Проигравшие заказывают музыку

В медпункте уже ничему не удивляющаяся Ленка встретила Ягге. На бейджике у той было написано Ядвига Велесовна, но на это Свеколт внимания почти не обратила. Правда, Ягге была на себя не похожа — в белом медицинском халате поверх цветастого платья и в маске она мало чем напоминала древнюю языческую богиню. «Бывшую богиню, — мрачно подумала Лена. — Благодаря мне в мире теперь нет богов. Интересно, а что теперь с Жуткими Воротами? Есть ли они? И есть ли Эдем с Тартаром?» У нее кружилась голова. Кровь из носа почему-то продолжала течь несмотря на приложенный к переносице лед. В конце концов Ягге померила ей давление и всучила таблетку от головной боли. — А теперь сиди смирно, я тебе чай заварю с травами. Десять минут и все пройдет. Чего разнервничалась? Мне Женя говорил, у вас еще ничего серьезного на парах не было. — Женя? — непонимающе протянула Ленка — Да Ягун же, ох и привязалось к нему это прозвище! Сама его теперь так зову, даром что родного внука всю жизнь воспитываю. — А, поняла! Нет, я просто… испугалась. Сделала ошибку и поздно это поняла. — Никогда не поздно исправить. — неожиданно сурово сообщила Ягге. Она стянула маску и отложила ее на стол. Лене вдруг показалось, что глаза у Ягге прежние — мудрые и тревожные. Будто сухонькая старушка, сидящая прямо перед Леной, знала, о чем говорила. — Не балуй да думай, как все назад вернуть, так и сделается. И чай-то пей, остывает. Чай помог. Спустя несколько минут Свеколт оживилась и тоже вдруг почувствовала себя прежней — любимой ученицей старухи и талантливым магом. Не некромагом — Ленка иллюзий не питала, искры у нее были красные, но хоть насколько-то прежней. Да и на вопрос, хотела ли бы Ленка вновь заниматься некромагией, ответа у нее за прошедший час не появилось. Теперь, конечно, с учётом вырисовывавшихся последствий на навыки некромагии Свекол смотрела несколько иначе — это, в конце концов, было практично. Но все же, все же… Почему-то прикасаться к этому дару вновь не хотелось, точно ее тусклый, слабенький эйдос отчаянно хотел избавиться хоть от части тьмы внутри. Именно поэтому, решив не торопиться с поднятием мертвяков из могилок, Ленка вернулась в аудиторию к перерыву, отпросилась у Горгоновой (ту все еще звали Медузией Зевсовной, чему Свеколт даже обрадовалась) и забрала сумку. Ссориться с преподавателями не хотелось. В конце концов, они ее могли многому научить — даже если теперь Лена глядела на них с некоторым злорадством; в конце концов, у нее теперь снова была магия, а у них — нет. К тому же, Ленка наконец вспомнила редкое, но полезное заклинание «Мементум церебрализинум» и теперь получила доступ к воспоминаниям своего условного двойника. Не то чтобы ей понравилось «увиденное», но особого выбора не было. Так, размышляя о пользе высшего образования, Свеколт придирчиво оглядела одногруппников, думая, у кого потом взять конспект. — Гроттер? Таня подняла голову. Она по мнению Лены тоже была сама не своя. Рыжая, конечно, несколько растрепанная, и губы у нее были такие же обкусанные как после матча с невидимками. Но все же она неуловимо отличалась от той Тани Гроттер, которую Лена поневоле хорошо знала в Тибидохсе. По крайней мере, она здесь не выглядела такой уж отчаявшейся самоубийцей, готовой броситься как на дракона, так и в Тартар. — Что случилось? У тебя водолазка в крови, вот, на левом плече. Таня почему-то выглядела дружелюбной и обеспокоенной одновременно. Это было, мягко говоря, странно — в Тибидохсе и после него Гроттер интересовали только любовные и апокалиптические драмы, с Леной они разве что здоровались в коридорах. Едва ли в прошлом Гроттер было бы дело до болезни одногруппницы. Или это Свеколт так сильно недооценивала Таню Гроттер? — Одолжишь потом конспект? Я, кажется, заболела. — Конечно, пришлю тебе фотки. Выздоравливай! — Таня пожала плечами и опустила глаза на тетрадь. Лена присмотрелась — на полях исписанной кривоватым почерком тетрадки красовался знакомый греческий профиль. Сидевшая рядом с ней девушка смерила сначала Ленку, а потом и Гроттер неприязненным взглядом. — Ты закончила? Отойди, свет загораживаешь. — Прасковья! — Таня возмущенно повернулась к соседке. — Закрой рот, пожалуйста, пока все цветы в аудитории не засохли. Прасковья только поморщилась. Лена на пороге еще обернулась и внимательно вгляделась в девушку. Та задумчиво крутила черные прядки волос, посматривая то на Таню, то на стоящую за кафедрой Горгонову. Лицо у Прасковьи почему-то было обиженное и раздраженное, будто последнюю в упаковке любимую конфету увели прямо из-под носа. «Если я верно все понимаю, — размышляла Свеколт, медленно спускаясь вниз по лестнице, — этот институт связи — альтернативный Тибидохс. Преподаватели те же, ученики — те, кого я помню, хотя здесь и не весь курс… Впрочем, здесь ведь тоже есть направления обучения. Вместо отделения темной и светлой магии кафедры высшей математики, информационных технологий и еще чего-нибудь на закуску. Вот только Прасковья мне меньше всего напоминает лопухоидку или даже элементарного мага. Может, здесь у нее и нет сил, но раньше… Там, в настоящем мире, она должна быть связана с Тартаром. Может, одна из учениц мрака, из тех, у кого пока есть эйдос. Если задело даже учеников мрака, стражи тоже объявятся — и тоже окажутся беспамятными. А Тартар станет или уже стал бесхозным». Накинув доставшуюся в наследство от альтернативной версии себя кожаную куртку, Лена вышла из института и задумчиво направилась вниз по улице. Прежде чем утверждать что-то конкретное и строить гипотезы, нужно было проверить кое-что. Ягге все равно сказала не появляться в институте до среды, а значит… Ленка вытащила смартфон и принялась искать на карте ближайший магазин музыкальных инструментов.

