимает. Он не понимает, как можно быть верным такому человеку, как Пирс, который позволяет себе всё это по отношению к Баки. — Что мне сказать тебе? — спрашивает он, ставя стакан обратно. Баки выдыхает. — Я не знаю. Я так хорошо справлялся, держал все под контролем. Я тяжело работал, и все было в порядке, и потом… — его голос срывается. — Я не хочу быть тем человеком, который влюблен в кого-то другого, а не в мужа. И я знаю, что мой муж обращается со мной плохо, я знаю, я не тупой, но то, что происходит, не нормально. Я давал обещания. — Это нормально, — говорит Стив. — Нормально то, что… — Нет, это действительно ненормально, — возражает Баки. Он роняет руки и трясет головой. — Ты даже не знаешь, каково это было — пытаться сдерживать себя от чего-то глупого. Это было возможно… было возможно жить такую жизнь до того, как ты пролил на меня свой дурацкий кофе. — Разве это глупо? — спрашивает Стив. Баки смотрит на него и улыбается. — Конечно, глупо, — выдыхая, он скользит взглядом по губам Стива, а затем снова смотрит ему в глаза. — Но это не значит, что я не сделаю это, — он моргает и сглатывает. — Если ты все еще не передумал. — Не передумал, — отвечает Стив, возможно, слишком быстро. — Я хочу этого. Что-то почти грустное проскальзывает в выражении лица Баки, когда он оказывается чуть ближе к Стиву, когда их бедра касаются. — Ты не должен. Ты заслуживаешь… — Быть с тем, о ком забочусь я и кто заботится обо мне, — перебивает Стив. — И я думаю эти две вещи совпадают прямо сейчас, — он кладет руку на колено Баки, вырисовывая круги пальцем. — Я бы не позволил всему этому случиться, если бы заботился о тебе так, как должен, — говорит Баки, расслабляясь под боком Стива. — Это карьерный суицид, для начала. — Даже не пытайся переубедить меня, Баки, — отвечает он и сжимает чужое колено. — Я взрослый человек и могу делать свои собственные решения. Если бы я знал, что ты счастлив, здоров, что у тебя все хорошо, мы бы здесь не оказались. Но ты заслуживаешь счастья, Бак. Думаю, я тоже. Баки оказывается ближе, но именно Стив начинает еще один поцелуй, медленный и томный. Он убирает руку с колена и кладет ее на скулу Баки, наконец-то зарываясь пальцами в кудри его волос. — Я никуда не уйду, — говорит Стив, выдыхая, — останусь прямо здесь. Баки смотрит на него секунду и перемещается Стиву на колени, обхватывает его ногами. Он берет его лицо в ладони и глубоко целует, когда руки Стива оказываются на его бедрах и сжимают их; у Баки перехватывает дыхание, и он отстраняется, тяжело дыша, наклоняется вперед и прижимается своим лбом ко лбу Стива. — Ты же знаешь, что я не могу уйти от него, — произносит он мягким голосом. Слова режут ножом по сердцу, но не по той причине, которую воображает Баки. — Ты все еще думаешь о нем? — спрашивает Стив и ненавидит пустоту в своем голосе, чувствует себя бесполезным. Неужели он не может отвлечь его хотя бы на несколько бесценных минут? — Как я могу не думать? — спрашивает Баки в ответ, и Стив ненавидит пустоту в его голосе. — Я могу помочь забыть. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе забыть, — говорит он и тянется к пуговицам на рубашке Баки. — Стив, — произносит он, и тот незамедлительно останавливается, роняя руки. — Мне нужно, чтобы ты услышал меня, — он отстраняется и снова берет лицо Стива в ладони. На таком маленьком расстоянии глаза Баки кажутся совсем синими. — Я не собираюсь уходить от него. Я не могу. Это не какая-то внезапная жестокая правда. На подкорках сознания Стив понимал это все время, понимал, что это будет долгая, тяжелая дорога для них двоих, что потребуется больше, чем несколько поцелуев, чтобы убедить Баки бросить мужа. Тем не менее, он смотрит в его глаза и ему плевать; по крайней мере, сейчас. — Я знаю, — просто говорит Стив. — Но у нас может быть это. Баки широко открывает глаза, когда Стив произносит фразу; те же слова, что были сказаны им тогда, когда они танцевали на вечеринке в честь помолвки. — Стив… И, не в силах удержаться, Баки втягивает его в еще один поцелуй.

