忧郁 melancholy

      Впервые Ван Ибо увидел его в автобусе. И совершенно не обратил внимания: ну парень, и парень, скольких таких он видел за свои восемнадцать? Сотни, может, даже тысячи. Красивый, разве что, так это не особенность, Ван Ибо и сам неплох. Ибо отвернулся тогда, вперил взгляд в серость города, сосредоточился на музыке, пытаясь разобрать корейский. Недавно начал учить, теперь вот, практиковался.       Когда они оба встали, чтобы выйти на остановке возле школы, Ибо слегка удивился: он ездил на этом автобусе в школу всю свою сознательную жизнь, и этого парня наверняка бы запомнил. Новенький, должно быть. Ибо пригляделся: парень выглядел его ровесником, возможно, на год постарше, дальше старшим быть некуда, класс Ван Ибо — выпускной. Вряд ли этот парень — практикант, которому не повезло вести уроки именно в их школе: слишком молодо выглядел. Нет, школа-то замечательная, но, насколько Ибо знал, отличников в ней не было. Все были либо слишком ленивы, либо слишком умны для этого. Ибо с затаённой гордостью относил себя к последним. Осознав, что пялится довольно неприлично, Ибо отвернулся, успев краем глаза захватить кадр, как парень прикусил губу. Волнуется, что ли?       Первое сентября для школьников — день всегда безрадостный. Ибо зашёл в класс, обвёл сидящих там людей скучающим взглядом. Заметившие его вяло помахали в приветствии, остальные либо спали с открытыми глазами, либо тихо переговаривались с приятелями. Ибо заметил, что состав товарищей по учёбе значительно поредел: не всем хотелось продолжать учёбу в старшей школе. Однако новеньких не прибавилось, и Ибо не знал, рад он этому, или же наоборот. Он прошёл за уже привычное за столько лет место, грохнул шоппер с парой тетрадок и одной ручкой на стол, на шум обернулось несколько пар глаз, но увидев, что это всего лишь Ибо, глаза флегматично отвернулись обратно. Парой минут позже в класс вплыла классная: Чжан-лаоши, молодая женщина лет тридцати, приятная, но временами себе на уме. Ибо подспудно ожидал, что за ней хвостиком приплетётся какой-нибудь новичок, но так ничего и не дождался: Чжан-лаоши вплыла в кабинет одна и аккуратным движением прикрыла за собой дверь. Ибо внутренне с сожалением вздохнул. Снаружи, как обычно, сохранял свой фирменный покерфейс. Чжан-лаоши сказала несколько приветственных слов, радушно улыбнулась каждому и начала объяснять новую тему. Вскоре привычный китайский язык изредка мешался с английским, Ибо лениво отвечал, когда к нему обращались, безразлично выслушивал похвалу и дальше принимался рассматривать серые облака Шанхайского неба.       С того дня Ибо видел Красивого Парня в автобусе каждое утро. Он заскакивал, когда Ибо уже сидел, постукивая пальцами по коленке в такт музыке. Через пару недель Парень даже стал узнавать Ибо, приветливо улыбался ему своей красивой улыбкой и садился на свободное место, пристраивая на колени неизменно набитый чем-то вроде тетрадей или книжек шоппер. Ещё через неделю Ибо стал ставить на кресло напротив себя рюкзак, и убирать его, когда автобус подъезжал к остановке Парня. Парень сперва не замечал, но потом стал благодарно улыбаться.       Теперь Ибо видел его вблизи. Он оказался каким-то неприлично красивым, насколько Ибо мог оценить мужскую красоту, но очень… печальным? Ибо видел на дне его глаз неясную грусть, она плескалась там, задержишь взгляд — и утонешь, не сможешь выбраться. Казалось, даже улыбка вечно обкусанных губ не могла помочь изгнать из его души что-то невыразимо тяжёлое, что-то, что делало взгляд тёмных глаз пронзительно тоскливым. Он невероятно гармонично сочетался с депрессивной октябрьской хмарью в этом его бежевом пальто, с капельками наушников в ушах, беспроводных, как положено депрессивному парню. Ибо не удивился бы, если бы в них играла Лана Дель Рэй. Заговорить с ним Ибо не решался.       