Кольца страсти

Нуменорцы были самыми удивительными людьми в Средиземье по всем статьям. И по продолжительности жизни (хотя – кто его знает?), и по традициям и обычаям.    В частности – только они могли заставлять студентов архитектурной академии в качестве экзамена… Нет, не проектировать дом для бездомной семьи Элендила. А, заместо придворного художника, рисовать короля.    Причём, короля умирающего.    Конечно это было неэтично и фу, и можно было сто раз успеть, пока он жив. Но где нуменорцы и этика?    Потому Эариэн считала сие большой, просто огромной честью. И старалась точь-в-точь изобразить бедного старика, коим так восхищался её внезапный батя. И одновременно думала: а что случилось бы с Нуменором, если бы ему удалось провести возвращение к религии Верных? Да-да, то самое, о котором на всём острове не было ни слуху, ни духу, но коим её семья так гордилась? И, несмотря на кое, Фаразон ещё при жизни Тар-Палантира весело загрёб власть и склонил на свою сторону Мириэль.    В общем, Эариэн честно, как примерная девочка, выполняла экзамен и размышляла о высоком, строго следуя курсу своей семьи. Особенно дедушки – Амандила… Нет, не уплывшего в Аман в отчаянной попытке спасти Нуменор. Но от всего происходящего на острове, трусливо забившегося в шкаф в старой башне с эльфийскими книгами. Дабы его случайно не избили молоденькие радикалы, услышав, как он шпарит на квенья.    И, занимаясь этим, почувствовала – старик-король вдруг увидел её.    - Подойди сюда, ко мне! – позвал он слабеющим голосом.    И Эариэн, естественно, сразу же подчинилась. Это же – государь, друг эльфов, коего буквально боготворили её дед и отец! Вдруг, он желает сказать ей перед смертью что-то важное, дабы она спасла Нуменор от Фаразоновых непотребств?    Но Тар-Палантир лишь ухмыльнулся и прохрипел:    - А теперь покажи мне сиськи… Я хочу увидеть их… в последний раз…    И Эариэн и на сей раз, будучи истинной дочерью своего отца, выполнила государеву волю. Оголила пред ним свои округлости и с радостью позволила бесстыже полапать их.    Однако Тар-Палантир сим не удовлетворился и приказал:    - А теперь разденься и лягай в койку! Я хочу в последний раз поиграть в «найди скипетр» с придворной дамой!    И это Эариэн тоже выполнила с неистовой охотой и гордостью, как самая настоящая нуменорка из семьи Верных. Даже не просто Верных – а целых владык Андуниэ! Пускай никакой Андуниэ у них отродясь и не было, а Фаразон так споил Мириэль, что она и не помнила об их родстве. Только о том, что сам Фаразон – её кузен… Да и то с бодуна.    Короче говоря, ради одобрения государя и деда с отцом, она постаралась вовсю. И применила с умирающим королём всё, чему за пару раз научилась с друзьями Исильдура – Фомой и Ерёмой. Особенно – с Ерёмой, так как любила брюнетов.    Но – увы!    Из-за старости, Тар-Палантир не сумел сыграть в свою часть игры. «Скипетра» не получилось, с какой горячностью Эариэн бы не расшибалась на нём.    - Что же нам делать, государь?! – заплакала она в ужасе. Поняв – король слишком дряхл и представив перекошенное лицо деда, вылезающего из шкафа. И с размаху швыряющего в неё идолом Ниэнны – богини плодородия и распутства, ака Астарта, кою она не смогла почтить горячим трахом! Неистово крича:    - Ты подвела валар!!!    Но Тар-Палантир сохранил спокойствие и указал ей на дверь:    - Там… Найдешь и продай, как я по молодости… Только купи корень йаваннирэ, а не бухла…    Конечно!    Эариэн быстро вскочила, накинула одёжку и побежала по указанному направлению. Где, в небольшой комнатке обнаружила палантир. Один из семи камней, за разбазаривание коих (даже огромного с Тол-Эрессеа!) государь и получил своё прозвище. Причём сие сокровище было даже не заперто на хитрый замок, отпирающийся браслетом-ключом. Так что к нему могли пролезть любые залётные воры и Галадриэли.    Быстро схватив его и спрятав к себе в подол, Эариэн метнулась в «Бороду Элроса» со скоростью орков, несущихся в Эрегион. Аж оставила после себя на дороге полыхающий след, аки метеорит. В три секунды она толкнула каменюку трактирщику за нужный бутылёк, ибо в тавернах Арды найдётся всё! Причём палантир даже не дал ей видений, как Мириэли и не долбанул покупателя разрядом тока.    И, возвратившись в башню с победой, она дала Тар-Палантиру проглотить два капли чудодейственного зелья.    Так как в Нуменоре росло множество деревьев и цветов, не водившихся в Средиземье, то из них получались снадобья с удивительными свойствами. Особенно из йаваннирэ, посвящённого Йаванне, которое в прежние времена использовали на празднике первых плодов, когда… Нет, не король восходил на Менельтарму и чинно молился. Но весь народ напивался этого средства и устраивал дикие оргии на полях, благодаря валар за обильный урожай.    Вот и теперь дряхлого государя всего с двух маленьких капель шарахнуло будь здоров. И он сам так отшарашил Эариэн, что она едва не обрушила своим стоном всю башню.    - О, валиэ! – вопил король, пока она скакала на нём, аки Галадриэль на коне (и с такой же ухмылкой). – Багиня! Багиня! Давай ещё, за Варду и Манвэ!    