— —

Спустя несколько минут Баки отстраняется. — Мы можем переместиться в твою кровать? — спрашивает он, и его глаза темные и голодные, красные губы растянуты в ухмылке. — Да, да, — говорит Стив, нетерпеливо кивает. Баки сползает с его коленей и протягивает руку, чтобы помочь подняться с дивана. Стив берет его руку и не отпускает, ведя к кровати. Он знает, что в его квартире нет ничего особенного. Картины, развешанные на стенах, не были куплены на аукционе Кристис. Диван он нашел на Крейглист, а посуда и кастрюли достались ему от матери после того, как она умерла; что-то он покупал сам. Но это его место, маленький кусочек мира, обустроенный им просто и комфортно — здесь все, что ему нужно, и ничего лишнего. Его кровать, наверное, самая шикарная вещь, которая у него есть, за исключением пяти рубашек Ральф Лорен, лежащих в шкафу. Спустя полгода работы в ЩитДизайн, Стив сказал к черту и купил кровать мечты, едва ли не опустошив свой банковский счет. Она вряд ли сравнится с тем, на чем спит Баки в своем пентхаусе, но Стив любит свою кровать, простыни кремового цвета и покрывало мягкого красного оттенка. И когда Баки садится на упомянутое покрывало, Стив ощущает прилив радости за себя из прошлого, который решился сделать свою жизнь лучше и потратиться на постельное белье. Баки проводит руками по ткани и улыбается. — Приятно. — Не Плаза, конечно. — Плаза отстой, — говорит Баки, подзывая Стива к себе. Он садится на край кровати рядом с ним, когда Баки тянется и зарывается ладонями в волосы Стива. — Я бы ни за что не променял это место на что-то еще, — признается он и садится ближе, начиная поцелуй. Они немного теряются друг в друге до того момента, когда Баки отстраняется и касается пуговиц на рубашке Стива. Его пальцы на самой верхней, когда он замирает: — Ты же хочешь это, да? — спрашивает Баки. — Конечно, — отвечает Стив, и это все, что нужно услышать Баки, прежде чем быстро разобраться с его рубашкой. Со своей он разбирается быстрее — сминает, стягивая через голову, и один из швов лопается. — Эй, нет нужды торопиться, — смеется Стив, когда Баки скидывает ткань на пол, расцветая. — Я ждал слишком долго, — говорит он, взбирается обратно на Стива, прижимая его к матрасу, и целует его шею, легко покусывая. У Стива перехватывает дыхание, когда он чувствует зубы Баки там, где шея соединяется с плечом, зная, что укус достаточно сильный, чтобы оставить нежный багровый засос, но недостаточно, чтобы он держался дольше дня. Когда Баки заканчивает с меткой, он поднимается и осматривает Стива сверху вниз. — Что? — спрашивает Стив. — Ты такой красивый, — говорит Баки. Стив чувствует, что щеки становятся горячими; он никогда не был тем, кто получает комплименты. — Я счастлив, — Стиву тяжело говорить. — А ты счастлив? — Я счастлив, — отвечает Баки с улыбкой. — Ты понятия не имеешь, как я счастлив, — он окидывает взглядом Стива и замечает его эрекцию. Баки протягивает руку и нежно поглаживает; Стив вздрагивает от прикосновения. — Что тебе нравится? — Со мной просто, — говорит Стив. Каким-то образом Стив ожидал, что будет вести весь процесс сам, что будет тем, кто ублажает, пытается сделать Баки приятно, но теперь кажется, что все будет наоборот. Баки такой раскованный и довольный; он ухмыляется, склоняясь ниже, проводит руками по груди Стива, а затем сжимает. Стиву кажется, что он может кончить только от этого, но потом Баки прижимается лицом к его грудным мышцам, лижет ложбинку между ними, и его мягкие волосы щекочут, скользя по коже. — Господи, — выдыхает Стив, откидывая голову, когда Баки проходится языком по его соску, оттягивая и сминая другую грудь рукой. А затем Баки поднимает голову. — Можно я буду сверху? — Да, — отвечает Стив, хватая его за ягодицу, и сжимает. — Боже, да. Баки слезает с него на кровать, и Стив тянется к пуговице чужих штанов. — Что за бренд? — спрашивает он, расстегивая. — Армани, — отвечает Баки, когда Стив медленно-медленно тянет собачку молнии вниз, открывая вид на тесные белые боксеры, которые не оставляют пространства для воображения. Стив тянется и слегка касается губами члена Баки через ткань. Тот приподнимает таз, делая вид, что просто помогает, на самом деле толкаясь