Так они катались вместе до ноября. Каждый день Ибо задавался вопросом: кто же это такой? Почему он выходил на школьной остановке и пропадал без следа? На практиканта он всё ещё не тянул, чтобы предположить возможность, что он просто ведёт уроки в другом крыле. Но если он был старшеклассником, Ибо точно должен был его видеть. Спросить у него самого Ибо никогда не осмелился бы: во-первых, где он и где общаться с незнакомцами, а во-вторых, выражение лица Парня, когда он не обращал внимания на окружающий мир, было столь скорбным, что нарушить минуты его уединения стало бы кощунством.       В один из противно холодных ноябрьских дней любопытство его всё же одолело.       — Исюань-гэ! — подскочил он на перемене к своему другу из параллели.       — Блин, Ибо, так и до инфаркта довести можно, — Чжоу Исюань стоял, опершись о косяк классной двери, второй рукой театрально схватившись за сердце.       — Не притворяйся, что не рад меня видеть, — Ибо криво усмехнулся, на что Исюань фыркнул, встал прямо и по обыкновению крепко обнял младшего. — Я к тебе с вопросом.       — Конечно, когда ты приходил просто так? Опять конспект тебе скинуть?       — Нет-нет, в этом году я — прилежный ученик, — Ван Ибо рассмеялся, кто-то обернулся посмотреть, кто так странно хохочет, но парня это не смутило. За столько лет уже привык.       — Если эти отмазки прокатывают с твоими родителями, это не значит, что они прокатывают со мной, Ван Ибо, — Исюань принял преувеличенно строгий вид, и Ибо рассмеялся снова, тем самым привлекая на себя ещё больше любопытно-насмешливых взглядов.       — Ладно-ладно, гэ, я понял. Но вообще-то я хотел спросить вот о чём, — Ибо приобнял друга за плечи и отвёл подальше от толпы. — У вас в классе новичков нет?       — Нет, — Исюань покачал головой, заинтересованно смотря на младшего.       — А в другой параллели?       — И в параллели нет. В этом году на новеньких как-то не свезло. А что?       — Да так, ничего, — Ибо снял руку с чужих плеч и улыбнулся, якобы беззаботно. Исюаня это не обмануло, но Ибо не собирался ничего объяснять. Лишь махнул рукой: — Забей, гэ. Спасибо, что уделил мне минуту своего драгоценного времени.       Отвесив шутливый поклон и увернувшись от дружеского пинка, он в задумчивости побрёл обратно. Красивый Парень из автобуса походил на приведение, призрака, у Ибо создавалось впечатление, что его видел в принципе он один. Иначе как он мог затеряться в не самой большой школе Шанхая?       Ван Ибо спрашивал у друзей из других классов: помладше и у других параллелей — новеньких либо не прибавилось, либо под описание не подходили. А о Красивом Депрессивном Парне никто и не слышал. С каждым днём Ибо всё больше думал о том, что ему посчастливилось повстречать духа. Может, это какой-нибудь умерший давным-давно школьник, разбившийся в аварии по пути в школу и теперь вынужденный кататься так и в посмертии? Однако, позже Ибо понял, что ему всё же не выпала удача прикоснуться к сверхъестественному: люди в автобусе Красивого Парня видели тоже. Парень уступал старушкам место, извинялся, если случайно ударял кого-то сумкой, и никогда не возмущался, если кто-то ударил его. Только чуть отодвигался, дабы избежать повторения удара, молча кидал спокойный взгляд на нарушителя его меланхолии, тот сразу же становился устыдившимся. Потом Ибо подумал, что, возможно, Красивый Парень лишь выходит на школьной остановке, но дальше направляется в место назначения своим ходом. Однако и здесь его постигло разочарование: он своими глазами увидел, как Парень с остановки бодро зашагал в здание.       