Человек компании | A Company Man

— Алекс, — говорит Баки, вмиг бледнея. Он смотрит на Стива, его глаза широко распахнуты, в них паника; Баки тут же отталкивает Стива с удивительной силой. Ноги Стива заплетаются, он отходит назад ближе к зданию, спотыкаясь, но быстро восстанавливает равновесие. — Сядь в машину, — приказывает Пирс, и его голос холоден, а руки скрещены на груди. Пусть он и кажется спокойным, в его обычной уравновешенной маске появляется трещина — уголки его рта опущены вниз, в его суженных глазах зловещий блеск, не предвещающий ничего хорошего. Для Баки. — Алекс, — повторяет Баки, пытаясь его успокоить. Он становится меньше, закрывается в себе от них двоих, его руки подняты так, будто он совершил преступление. — Прежде чем я сяду в машину, я хочу объяснить, что произошло. — Что здесь понимать? — спрашивает Пирс, поднимая брови. — Кроме того факта, конечно, что мне пришлось сказать тебе сесть в машину уже дважды, а ты не слушаешься. — Он не должен слушаться тебя, — говорит Стив, сдерживаясь чтобы не повысить голос, но у него едва ли получается. — Он не должен тебе ничего, — Стив поворачивается Баки, делает вдох, чтобы голос стал тише. — Мы можем пойти обратно. Ты можешь все обдумать. Ты не должен садиться в эту машину. Баки трясет головой — на каждом сантиметре его прекрасного лица запечатлена боль. — И как долго вы встречались за моей спиной? — спрашивает Пирс. Его голос все еще жутко спокоен, что диссонирует с его жестким выражением лица. Он не отошел от машины, даже его осанка не изменилась. — Алекс, — умоляет Баки. — Ты знаешь, я пытался не быть подозрительным, когда ты начал задерживаться в офисе со своим новым коллегой, Стивом Роджерсом, — он переводит взгляд на Стива на секунду и снова смотрит на Баки. — Ты также знаешь, что я не поверил в историю про Джаспера Ситуэлла, — смеется он, качая головой из стороны в сторону. — Мы оба знаем, что у тебя вкус лучше. — Извини меня, — у Баки ломается голос. — Я закончил все в день рождения, клянусь. Это было просто совпадение, Стив наткнулся на нас в… — Да, конечно, совпадение — в день, когда ты оказался вне моего поля зрения, ты тут же наткнулся на мужчину, с которым ты спал, — голос Пирса жесткий, почти ядовитый. Уголок рта Баки дергается. — У тебя нет никаких причин верить мне сейчас, но это, правда, было совпадение, — Баки делает шаги в сторону Пирса. Его глаза широко распахнуты, пока он пытается успокоить Пирса. — Сегодня ничего не произошло. — Баки… — начинает Стив, но его перебивают. — Ты, молчи, — гавкает Пирс, поднимая голос, и вытягивает руки по бокам, когда поворачивается к Стиву. — Не говори ни слова. — И что ты сделаешь, поставишь мне фингал? — ядовито отвечает Стив. Пирс переводит взгляд на Баки, делает угрожающий шаг навстречу ему. Баки вздрагивает и отходит назад. — И что же ты ему наврал? — выплевывает Пирс. Баки открывает рот, будто собирается ответить, но тут же закрывает. Он просто качает головой. — Что тут происходит? Стив оборачивается и видит Сальваторе, стоящего в дверном проеме и держащего сотовый телефон в руке; на его лице появляется обеспокоенное выражение лица, когда он понимает, что перед ним разворачивается скандал. — Идите внутрь, мистер Белло, — говорит Пирс, даже не посмотрев в его сторону. — Пожалуйста, Бак… пойдем внутрь, — говорит Стив и тянется к Баки, который дергается в сторону двери и Сальваторе. — Джеймс, — говорит Пирс ледовито-холодным голосом, когда Баки тянется к Сальваторе, который тоже протянул руку к нему. Вспышка надежды рождается в груди Стива, всего секунду ему кажется, что Баки пойдет внутрь. Что сейчас он выберет уйти от Алекса. Что он