членом в его рот. Стив переводит взгляд на Баки и приподнимает бровь; тот ухмыляется. — Я хорошо выгляжу в итальянских шмотках, не правда ли? — Ты выглядишь хорошо в чем угодно, — возражает Стив, стаскивает с него штаны и сбрасывает на пол. Они могут позволить себе химчистку. — Но лучше всего я выгляжу голым, — говорит Баки и цепляет пальцем резинку своего нижнего белья. — Погоди, — просит Стив, становясь на колени рядом с Баки, и кладет свою руку на его, останавливая. — Позволь мне взглянуть, — Стив сохраняет интонацию легкой, но ему действительно хочется хорошо рассмотреть мужчину под собой. Ирония в том, что называя Стива красивым, сам Баки выглядит так, будто только что сбежал из Метрополитен-музея. На фоне багрового покрывала, он не выглядит как человек, который весь день проводит в офисе. Кажется, будто он только что сошел с интимного, почти личного портрета, написанного Жак-Луи Давидом или Эдуардом Мане. На этой картине он был бы изображен в приглушенном свете, окруженный свечами; такой вид живописи, который вызвал бы скандал среди Академического сообщества. Эта картина бы удерживала внимание целых поколений. Стив изучает то, как выглядит сейчас Баки, сохраняя в памяти; во второй раз видит татуировку красной звезды на левом бицепсе, захватывает взглядом темный фиолетовый синяк чуть ниже грудной клетки и свежий на подбородке. Он хочет запомнить каждый сантиметр его тела, запомнить всего Баки, такого, какой он сейчас. Баки выгибает бровь. — Хороший вид? — Рассматриваю то, с чем буду работать. — Ага, — невозмутимо говорит Баки. — Я тренируюсь. Стив фыркает и опускается вниз, чтобы поцеловать его. Баки кусает его, и Стив отстраняется и закатывает глаза, прежде чем сдаться, стянуть белье и скинуть на пол вслед за штанами. Уложив его перед собой, он разглядывает Баки, его вставший член, окруженный темными волосами. Стив опускается и оставляет поцелуй на самом кончике, слушая стон Баки. Когда он обводит языком всю длину, Баки говорит: — Даже не думай, что я забыл, что ты все еще в чертовых штанах. — Хочешь без них? — спрашивает Стив. — Еще бы. Стив смеется и поднимается, чтобы Баки было видно, как он расправляется с пуговицей и изящно стягивает штаны, обнажая изгиб своей задницы. Баки начинает напевать старую стриптиз-песню, и Стив фыркает от смеха, хотя ему хочется быть сексуальным. — Да сними ты уже их! — ноет Баки, словно он пьяная подружка невесты на девичнике. — Бак, — ноет Стив, но слушается. Когда его штаны оказываются на полу рядом с одеждой Баки, он плюхается задницей обратно на кровать, рядом с Баки. — Теперь доволен? — спрашивает он. — Абсолютно, — говорит Баки и смотрит на член Стива. — Кажется, ты тоже. — Ты и так это знал. — Были сомнения. Ну что, приступим к делу? — спрашивает он. — Тумбочка с твоей стороны, Бак. Баки закатывает глаза, но дотягивается до нее и кладет лубрикант и несколько презервативов на кровать. Стив берет смазку и втягивает Баки в очередной поцелуй. По всем стандартам это не самый хороший поцелуй, но лучший, который был у Стива, просто потому, что Баки улыбается во время него. — Давай сделаем это, — шепчет Баки ему в губы, и Стив чувствует, как его член касается бедра Баки. — Подготовь меня, и давай сделаем это. Стиву не нужно особое приглашение. Он укладывает Баки, подложив подушку под его таз, находит бутылочку лубриканта и покрывает пальцы смазкой. — Говори, все ли нормально, — просит Стив и проталкивает указательный палец внутрь Баки. Тот глубоко вдыхает и закрывает глаза. — Хорошо, господи… Стив, — выдыхает Баки, когда он пробует разные углы в поиске простаты Баки. — Еще один? — просит он спустя минуту, и Стив добавляет второй палец. И теперь Баки давится воздухом. — О, боже, — хрипит он.