Человек компании | A Company Man

— Это мило, — говорит Ванда, когда на следующий день заходит в комнату отдыха. Стив украсил стол шарами, поставил торт и большую открытку, подписанную всей командой. Это не та вечеринка в честь дня рождения, которую он хотел бы устроить для Баки, но это все, что он может сделать и не получить подозрения от людей. Просто что-то небольшое и особенное для своего коллеги — на этом все. Стив бы сделал это для каждого, думает он. Просто еще не было возможности. Когда он вытаскивает телефон, чтобы написать Баки, Ванда хватает его за руку. — Глянь-ка, — говорит она, держа в руках собственный телефон. Это электронное письмо от Александра Пирса для всего их отдела; приглашение для сюрприз-вечеринки в одном из конференц-залов. Стив смотрит на стол, на торт: небольшой праздник, который он устроил для Баки, единственную вещь, которую он мог сделать для него. Потом он вздыхает, и идет с Вандой.

— —

Глаза Баки широко распахиваются, когда сотрудники выскакивают из-за мебели. Он не смотрит на Стива, когда целует и благодарит своего мужа. Стив рано уходит с вечеринки, даже не притворяясь, будто хочет съесть кусочек торта Гран Марнье с глазурью Амаретто.

— —

Примерно в три часа кто-то стучится в его дверь. Стив закрылся в офисе и сидит там примерно последний час, как только сделал заметку в Microsoft Outlook Calendar, что занят всю вторую половину дня. Здесь даже не пользуются Google Suit. Ради безопасности, полагает Стив, но какой ценой для продуктивности? Если это Ванда, она бы уже вломилась. Фьюри не будет целый день. Все остальные бы проверили календарь и узнали, что гости не приветствуются. Так что это должен быть Баки. Это ужасный момент; Стиву не хочется открывать дверь, Стиву не хочется видеть Баки. Они встречаются на протяжении нескольких месяцев, и еще ни разу ему не приходилось видеть Баки с его мужем, с человеком, который причиняет ему боль: и физическую, и душевную. Ему не приходилось видеть, как Баки притворяется, что любит мужа, как целует его, как Баки приходится благодарить его за самый минимум, когда весь оставшийся год тот причиняет ему постоянную боль. Но сегодня ему пришлось, и Стиву стало невыносимо. Его телефон вибрирует.

Баки Барнс:

Ты в офисе?