освободится от всего этого. Все, что Баки нужно сделать — пойти обратно внутрь. — Пап, пожалуйста, уходи, — вместо этого говорит Баки, его голос тихий, но безотлагательный. У Стива наворачиваются слезы. — Ты в порядке? — спрашивает Сал, смотря только на Баки. — Все в порядке? — Все будет хорошо, — Баки выдавливает улыбку. — Но мне нужно, чтобы ты пошел домой. Сальваторе медлит, а затем кивает. — Хорошо, — говорит он и обнимает Баки, крепко сжимая. Стив не слышит, что Сал шепчет ему на ухо, но из-за этого Баки крепко зажмуривается, а потом отстраняется от него. — Напиши нам, когда будешь дома. — Напишу, — обещает Баки, делая шаг назад, и смотрит как Сальваторе закрывает дверь. Стив мечтает, чтобы он закрыл дверь, зайдя домой вместе с Баки. — Хоть кто-то не потерял рассудок, — Пирс подходит ближе к Баки, качая головой, когда оказывается рядом. Он обнимает его за плечи, и Баки снова закрывается в себе. Пирс начинает говорить низко и сдержанно. — Я хочу, чтобы ты проанализировал решения, которые принимал в последнее время, Джеймс. Ты же знаешь, что не умеешь принимать правильные решения, тебе нужен кто-то, кто будет направлять тебя. Ты сам говорил мне это много раз, — Стива трясет от ярости, от рук Пирса на Баки, от его лжи. — Ты просто не думаешь и поэтому оказываешься в плохих ситуациях, но я всегда рядом, чтобы помочь тебе. И всегда буду. А теперь поехали домой. — Не трогай его, — говорит Стив, когда уже не может больше слышать это все. — Убери руки от него. Пирс смотрит так, будто уже и забыл о нем. — Говори потише, Роджерс. Ты устраиваешь скандал перед домом родителей моего мужа. — Баки, пожалуйста. Лучше не станет. Он продолжит делать тебе больно. Он может… Убить тебя. Стив давится словами, которые не может произнести вслух. — Это серьезные заявления, — Пирс улыбается Стиву. — Если бы только у тебя было немного доказательств. — Да посмотри на его лицо! — кричит Стив, делая шаг вперед. Он сжимает кулаки, готовый к… Но на его груди оказывается рука, жесткая, но нежная; его толкают назад. — Не надо, — говорит Баки. — Не бей его. — Он бьет тебя, — говорит Стив, умоляюще. Что-то внутри него ломается. — Не уходи. — Все будет хорошо, — произносит Баки и улыбается, хотя его глаза наполнены слезами. — Все будет хорошо. — Нет, — Стив качает головой. — Не позволяй этому… — Я уже ухожу, — мягко перебивает Баки. — Но все будет хорошо. Не делай все хуже, — он улыбается, но его глаза умоляют. — Я люблю тебя, — тихо говорит Стив, надеясь, что Пирс это не услышит. — Джеймс, садись в машину. Я уже теряю терпение. — Пожалуйста, не пытайся больше связаться со мной, хорошо? — Баки, пожалуйста. — Все будет хорошо. — Бак, — умоляет он, зная, как звучит его голос. Он не может не умолять. Не тогда, когда Баки уходит от него. Не тогда, когда человек, которого он любит больше всего на свете, собирается исчезнуть, словно погаснувшее пламя. Когда Стив смотрит на него, черная дыра безнадеги стремительно растет в его груди, угрожая засосать его туда, где нет света. — Пока, Стив. Пирс открывает Баки дверь; Стив может только смотреть, как тот исчезает в машине. А потом Пирс поднимает взгляд на Стива и, блять, улыбается. Он выиграл. Он выиграл и знает это. — Я ухожу, — говорит Стив. Он пытается сделать голос сильным и жестким, словно не его жизнь только что развалилась на кусочки. Пирс не отвечает, только снова поднимает брови, словно Стив сказал что-то смешное. — Я не вернусь в Инсайт. Пирс смеется. — Поговори с отделом кадров. Твое увольнение вне моей компетенции. Пирс садится в машину рядом с Баки, и водитель увозит их. Стив смотрит вслед, пока машина не исчезает за поворотом.