– Там, вот… — Стив снова давит на его простату, но Баки прерывает: — Подожди… с тобой внутри, ладно? — выговаривает он на выдохе. Опять же, Стив не чувствует себя лучше, сидя перед ним, когда может только смотреть и чувствовать. — Бля, — бормочет Стив и вводит третий палец. — Да, — Баки снова закрывает глаза. Он готовит Баки так долго, сколько они оба могут вынести. Наконец, когда Баки достаточно растянут, он соскальзывает с влажных пальцев Стива и толкает его на кровать. Схватив один презерватив, Баки вскрывает его и раскатывает на члене Стива. Когда все готово, Баки медленно опускается на него, выдыхая от переизбытка ощущений. Стив сгибает колени; когда он приподнимает таз, Баки стонет. — Хорошо? Баки мычит и начинает двигаться вверх и вниз. Он кажется сначала немного неуверенным, может быть даже дрожащим. Стив кладет ладони на его бедра и слегка сжимает. — Извини, — говорит Баки, его голос ломается. Стив открывает глаза и видит, что Баки нерешительно поглядывает на него, отчего-то колеблясь. — Не извиняйся, — просит Стив, поглаживая его бедро. — Хочешь прекратить? — Нет, — отвечает Баки. — Я просто… — его голос срывается. — Тебе хорошо? — Мне идеально, — говорит Стив. — Я хорошо провожу время. А ты? — И я. — Тогда идеально все. Не торопись, у нас вся ночь, — говорит Стив, улыбаясь. Баки моргает, а затем наклоняется и мягко целует — просто легкое касание губ. — Я люблю тебя, — признается он, когда Баки отстраняется. — Я люблю тебя тоже, — отвечает Баки прежде, чем вдохнуть и начать двигаться. Настроение между ними меняется. Они смеялись и баловались, но теперь вокруг становится тише, а в воздухе — горячее. Стив чувствует тонкую пленку пота на коже, двигаясь внутри Баки, направляя бедра так, чтобы задевать то самое место. Он же в свою очередь тяжело дышит, передвигает руку на живот Стива, жестко впиваясь пальцами. Стив чувствует растущий внутри оргазм, крепнущий с каждым движением бедер, со связью с Баки. — Я сейчас… — бормочет Стив, и капля пота падает ему на лоб. — Давай, Стив, кончи для меня, — просит Баки, и он подчиняется, вбивается бедрами и закрывает глаза. Баки все еще на нем, гладит себя, доводя до оргазма, и кончает; сперма брызгает ему на живот и капает на Стива. Баки слезает с него и падает рядом на кровати. Когда Стив восстанавливает дыхание, он перекатывается на бок и одной рукой обнимает Баки. Оставляет поцелуй на ключице, потом поднимает взгляд и видит, что Баки плачет; слеза катится по его щеке. — Бак? — мягко спрашивает Стив. — Извини. Он протягивает руку и стирает слезу. — Все нормально, ты не должен извиняться. — Я рушу все, — у Баки перехватывает в горле. — Я знаю, что рушу все. — Ты ничего не рушишь, — включается радиатор, и клик с равномерным жужжанием подчеркивают, насколько тихо было до этого. Стив легко проводит пальцами по ключице Баки, делает вдох. — Давай приведем себя в порядок, хорошо? А потом поговорим. — Ага, — хрипит Баки. Чувствуя себя лучше от того, что теперь у него есть задание, Стив поднимается с кровати и идет в ванную. Он вытирает себя, а затем мочит полотенце теплой водой и возвращается к кровати, на которой, обняв себя, сидит Баки. Стив подходит к нему и показывает полотенце. — Хочешь сам или мне… Баки смотрит наверх, его ресницы мокрые от слез. — Извини, я… — он замолкает. — Пожалуйста, ни за что не извиняйся, все хорошо, — говорит Стив. Он укладывает Баки обратно, раскрывая, чтобы привести в порядок, а затем прижимается ко лбу губами. — Оставайся здесь, — говорит Стив и, оставив полотенце в ванной, идет к шкафу. Он достает самую удобную пару штанов и заношенную футболку для Баки и что-то похожее для себя. Он вручает одежду Баки, которую тот тут же надевает без слов. Когда они одеты, Стив взбирается обратно на кровать. Баки прячется под его боком. — Что случилось? — спрашивает Стив, когда они в безопасности и тепле, друг у друга в руках. — Это первый раз, когда я получил удовольствие в постели с тех пор, как мне было двадцать два, — тяжело говорит Баки. — Это первый раз, когда я был собой, с тех пор… — он замолкает и вздыхает. — За долгое время, — наконец говорит он. Баки оборачивает руки вокруг торса Стива и держится за него. — Сейчас я переживаю слишком многое. — Это нормально, — говорит Стив. — Я хочу, чтобы ты знал, что я счастлив. Я счастлив быть здесь с тобой. Но это не значит, что вся эта ситуация нормальна. — Да, — отвечает Стив и кладет руку на его волосы. Он пропускает сквозь них пальцы, позволяет им ложиться мягкими волнами. Он хочет сказать Баки, что все будет хорошо. Он хочет сказать Баки, что все это сработает. Он хочет сказать Баки, что любит его, что они должны быть вместе и навсегда, что