По следу «Пантеры»

            В связи с новой должностью на Ягера свалилась череда бумажных работ и неугодных посещений: коменданты расспрашивали о смене распорядка дня, поскольку скоро должны были начаться учения новобранцев, офицеры что-то всегда переспрашивали, доктор Беккер, что бегал из госпиталя, — Ягер удивился, что при S III он существовал — ходатайствовал о новых койках и медсестрах.       — Зачем в S III госпиталь? — спросил Ягер, когда доктор Беккер пришел в очередной раз с просьбами, — В Тюрингии не проводились военные кампании и даже не планируются.       — А как же новобранцы?! — воскликнул доктор Беккер своим истеричным голосом. — Думаете, у них не будет травм? Они ведь еще неопытны и набьют себе шишек! Да и Ордруф находится на границе с Баварией…       Ягер вздохнул от непрошенных воспоминаний; он знал, что Бавария скоро превратится в поле боя и от этой мысли ему стало тягостней. Однако, не взирая на детские и юношеские воспоминания о малой родине, Ягер вновь вернулся к доктору Беккеру.       — …но один я не справляюсь, — продолжал Беккер, — мне нужны медсестры, приборы и новые препараты!       — Что ж, я отправлю Ваше ходатайство, — Ягер взглянул на, принесенное Беккером, заявление, — в Берлин.       — Его отправляли уже шесть раз в прошлом месяце и ничего!       Ягер мельком взглянул на него и заметил загадочное выражение Беккера.       — Смею предположить, что у Вас уже имеется какое-либо соображение по этому поводу…       Он выглядел довольным.       — Да, герр штандартенфюрер, я прошу отпустить меня на несколько дней в Берлин. Я считаю, что мое присутствие несколько поторопит министерство, нужно лишь Ваше дозволение.       — Если Вы считаете это разумным, то… непременно.       Доктор Беккер улыбнулся и удалился. Ягер был рад выпроводить этого старика и его скорому отъезду. Надеюсь, он там и останется, подумал Ягер и начал работать.

***

      Ягеру удалось разобраться с волокитой документов, но не без помощи Тилике и Анны. Он не пожалел, что взял и того, и другую, ведь помимо помощи они почти лишили его общения с комендантами, — особенно Тилике — которые безмерно раздражали Ягера своей назойливостью. Допросы с русскими военнопленными проводились каждый день, и он был доволен их плодотворностью: Анна переводила каждые всхлипы, стоны, бормотание, писала отчеты по каждому проведенному допросу и исполняла любой приказ Ягера. Ее ответственный подход не удивлял его, ведь она выполняла свою часть сделки, ведь свою он уже выполнил. С того разговора в его кабинете минуло несколько дней и итогом его было согласие Ягера на ее просьбу — он направил из Берлина — обошлось не без связей герра оберфюрера — хирурга в тот госпиталь, а взамен получил исполнительного сотрудника, который пока ни разу не заставил усомниться в себе; это была первая особенная мысль Ягера о ней.       Недавно прибывшие новобранцы и «Тигры» порадовали Ягера, особенно когда он провел первое учение с русскими военнопленными, несмотря на отсутствие командира, что его пока не удручало, ведь он сам им был; сесть в танк было приятно и Ягер с облегчением заметил, что больше не вспоминает ту проклятую деревню. Несмотря на «русский» экипаж, Ягер без переводчика смог скоординировать их действия и отметил безупречное выполнение. Новобранцы, как и предполагал Ягер, оправлялись от изумления, восторга и страха; ничего, я тоже поначалу испугался, подумал он и спрыгнул с танка. Оглядев полигон, Ягер не заметил Тилике и, предположив, что тот у него в кабинете, отправился туда.       — Тилике? Что ты делаешь? — спросил Ягер, когда вошел в свой кабинет.       Болезненно согнувшийся Тилике быстро выпрямился и спрятал руку назад.       — Ничего, герр штандартенфюрер. — своим обычным голосом отрапортовал он.       Ягер, подойдя ближе, отметил его бледность и учащенное дыхание. Он вздохнул.       — Что там у тебя? — строго спросил Ягер, — Показывай.       Смущенно поджав губы, Тилике нерешительно показал левую ладонь, из которой торчал большой ржавый гвоздь. Пораженный Ягер взглянул на него.       — Где ты так?       — Вы просили отчет за прошлый квартал, а он был в архиве… — запинаясь, рассказывал взволнованный Тилике, — там большая полка и пришлось лезть по лестнице, а она была хлипкая, вот я и…       Ягер недовольно выдохнул и повел его в госпиталь.