— —

Он слишком долго пялится в пустоту, он даже не знает, на что смотрит. Баки ясно дал понять, что он не уйдет от Пирса и не вернется к нему. Его уже бросали раньше. Пегги бросила его ради приключений и другой жизни. Мать умерла, перестав наконец испытывать страдания. Каждый раз было нестерпимо больно. В этот раз болит по-другому. Он сидит на обочине, схватив голову руками, и пытается дышать. Болит так, словно все тепло мира было высосано из него. Ему внезапно холодно, несмотря на температуру воздуха. Баки поддерживал тепло в нем изнутри; он был топливом для Стива. Теперь он просто ушел, и он не хочет больше разговаривать со Стивом. Он не знает, как долго он сидит здесь, пока кто-то не подходит и не накидывает ему на плечи одеяло. Винни садится рядом, обнимая его за плечи. Она смотрит на него, и выражение жалости в ее глазах напоминает то, что он видел у Баки. — Как он может возвращаться к нему? — Стив задается вопросом, для которого он достаточно умен, чтобы не произносить вслух. Винни качает головой. — Он думает, что намного опаснее уйти, чем остаться. Может так и есть. Я не знаю, — она выдыхает. — Но он сделал этот выбор. — Я люблю его, — голос Стива ломается. — И я тоже, — говорит Винни после глубокого вздоха. — И иногда это все, что мы можем делать. Они сидят там довольно долго. Небо окрашивается в оранжевый, а затем темнеет совсем. В конце концов Сал зовет Винни с порога и говорит ей зайти внутрь. Она смотрит на Стива. — Хочешь остаться у нас? Я подготовлю диван или можешь поспать в старой комнате Джейми. Стив качает головой. — Мне надо домой. Вернуться в пустую постель, вернуться в пустую жизнь. Винни кивает. — Ладно. Хорошей дороги. Не пропадай, заходи как-нибудь. Стив кивает, даже если они оба понимают, что это невозможно, раз уж Баки решил остаться с Пирсом. Раз уж, говорит эгоистичный голос в голове Стива, он не выбрал тебя . Голос несправедлив. Но, Стив полагает, что все это также несправедливо.

— —

Следующим утром Стив просыпается в обычное время, когда солнце еще не встало, только чтобы понять, что можно спать дальше. Он ушел с работы, с него хватит, ему больше не нужно возвращаться в этот ублюдский Манхэттен. Он должен испытывать облегчение, укутываясь в одеяло и пытаясь снова уснуть, но на самом деле он ощущает только пустоту.

— —

Когда Стив просыпается спустя несколько часов, он проверяет телефон. Ванда отправила несколько сообщений, которые являются разными вариациями что за хуйня?????; также сообщение от Пьетро, в котором так держать! и гифка с какой-то глупо танцующей ТВ-звездой. Баки Барнс не присылал ему ничего. Стив идет в душ и долго стоит под горячей водой; она стекает по телу вместе с мыльной пеной, утекая в слив на дне ванной. Несмотря на то, что вода обжигает, и кожа вся покраснела, Стив ничего не чувствует.

— —

Когда Стив одет и сыт, он садится за маленький столик возле кровати и включает ноутбук. Во время поиска работы несколько месяцев назад, Стив так отвлекся на Баки, что и забыл про пути отхода, которые успел отыскать; теперь ему придется извиняться и пытаться уговорить работодателей на собеседования, которые он отменил тогда. Даже если это последнее дело, которым он хотел бы сейчас заниматься, ему нужно придумать что-то до того, как у него закончатся деньги. Именно этим ты занимаешься, когда уходишь с работы: находишь новую и проходишь через все заново. Спасибо господу богу за то, что у него есть говеная квартирка и что ему переплачивали в Инсайт, иначе Стив был бы в полной жопе. Он проводит все утро на сайте с вакансиями, но находит не так уж и много вариантов. Он уже хочет отвлечься на что-то другое, когда натыкается на объявление о поиске человека на должность графического дизайнера в Старк Индастриз. Попытка не пытка, решает Стив и начинает писать небольшое сопроводительное письмо к резюме, упоминает имя Джеймса Барнса в рекомендации и кликает на «Отправить». Затем он переставляет рамку с запиской от Баки на край стола, спрятав за фотографией его и мамы на Кони Айленд, сделанной много лет назад. Он не может заставить себя убрать записку в коробку под кроватью.