Стив вздыхает, встает и идет открывать дверь. Баки стоит за ней, сует телефон в карман. — Привет, — говорит он. Стив стоит в дверях секунду, решая хочет ли он пригласить Баки зайти внутрь или нет. Он не винит Баки в том, что случилось, но это не значит, что он не может отречься от своих чувств; кроме этого, Стив совершенно не в том состоянии, чтобы разговаривать с Баки. Он может легко сморозить что-то обидное. Но если он не поговорит с ним, разве это не будет еще одной причиной для Баки, чтобы остаться с Алексом? А если он поговорит с ним, станет ли это причиной, чтобы уйти? Каждое взаимодействие ощущается словно часть игры в шахматы, правил которой он не знает. Видимо, Стиву не нужно что-либо отвечать — его лицо говорит все само за себя. — Мне так жаль, — шепчет Баки, и кажется, что он вот-вот расплачется. И это разбивает Стиву сердце. — Входи, — говорит он и закрывает дверь за Баки. Когда дверь закрыта, Баки бросается в руки Стива. Он плачет, но это почти бесшумно. — Бак… — тихонько говорит Стив, гладя по спине и закрывая глаза. — Все хорошо. — Мне так жаль, мне так жаль, — говорит Баки ему в плечо. — Я даже не знаю, за что ты извиняешься, — отвечает Стив. Он отводит Баки в угол офиса — подальше от окон насколько это возможно — чтобы не беспокоиться о любопытных глазах. — Ты не сделал ничего плохого. Стив ощущает себя потерянно, странно. Весь его мир сужается до офиса, до одного конкретного человека в помещении. Тяжелый груз их отношений ложится на плечи — вся ложь, весь страх, а кроме всего прочего еще и всеохватывающая любовь. Но также и знание того, что, может быть, одна только любовь не поможет им остаться вместе. Баки отстраняется, и они просто смотрят друг на друга. Стив собирается сморозить неправильную вещь. — Бак, — продолжает он и зажмуривается. — Ты собираешься уйти от него? Он никогда не говорил об этом. Баки не говорил об этом с самой первой ночи вместе, когда признался Стиву, что не сможет уйти. Но прошли месяцы, и каждый день, когда Баки остается с Александром Пирсом, впивается ему в кожу иглой. Одна иголка почти не ощущалась. Семь — перенеслись нормально. Но теперь дней сто одиннадцать, и сто одиннадцать иголок впились ему в спину; Стив не знает, что с ними делать или как с ними жить. Баки напрягается в его руках, утыкается в грудь Стива. Стив знает ответ. — Все хорошо, — убеждает Стив, но его голос пуст. — Я бы хотел, — отвечает Баки, когда ему удается выровнять спину и отстраниться от Стива, чтобы заглянуть ему в лицо. В его заплаканных глазах извинение, которое Стив одновременно ненавидит, и в котором нуждается, и в котором не нуждается совершенно. — Ты же знаешь — будь мир идеальным, я бы это сделал. — Все хорошо, — повторяет Стив, потому что не может сказать все те вещи, которые ему хочется сказать. Он знает, что все гораздо сложнее, чем если бы Баки просто решил уйти и сделал бы это. Он знает это, даже если все в нем кричит противоположное. — Я хочу быть с тобой . Единственное, что я хочу — быть с тобой . — Все хорошо, — всё это ощущается как наводнение, его легкие заполняется жидкостью. — Стив, если я уйду от него, он меня убьет. Он тонет. — Что? — спрашивает Стив, и это булькающий звук. — Он убьет меня. Стив напрягается. — Это… — он не знает, что сказать. Он хочет переубедить Баки, хочет сказать нет, он не может . Это незаконно, это аморально. Он хочет сказать, что есть линия между тем, чтобы делать больно и убивать, и это линию Пирс не перешел бы. Но… Но как много людей ежегодно погибает от рук своих партнеров? А сколько люди были убиты в войнах, которыми заправляет Александр Пирс? — Мы сбежим, — вместо этого говорит Стив. Баки фыркает от смеха и закатывает глаза. — Конечно, да. Стив кладет руки на плечи Баки и сжимает, когда заглядывает ему в лицо; Баки избегает его взгляд. — Мы сбежим. Найдем машину и уедем, Бак. Мы можем взять другие имена, и… — Это реальная жизнь, Стив. Это не кино про шпионов, — выражение лица Баки становится холодным, он тут же отстраняется от Стива. Он скрещивает руки на груди — не закрываясь, но защищаясь, хватается за себя, будто пытается не развалиться на части. — Ты не можешь спасти меня, — говорит Баки, его голос тихий, но сильный. Кажется, что это реплики, которые он успел отрепетировать. — Я сказал тебе еще в самом начале, что не