Кольца страсти

Тео родился в непонятной деревне Тирхарад. Только представьте себе – не отшибе Средиземья, а самом большом людском поселении в нём! Ибо там никогда не слышали ни о дунландцах, ни о лоссотах, не о минхириатрим, ни о друэдайн. А жаркий Харад почему-то потерял своё имя и переехал в более северный Рун. Где, по логике географии и вещей должны быть степи, а не кучи песка! Ну и, естественно, совсем обезлюдел. Никаких древних могучих царств, покорённых воинственным Нуменором! Только небинарные колдуны, да вездесущие харфуты, исходившие все мыслимые и немыслимые тропы.    Одним словом, деревне Тео было не с чем тягаться.    И всё же жизнь мальчика не была счастливой, а воспитание – здоровым.    То его мать – белогрудая Бронвин (выдумали ж имечко со значением!) перепихнулась непонятно с кем. Верно, мужик был без денег и заплатил так за лечение – отчего Тео, собственно, и родился. А потом так обозлилась на этого «плательщика натурой», что сын боялся даже заикаться о нём. Ибо каждый раз получал сильный и независимый крик:    - Зарублю серпом, аки орка, гадёныш!!!    Следом же в её жизни внезапно возник эльф Арондир, следивший за людьми Тирхарада долгие века. Но, кажись, отца Тео (да и много чего ещё) прохлопавший напрочь. И мамочка живо устремилась за ним, как мумак к арбузным бахчам. Начала свиданки у колодцев и прочий косплей Аэгнора и Андрет, полностью забив на бедного сына. Пускай у избранника не было ни кожи, ни рожи, не эльфийской стати и мудрости – только куча амбиций.    Оттого Тео оказался напрочь лишённым не только родительской ласки – но и внимания. И одичал вконец, начав отставать от сверстников в развитии и помаленьку дичать. То он зверел до того, что разламывал пол в собственном доме. То доставал из-под досок Сауроновые мечи, непонятно каким образов оказавшиеся там, как будто халупа Бронвин – это священная сокровищница или гробница! И использовал их и тёмное колдовство в знак протеста против нелепого отчима.    Однако (к горю, или к счастью?) дело так долго не пошло. Ибо вначале все коровы и овцы в Тирхараде полопались от непонятной нефти. То ли кусков Небинарного Саурона, ползавшего и ловившего пасюков по всему Средизмью аж три тысячи лет, и потерявшего по дороге свои щупальца-лапочки. То ли вообще жижи-мутагена из фильма «Прометей», занесённого в Арду упавшим кораблём Инженеров.    А потом (о, ужас!!!) случилась эпичнейшая битва, затмившая собою и Битву Бессчётных Слёз, и Войну Гнева, и даже древние сражения Валар с Мелькором – Битва-за-Таверну. В которой деревенские мужички всем миром защищали от орков любимую пивнуху и стоявшие в ней бутылки сивухи. И мать Тео была в этой битве ранена. Так, не сильно – её просто прошило стрелой насквозь.    Конечно, подобная рана – это и вправду тьфу. Промой, замотай, прижги – и бегай сколько угодно дальше, руби врагов.    Но на сей раз законы мира вдруг пошатнулись, и в него проникла капля логики и правдоподобности. Отчего Бронвин умерла вскоре после сего ранения, оставив Тео круглым сиротой. Угасла во цвете лет, так и не откусив добрый кусок хронометража своей с Арондиром «великой любоффью».    Сказать, что Тео не расстроился – не сказать ничего. Всё-таки мать – это мать даже в мире с постоянно меняющейся мотивацией обитателей.    Но горе обычно переживается людьми тяжело – потому у него стали появляться странные желания.    Во-первых – Тео больше не боялся хряся серпом, и захотел узнать – а кто же его отец? Фаразон-Карабас ли, чёрная ли сауронова жижа, или – о, Эру! – старейшина хартфутов Садок? Ибо хартфуты должны быть везде!    А во-вторых – он почувствовал то, чего никогда не испытывал раньше.    И это случилось, когда он увидел у погребального костра матери его.    Исильдура из Нуменора.    На вид сей Исильдур, конечно, был не совсем «великим и прекрасным королём людей». Да и его мародёрские повадки были не ахти – таскал сапоги с трупов, как не самый честный солдат. Но зато слухи о его приключениях разожгли в Тео любопытство. Ибо – о, чудо! – он, аки Галадриэль Морготовна, не сгорел под толстым слоем вулканического пепла! Не запёкся в обвалившейся на него полыхающей избе и телепортировался оттуда прямо в логово Шелоб, не приходя в сознание! А от яда этой Шелоб лишь чуть тронулся рассудком, а не растаял в кисель, как прочие жертвы!    Крутотень!    Волшебство, какого Тео раньше не видел!    Но самое страшное случилось, когда отчим-Арондир заставил его зашивать Исильдуру рану, нанесённую бешеной девкой Эстрид. Тогда Тео внезапно затрясло от вида его голых ног. Да так, что он просто боялся сделать неверный стежок! Хотя дома нередко ходил с пацанами в баню, составляя компанию мужикам после попоек в Трактире Великой Битвы.    Кое-как закончив операцию, он побежал к фонтану – набрать воды и остыть. Ибо не понимал, почему его дыхание спёрло, а в животе точно полопались в бабочек рунские жрицы. Но увы – вода слишком медленно текла из чуд техники Пеларгира, бесславно сдохшего и ставшего ещё одной унылой деревней из-за нуменорских бед с башкой. По воле короля Тар-Шизадила, от ненависти к эльфам внезапно свернувшего имперские амбиции, а не насевшего на Средиземье плотнее.    