— —

И время проходит.

— —

Новый директор нравится Стиву больше, чем предыдущий, но не то чтобы это говорило о многом. В Старк Индастриз у Стива нет личного кабинета, но зато у него есть просторный стол в огромном офисе, который он делит с другими дизайнерами. Это не так уж и плохо, если честно. Его компьютер отвернут от остальных, так что он может не переживать, что кто-то наблюдает за тем, что он делает; к тому же, его новые коллеги обычно довольно тихие и тактичные, и с ними легко работать. Кроме этого, стоит кому-то начать шуметь, и Стив всегда может надеть шумоизолирующие наушники. Однако Тони Старк — непосредственный, и это мягко выражаясь; ни одна пара шумоизолирующих наушников не способна убедить Старка не подходить и не вмешиваться в то, чем занят Стив. — А что если мы… добавим немного желтого, — говорит Старк, наклоняясь над Стивом, и отбирает его мышку и копошится в программе. Ему плевать, что он только что прервал Стива. — Это диссонирует. — В хороше смысле или… — В плохом, — перебивает Стив и пытается вернуть мышку себе. — Зеленый цвет дает знать о зеленой энергии. И сочетается с другими оттенками. — Но это скучно. Все используют зеленый для того, чтобы изобразить зеленую энергию. Мы пытается сделать такую зеленую энергию, которая крутая. Спасти планету, ваш кошелек, а еще заставить всех на районе завидовать твоим новеньким, стильным солнечным панелям. — Ага, именно это мы пытается сделать, — говорит Стив, и пытается разглядеть циферблат в уголке экрана. Прошло сорок пять минут с того момента, когда он планировал уйти домой. Но как можно ускользнуть незамеченным, когда директор компании сидит на краю твоего стола? Стив все еще не знает, почему директор компании сидит на краю его стола. Казалось бы, у Тони Старка есть дела поважнее, чем обсуждение цветовой палитры для вебсайта одного из множества его изобретений. Видимо, Стив случайно подписался на проект, который Старку нравится больше всего. И к которому он внимателен больше всего. А следовательно, Тони Старк нередко тусуется возле его стола, желая поработать вместе, даже несмотря на то, что работа Стива значительно ниже его компетенции. Возможно, будь Тони Старк не Тони Старком, Стив бы оценил такое внимание к себе. Но это не так, и пусть Стив уважает трудолюбие и ум Тони, он едва ли выносит его. К тому же, Стив едва ли выносит то, что ему говорят прямо в ухо на протяжении миллиона часов после окончания рабочего дня и ожидают завтра вовремя. — Я вижу, как ты смотришь на часы, — говорит Старк. — Моя смена закончилась, — Стив выдавливает улыбку. — О, это займет всего минутку. Спустя еще сорок пять минут Стиву удается уйти из офиса. Это первая неделя июля, и температура подскочила так, что он уже рассматривает вариант такси до Бруклина, чтобы не трястись в перегретом метро, но внезапно Стив обнаруживает, что идет к станции. Пусть его новая работа не так уж и плоха, но прогулки от и к станции дважды в день наполняют его страхом, потому что каждый раз ему приходится проходить мимо здания Инсайт Инкорпорейтед — монолитное напоминание о том, что он оставил и потерял. Он пробовал несколько других маршрутов, ездить с других станций или других линий, но каждый из них добавляет почти час в пути; страх — это недостаточная причина для Стива, чтобы он смог находиться в метро дольше необходимого. Поэтому он просто старается пройти мимо здания как можно быстрее, молясь, чтобы не наткнуться на кого-то из знакомых, которых он не рад видеть. На данный момент все под контролем. Единственный плюс в ситуации с метро заключается в том, что Стив и Ванда часто встречаются на станции и едут в Бруклин вместе, чтобы выпить и поужинать. Он ненавидит себя за это, но каждый день он надеется увидеть Баки Барнса, проходя мимо Инсайт. Однако Стив еще ни разу не увидел его. Сегодня тоже. Он проходит мимо здания, вертя головой, как и обычно, чтобы увидеть Баки или его машину, но не видит ничего. Это к лучшему, говорит Стив себе. Он даже не знает, что сказал бы Баки, если бы увидел. Прошло три месяца, и они ни разу не контактировали друг с другом. Стив думал, что боли станет меньше, но это не произошло. Она только растет, боль, которую он чувствует в своих костях каждое холодное, сырое утро, боль, от которой невозможно избавиться.