собираюсь уходить. Если ты не согласен с условием, значит… — он обрывает себя и пожимает плечами — короткое и быстрое движение. — Я не хочу этого, — Баки кидает взгляд на Стива и снова опускает вниз. — Но в то же время я не могу просто сидеть и притворяться, будто все в порядке, — он слышит отчаяние в своем голосе. Стив тоже разваливается на части. А может быть только он — Стив уже и не знает . — Мы не так уж и хорошо притворялись, — это должно быть забавным, наверное, но звучит безнадежно. — Я хочу, чтобы ты просыпался каждое утро и был в безопасности. Ты чувствуешь себя в безопасности? — спрашивает Стив и делает медленный шаг навстречу, затем еще один. Медленно, он снова обнимает Баки, который тут же расслабляется в его объятиях. — Это несправедливый вопрос, — бормочет Баки в его плечо. — Почему нет? — Ты уже знаешь ответ. Стив резко выдыхает, но прежде чем он успевает ответить, Баки продолжает: — Я вижу это так: ему осталось лет десять, и, да, он будет проблемой. Вероятно, он продержится еще десять лет, но он будет болен, всё, что он сможет сделать со мной, это говорить. Я смогу выдержать слова. — То есть ты хочешь сказать, что собираешься ждать вот так до пятидесяти? Бак, это половина жизни. Баки прижимается плотнее к Стиву. — Заткнись, — говорит он, но его голос слабый. — Если надо выбирать между ожиданием или убийством, я думаю, что ответ очевиден. Я бы предпочел остаться живым. — Мы могли бы пойти в полицию, — предлагает Стив, но он знает, что это не сработало бы. У Пирса есть связи по всему городу. Шансы того, что в полиции поверят Баки, слишком малы — все выглядит так, будто Баки женат на Пирсе из-за денег. Это только ухудшит их отношения, и Баки окажется в еще большей опасности. — Он поймал меня в ловушку, — говорит Баки, будто отвечая на мысли Стива. — У меня нет выхода. Я уже думал обо всем, что возможно, — он делает паузу, прижимаясь лбом к плечу Стива. — Мой выход — ты. Что-то в груди Стива сжимается. — Тогда давай уедем, — говорит он. — Давай… — Я имел в виду не это, — перебивает Баки. — Когда я с тобой, это… Ты мое лекарство. Я чувствую себя живым. Стиву хочется, чтобы от этого признания ему полегчало. Он хочет, чтобы это заставило думать, словно он чем-то помогает. Но он не может вылечить Баки. Если Стив лекарство, то всего лишь обезболивающее — хорош для разового применения, но лечить им бесполезно. Даже любя Баки, даже будучи готовым вложить всего себя в эту любовь, это не значит ничего — нет, если Баки боится за свою жизнь. Опять же, у него нет простых решений. Легкого решения нет вообще. Все, что может сделать Стив, это провести пальцами по лицу Баки и прижаться губами к его лбу в затяжном поцелуе. У него нет иллюзий, будто этого было бы достаточно, но это все, что он может. — Я не собирался превращать разговор в это, — говорит Баки секунду спустя и выдыхает. — Да? — Я просто хотел поблагодарить за торт. — О… — Ванда рассказала мне. — Конечно, она бы так и поступила. — Мой любимый торт. — Я знаю. — Спасибо, — говорит Баки. — Пожалуйста, — он оставляет еще один поцелуй на лбу. — Извини, что испортил твой день рождения. — Ты не испортил мой день рождения, но вполне можешь в воскресенье, — он смотрит на Стива, и в его глазах мелькает что-то похожее на надежду. — Если ты не занят? — А ты не занят? — спрашивает Стив. Баки кивает. — Алекс сегодня уезжает на полторы недели, что-то случилось с его другом в Пекине. Поэтому он устроил все сегодня, чтобы загладить вину передо мной, — Баки закатывает глаза, и они все еще влажные и красные. — Лучший подарок на день рождения, который он мог мне сделать, если честно. — Полторы недели? — спрашивает Стив, его брови взлетают вверх. — Если ты хочешь… — Хочу, — отвечает Стив и наклоняется вперед для поцелуя, и на этот раз в губы. — Хочу, — повторяет он, и его дыхание согревает губы Баки. — Я тоже, — у Баки хриплый голос, когда он прекращает поцелуй. Они стоят вот так минуту, деля воздух друг с другом. Они не целуются, но момент не менее интимен. Через окно офиса пробираются лучи вечернего солнце, они купают их в теплом свете. Стив просто хочет разглядывать Баки, держать его в своих руках, знать, что он здесь, в целости и сохранности. И пусть ему удается это, в мысли прокрадываются слова Баки: Он убьет меня. И Стиву кажется, что их дни сочтены.