они должны убежать и найти способ выбраться из этой дыры полной безнадежности — замужества Баки. Но он знает, что не может. Нет ни одной инструкции, чтобы предсказать, как всё будет. Несмотря на это, Стиву хочется ступить на эту неисследованную территорию. Он знал любовь раньше, но такую — никогда. Когда он любил Пегги, он любил ее в спокойствии. Постоянным в их бурных отношениях было лишь изменение. В конце концов ему начало казаться, что единственный способ продолжать любить ее заключается в том, чтобы вырезать себя из их динамичной жизни и сунуть в прошлое, где они медленно танцуют под ту же песню, под которую они танцевали на выпускном восемь лет назад. Это была любовь, но в то же время — вынужденное отчаяние, ностальгия по паре, которой они были и которой они могли стать, если бы выросли в других людей. Любить Баки — это по-другому. Это маленькое пламя в центре его груди, которое он пытался потушить, но ему так и не удалось. Каждый момент, который они проводят вместе, разжигает его, пламя горит ярче, освещая каждое действие Стива в замечательном свете и ясности. Мир сияет из-за Баки и того, что Стив чувствует из-за него. И даже если у них мало времени, Стив пронесет эти моменты в сердце всю свою жизнь. Ему хочется, чтобы Баки чувствовал то же самое, чтобы огонь в его груди горел так же. Даже если он не может иметь то, о чем всегда мечтал, он все равно хочет Баки. И он согласится на все, что он предложит, даже если это эгоистично. Но видя, как Баки смотрит на него сейчас широко распахнутыми и полными томления голубыми глазами, Стив понимает, что он не один в этой лодке, даже если все сложно и запутано. — Будешь спать здесь? — спрашивает Стив, снова расчесывая волосы Баки пальцами. — Если ты будешь со мной. — Я буду. — Тогда да, — говорит Баки, устраиваясь ближе и закрывая глаза. — Я могу поспать. И несмотря на все беспокойство мыслей, равномерное дыхание Баки убаюкивает и Стива тоже.

— —

Суббота проходит быстро. Они спят допоздна — пусть и легли рано — и проводят ленивое позднее утро, завтракая французскими тостами в кровати, обмениваясь поцелуями со вкусом сладкого кленового сиропа и смотря старые ситкомы по телевизору. Они начинают и быстро забрасывают паззл и проводят обед друг на друге, разговаривая как обычно обо всем и ни о чем, никогда не упоминая дамоклов меч, висящий над ними. А вечером Стив берет член Баки в рот и позволяет ему трахать себя в горло. Стив наслаждается каждой секундой. Когда Баки засыпает в его руках вторую ночь подряд, Стив прослеживает родинки на его коже, соединяя их в созвездия, пока веки не становятся слишком тяжелыми и он не засыпает.

— —

— Что теперь? — спрашивает Стив утром в воскресенье. Свет просачивается сквозь занавески, нежно поглаживая лицо Баки солнечным лучом. Стив прослеживает его, кончиками пальцев касаясь его виска, ведет их вниз к ямочке на его подбородке. Он мягкий после сна, и весь мир ощущается тихим. Несмотря на то, что он не выглядывал из окна, Стив чувствует, что прошлой ночью выпал снег — первый настоящий снегопад этой зимы. — Я не знаю, — признается Баки. Он прижимается ближе к Стиву, уходя от света. — Как ты и сказал, нет никакой инструкции. Стив оставляет поцелуй на его лбу и делает вдох. — Полагаю, что нет. Ты мог бы написать. Могу поспорить, она стала бы бестселлером. Баки фыркает, посмеиваясь, и качает головой, а затем становится тихим и серьезным. — Я пойму, если ты не захочешь ввязываться в это. Если захочешь закончить все этими выходными, — шепчет Баки. — Но я хочу, — Стив пытается сказать это, не выдав в голосе грусть, потому что это было бы нечестно по отношению к Баки; очень несправедливо то, что он испытывает грусть. Стив знает, во что ввязывается. Он делает паузу, пытаясь подобрать правильные слова, прежде чем продолжить. — Я хочу двигаться в том направлении, которое будет безопасным для тебя. — Я не думаю, что здесь есть какой-то безопасный путь. Есть только тот, на котором я стану счастливее, — Баки прижимается лицом к груди Стива. — Я хочу пойти этим путем. — В таком случае мы разберемся, — говорит Стив. — Мы разберемся, — повторяет он мягче, когда Баки тянется вниз, берет член Стива в руку и целует его снова.