Потому вода попросту не успела набраться, как Исильдур опять возник пред ним. И – хоба! – весь, и без того неширокий мир, сузился для Тео лишь до него одного. Причём аж до такой степени, что он начал делать невероятные вещи. Вместо того, чтобы обозвать нуменорца или сунуть его башкой в неработающий фонтан, он вызвался помочь ему найти коня. И договорился встретиться вечером, под светом звёзд, как его мать встречалась с Арондиром.    О, да!    От непонятного жара внутри, Тео аж весь расцвёл. Сделался цивилизованным, стал корчить из себя героя… И с нетерпением ждал сумерек, что принесут желанную встречу. И он лишь совсем чуть-чуть сорвался, увидев Исильдура у костра с бешеной дурой Эстрид. С обидой воскликнув в мыслях:    - Лучше бы вместо неё там сидел я!    Но, на счастье Тео, Исильдур быстро отлип от этого опасного для жизни существа, и они вместе отправились в лес. Где, идя рядом с нуменорцем и любуясь на его лицо в лучах луны, Тео вдруг осознал страшную истину.    Похоже, он в него непоправимо влюбился.    О, ужас!    Или… не совсем ужас, так как надо быть толерантнее?    Но, в любом случае, вечное лицезрение «великой любоффи» матери сделало с бедным Тео страшную вещь. Ибо родителям надо помнить – их поступки сильно влияют на детей. Потому он, не желая выглядеть столь ужасно, как она со своим Арондиром (да и, в целом, боясь её), подсознательно и глубоко, возненавидел весь женский пол. И потянулся не к девочке-ровеснице (коих, впрочем, в Тирхараде и не было), а к Исильдуру… Нет, к Исилю! Несбыточной заморской мечте.    Наблюдая за тем, как нуменорец пытается освободить своего коня, Тео, впервые в жизни, распалился мечтами юности. Он в красках представлял, как Исиль уведёт скакуна во тьму под уздцы. Как затем они вместе поскачут на нём… И как он в благодарность обнимет… и поцелует его. Прямо в губы, не стесняясь и не боясь. Ибо ему – Тео, уже сровнялось шестнадцать лет.    Потому, когда дикари, как с какого-то перепугу начали называть тирахардцев, перешедших на службу к Адару, хотя ещё неделю назад они все жили в одной деревне, вдруг услышали Исиля, сердце Тео пропустило удар. А следом он, бездумно и невероятно отважно выскочил из кустов – отвлекать их внимание от любимого.    И отвлёк бы! Стал бы героем, не произойди на поляне маленький экоактивизм. И не налети на всех людей без разбора и не потопчи их радикальная энтица-феминистка.    Конечно, Йаванна задумала жён энтов отличными от энтов-мужчин. Пока их мужья опекали дикие леса, жёны должны были опекать растения культурные, взращивая прекрасные сады на берегу Андуина. И уж точно не топтать людей в лепёхи, но учить их, как возделывать землю. Правильно - чтобы она постоянно плодоносила, и это не вредило природе.    Но, так как люди в Средиземье оказались шибко уж дикими и малочисленными, энтицы быстро забили на сие и пошли вразнос, вопреки планам валиэ. Став злее хуорнов, бешеной Эстрид и Уксусной Галки. Где энты подумают, начинать ли войну, там они бросались сразу. Отчего Саурон и спалил большую их часть во время демонстрации в Эрегионе, мешающей ему уютно обжиматься с Келебримдедом. А оставшиеся настолько разругались со своими мужьями, что после этого энты прогрессивно вымерли как вид…    Впрочем, Тео повезло не оказаться трупом, засыпанным цветочками. Видать, сказался навык общения с матерью. Вместо этого, он очутился в древесной клетке с бывшими односельчанами. И тал ждать, когда Исиль его спасёт, аки принцессу из башни…    Однако спас его не Исильдур. Спас Арондир. По ходу, договорившийся энтицей тоже по опыту Бронвин. Хотя Тео после услышал – Исиль весь избеспокоился о нём. Поднял всю деревню на его поиски, починил водопровод, как сантехник Вася. И даже провалился в глотку к риггеру, коего Арондир разрубил приёмом, почерпнутым у своего давнего друга Геральта из Ривии. Тем самым показав свою крутость ещё в одном аспекте, став «Исильдуром Неперевариваемым».    И всё же – увы и ах!    Сердце прекрасного нуменорца, похоже, уже принадлежало сумасшедшей Эстрид!    Причём он привязывался к ней тем больше, чем неадекватней она себя вела и сильнее бросалась на него. Окончательно влюбив, когда истошно завопила:    - Они не примут меня!    И, вместе этим приставила меч к его горлу, после чего Исиль втрескался в неё непоправимо. С чем сделавшийся адекватным от первой любви Тео, к сожалению, теперь уже не мог потягаться!    Ему осталось лишь возвращаться в Пеларгир обок прекрасного нуменорца, любоваться им и тихонечко плакать. А также задуматься над устройством мира – наверное впервые с рождения. Почему люди влюбляются в других не за хорошие дела, а непонятно за что? И почему первая любовь всегда… ну, почти всегда, обречена быть несчастной и закончиться ничем? Принося человеку не радость, а только боль?    И всё же, почти у самого Пеларгира, Тео решил быть смелее и рискнуть побороться за себя. Попробовать претворить мечту - пускай потом, возможно, и придётся платить подзатыльником. Потому и попросил Исильдура остановиться на миг.    - Спасибо, что не бросил меня, - поблагодарил он.    А следом быстро, отчаянно и пылко, чмокнул его в столь желанные губы.