***

      В госпитале — а точнее небольшой комнате, оборудованной некоторыми медицинскими атрибутами — никого не оказалось и Ягер смачно выругался. Тилике присел на кушетку.       — Доктор Беккер уехал несколько дней назад в Берлин, помните, герр штандартенфюрер?       Ягер скрипнул зубами от негодования; все это время он не был нужен, а теперь его нет, свирепствовал про себя он и, поразмыслив, вышел из госпиталя. Подозвав к себе, мимо проходящего солдата, Ягер потребовал разыскать Анну и привести в госпиталь. Эта идея казалась ему разумной. Она пришла в сопровождении солдата, который, после краткого кивка Ягера, вышел.       — Герру гауптштурмфюреру нужна Ваша помощь, Анна. — он указал на трясущегося Тилике.       — Позвольте, герр штандартенфюрер?       Ягер кивнул, и Анна подошла к Тилике; осмотрев его руку, она уложила его на кушетку, подвинула стол, чтобы он мог вытянуть руку на него, подошла к умывальнику, вымыла руки и начала рыскать по шкафчикам; Анна делала все так быстро и сосредоточено, что Ягер порой не успевал за ней. К тому времени она обработала пинцет спиртом, достала перекись водорода и какие-то таблетки. Достав из баночки сразу семь штук, она поднесла их к Тилике.       — Выпейте, герр гауптштурмфюрер, аскорбиновая кислота задержит кровотечение.       Взглянув на Ягера, и, заметив его кивок, Тилике подчинился, приподнимая голову, чтобы выпить воды. Анна надела перчатки и, взяв пинцет с намоченной в перекиси водорода ватой, обработала рану вокруг гвоздя. Крови почти не было, отчего она поняла, что значительную ее часть Тилике уже потерял. Анна аккуратно вынула гвоздь и он, скрипя зубами, что-то простонал.       — Терпеть, Тилике! — грозно приказал Ягер, внимательно наблюдая за Анной.       Кровь хлынула из раны, и она поспешно обработала ее, и, взяв новую смоченную вату, придавила. Понимая, что кровь остановилась, Анна оглядела рану и вновь взяла пинцет.       — Когда уже закончится? — вымученно простонал Тилике.       Ягер укоризненно взглянул на него и спросил:       — Что там, Анна?       — Рана слишком глубокая, — резюмировала она, — частицы грязи от гвоздя могли остаться внутри. Придется обработать спиртом.       Достав из шкафчика стеклянную бутылочку, Анна намочила вату и подошла к Тилике. Тот мужественно и глубоко вздохнул. Погружая пинцет немного глубже, она осторожно обработала рану, придерживая дергающуюся руку Тилике.       — Все в порядке, Тилике. — успокоил Ягер, присев рядом с ним на корточки, — Скоро пройдет.       Вынув пинцет, Анна бросила окровавленную вату в металлический лоток и взяла другую, смоченную в перекиси водорода. Обработав рану снаружи, Анну удалила остатки крови и пошла за бинтом.       — Все? — тяжело выдохнул Тилике Ягеру.       Он взглянул на Анну.       — Осталось наложить повязку.       Тилике выдохнул и отвернулся. Анна наложила стерильную повязку и крепко забинтовала. В это мгновение дверь распахнулась и на пороге появился озадаченный увиденным доктор Беккер.       — Что здесь происходит? — возмутился он, снимая плащ, и поставил свой чемодан, — Герр штандартенфюрер?       Анна вскочила и опустила голову.       — Герр гауптштурмфюрер Тилике поранил руку, и Анна помогла ее обработать. — просто ответил Ягер, выпрямляясь.       — Что?! Вы позволили какой-то унтерменше распоряжаться в моем госпитале?! — вскипел Беккер.       — В Вашем? — удивился Ягер, с интересом разглядывая его, — Вы забываетесь, Беккер. Как иронично, не правда ли? Будучи здесь, Вы никому не требовались, а когда действительно понадобилась Ваша помощь, то Вас нет.       Беккер выглядел оскорбленным.       — Позвольте, герр штандартенфюрер, я находился в Бер…       — Не хочу слушать! — строго отрезал Ягер и взглянул на Анну, — Заканчивайте.       