Ван Ибо жил в неизвестности до февраля. Первого дня после каникул он ждал, как никогда, и утром пулей вылетел из квартиры. Думать о причинах такого нетерпения ему не хотелось, даже в его голове это выглядело странно: спешил увидеть неизвестного и неуловимого Парня из автобуса. Однако, в ожидании транспорта, Ибо то и дело принимался нетерпеливо притопывать ногой, раздражая своей нервозностью старушек по соседству. Едва заплатив, Ибо бросил рюкзак на свободное кресло рядом, и притих в ожидании, только дыхание не затаил. По мере приближения к Остановке-на-которой-садится-Парень, Ибо вдруг охватило странное возбуждение: вот, вот сейчас раскроются створки, зайдет Красавчик, и день Ибо будет прекрасным. Ужасных дней с появления Красивого Парня у него не было. Это было немного странно, и Ибо старался не думать об этом слишком много, но таковы факты.       Однако, всё когда-то бывает впервые. Дверцы впустили поток людей, и Ибо, лихорадочно высматривая в толпе Красавчика, ощущал, как с каждой секундой его сердце заполоняет глупое разочарование. Парня нигде не было. Кто-то уже недовольно посматривал на рюкзак на свободном месте, коих было не так уж много, а Ибо растерянно хлопал глазами: неужели его мираж рассеялся?       До конца дороги Ибо просидел, погружённый в мысли о том, куда мог деться Красавчик. Может, у него всё ещё выходные? Или он заболел? Или вообще переехал? Ибо не особо понимал, но почему-то, чем дольше он думал о том, что такой привычный Парень на сидении напротив больше не будет кататься с ним, тем более расстроенным он становился. Ругаясь на самого себя, он тем не менее не мог выбросить это из головы.       Ибо был в смешанных чувствах. Одноклассники подозрительно смотрели на растерянного и залипающего в одну точку парня, непривычные к такому его поведению. К взгляду убийцы, поджатым губам, к складке меж бровей они привыкли, к временами безумному поведению и смеху умирающего гуся — тоже. А к растерянности — нет. Перед английским он всё же решил собраться: классная — не остальные учителя, она точно заметит перемены в его состоянии, начнёт расспрашивать, придётся врать. Врать Ибо не любил.       Прозвенел звонок, а Чжан-лаоши так и не вошла в кабинет. Все заозирались: женщина не любила опаздывать, такое случалось максимум пару раз за все годы их обучения. Ибо невольно тоже удивлённо приподнял брови. По классу пробежались шепотки, однако вскоре стихли, стоило ребятам услышать голос из-за двери:       — Да, Чжан-лаоши, — произнёс мужской голос. Красивый. Ибо показалось, что он его где-то уже слышал, но потом подумал, что он учится в этой школе двенадцатый год, он слышал голос каждого преподавателя хотя бы однажды. — Да, конечно, всё будет в порядке. Не волнуйтесь.       В следующий момент дверь отворилась, и классу предстал молодой мужчина, улыбающийся настолько ярко, что февральская сырость на улице вдруг превратилась в июньскую благодать. Он одновременно держал в руках ноутбук, кучу распечаток, пытался убрать телефон в карман и пройти до преподавательского стола, не уронив ничего из вышеперечисленного. Класс невольно улыбнулся, смотря на мужчину, весело и одновременно с этим недоумённо: кто это, зачем он здесь, и где Чжан-лаоши? Все смотрели на новое лицо с заинтересованностью и любопытством, и лишь один — со смесью удивления, неверия и непонимания.       