пролог - прошлое.
14 сентября 2022 г., 20:09
Примечания:
Курение вредит вашему здоровью!
Я никогда тебя не брошу, Давай уедем прочь Только ты, я и грядущая ночь.
Носеда достает из кармана кошелек, попутно пихая металлическую дверь плечом, и на автомате направляется в ближайший магазинчик. На темно-синем небе лениво плывут белые облака, временами перекрывая солнце. Для кого-то оно будет светить всегда, а для кого-то потухло, так же быстро как и вера в человечество. Чуть хмуро, девушка расплачивается на кассе, старая женщина помнит ее, ибо постоянно продавала ей сигареты для отца, видимо маразм пришел раньше положенного, и продавщица забыла, что отец семейства Носеды, уже как год скончался. — передавай привет отцу, и пусть моется почаще, а то выглядит как негритенок! — Луз безмолвно кивает, выходя на улицу и закуривая. Погода испортилась, как и настроение, девушка прекрасно знает, что ей нужно идти готовится к грядущей контрольной, но желание отсутствует напрочь, а дома лежат они… — зажигалка есть? — девушка отрывается от разглядывания своих кроссовок, поднимает рассеянный взгляд, цепляясь потемневшими зрачками за гетерохромные глаза. — у меня тут… Женщина не успевает договорить, как ей в ладонь вкладывают железное устройство, легко щелкая крышкой, она прикуривает сигарету, возвращая ту в руки хозяйки. Носеда водит плечом, мол, не надо благодарности, и продолжает бурить взглядом носы своей обуви. — студентка? — внезапно спрашивает незнакомка, ее голос такой мягкий, словно у ребенка, на голове бардак из почти седых волос, неаккуратно убранных на один бок. У Луз невольно проскакивает: «Сколько тебе лет, дамочка, что волосы в таком состоянии?», это выглядит как минимум довольно старо, особенно с совокупностью строгой одежды. — школьница. — чуть вяло выдает девушка, туша сигарету об угол магазина, и собираясь уже уйти. — а вы? — а я не школьница. — чуть улыбаясь произносит женщина, и Луз непроизвольно ухмыляется, натягивая капюшон и засовывая руки в карманы. Хороший человек, думает девушка, она была такой-же, пока жизнь её не сломала, и её сломает, дело времени. Медленно шлепая обувью по траве, она анализировала, случайная встреча с неизвестной, улучшила настроение, Носеда даже ответила на вопрос, чего бы никогда не сделала, по крайней мере незнакомому человеку. Только сейчас она замечает, что телефон в карман— раздражающий фактор, начинает трещать на всю, желая поскорее быть услышанным. — да блядский мобильник! — фыркает, достает телефон и таращится. Сердце останавливается, а в голове вмиг опустело, все о чем она думала — пропало, остались лишь четыре буквы, что мелькали на экране телефона. Бормочет себе что-то под нос, придумывая отмазку, по которой она сможет вновь засунуть устройство в карман. — сука… Алло? — нам нужно поговорить, я хочу извиниться. Трепет, в груди расцветает сирень, а ладони начинают мокнуть. Вся серьезность вдруг исчезла, появился все тот-же маленький ребенок, который нервно сглатывает, не знает что ответить и судорожно сдерживает слезы. — нам нужно встретиться, давай завтра, я буду ждать тебя возле входа в школу, прошу, только приди! — я… д-да, я приду, — выдох, и быстрые гудки, сбросила. Сердце вновь часто забилось, прошло всего-ничего, неделя и какие-то три дня, но Луз все же услышала этот голос, голос который она так сильно полюбила, и так же сильно возненавидела. Девушка вздыхает: она никогда не избавится от прошлого, но, может, у нее есть шанс вернуть все что было раньше? Звучит как наивность маленькой девочки, но по сути, она ею и являлась, глубоко в душе. Стащила капюшон, глаза в небо, такое же голубое и руки, что теперь кажется не мерзли, вновь потеплели.* * *
Остаток времени до завтра, Луз вовсю готовилась к встрече, отмывала кровь с единственной белой рубашки, наклеивала пластыри, чтобы скрыть раны и замазывала мазью ушибы. А Камилла смотрит, наблюдает из-за угла, как её дочь, наконец-то приходит в себя. Старшая Носеда добродушно треплет темную макушку, когда девчонка засыпает у неё на плече, с куском пиццы в зубах, во время очередной внеплановой рекламы. Целует её в щеку, когда та поутру бредет в нелепых больших тапочках, за стаканом воды, с шухером на голове. И после смен привозит разные сорта чая, которые Луз так сильно любит. — ну что, дорогая, — начинает женщина, усаживаясь рядом с девушкой, она что-то заинтересованно вычитывала в интернете, на столе уже дожидались своего часа; телефон, ключи и несколько купюр на цветы. — наша маленькая зачинщица вернулась? — наша? — зацепившись за слово, женщина начинает мысленно проклинать, что употребила эту форму, знает же, насколько эта тема щепетильная для дочери — проехали, мам. Я не хочу даже начинать, тебе сегодня будет звонить классная, по поводу формы, можешь даже трубку не брать. — хорошо, как скажешь. Только, ты собираешься… ну, учиться? У тебя одни двойки идут и прогулы, я всё понимаю, навалилось, но… — мам, забей. Я постараюсь. — косясь на часы, Луз спешит убрать всё в карманы и подняться. Она понимает, что Камилла заботиться о ней, но эта забота сгубила человека, второго раза, она не переживет. Поэтому девушка уходит. Заглядывать в чужие переписки — она не любила, да и сама не позволяла