Она нерешительно присела к Тилике, продолжая забинтовывать его руку.       — А что случилось с герром гауптштурмфюрером? — оживился Беккер, глядя на бледного Тилике.       — Напоролся на гвоздь. — равнодушно отозвался Ягер.       — И Вы считаете, что эта унтерменша способна на…       — Она вытащила гвоздь и обработала рану.       Беккер что-то фыркнул и подошел к Тилике, отталкивая Анну. Разбинтовал его руку, снял повязку и оглядел рану. Ягер закатил глаза.       — Хм, недурно, но с этим бы и ребенок справился. Ты врач? — небрежно бросил Беккер, взглянув на Анну.       Та смиренно опустила голову.       — Перешла на пятый курс медицинского института, герр доктор.       — А специальность?       — Хирургия, герр доктор.       Он задумался, что-то решая про себя, привстал и кивнул ей на руку Тилике. Анна поспешно вновь наложила повязку и затянула бинтом.       — Вы могли бы мне пригодиться… — протянул Беккер, — тем более от Берлина медсестер ожидать не придется, все на фронте. Приберите здесь все и рассортируйте препараты обезболивающего, что я привез…       — Что Вы себе позволяете, Беккер?! — вмешался недовольный Ягер, — Анна — мой русский переводчик!       Беккер обернулся на него.       — Но мне нужна медсестра.       — А мне переводчик! — рассвирепел Ягер и, выдохнув, вскинул руки, — Она останется при мне, это приказ.       — Значит, переводить болтовню этих дикарей важнее, чем спасение жизней?!       — Я не наблюдаю здесь раненых, кроме Тилике, который напоролся на гвоздь по собственной неуклюжести.       — Я говорил Вам про новобранцев…       — Никто из них не пострадал.       — Но…       — Довольно! — Ягер повернулся к Анне, помогающей подняться Тилике, — Вы закончили?       Она кивнула, придерживая бледного Тилике; тот немного выпрямился и подошел к Ягеру.       — Идем. — скомандовал он, наблюдая за Анной.       — Герр штандартенфюрер, позвольте навести порядок, ведь герр доктор оставлял все в чистоте.       Ягер сверкнул на нее своим ледяным взглядом, а потом на довольного Беккера, но в итоге сдался. Вылетев из кабинета вместе с Тилике, Ягер был в высшей степени раздражен, однако прагматичный разум подавил исступленное желание стереть самодовольство с лица Беккера, и они отошли чуть дальше госпиталя. Вынув трубку, Ягер пошарил по карманам в поисках спичек и вновь выругался, когда понял, что забыл их в кабинете. Тилике, сочувственно взглянув на него, свободной рукой достал из кармана спички, зажег одну и подал Ягеру. Тот довольно раскурил трубку, чувствую отрезвление после неистовой волны раздражения. Он отправил Тилике на отдых, но тот продолжал геройствовать, и после грозного голоса начальника, незамедлительно подчинился. Ягер остался дожидаться Анну в одиночестве. Она вышла совсем скоро, и он заметил упитанного Вальтера, который подскочил к ней, точно хищник, и со всей силы ударил. Анна упала и на ее лбу выступила кровь.       — Что здесь происходит? — строго спросил Ягер, когда подошел к Вальтеру.       — Я стерпел, герр штандартенфюрер, когда Вы позволили этой шлюхе разгуливать по штабу, но она вздумала шляться в госпитале!       — Это был мой приказ, Вальтер. Герр гауптштурмфюрер поранил руку, Анна помогла ему, поскольку Беккер был в отъезде.       — Но он только что…       — Вот именно, что только что, — сурово осадил Ягер, замечая, как Анна медленно приподнимается, — если Анна где-то и появляется, то только по моему приказу…       Ягер загадочно замолчал и приблизился к Вальтеру.       — Я не хочу становиться Вашим врагом, поэтому не стойте у меня на пути.       Взволнованный Вальтер вздохнул, Ягер зло ухмыльнулся, кивнул Анне, и она последовала за ним.