Ван Ибо не мог поверить своим глазам. Он уставился на вошедшего, пытаясь понять, это у него крыша поехала, или всё вокруг — реально? У стола, устанавливая ноутбук и аккуратно укладывая распечатки на край, стоял никто иной, как Красивый Парень. И стоило Ибо увидеть его улыбку, как мыслей в голове не осталось совсем. Парень тем временем выпрямился и обвёл присутствующих взглядом. На губах его играла уже спокойная полуулыбка, однако, когда он остановил глаза на ничего не понимающем Ван Ибо, улыбка стала чуть шире. У самого же Ван Ибо, стоило ему заметить это короткое послание, на долю секунды остановилось сердце. Ибо даже подумал, может, у него проблемы какие? Мысль испарилась, когда мужчина, закончив разглядывать ребят, начал говорить:       — Добрый день, — Красавчик завёл руки за спину, пока все неотрывно следили за ним взглядами. Ибо, не стесняясь, смотрел прямо ему в глаза, пытаясь отыскать в них того самого Депрессивного Парня из автобуса, похожего на призрака в своей бледности и меланхоличности. Только сейчас он заметил, что яркая улыбка не достигает глаз. — Прошу прощения за опоздание, немного не рассчитал время и заблудился в ваших коридорах.       На губах Парня заиграла извиняющаяся улыбка, на лицах сидящих в классе синхронно появились понимающие усмешки — в коридорах здесь и правда легко было заблудиться. Увидев доброжелательность в глазах своих оппонентов, Парень кивнул каким-то своим мыслям и продолжил:       — Меня зовут Сяо Чжань. Я буду вести у вас английский язык с сегодняшнего дня и до вашего выпуска, так как Чжан-лаоши сейчас в декретном отпуске, — Парень, Сяо Чжань, подошёл к доске и вывел иероглифы: — Сяо как «похожий», Чжань как «война».       Наконец, на лицах ребят появилось понимание. Все закивали задумчиво, стараясь запомнить имя нового учителя. Ван Ибо покивал тоже, бездумно, скорее по инерции. Иероглифы имени отпечатались на внутренней стороне век, значения, как цитата на граните, оказались высечены в мозгу. Сяо как «похожий», Чжань как «война».       — Думаю, первым делом нам стоит узнать друг друга получше, — Сяо Чжань (назвать Парня из автобуса лаоши Ван Ибо пока был не в состоянии) приветливо улыбнулся. Одноклассники, как зачарованные, покивали. — Предлагаю представиться и назвать любой факт о себе, а после я постараюсь повторить ваши имена и факты. Всё это на английском, естественно.       Услышав, что придётся говорить на английском ртом, многие смущённо отвели взгляды от учителя. С Чжан-лаоши они по-английски не разговаривали, лишь слушали объяснения тем и с умным видом кивали. Конечно, были уникумы, занимающиеся самостоятельно или с репетиторами, но таких было меньшинство и обычно они своё преимущество не афишировали. Ван Ибо относился к тем, кто занимался сам, делая это исключительно ради своего же будущего, а потому на уроках притворялся таким же ничего не понимающим осликом, как и остальные.       Увидев замешательство ребят, Сяо-лаоши мягко усмехнулся и доверительно произнёс:       — Не переживайте так. Если вы что-то забыли, или не знаете, как переводится то или иное слово, вы всегда можете спросить у меня. Ничего страшного в этом нет, вы не обязаны знать всё, как и интересоваться иностранным языком в принципе.       Сяо Чжань обошёл стол, опёрся на него задницей, Ван Ибо подумал о том, что нужно подружиться с девочкой за первой партой и подсесть к ней. Зачем — Ибо не совсем понял, но он в принципе не особенно понимал себя сегодня.       — То есть, вы не снизите оценку, если мы будем плохо отвечать? — подняв руку, спросила Хэ Яньжань, сидящая справа от Ван Ибо, улыбаясь так мило, что у парня непроизвольно закатились глаза.       — Я этого не говорил, — Сяо Чжань улыбнулся ей в ответ, и Ван Ибо ощутил что-то, подозрительно похожее на ревность. Как будто он имел хоть малейшее на то право. Да и к чему? — Я сказал, что нет ничего страшного и стыдного в том, что вы что-то забыли или не знаете перевод, и что в таком случае нужно спрашивать меня. Но если я дал задание, то постарайтесь выполнить его, как я попросил. Особенно это касается домашних заданий. Мне всё равно, как вы будете его выполнять и что при этом использовать, главное, чтобы оно было выполнено и вы смогли объяснить, как сделали то или иное упражнение, если у меня вдруг возникнет такой вопрос. В крайнем случае, если у вас что-то не получилось, скажите об этом честно, и я помогу вам разобраться. И вот тогда, возможно, я не снижу вам оценку.       За милой улыбкой и доверительным выражением Ван Ибо вдруг чётко увидел твёрдость и силу, требовательность в глазах феникса сменила привычную меланхолию. Парень склонил голову, задумавшись о том, насколько интересным оказался Красивый Парень из автобуса. Яньжань, услышав ответ, сникла. Привыкшая к тому, что, чуть похлопав своими красивыми глазками, она получала положительную оценку у любого учителя мужского пола, девушка раздосадованно поджала губы. Ибо, заметив перемены в выражении лица одноклассницы, злорадно усмехнулся, но сразу же вернул лицу привычное безразличное выражение и продолжил смотреть на учителя. Однако, вернув взгляд на его персону, Ибо вдруг заметил в обращённых прямо на него глазах Сяо Чжаня насмешку. Неужели, заметил?       — Итак, — весело произнёс Сяо Чжань. Ибо предпочёл думать, что его развеселило что-то в его собственной голове. — Думаю, мы можем начать. Представьтесь, пожалуйста, — учитель обратился к девочке за первой партой первого ряда.       — Сяо Ян, — робко пролепетала девочка. — Сяо как «улыбка».       — О, мы почти однофамильцы, — Сяо-лаоши лучезарно улыбнулся в ответ, Ван Ибо показалось, что можно ослепнуть от яркости, если вовремя не отведёшь взгляд. Он отводить не собирался. — Теперь скажите любой факт о себе.       Сяо Ян задумалась на секунду, а затем несмело выдала:       — Скромная.?       — Думаю, Вам это подходит, — улыбка стала ободряющей, менее яркой, но более тёплой. Глаза не улыбались по-прежнему, однако это, похоже, заметил только Ибо. — А теперь попробуйте сказать всё это на английском.       Не с первого раза, но у Сяо Ян получилось. При этом она выглядела так, словно заняла первое место на всех олимпиадах мира, а не сказала несколько слов на другом языке. За ней приходила очередь других, все произносили сперва свои имена и факты, затем, часто не без помощи преподавателя, переводили их на английский. Чем дольше длилось это представление, тем сильнее Ван Ибо начинало казаться, что одноклассники всего лишь прикидываются, что ни черта не понимают в иностранном. Всем хотелось урвать немного внимания красивого учителя, девчонки не стали единственными в этом стремлении, и это раздражало Ван Ибо. Какое они имеют отношение к Сяо Чжаню? Какое имеют право привлекать его внимание? Это он, Ван Ибо, узнал его раньше всех. Конечно, Ибо понимал, что подобные мысли слишком эгоистичны, что Сяо Чжань никому ничего не должен, тем более ему, неизвестному мальчику, с которым он всего лишь полгода катался на автобусе, не зная даже его имени. И конечно, Ибо понимал, что и он сам не имел никакого права привлекать внимание Сяо Чжаня, равно как и ревновать его к остальным. Но понимать — одно, а чувствовать — совсем другое. И прямо сейчас Ибо чувствовал что-то, что, вообще-то, не нужно было бы чувствовать.       