— —

Стиву приходит сообщение от Сэма, когда тем же вечером позднее он занимается в зале.

Сэм Уилсон:

Тройное П с Тором через час?

Это их старая фраза, которую они используют для определения пива, пиццы и пиздежа. Стив снижает скорость беговой дорожки, чтобы ответить.

Стив Роджерс:

Может через полтора? я в зале

Сэм Уилсон:

Ок. Ждем.

Последние месяцы Стив проводит много времени в зале, чтобы избавиться от навязчивых мыслей и полезно проводить свободное время, которое он мог бы легко провести за размышлениями. Ему не нравится, как ткань всех рубашек теперь тянется в районе бицепсов, но люди начали подходить с просьбой потрогать — Стив обычно отказывает, не важно насколько лестно иногда бывает. Он заканчивает с беговой дорожкой — он всегда заканчивает тренировки с кардио, чтобы полностью выжать себя — и идет в душ. Переодевается, останавливаясь возле зеркала, чтобы взглянуть на себя. Стив немного зарос, отрастил волосы и опустил бороду; просто чтобы что-то поменять, а еще чтобы бросить вызов надоедливой корпоративной культуре Инсайт Инкорпорейтед. Старк Индастриз же не настолько строги и разборчивы — не тогда, когда у их генерального директора Тони Старка тоже есть борода. Стив думает, что выглядит хорошо, несмотря на это все. Он добирается до бара и здоровается с Тором и Сэмом, они обнимаются; Стив радуется, когда видит на столе свое пиво. — Спасибо, — говорит он и едва ли делает паузу перед большим глотком. — Тот еще денек выдался? — спрашивает Сэм и наблюдает за Стивом с высоко поднятыми брови. — Старк задержал на полтора часа после работы своим личным вниманием. — Ауч. Я оплачу тебе и второй раунд тогда. — Как и должны были, раз уж эта неделя особенная, — говорит Тор, и его глаза светятся от предвкушения вечеринки. Вечеринки, которую Стив пытался отменить несколько раз. — Ага, Четвертое и все такое. У вас какие-то планы? — спрашивает он, прикидываясь дурачком. — Раздумывали над тем, что увязаться за тобой и провести вечер так, как ты хочешь, именинник, — говорит Тор, подталкивая Стива в бок, и поднимает брови. — Если хотите присоединиться, то я хотел посидеть дома один и съесть целый яблочный пирог. Стив шутит, но… не совсем. Он просто не в настроении, чтобы праздновать день рождения в этом году. Он бы просто предпочел насладиться выходным, сходить в зал, а потом застрять перед телевизором, пока не провалится в сон. Сэм называет это депрессией, но Стив считает, что это старость. — Мы собираемся к Хелен Чо на барбекю, ее квартира возле Нейви Ярд, а потом посмотреть фейерверки. Ты должен пойти с нами, Тор, будет хорошая компания, — Стив разглядывает пену на пиве и не говорит ничего о том, пойдет ли сам. Сэм это быстро замечает. — Стив тоже там будет, — заявляет он. — Сэм… — начинает Стив, но он перебивает. — Ты придешь и просто попытаешься, хорошо? Если не будет кайфово — это нормально, уедешь домой. Но мы