— —

Баки заходит в квартиру Стива, и от его хмурости не остается и следа — только улыбка. — Вау, — произносит он, когда делает робкий шаг внутрь. Стив воспользовался несколькими часами личного времени этим днем, чтобы украсить свою квартиру, и видя, как горят глаза Баки при виде ленточек, шариков и целого баннера, он знает, что усилия оправданы. Кроме этого Стиву пришлось отменить свои воскресные планы с Наташей, но и это стоит того, чтобы устроить Баки день рождения, который он заслуживает. Баки поворачивает к Стиву и лыбится. — Но самое лучшее здесь — ты. — Я? — спрашивает Стив, когда Баки оказывается ближе. — Ты, — отвечает он, затем сует пальцы в шлевки джинс Стива и притягивает его для поцелуя. Пусть их разговор днем и висит над ним словно грозовая туча, он может признать, что чувствует себя безопаснее дома, когда Баки рядом. Баки прижимается сильнее, открывает рот и позволяет поцелую стать горячим и развязным. Стив в свою очередь повинуется и скользит руками в задние карманы джинс Баки, чтобы сжать его задницу. Баки останавливает поцелуй, просто смотрит на него и улыбается. — Мы можем заказать пиццу? — спрашивает он. — Конечно. Сейчас всего лишь около девяти часов; Баки захотел дождаться, когда самолет Пирса окажется в воздухе, прежде чем прийти. Он не хотел рисковать на случай, если поездка сорвется, и он вернется в квартиру, в которой не окажется Баки. Но Стив не против, пусть уже и поздно. У него на уме есть одно местечко — там большие и вкусные порции пирогов — и он заказывает с телефона на двоих. — Сначала торт? Или пицца? — спрашивает Стив; он забрал торт из комнаты отдыха и принес домой. Пропало несколько кусочков, но в целом он оказался нетронутым. — Серьезно? — спрашивает Баки. — Это твой день рождения. — Он в воскресенье, — щеки Баки немного краснеют. — Давай просто включим телевизор, устроим что-то вроде… свидания? Стив улыбается. — Да, конечно, — а затем делает паузу, чтобы еще раз поцеловать Баки и запутаться пальцами в его волосах. — Хочешь настоящее свидание? — Если ты не против, — отвечает Баки, его дыхание немного сбито. — Хочу настоящие выходные со своим парнем. — Можем так и сделать, — Стив тут же начинает думать о местах, куда бы он мог отвести Баки в субботу. — Спасибо, — говорит Баки; его глаза немного расширяются и наполняются слезами, но в этот раз по другой причине. — Присядь, — говорит Стив. — Я принесу тебе попить.

— —

Они едят пиццу на диване, толкаясь коленями, пока на фоне играет какой-то глупый фильм. Потом Стив приносит торт и зажигает свечи — не все двадцать девять, потому что не хватает места — и говорит Баки закрыть глаза и загадать желание. А потом они идут в кровать. Учитывая, что все их встречи содержали что-то сексуальное, Стиву непривычно, что Баки просто переодевается в его удобные штаны и футболку, а затем ложится маленькой ложечкой. Не то чтобы Стив имеет что-то против — совсем нет. Ему просто нравится, когда Баки так близко, когда Баки в безопасности. Стив любит обнимать его и чувствовать аромат его волос и слышать его ровное дыхание. И это ощущается, словно это нормальная, идеальная ночь, которая бывает у счастливых пар.