***

      Тилике недолго пробыл у себя и к обеду оказался у Ягера с видом побитой собаки. Ягер с улыбкой вздохнул и ничего не сказал; его веселил воодушевленный и энергичный нрав своего адъютанта, и он порой, глядя на Тилике, невольно вспоминал свою юность. Ягер быстро привык к своему новому званию и теперь ему казалось, что существовал только штандартенфюрер; свою прошлую жизнь, — как он ее нынче называл — Ягер больше не воспринимал, а воспоминания о доме или семье не кололи его сердце, как раньше. Он, конечно, послал весточку домой, в Берлин, Еве, что теперь, дескать, в Ордруфе, она написала восторженное письмо, описала свои будни, покупки новых платьев, выходы в свет… Раньше бы Ягеру было приятно и важно читать любое послание из дома, а сейчас он лишь бегло прочитал его и убрал в стол. Он думал написать ответ, однако не знал о чем; о звании она знает, рассуждал мысленно Ягер, о потере Вольфа или о своих ранениях? Он предпочел оставить Еву в том мире, где есть званые ужины и красивые платья, не погружая ее впечатлительный ум в тяготы и реалии войны — ответ Ягер решил не писать.       К вечеру Ягера огорчили новостью о визите Геппнера; он хоть и выругался про себя, но морально хотел подготовиться к очередному дерзкому налету, однако не успел, Геппнер уже стоял на пороге его кабинета. Собрав все самообладание в кулак, Ягер натянул вежливую улыбку и поприветствовал незваного гостя.       — Как неожиданно, — он кивнул, оглядывающего кабинет, Геппнеру, — очень рад!       Он присел, продолжая осматриваться.       — Неплохой кабинет, Ягер! Не думал, что у тебя есть вкус.       — Это не я, да и, на мой взгляд, слишком вычурно.       Геппнер хмыкнул и отвернулся. Ягеру, как и полагалось из вежливости, стоило предложить гостю коньяк, и он это понимал, однако поить Геппнера пожалел. И хоть он помнил наставления своего отца о благородстве даже с врагами, сейчас с удовольствием отмахнулся от него.       — Тилике, прикажи Анне приготовить чай.       Тилике, смущенный испепеляющим взором Геппнера, кивнул и хотел выйти из кабинета, но обернулся.       — Простите, герр штандартенфюрер, какой желаете?       — Мне — черный! — отозвался Геппнер.       — А мне… — Ягеру захотелось коньяка, — ромашкового.       Сидеть с этим скотом, только ромашковый и пить, подумалось ему, когда Ягер услышал звук закрывающейся двери. Геппнер начал светскую беседу, иногда сверкая презрительным взглядом, Ягер делал увлеченный вид, еле подавляя желание застрелиться или застрелить Геппнера.       — Все же не понимаю причины Вашего визита, герр Геппнер, — спросил Ягер, глядя на часы.       — Герр рейхсфюрер, — он встал, медленно расхаживая по кабинету, — поистине заинтересовался твоей идеей создать армию сверхтанкистов и попросил кого-нибудь проведать тебя. Герр оберфюрер не смог, и я вызвался вместо него.       Ягера раздражало хозяйское поведение Геппнера в его кабинете, и он неслышно скрипнул зубами. Геппнер заметил его нерадостное выражение и усмехнулся.       — Какая честь, герр Геппнер. — процедил Ягер, стараясь придать голосу дружелюбность.       — Как тебе в звании начальника? Уже отыгрался на солдатах за свои унижения в юности?       Ягер растянулся в улыбке.       — Это не моя прерогатива, герр Геппнер, а Ваша.       — Как обстоят дела с новобранцами? — недовольный Геппнер уселся напротив Ягера.       Ему не понравился его величественный тон, словно он разговаривал с рядовым, и Ягер вновь почувствовал волну гневного возбуждения.       — Пока только начали. — сохраняя самообладание, ответил Ягер, — Прибыли новобранцы и «Тигры», скоро доставят «Пантер».       — Так, значит, ты их и учишь? Помнится мне, ты был недурен с обращением с танками, но… до танкового аса, как тебя называют, тебе еще далеко.       Ягер сжал кулаки и хотел разбить голову Геппнеру, однако в это мгновение на пороге кабинета появилась Анна с подносом и его ярость стихла. Ее опущенная голова и сжатые плечики придали ему сил и хоть недавно он мысленно роптал на это, то сейчас был рад видеть; ведь знал же он, что Анна так делает из-за него, что боится именно его. Эта мысль согрела его сердце и вернула самообладание.       Анна поставила на стол поднос, поднесла чашку Ягеру, — ему это тоже особенно понравилось — а затем и Геппнеру. Мельком взглянув на него, Анна как-то нервно попятилась и, как заметил Ягер, ее дыхание участилось. Он кивнул ей, и она вылетела из кабинета.       — Ты что, позволяешь унтерменшам разгуливать по штабу? — спросил Геппнер и отпил чай.       — Она — мой русский переводчик. И прислуга.       — Да, я что-то подобного от тебя и ожи…       — Говори мне «Вы»!