оба, ты и я, знаем, что если ты проведешь день рождения в одиночестве, ты впадешь в меланхолию, а ты этого не заслуживаешь. Стив сдерживается, зная, что Сэм прав, и сутулится. — Ладно, — говорит он. — Я приду. — Вот это настрой, — говорит Тор. — За день рождения! — добавляет он и поднимает кружку пива. — Старее на год, полагаю, — бормочет Стив, стукаясь кружкой с Тором, а потом с Сэмом. — Мудрее. — Привлекательнее, — улыбается Тор. — Борода эта тебе идет, пусть ты и украл эту идею у меня. Стив зарывается пальцами в волосах и пожимает плечами. — На мне выглядит лучше, — говорит он, и его друзья смеются. Стив не совсем уверен, насколько смех искренний. Пицца вкусная. Поездка обратно проходит нормально. Все в порядке. И все же, стоит ему оказаться дома тем вечером, он не может сделать ничего, кроме как упасть на диван и провести ладонями по лицу. Тридцать два. У Стива не было кризиса, когда ему исполнилось тридцать — ничего такого. К тому же, сейчас он в лучшем месте, чем был год назад, в тридцать один год. Работа иногда раздражает, но зато у него нет ощущения, что он с каждым днем делает мир хуже. Стив недавно переехал в новую квартиру — теперь у него раздельные комнаты и все такое. Его новый арендодатель, Кевин, забавный парень. Друзья Стива самые лучшие, ему хватает общения и дружбы. Но он одинок. В моменты, похожие на этот, Стиву хочется, чтобы мама была рядом, чтобы сказала вытащить голову из задницы, но перед этим посидела бы рядом и поддержала бы. Приготовила бы что-то поесть. Сводила бы в библиотеку. Стив скучает по мелодиям, которые она напевала на кухне, и по обязательным объятиям каждую ночь перед сном. Стив скучает по маме. Стив скучает по временам, когда у него была семья. Именно сейчас он вспоминает Баки, как и каждую ночь до этого. Каждый день он делает все, чтобы оттянуть неизбежное. Он ходит на работу, в зал, проводит время с друзьями, доводит себя до изнеможения надеждами, что этой ночью он не будет часами лежать на кровати, думая о голубых глазах и черных синяках. Ему только предстоит ночь, когда он все забудет и легко уснет. И прямо сейчас он думает о том, чем может быть занят Баки. В порядке ли он. Был ли это хороший день или плохой, ходил ли он навещать выдр в зоопарке или заказал обед в офис. Стив думает, сможет ли он простить себе, что отпустил Баки в машину с Пирсом, зная, что тот делает с ним. — Не сегодня, — бормочет Стив и встает. Он берет наушники, включает аудиокнигу, которую слушает слишком громко, а затем идет к кухонным шкафам и начинает убираться там. Он переехал только в прошлом месяце, но на кухне всегда есть чем заняться. В конце концов, новое расположение специй, макарон и прочего в шкафчиках практически ничем не отличается от того, как было до этого, но Стив убил целый час времени и, наконец, готов залезть в кровать, чтобы сразу же отключиться. И все в порядке. Жизнь в порядке.