Слишком занятый придумыванием кары небесной на головы тех, кто посмел улыбаться Сяо Чжаню дольше секунды (ладно, Ван Ибо не настолько идиот, но улыбки и правда раздражали слишком сильно), Ибо совершенно не придумал, что будет говорить, когда придёт его очередь. А потому, когда взгляды всего класса вдруг оказались направленными на него, он не придумал ничего лучше, чем выпалить:       — My name is Wang Yibo. I’m… cool guy.       По классу пролетели смешки. Кто-то воззрился на парня удивлённо, кто-то насмешливо, кто-то недоумённо: он что, действительно единственный, кто не тянул резину и ответил коротко и по существу, ровно то, что от него хотели?       — Good, Wang Yibo, — ответил Сяо Чжань с улыбкой. И возможно, Ван Ибо глючило, но улыбка, адресованная ему, была чуть менее неестественной, чем предыдущие. — I’ll remember it.       Что конкретно он запомнит, Ибо так и не понял. По классу вновь пронеслись смешки, затем заговорил следующий, и всё началось заново. Когда очередь дошла до Хэ Яньжань, она, видимо, желая впечатлить учителя, тоже ответила быстро и без запинки. Вот только либо это уже не было удивительным, либо у неё вышло не так харизматично, как у Ибо (в чём последний сильно сомневался), но девушка удостоилась от жертвы её убийственного обаяния лишь благосклонного кивка.       Когда последний одноклассник закончил своё представление, Сяо Чжань соединил ладони перед собой и вновь ярко улыбнулся. Ибо за этой улыбкой почудился вздох облегчения. Обведя класс внимательным взглядом, Сяо Чжань произнёс:       — Well, let’s try, — и, улыбнувшись девочке за первой партой первого ряда, безошибочно назвал её имя и факт, тем самым заставив её смущённо зардеться.       К восхищению Ибо, Сяо Чжань действительно не допустил ни единой ошибки, назвал каждого. Конечно, Ван Ибо тоже так смог бы, однако Сяо Чжань не создавал впечатления человека, способного за столь короткий промежуток времени запомнить такое количество информации на другом языке. Пока не создавал.       Дойдя до Ван Ибо, учитель вновь улыбнулся как-то иначе. Хотя, Ибо всё же казалось, что всё это — лишь игры его воображения. Он даже почти не изменился в лице, когда услышал из уст Сяо Чжаня заветное «cool guy». И если его взгляд слегка поплыл, то это совершенно точно никак не связано с искоркой интереса в глазах лаоши.       Звонок прозвенел неожиданно и нежелательно. Сяо Чжань как раз назвал последнее имя и факт и что-то отмечал в своём блокнотике, оставив ученикам возможность обменяться многозначительными взглядами, когда механическая трель разрушила очарование момента. По кабинету пронёсся единый разочарованный вздох, а за ним — тихий и мягкий смешок.       — Что, вам так понравилось называть свои имена? — послышалось со стороны учительского стола. Сяо Чжань выпрямился, отошёл от своего блокнота и усмехнулся. Класс неохотно начал собирать принадлежности с парт, так и не понадобившиеся за весь урок. — Не торопитесь убирать дневники, запишите домашнее задание, — для верности Сяо Чжань принялся выводить иероглифы на доске. Классу предстало чудесное зрелище в виде идеально прямой спины и длиннющих ног в палаццо. Ибо мысленно прикрыл всю эту красоту от жадных взглядов девчонок, а после — так же мысленно дал себе подзатыльник.       Домашку он, конечно же, записал тоже.       Когда весь класс потянулся к выходу из кабинета, Сяо Чжань, сидящий за столом и наблюдающий за человеческой рекой, вдруг окликнул:       — Хэй, Кулгай! Ван Ибо, задержитесь на секундочку, пожалуйста.       