такое делать другим. Поэтому услышав звук пришедшего сообщения на, не закрытый ноутбук, она спокойно его выключила, прекрасно зная, что это не её ума дело, доверяя дочери. Луз понимала, что скатывается на социальное дно, и было лишь двое человек, которые могли бы вытащить её оттуда, и если одного не стало, со вторым ещё не ясно. Только вычислить скорость, с которой она приложиться к дну — она не могла, не хватало знаний, не хватало желания. Зайдя в цветочный по дороге, она подбирает белые пионы, а выходя, получает кулаком по улыбке на лице. Её предупреждали, но она не слушала, сейчас у Носеды два выхода и оба закончатся больницей, просто в более легкой форме. Ничего не слышит, перед глазами мелькают огни, красная смесь из воды и крови течет по лицу на подбородок и рубашку, чёрт, уже не отстираешь, скатывается от ключиц до груди. А удары всё интенсивнее, словно бьет не человек, а зверь, которого не кормили года три. Луз не может ответить, стон боли и короткие выдохи — единственное, что выходит из её рта, кроме крови. — хуева лесбиянка, чтоб духу твоего, возле своей тёлки не видел! — последний удар приходится на грудную клетку. Сломано ребро, и нос, цветы растоптаны по земле, а телефон разбитый у бордюра, она устала. Стоя на берегу реки, что ты чувствуешь? Прохладу ветра, шум воды, спокойствие и счастье. А если, река вдруг вспенится, вскипит, зальется кроваво-красной жидкостью. Ты будешь напугана, удивлена, и счастье уже не будет. Так и с людьми, если ты видишь воду — это не значит, что она не сможет сделать больно. Шатенка ковыляла, придерживая, возможно, сломанное ребро, она не была уверена, потому-что болело всё. Она хромала, с тремя цветками без листочков, всех в грязи и городской пыли, это слабо можно было назвать букетом, но до встречи с старыми знакомыми — он таким являлся. Синеволосая чуть сгорбившись, стояла у входа школы, подпирая спиной резную арку. Каждый, кто выходил из двери здоровался с ней, они даже перекидывались парочкой слов, но как только в поле её зрения появилась испанка, все вмиг перестало существовать. Девушка подбежала к калеке, судорожно оглядывая. — прости-прости-прости-прости, — шепчет девушка с морем на голове, утыкаясь носом в шею Носеды, а та и пошевелится не может, на глазах слезы, руки дрожат, в горле комок. Как же она скучала. — это он сделал, да? Прости, мне следовало раньше закончить всё это. — закончить что? — чуть шмыгая носом, шатенка поднимает покрасневшие глаза, и обнимающие ее тело в один миг напряглось. Луз чувствует, как от нее отстраняются, как родные руки мягко поглаживают щеки, и синие глаза, тоскливо устремлены в землю. — Айва, отвечай! — всю ту… игру между нами, он узнал, а я не сказала тебе, — хмуро, цепляясь за каждый вздох девушки напротив, она не хотела чтобы той стало больно. — я не сказала, что у меня есть парень и подвергла тебя опасности. Прости. Луз уже не сдерживает слезы, просто не может, проходящие мимо школьники косились, сочувственно опуская головы. В сердце вновь пустота, во рту горький вкус, словно от сигарет. Точно. Сигареты. Шатенка спокойно достает зажигалку, вертит ее в руках, молча, и опускает взгляд вниз, игнорируя недовольный выдох Айвы, она была против курения, достает завалявшуюся пачку сигарет, что купила тогда и закуривает, давясь собственными лёгкими. — это… это из-за меня? — тычет пальцем в пачку, и поднимает щенячьи глаза. Носеда молчит, она не может сказать ни слова, хотя очень хочет, хочет кричать, вопить, она хочет, чтобы Айва сказала, что это просто шутка, нелепая, глупейшая шутка, но это хочет маленькая девочка в ней. Она уже не маленькая. — иди к нему, я тебя услышала. — и от этих слов больнее чем от ножа в сердце, пули в висок, и семи концов света. Синеволосая кивает, трепыхается, топчется на месте, прежде чем найти направление, в которое ей нужно. Луз осталась одна. Вновь. — зажигалка есть? — когда бывшая отошла более чем на двадцать метров, сзади Носеда услышала голос, тот самый, и эта фраза. Болезненно обернувшись, девушка лишь молча достала вещицу, передавая женщине. На щеках еще не высохли слезы, пальцы дрожат как и сигарета в них, а кровь размазанная повсюду и три нелепых цветочка колыхающиеся под напором ветра. — видок — ачуметь. Устроившись рядом, все тот же бардак на голове, черный длинный пиджак, и красные туфли, Носеда не разглядывала, нет, ей хватило всего одного взгляда, чтобы все запомнить. Она тяжело вздыхает, шмыгает носом, затягивается. — ага, похоже, я частенько буду так выглядеть. Вы, вроде говорили что не школьница, чего забыли тут? — резко, но справедливо. Седая пожимает плечами, чуть уверенно оглядывается, и улыбается чему-то. — что лыбишься? — если тогда, ты выглядела более живой, то сейчас на тебе буквально написано: «Дайте пистолет, я устала». — Носеда хмурится, сигарета застывает в руках, секунда, и девушка отшатывается, как она поняла. У школьницы были такие мысли, но в большей степени она думала о другом. — прости, если напугала тебя этими словами. — нет, не напугали. Откуда? — хмурится, затягивается, тушит, все на автомате. — у тебя всё на лице написано, — отводит взгляд и протягивает руку. — Идалин Клоторн, новый преподаватель по химии в вашей школе.