— —

— Давай же, — говорит Стив следующим утром, садясь рядом и нежно потряхивая Баки за плечо. — Пойдем. — Не-а, — отвечает Баки, сворачивается возле Стива и утыкается головой в живот. — Хочешь, чтобы я пошел без тебя? — спрашивает Стив, выгибая бровь. — Не-а, — повторяет Баки. Стив наклоняется и зарывается рукой в волосы Баки. Он только сделал стрижку, весь чистый и аккуратный. Он хорошо выглядит, хотя Стиву больше нравится, когда волосы отросшие — у Баки появляются мягкие, нежные кудри. — Разве ты не хочешь узнать, куда мы собираемся? — Через несколько часов, думаю, и захочу, — бормотание Баки щекочет голую кожу Стива. — Через несколько часов наш поезд уйдет. — Поезд? — спрашивает Баки и поворачивает голову, чтобы взглянуть на Стива. — Мы собираемся на поезд? Стив кивает. — Ага, — нараспев отвечает Стив, все еще играя с короткими волосами на затылке Баки. — И куда мы едем на поезде? — спрашивает он, сужая глаза. — О, мне казалось, ты не хочешь вставать. — Ну, теперь хочу, — Баки укладывает голову на бедро Стива. — Или захочу, когда узнаю, куда ты собрался отвезти меня. Происходит пауза, и Стив успевает испытать укол неуверенности. Учитывая ограниченность во времени, за которое ему пришлось спланировать поездку, тогда это казалось хорошей идеей. Но теперь, когда Баки выжидающе смотрит на Стива, он не может удержаться от мысли, что выезд за город не совсем то, что может понравиться Баки. У него есть дом в Парк Сити; в прошлом году во время отпуска Баки и Пирс ездили в Нидерланды и Амстердам. И сейчас Стив предлагает почти полуторачасовую поездку на общественном поезде в маленький городок на пикник. Это две несравнимые вещи. — Стив? — спрашивает Баки, хмурясь. — Что не так? — Ничего, — говорит Стив, и может быть это слишком быстрый ответ. Он заставляет себя улыбнуться. — Все нормально. — Ты же знаешь, ты не обязан что-либо делать, — Баки отворачивается и смотрит в окно. — Я просто хотел провести время вместе, но я не имел в виду, что надо сделать из этого какое-то больше событие. — Я хочу, чтобы ты хорошо провел время, — говорит Стив. — Я бы хотел сделать из этого большое событие. Сделать его идеальным для тебя , — добавляет он, будучи слишком честным. Баки переводит взгляд на него, закатывает глаза, но ему не удается скрыть улыбку, спрятавшуюся в уголках губ. — Что бы ты не придумал, я только «за». Я просто хочу провести день с тобой. — Колд Спринг, — говорит Стив. — Я хочу отвезти тебя в Колд Спринг на день. Устроить пикник. Что думаешь? Звучит нормально? Баки просто улыбается ему. — Стив, звучит идеально, — говорит он, а потом садится, берет лицо Стива в ладони и целует.

— —

Этот день оказывается лучшим, который когда-либо был у Стива. Они садятся на поезд с Центрального Вокзала и широко улыбаются друг другу всю поездку. Баки надел одну из затасканных футболок Стива с эмблемой его колледжа, пару спортивных штанов, которые оказались слишком большими, и свое дорогое пальто; держать руки при себе, когда Баки выглядит вот так, становится для Стива настоящим испытанием, но он справляется. Однако стоит им оказаться в поезде, Баки оказывается ближе и берет Стива за руку. Он начинает рассказывать, как давно он выезжал загород внутрь страны, как любит Нью-Йорк, о поездках с мамой, когда они путешествовали в малюсенькие города на общественных поездах. Баки рассказывает, что только сейчас понимает, что это было всем, что они могли позволить себе, но тогда выходные с мамой казались самыми невероятными и захватывающими событиями во всем мире. — Расскажи про свое любимое воспоминание? — спрашивает Стив. Он в восторге от того, каким взволнованным и беззаботным Баки звучит. Баки кладет голову на плечо Стива. — Был один раз… Это случилось как раз после всего того дерьма с отцом. У меня был бунтарский период, — закатывает он глаза и погружается в воспоминания. Это второй раз, когда он упоминает своего биологического отца в разговоре со Стивом, хотя о Сальваторе он говорит постоянно. — Это вполне логично, — говорит Стив, и Баки кивает. — Я был так разозлен на мир, знаешь? И я вообще не хотел ехать с ней. Я уже не помню, куда мы поехали, честно говоря, но я вел себя как мудак целый день. У нас был зарезервирован столик в ресторане, который тогда казался слишком роскошным, и я ужасно боялся, но мама была в восторге. Я очень бесился из-за того, что надо было надеть рубашку, — и Стив посмеивается, потому что теперь Баки буквально обитает в мире рубашек — он их король. Баки легко пихает Стива локтем, как бы подтверждая его не озвученные мысли. — В любом случае, мы как раз вернулись в отель, и она поняла, что я никуда не хочу. Баки делает паузу, выдыхает. Он отворачивается от Стива на секунду, рассматривая поезд, а затем смотрит на него вновь. — Вместо того чтобы разозлиться, она просто села рядом со мной на кровати и спросила, чего бы я хотел на ужин. Честно, я понятия не имел, поэтому сказал первое, что пришло на ум. — И что это было? Баки лыбится и пожимает плечами. — KFC. — Серьезно? Баки кивает. — KFC. По правде говоря, до этого я никогда не ел там, просто видел рекламу по телевизору и знал, что через пару кварталов от отеля был один. И знаешь, что она сделала? — Что? — Позвонила в ресторан, отменила резерв и повела меня в KFC, — Баки смотрит вниз на свои руки, его улыбка становится все шире. — Мы очень весело провели время, да. Мы смеялись так сильно, что люди пялились на нас, а еще я, наверное, раз десять подходил к машине с содовой. Впервые за несколько месяцев казалось, что все нормально, — Стив берет его за руку и сжимает ладонь. Баки поднимает взгляд. — Сейчас я понимаю, что несколько поездок в год были тем немногим, что она могла позволить себе, чтобы хорошо отдохнуть. Принарядиться и поесть что-то, что ей не пришлось готовить самой. — Но звучит так, будто она тоже отлично проводила время, — возражает Стив, потому что не хочет, чтобы Баки утонул в океане вины. — Думаю, да, — говорит он. — Сейчас у меня то же ощущение, если честно. — Правда? — спрашивает Стив. Баки кивает и вздыхает, обнимая его. — С тобой как в KFC. Стив закусывает губу и закрывает глаза, прижимая Баки ближе. Даже если он не может представить, через что Баки проходит ежедневно, он понимает это чувство свободы, радости, дома, потому что он испытывает это с Баки. Все это стоит того, напоминает он себе, даже если сложно. Он будет с Баки так долго, сколько он позволит.