Ибо стоило огромных трудов сохранить невозмутимость на лице. Хотя, возможно, он справился не так хорошо, как представил, судя по смешинке во взгляде старшего. Одноклассники покосились на него с удивлением, а лучший друг шепнул:       — Удачи.       — Иди к чёрту, а-Чэн, — так же шёпотом ответил Ибо и, поудобнее накинув на плечо лямку рюкзака, медленно подошёл к преподавательскому столу. — Сяо-лаоши?       Сяо Чжань вежливо улыбнулся, смешинка исчезла из взгляда, вновь сменившись отголоском какой-то застарелой грусти. Ибо почувствовал диссонанс, реальность словно раздвоилась: в одной он стоял в кабинете английского, а в другой — сидел в автобусе и украдкой заглядывал в полные красивой меланхолии глаза напротив. Почему он вообще считал какого-то парня красивым, оставалось загадкой. Но он был. Особенно глаза. Ибо чуть встряхнул головой, избавляясь от наваждения.       Наконец, дождавшись, когда класс опустеет, Сяо Чжань, сложив руки на столе перед собой, поглядел на Ибо снизу вверх. Ибо почувствовал себя, словно на казни, говорящим своё последнее слово, однако тут же поймал себя на мысли, что под взглядом таких красивых глаз не страшно и умереть. Господи блять, Ван Ибо, что с тобой, подумал Ибо в ту же секунду.       — Да не волнуйся ты так, Ван Ибо, — Сяо Чжань мягко улыбнулся, теперь улыбка затронула глаза, вместо грусти там вдруг появилось что-то, и от этого чего-то Ибо стало так тепло-тепло, что он, как дурачок, на несколько секунд глупо залип.       — Я не волнуюсь, Сяо-лаоши, — Ибо даже нашёл в себе силы усмехнуться криво, по своему обыкновению растягивая правый уголок губ. Это раньше как-то придавало ему уверенности. Сейчас суперспособность словно дала сбой.       — Хорошо, — учитель отзеркалил усмешку. — Я просто хотел спросить: ты сегодня не такой, как обычно. Словно растерянный. Я боялся, что это из-за меня.       Ибо был уверен, что теперь он точно не справился со своей мимикой. Почувствовав, как брови неумолимо поползли вверх, он даже не попытался остановить их. В голове заполошно бились две мысли: откуда ты, Диюй тебя возьми, знаешь, какой я обычно, и, конечно же, это из-за тебя.       — Не бойся, я не сталкерю тебя, — в голосе послышалась нотка веселья. — Я ведь пообщался с учителями перед тем, как прийти к вам на урок. Поведение остальных совпало с описанием.       Ибо медленно кивнул. Затем открыл было рот, чтобы задать вопрос, но обнаружил, что не подобрал слов. Прокашлявшись, дабы заполнить паузу, он всё же произнёс:       — Что Вы имели в виду под «из-за меня»?       — Я имел в виду, новый учитель, незнакомый. Возможно, я тебе не понравился? Если да, то лучше решить недопонимания на берегу, — Сяо Чжань вновь вежливо улыбнулся, на этот раз улыбка исчезла из глаз. Ибо почти почувствовал холодок физически.       — О, нет-нет, Сяо-лаоши. Это не из-за Вас! — врать Ван Ибо не любил, но сейчас пришлось. Не говорить же учителю, что он сперва ходил, как в воду опущенный, просто потому что не увидел своего нового почти-знакомого в автобусе утром, а потом был слишком удивлён, увидев своего нового почти-знакомого на месте этого самого учителя, ведущего у него английский. — Это скорее личные проблемы.       — В самом деле? — Сяо Чжань недоверчиво прищурился. Ибо активно закивал. — Что ж, тогда… — на секунду он перевёл взгляд на замок рук, усмехнулся своим мыслям и продолжил, вновь глядя на парня: — Тогда до встречи завтра в автобусе, Ван Ибо.       В коридоре охреневшего Ван Ибо ещё долго провожали недоумёнными взглядами. Ибо было плевать, у него перед глазами стояла озорная ухмылка, полный теплоты взгляд, а в мозгу яростно билась мысль: с тобой что-то случилось, Ван Ибо, и это полный пиздец, Ван Ибо