***

Лететь в Тибидохс на гитаре было тем еще экспериментом. Инструмент был тяжелый, неповоротливый, совсем не чета ни Танькиному контрабасу, ни тем более удобной ступе, в которой путешествовали некромаги. Приходилось лавировать, то и дело ускользая от налепленных по городу видео-фасадов. В конце концов Свеколт решила не выпендриваться: она телепортировалась из города в город, пока наконец не оказалась над океаном. К тому моменту Ленка окончательно вымоталась: летела на Тикалус Плетусе, проклиная свое желание проверить школу и отсутствие хоть какого-то сносного обеда в сумке. Пока получалось только удостовериться, что Свеколт все еще не всесильна, да и о рациональности говорить не приходилось. Однако другой вариант — телепортация в Тибидохс на свой страх и риск — казался хуже. Гардарика могла размазать гостью по барьеру, а если Гардарики и, соответственно, Тибидохса не существовало… Ленка оказалась бы в свободном полете над океаном на радость рыбам. Путеводная нить, которую Лена наколдовала несколько часов назад, тускло мерцала в вечернем свете. Наконец она неярко заискрилась, будто выцветая по краям, и повлекла Свеколт вниз — туда, где без защиты Гардарики раскинулся остров Буян. Лена прищурилась: нет, зрение ее не подводило, замка и в помине не было, в основном, болота и рощицы, перетекающие в леса. Леса, в которые нога человека не ступала. «От медведя или волка легко отобьюсь, — думала Лена, медленно снижаясь и выглядывая площадку для приземления, — а дальше как повезет. Может, тут тоже хмырей невиданное множество, а может, тишь да гладь…» Пока цивилизованным остров не выглядел. Свеколт облетала его, аккуратно планируя над деревьями: искала зацепки, напоминания о школе или хоть о воротах, но ничего не находила. Наконец приземлившись в березовой роще, Лена с наслаждением плюхнулась на траву. Пахло свежестью и ягодами. «Ну, наберусь сил и буду телепортироваться обратно… Еще одного такого путешествия я не вынесу — не летун, надо было Гроттер предлагать. Впрочем, так масштабно мир не рушила даже она», — скривилась Лена. Не то чтобы она так не любила Таньку: недолюбливала из-за Глеба и отчасти Жанны, периодически срывавшейся в ревность по старой памяти, но в основном Лена ей завидовала. Может, это была далеко не разрушающая все на своем пути зависть и ненависть Зализиной, но что-то всегда саднило в груди у Ленки, когда Гроттер показывалась ей на глаза. У Таньки, судя по всему, было все, что нужно, как в магическом мире, так и в искалеченном нынешнем, разве что многоглазка могла подпортить ей перспективы родить нескольких маленьких Валялкиных. Конечно, бесконечные испытания, смерть родителей и прочие неприятные моменты из жизни Гроттер напоминали, что ничего ей не далось легко, но уж Лена-то много знала о ценах и средствах. В прошлом, далеком прошлом до старухи, у нее была семья: мама, папа, бабушки и дедушки. Долго ли ее искали, да и искали ли, Ленка так и не узнала — никого не нашла. В этой жизни все было проще. Порывшись в собственных документах и памяти, Лена Свеколт обнаружила, что была сиротой. Поэтому о том, что могло быть у самой Свеколт, Лена предпочитала не думать: ей как бывшему некромагу о детях и задумываться не стоило, а опыт отношений у нее был такой ничтожный, что и упоминать не стоило. Только ненароком проскальзывали тревога вперемешку с радостью, что Шурасик начнет беспокоиться, не увидев ее с докладом. Она, конечно, поручила попавшемуся на глаза Ягуну этот злополучный доклад отдать, предварительно глянув на титульном листе имя преподавателя, но едва ли это можно было считать полноценной сдачей отчетности. Когда совсем стемнело, Ленка встала, потянулась и с удовольствием размялась. От непривычки мышцы ужасно тянуло, и она с тоской вспомнила множество фитнес-курсов, на которые ее регулярно зазывала Жанна, пока не уехала в Красноярск к родителям. Размышляя о том, хватит ли ее сбережений, обнаруженных в приложении в смартфоне, на абонемент на йогу и радуясь, что вместо пароля умненький смартфон открывался отпечатком пальца, Свеколт не сразу заметила огонек чуть поодаль. Инстинктивно она встала в боевую стойку: идти на свет как бабочке ей не хотелось, а вот встретить угрозу в проверенной часом лежания на траве роще казалось неплохим вариантом. «А можно было применить несколько заклинаний и точно удостовериться, что никого поблизости нет, — фыркнула Лена. — Расслабилась, сама виновата. Вот старуха бы отлупила за дурь…» Огонек тем временем приближался. Лена постепенно заметила за ним огромную косматую фигуру, медленно и грозно приближающуюся к ней. Огонь оказался факелом, а человек… — Тарарах? — недоуменно протянула Свеколт. Огромного питекантропа она по Тибидохсу, конечно, помнила, но никогда с ним не сближалась. Некромагов он недолюбливал, сторонился и животных близко не подпускал. Впрочем, они и так шарахались от тех, кто мог откопать умершего и заставить вновь ходить по земле. Тарарах остановился, глянул на Ленку и медленно, точно неуверенно, спросил: — Лена?