— —

Они проводят утро медленно взбираясь на Брейкнек Ридж, любуясь видами на реку Хадсон и гору Сторм Кинг. Стив вытаскивает телефон и делает несколько фотографий Баки, который любуется живописными видами, прежде чем Баки это замечает, и теперь заставляет сделать одно селфи… или десять. — Ладно, давай-давай, — говорит Стив. — Еще одно. На последней фотографии Баки целует его в щеку. Спустя какие-то секунды она становится заставкой телефона Стива. В конце концов Баки говорит, что проголодался, поэтому они спускаются и возвращаются в город. Они перекусывают во французском Бистро на Главной улице, потом гуляют возле антикварных магазинов и лавок с безделушками какое-то время, в конце концов остановившись на пятнадцать минут в магазине с фарфоровыми куклами, которым самое место в фильмах ужасов. Баки покупает Стиву большой рожок шоколадного мороженого. Стив покупает Баки маленький антикварный медальон, который он успел приметить, и обещает, что распечатает для него маленькую фотографию их двоих. — Ты безнадежный романтик, — говорит Баки, но тут же целует его на виду кучи людей в магазине. Это застает Стива врасплох, но он не против. Если честно, ему приходится воспользоваться всей силой воли, чтобы не углубить поцелуй и не превратить его во что-то неуместное. Когда они подходят к кассе, седая владелица магазина говорит им, что они совершенно очаровательная пара. Баки берет Стива за руку и благодарит ее.