— —

— Эй, именинник, — говорит Ванда, когда Стив встречает ее около главного входа в Башню Старка третьего июля. — Ванда? Думал, мы встречаемся в баре, — говорит Стив, забрасывая рюкзак на плечо. Она пожимает плечами, подходит вплотную и быстро обнимает. — Освободилась пораньше, поэтому решила зайти за тобой. Подумала, что можем вместе поехать в бар. — Это Наташа попросила понянчиться со мной? — спрашивает Стив, выгибая бровь. Ванда улыбается. — Хотела убедиться, что именинник попадет на собственное торжество. — Вечеринка завтра, — говорит Стив, но они оба знают, что это слабая отмазка. Стив слишком очевидно пытался найти причину, чтобы не идти и провести ночь в своей квартире. — Вечеринка тогда, когда я скажу, — говорит Ванда, и Стив смеется. — Да-да, пойдем уже, тусовщица, — отмахивается он и закидывает руку ей на плечи, когда они направляются к станции. Ванда начинает рассказывать о свидании, на которое она пошла на прошлых выходных, а потом спрашивает о проекте, над которым он работает в Старк Индастриз. Они почти не говорят об Инсайт, разве что о безобидных слухах. В их контрактах сказано, что им не разрешено говорить о работе с людьми, которые не работают в компании, что довольно трудно соблюдать, но Стив не настаивает. Ему не хочется знать, как там дела, и Ванда, кажется, понимает это; хотя он так и не рассказал ей, почему на самом деле ушел. Стив ценит это. Действительно ценит. Даже если мозг кричит ему спросить об определенном человеке, спросить про определенные вещи. Но для Стива лучше, если он ничего не будет знать — реальность может быть гораздо хуже его надуманных страхов. Он настолько сосредоточен на Ванде, что даже не замечает, как они оказываются возле Инсайт. — О, мы пришли к тебе домой, — говорит он ей. — Ха-ха, — отдельно произносит Ванда. — Поверь мне, я была бы рада… Ой, смотри, там Баки, — говорит она, улыбаясь, и машет фигуре через улицу. Стив поднимает взгляд, его сердце колотится, кажется, будто легкие наполнены водой. Он там. Через улицу. Смотрит широко распахнутыми глазами, отражая выражение лица Стива, дверь черной городской машины — возможно, той же самой машины — открыта перед ним. По улице проезжает огромный грузовик, и Стив думает, что Баки уже окажется внутри, когда он проедет, но нет. Он все еще смотрит. И продолжает смотреть. Стив не совсем понял, что остановился, пока Ванда не тянет его дальше. — Давай уже, опоздаем на поезд. — Я… Как объяснить подруге, что тебя совершенно не ебет, если они опоздают на поезд? Что поезд нихуя не важен; не тогда, когда весь мир перевернулся? Как объяснить ей, что через улицу стоит его сердце, которое Стив не может забрать и вернуть на место, чтобы оно наконец начало качать кровь впервые за несколько месяцев? Из машины высовывается рука и грубо тянет Баки, не так нежно, как это делает Ванда. Он хочет пересечь улицу, схватить Баки и… Он даже не знает. Это Баки рушит момент. Это Баки садится в машину. — Приятно было увидеть его, — говорит Ванда. Стив резко поворачивается к ней. — О чем ты? — Не видела его уже какое-то время, — она качает головой. — Он ушел через пару недель после тебя, сразу после отпуска. Пришел на работу, а на следующий день уволился. Даже не попрощался ни с кем. Мы только получили письмо от Александра Пирса, который сказал, что он ушел. — Но он бы так не поступил. Ванда выгибает бровь. — Но все же поступил. Стиву приходится удержаться, чтобы не закричать; удержаться от того, чтобы рассказать ей, объяснить, почему Баки не ушел бы с работы, которая была его единственной возможностью выбраться на день из тюрьмы. Боже, теперь он скорее всего полностью изолирован. — Мы должны идти, иначе опоздаем, — говорит Ванда и тянет его в сторону станции. В этот раз Стив слушается. Но он молчит, когда они садятся в поезд. Ванда не возражает, когда они оказываются в набитом людьми вагоне; когда поезд пустеет по дороге в Бруклин, она все же спрашивает. — Ты не ушел бы из Инсайта без веской причины, да? Стив кивает, закрывая руками лицо. — Типа того. — Это Баки? Он сделал что-то? Он сделал все, но смысл не в этом. — Все нормально, серьезно. — Он, что… — Это не Баки, — говорит Стив, поднимая лицо, и наконец смотрит Ванде в глаза. — Он не сделал ничего плохого. Она выдыхает. — Не думаю, что ты врешь, — произносит Ванда. — Но также мне кажется, что ты говоришь не всю правду. — Все сложно. Она оглядывает вагон. — Он сильно тебе нравился? — Да. Ванда хмыкает. — Значит поэтому? — Мне больше нравится думать, что это из-за военно-промышленного комплекса, но да, — говорит Стив тише. — Он очень нравится мне. Она кладет ладонь на его плечо и немного сжимает. — Все будет нормально. — Я в порядке. — Да, но все будет нормально.

— —

И это приятно слышать. Ему не особо весело в баре, поэтому он уходит рано, убеждая всех, что ему нужно выспаться перед завтрашним днем. Стив знает, что завтра утром, когда к нему завалятся друзья, он хорошо повеселится, даже если сейчас ему становится дурно от идеи провести целые сутки в окружении людей. Но когда Стив оказывается дома вечером третьего июля, он впервые с того дня заглядывает в диалог сообщений с Баки. Он печатает: Ты ушел с работы? И стирает. Он снова печатает: Когда я увидел тебя, я не мог пошевелиться из-за боли. И стирает это. Наконец, он печатает: Если ты захочешь уйти от него, я все еще здесь. И до того, как он успевает убедить себя стереть это, Стив отправляет сообщение; его накрывает волна сожаления, когда он видит, что сообщение остается непрочитанным.