Короче и одним словом: Эариэн слезла с Тар-Палантира с чувством выполненного долга. Причём выполненного, да ещё как! С огоньком, аки у Ауле в кузнях! За такое дед Амандил точно отблагодарит её, назвав «сохраняющей веру предков» и «истинной Верной, не подведшей семью»!    И, упиваясь сей победой, она не сразу заметила ужасное.    Тар-Палантир был мёртв.    Похоже, Эариэн то ли переборщила с йаваннирэ. То ли слишком яркой оживила в нём воспоминание о бурной молодости и праздничных оргиях, против коих так восставали Люди Короля.    Но узрев последствия своего «служения», она чуть сама не умерла от ужаса.    - О нет!!! Ниэнна, нет!!! – заметалась она по комнате с диким воплем. – Верни его лодку обратно в мир живых!!! В обмен я принесу тебе в жертву Анариона, так как он и без того непонятно где!!!    В истерике, она выбросила из окна башни бутылёк со злополучной настойкой. Да так, что он угодил прямо в море и поплыл по волнам прямо на Заокраинный Запад. А потом упала у ложа Тар-Палантира, обливаясь слезами.    Как же, ну как получилось так?! Она же хотела послужить государю и Нуменору против врагов! Имела самые благие намерения, во славу отечества!!! А теперь дед Амандил точно казнит её, либо испытает древней ордалией Верных, без следствия и суда!!! Бросит в море в Храме Осётра – священного зверя, воплощения Ульмо!!! Который однозначно растерзает её на куски – иначе берег там не был бы весь засыпан костями людей…    В общем, Эариэн рыдала в три ручья, а сокурсники целых три часа ждали, не понимая, что же случилось с ней. И рыдала бы так и дольше, если б Кемен не расхрабрился и не вошёл внутрь.    - Ты почему… Ну нихрена се! – охренел от увиденного он.    Но в положительном смысле.    Ибо сообразил, как обратить случившееся в политическую пользу отцу.    - Ой, да я понял… Ты поплачь, поплачь… - обнял он Эариэн, всё ещё рыдавшую у постели Тар-Палантира в чём мать родила. – И расскажи, поделись, не держи в себе боль.    И, услышав такие заботливые речи, Эариэн доверчиво вывалила ему всё от начала до конца. Через каждую фразу причитая:    - Послужив Йаванне, я убила короля!!! Что же мне теперь делать???    И Кемен внимательно выслушал и пояснил ей, что. Осторожно начав промывать ей мозги, мешая с правдой отборную ложь. Вначале молвив здраво: мол, Тар-Палантир виноват во всём сам, ибо устроил тебе домогательства и харрасмент. А делать этого с женщинами нельзя (хотя сам Кемен увлекался таким… но с парнями).    Потом же он перешёл в наступление: так как делать такого нельзя, значит Эариэн должна за подобное мстить. А мстить кому, раз король уже мёртв? Да всем Верным, ибо каждый из них подобен! Чего стоят только оргии в честь Йаванны, священный осётр Ульмо и священные олени Нессы, коим людей бросают на рога! Её враги теперь все: и жрец Гимильзор, и отец-Элендил и особенно дед Амандил, как самый ужасный ретроград!    И Эариэн, сломленная случившимся, жадно ему внимала. А цельная картина мира, вдолбленная ей в голову с детства, начала расползаться на лоскуты. Ибо в ней её действию не было оправдания – но было оно в идеях Кемена и Фаразона.    Выплакавшись на плече у друга, она оделась и вышла с ним к соученикам. Объявив трагическую весть: король умер, пока она занималась портретом!    А после они вместе побежали в «Бороду Элроса» - выкупать злосчастный палантир. Иначе трактирщик отдаст его перекупщикам, и те допродают его аж до Эриадора. Где он попадёт на гномий рынок и укатится с него к балрогу в логовище.       Несколько же недель спустя в Нуменоре, прямо во время коронации Мириэль вспыхнуло восстание. Подготовку к коему никто не заметил, пусть она и проходила в «Бороде Элроса», при куче свидетелей. Ибо Фаразон и не то болтал, наглотавшись вина.    И Эариэн конечно же выступила в нём на стороне Людей Короля.    Ибо Фаразон проявил к ней не меньше участия, нежели сам Кемен. Поворковал над её травмой и похлопал крыльями, дабы она сумела пережить душевную боль. В отличие от отца, занятого лишь заботами о слепой королеве.    Но не только разум и сердце – и сами валар подтвердили её правоту. После чего Эариэн окончательно уверилась: идолопоклонство Верных – ложно, и надо срочно закрыть все капища и священные зверинцы.    Прямо во время коронации на дворцовый балкон опустился огромный орёл, клича к себе Фаразона. Хотя в Нуменоре они давным-давно сдохли лапками кверху из-за нечестия народа и государей. И от него же, едва приближаясь к острову, падали с неба камнями.    И – ни ей… да и никому из людей было невдомёк, отчего получилось так.    Ибо никто, кроме валар не ведал, что морские волны прибили бутылочку с настойкой йаваннирэ к берегу Тол-Эрессеа, где сей орёл пил воду. И, случайно заглотив её, он исполнился страсти и ринулся на Восток, искать себе нежную подругу. За кою, ослеплённый чувствами и принял Фаразона, отчего спел ему брачную песню на дворцовом балконе.    А, осознав, что лоханулся – со стыдом улетел прочь.