— —

Они берут мясную закуску и бутылку сухого белого вина в небольшом магазинчике, а затем идут в Доксайд Парк, чтобы поесть и выпить, пока садится солнце. В какой-то момент Баки отставляет стакан с вином, берет ладонь Стива в свою и переплетает их пальцы. Они молчат. Баки наблюдает за розово-оранжевым закатом, а Стив рассматривает, как лучи заходящего солнца ярко переливаются на лице Баки. Он такой непередаваемо красивый, что иногда Стив забывает дышать. За время что они сидят здесь, Баки получает несколько сообщений от мужа, и каждое — серьезное напоминание о том, как мало им осталось времени вместе. — Я люблю тебя, — говорит Стив, не сдерживая внезапный порыв. Баки поднимает на него взгляд, его губы изогнуты в довольной улыбке. — Любишь? — Да, — он делает паузу и затем добавляет. — С днем рождения. — Он завтра. — И все же мы праздновали весь день, — Стив замолкает. — Думаю, завтра мне придется выкручиваться, придумывая что-то круче этого. Тем не менее Стив не знает, что может быть лучше этого: они проводят весь день вдвоем вдали от давления и ужасов города, просто тихо любят друг друга в своем тихом мирке. — У меня есть несколько предложений, — говорит Баки, льнет ближе и целует Стива. Это не долгий поцелуй, но в нем есть жар, в нем обещание. Затем Баки чуть отстраняется и его дыхание ощущается на губах Стива. — Спасибо, — шепчет он. — Это был отличный день. — Еще не вечер, — шутит Баки. И он прав.

— —

Они отправляются обратно в город на последнем поезде; солнце уже село, уступив место тонкому полумесяцу. Баки и Стив молчат большую часть поездки, держатся за руки. Баки смотрит в окно. Что-то оседает над ними — тот вид меланхолии, которая возникает от осознания того, что хороший день подходит к концу. — Поедешь ко мне домой еще раз? — тихо спрашивает Стив, когда поезд приближается к Центральному Вокзалу. — Конечно, — отвечает Баки и отпускает руку Стива. Он понимает, почему они больше не могут держаться за руки, но без теплой ладони Баки Стиву одиноко.