***

      Анна не знала, как дошла до кухни и вернула поднос. Ее руки и ноги тряслись и ей казалось, что они вот-вот покроются инеем. Это он, думала она, борясь с подступающими слезами. Все это время запрещая себе думать о прошлом, и вспоминать мать и отца, Анна была вне себя от ярости. Ее сердце в мгновение постигло разгрызающее чувство — ненависть. Скорбь осталась где-то на дне, которую Анна берегла и лелеяла до лучших времен, а сейчас она радовалась слезам, которые лились по ее щекам от нескончаемой ненависти. Меня-то он наверняка не помнит, подумалось ей, зато я его помню…       Вытерев слезы, Анна вышла в коридор штаба и хотела пройти к себе в каморку, однако встретилась с насупившимся Вальтером и уже знала, что ее поджидало. Приказав ей идти в его кабинет, она ожидала худшего; хоть бы просто избил, думала она и вошла в его кабинет. Вальтер закрыл дверь на ключ, и, услышав это, Анна обреченно прикрыла глаза и повернулась. Он долго рассматривал ее и сказал по-русски:       — Садись. — он кивнул на стул.       Анна подумала, что ослышалась и ошеломленная продолжала стоять.       — Сядь. — вновь сказал Вальтер на русском.       У него даже нет акцента, подумала Анна, и не двинулась с места. Вальтер подошел, взяв ее за плечи, и усадил за стол, на котором стоял графин воды. Он налил в бокал и протянул ей.       — Выпей, а то совсем дар речи потеряла…       Анна с жадностью осушила бокал, а Вальтер усмехнулся, но совсем по-другому, не так, как смеялся обычно; он усмехнулся по-доброму.       — Кто Вы такой? — изумленно прошептала она.       — Громов Виктор Алексеевич, так зовут меня у нас, а здесь я Вальтер Грим. Я — русский разведчик, внедренный в военную структуру нацистской Германии для добычи особенно важной информации, которая поможет советским войскам победить Третий Рейх. Теперь понятней?       Анна медленно кивнула, не сводя глаз с Вальтера-Виктора.       — Прости, что ударил тебя сегодня. Если бы я этого не сделал, меня могли бы заподозрить…       — Кто?       — Немцы.       — А в чем?       Его лицо стало серьезным.       — Одного из наших вычислили эти проклятые фрицы и теперь они рыщут… ищут предателей.       Анна замолчала, облокачиваясь на спинку стула, продолжая непонимающе глазеть на Вальтера.       — Как ты видишь, — начал он, присаживаясь стул, — в лагере новый штандартенфюрер и он несколько… скрытный. Похоже, я не нравлюсь ему. Один из моих «кротов»…       — Кого? — Анна подвинулась ближе.       Вальтер вновь улыбнулся.       — А ты думаешь, что среди немцев нет настоящих предателей? «Кроты» именно они. Так вот, один из них сообщил мне, что Ягер на хорошем счету у рейхсфюрера и может располагать некоторой важной информацией… Понимаешь меня?       Анна кивнула.       — Но Ягер, — продолжал Вальтер, — скрытный, как я уже сказал, недоверчивый и мало кого к себе подпускает. Он даже ни с кем не общается из комендантов, лишь отдает приказы через этого его… как его зовут?       — Тилике. — подсказала Анна.       — Да. У него есть только он и… ты.       — Вы хотите, чтобы я помогла Вам?       Вальтер довольно улыбнулся.       — Ты поможешь своей стране.       — А Вы поможете мне. — твердо ответила Анна.       Он нахмурился.       — Я сделаю все, что смогу, но взамен я хочу голову герра Геппнера.