— —

Стоит войти в квартиру, и они тут же оказываются друг на друге. Стив запускает руки под пальто Баки, останавливается на талии и притягивает ближе к себе. Баки кладет руки на его шею и кусает за нижнюю губу, прижимаясь к Стиву всем телом. Внезапно он отстраняется, рассматривает от Стива сверху-вниз, и на лице Баки расцветает удовлетворенная улыбка. — С днем рождения меня, — говорит он, дразнясь. Стив закатывает глаза. — Дождался бы момента, когда я буду без рубашки. Баки втягивает его в очередной быстрый поцелуй и тут же останавливается. — Ты хорош весь, малыш. Выглядишь круто в рубашках так же, как и без них. Почему, ты думаешь, я купил те от Ральф Лорен? — Бак, — начинает Стив, но Баки торопит его и толкает на кровать. Он снимает свое пальто и позволяет ему соскользнуть с плеч прямо на пол. Не торопясь Баки снимает со Стива одну вещь за другой, покрывая поцелуями каждую часть оголившегося тела; Стиву кажется, что он может развалиться в любую минуту. — Разве это не твой день рождения? — спрашивает он наконец, когда Баки стягивает с него последний носок, расцветая, и кидает на пол. — Он завтра, — говорит Баки, улыбаясь и вытягиваясь во весь рост, чтобы быстро разобраться со своей одеждой, прежде чем прильнуть обратно к Стиву, чтобы поцеловать его, подразнить его, свести его с ума легкими касаниями по всему телу. Стив отвечает ему, точно так же целует и касается, но и в этот раз ведет Баки; лучший вид беспомощности, который Стив когда-либо испытывал — будучи под руками Баки. Он ведет рукой по бедру Стива, а затем переворачивается так, что Стив оказывается сверху, опираясь на локти и колени. Затем Баки переворачивает себя тазом кверху, и Стив не нуждается в особом приглашении, он знает, что делать дальше. Он ведет цепочку поцелуев вниз по спине Баки, нежно проходится губами по большому синяку чуть ниже грудной клетки, оставляет последний поцелуй на его пояснице. Баки качает задницей, и Стив смеется. — Я не тороплюсь, — говорит Стив. — Не торопись быстрее, — бормочет Баки в матрас, и его голос чуть приглушен. — Да, ваше величество, — отвечает Стив и поднимается на колени, нежно разводит ягодицы Баки, сжимает, а затем проходится языком между. Баки зажимается на секунду и тут же расслабляется; до Стива доносится мягкий стон. Стив теряет счет времени, сосредоточившись на том, чтобы завести Баки и приготовить; сосредоточившись на тонких звуках, которые издает Баки, на том, как тело Баки реагирует на его собственное. И когда его челюсть начинает болеть, а Баки не перестает довольно гудеть, Стив выпрямляется и вытирает слюну с подбородка. — Готов? — спрашивает он. — Родился готовым, — отвечает Баки. Стив отходит к прикроватной тумбочке, чтобы взять нужные вещи. Когда он разворачивается, Баки снова на четвереньках, его задница в воздухе. Это выглядит так же сексуально и горячо, как и немного глупо, и Стив подходит к Баки и целует в висок. — Ты хочешь притормозить? — спрашивает Баки, поворачивая лицо к Стиву. Довольный. — Просто наслаждаюсь. Я всегда готов, не беспокойся. Он устраивается позади Баки и надевает презерватив. Баки растянут, но он все равно использует лубрикант, потому что не хочет сделать больно. — Нужен счет? — спрашивает Стив, выпрямляясь и кладя руку на спину Баки для баланса. — Ага, начни с пятидесяти. — Пятьдесят, сорок девять, сорок… — Баки толкается бедрами назад, насаживаясь на член Стива, и «сорок восемь» умирает в его горле. — Бак… — хрипит он. — Упс, — произносит Баки, но ему совершенно не жаль. Привыкнув, Стив хватает Баки за бедра и толкается. — Выше, — просит Баки, и он подчиняется, корректируя угол так, что после следующего толчка у Баки сбивается дыхание. — О боже. Он продолжает двигаться внутри Баки, пока не чувствует, что уже близок. — Хочу видеть тебя, Бак. Баки выдыхает. — Хорошо, ага, только быстрее. Когда Стив выходит, Баки стонет, дышит тяжело. Он падает на кровать, и Стив помогает ему перевернуться. Когда Баки открывает глаза, он улыбается. — Эй. — Привет, — говорит Стив и целует Баки в губы. Это чувство электричества, которое он испытал в самый первый раз, когда они прикоснулись друг к другу, чувство, которого у него не было ни с кем до встречи с Баки и, Стив знает, не будет с кем-то другим. Он хочет следовать этому чувству, ощутить его всем своим телом, запереть внутри и позволить чувству питать себя, делать сильным. Баки способен сделать его сильным. Все это делает его сильнее. Но именно он прерывает поцелуй. — Готов? — спрашивает он. Баки мычит, соглашаясь, и Стив находит тот самый угол, который ему нужен. Никто из них не держится долго. Баки кончает первым, доведя себя рукой, полоски спермы оказываются на его животе и чуть-чуть на Стиве. Закрытые глаза Баки, его приоткрытый рот и зацелованные губы — это наполняет Стива через край. Кончив, он падает на Баки, обнимает его, крепко сжимая. Стив чувствует, как в уголках глаз появляются слезы, и он не знает почему; плакать сейчас кажется глупо. Ему не грустно, просто… Стив просто чувствует слишком много. — Я так сильно люблю тебя, — говорит он и радуется, что голос звучит ровно. — Я тоже люблю тебя, — Баки оставляет поцелуй на уголке его челюсти. — Спасибо. Это был потрясающий день. — У нас все еще есть завтра. Происходит пауза, недолгая заминка. — Да, есть… У нас все еще есть есть завтра. Стив поднимает голову, чтобы задержаться взглядом на лице Баки, глаза которого невероятные яркие даже в темной комнате. Он улыбается. — Давай поспим, хорошо? — предлагает Баки. Стив кивает и скатывается с него, чувствуя приятную усталость. Он направляется в ванную, чтобы привести себя в порядок; включив свет там, он поворачивается на секунду, чтобы взглянуть на Баки в своей кровати в тусклом освещении. И ему кажется, что он видит слезы, катящиеся по его щекам.

— —

Они оба утомлены и проваливаются в глубокий сон. Настолько глубокий, что Стив даже не слышит, как следующим утром открывается дверь в квартиру. — Что за хуйня? — все, что слышит Стив.